Ужасно скандальный развод 12 глава

***

Все планы катились прямиком в ад. Люциус, как ни старался, не мог найти в себе силы оторваться от Гермионы. К счастью, она занимала все его мысли, и там не было места для холодного циничного анализа. Перестав искать причины, чтобы оттолкнуть её от себя, отгородиться стеной работы и бизнеса, мужчина полностью погрузился в водоворот чувственного удовольствия, которое Гермиона ему доставляла. Не просто так он долго упрямился и противился близости с ней, девчонка затягивала, словно сильный наркотик. И как он мог злиться на неё или на себя? Они оба беспомощны перед лавиной собственных желаний. Люциус хотел её всегда и везде. И даже когда она не была рядом. И если ранее он полагал, что за несколько раз сумеет насытиться её телом, и жизнь опять станет прежней, то больше не тешил себя пустыми надеждами. С каждым разом страсть между ними только накалялась, если вообще возможно представить подобное чувство. По крайней мере, Люциус за все свои сорок семь лет не испытывал ничего подобного. Иногда он просто не отдавал себе отчёта в собственных действиях. Например, в тот момент, когда затащил её в свою спальню и долго, медленно, изнурительно истязал на огромной кровати, пока Гермиона не стала умолять, чтобы он взял её. О, этот безумный блеск в её обычно спокойных глазах! Ради этого стоило помучить и собственное тело, ведь оно болезненно изнывало от желания поскорее слиться с девчонкой. Она была изумительно тесной и горячей; женственный запах сводил с ума, превращал его в дикого зверя с одним единственным инстинктом.
А утром следующего дня Люциус проснулся от того, что горячие женские губы сомкнулись на его твёрдой плоти. Гермиона вспомнила, как он разбудил её интимными ласками – действительно не лгут те, кто называет её самой умной ведьмой своего поколения! Девушка оказалась талантливой ученицей, а врождённая чувственность и безошибочные инстинкты направляли её действия в нужное русло. Почувствовав, что кончает, Люциус хотел отстраниться от неё – он всё ещё опасался напугать Гермиону – но она упрямо проглотила каждую капельку его спермы, не испытав при этом и намёка на отвращение или брезгливость. Одному только Мерлину известно, на что ещё она была способна! Или, точнее, какого беса Люциус мог в ней пробудить.
Они завтракали прямо в постели. Вместе принимали ванную, и всё это время он держал её в своих объятиях. Люциус сравнивал себя с маленьким капризным мальчиком, а Гермиону – с новой игрушкой. Не хотелось выпускать её из рук ни на мгновение, и ещё три дня он пытался доказать себе, что в скором времени пресытится её телом. Но когда они оба падали в изнеможении (на кровать, на диван, на один из многочисленных столов, или на ковёр), то Гермиона могла увлечь Люциуса беседой, которую он не находил утомительной. Болтовня Панси, как и многих других любовниц, часто становилась назойливой и забавляла лишь своей глупостью, над которой Люциус иногда мог посмеяться. Но не зря Гермиона увлекалась атомной физикой. Конечно, до этого разговор у них не дошёл, но богатый внутренний мир молоденькой супруги поражал и удивлял Люциуса. К счастью, он мог многое рассказать и ей. Например, о Венеции. Гермиона оказалась более чем благодарным слушателем. Давно Люциус не чувствовал себя так свободно с другим человеком, который в его присутствии не испытывает ни страха, ни робости. Гермиона не жаждала ни его денег, ни власти, ни положения в обществе. Казалось, что ей нравится проводить время в его компании в четырёх стенах, она будто и не замечала, что они не выходят из дома, предаваясь плотским утехам день и ночь. И всё же этому безумию следовало положить конец, и Люциус решил взять короткую передышку, чтобы сводить Гермиону в театр и на бал.

***

Состояние Панси было близко к панике. Прошло более двух недель с того момента, как она в последний раз виделась с Люциусом. С тех пор она отправила ему не менее десятка записок, едва ли не умоляя о встрече. Тело изнывало от тоски по его рукам и губам. Страх потерять любовника едва ли не лишал разума. Панси готова была кусать себе локти, и, вопреки запретам, заявиться в Малфой-мэнор. Мерлин, что, если Люциус нашёл себе другую любовницу? Панси готова была отравить паршивку, если таковая имеется. Но как она могла надоесть Люциусу? Она удовлетворяла каждое его желание, если угодно, могла стать сексуальной рабыней, готова на любое безумство. Разве мужчина в здравом уме мог променять такую любовницу на кого-то другого? Панси упорно не верила в это.
В среду пришло приглашение от Забини, которые давали бал в честь будущего наследника рода – его появление планировалось к началу следующего года. Приём назначили на пятницу, и Панси решила выбраться в свет и немного развеяться. Ей следовало отвлечься от угрюмых мыслей, поэтому она потратила целое состояние на платье и новую мантию, выбрала самые большие бриллианты из тех, что Люциус ей дарил, и появилась в особняке Забини при всём блеске, намеренная покорять и разбивать мужские сердца.
Всё шло по плану ровно до того момента, как двое из поклонников Панси, увивавшихся за ней весь вечер, не обратили внимания на какую-то девушку, которую Панси не могла разглядеть.
– Ослепительная красотка!
– Полностью с тобой согласен, мой друг.
– Ты её знаешь?
– Разумеется. Ты тоже с ней знаком. Это Гермиона Грейнджер.
– Та самая малышка? Я помню её. Когда я окончил Хогвартс, она была на втором курсе. Я просто обязан возобновить наше знакомство!
– Не спеши. Как ты прекрасно видишь, малышка выросла и вышла замуж.
– За кого это? – последовал недовольный вопрос.
– О, друг мой, ты столько упустил, пока прохлаждался в своей Африке! Этот брак стал самым скандальным за последние несколько десятилетий, ничья свадьба ещё не вызывала подобного интереса и огромного количества сплетен.
– Так кто же этот счастливец, чёрт подери?
– Глянь туда. Видишь, рядом со старшим Забини стоит мужчина и волком смотрит на каждого, кто осмеливается приблизиться к девушке?
– Малфой?! Хочешь сказать, она вышла замуж за Малфоя?!!
– Тш, не кричи.
Мужчины, не сговариваясь, замолчали, наблюдая за тем, как Люциус, извинившись перед хозяином дома, отставил бокал на столик и начал решительно пробираться в противоположный конец зала, где Гермиона оказалась зажата среди целой толпы мужчин. Как только Малфой подошёл ближе, они все бросились в разные стороны, словно мыши, завидев голодного кота. Глаза девушки расширились в изумлении, она что-то тихо сказала мужу, и на его губах появилась плотоядная ухмылка, которая могла вогнать в ужас любого, но малышка Гермиона смело положила ему свою руку в длинной перчатке на плечо, доверительно позволяя закружить себя в вальсе.
– Будь я проклят! Они что, любят друг друга?
– Боюсь предположить. Но я впервые вижу, чтобы Малфой так смотрел на женщину…
Друзья одновременно повернулись, услышав, как позади них что-то сильно хрустнуло.
– Панси! Вы не поранились?
– Ничего страшного, – пробормотала она, благодарно принимая платок и обматывая его вокруг окровавленной руки. – Слишком сильно сжала бокал.
– Позвольте, я вам помогу…
– Я в порядке, – резко ответила она, почувствовав острое желание уединиться. Она почти бежала по лестнице, молясь, чтобы никто не заметил её лица. Уже оказавшись за надёжной дверью уборной, девушка, тяжело дыша, опёрлась спиной о стену. По щекам стекали слёзы. В последний раз она по-настоящему плакала, когда ей было девять лет. Мерлин, помоги, она уничтожит эту грязнокровку!

 

Тень за нашими спинами

 

От автора: Надеюсь, вы хорошо провели выходные?
Я рада видеть, что с каждым днём число читателей увеличивается. Добро пожаловать! Я рада, что вы приобщаетесь к миру Люмиона, который я пытаюсь создать своими скромными силами в меру способностей. Не забывайте, что автору всегда важно знать ваше мнение!
Отдельная благодарность за обилие отзывов и поздравления с праздником, мне было очень приятно!
Я решила не тянуть долго с новой главой, НО несколько глав будут грешить на слишком светлые стороны, и вообще, сказочность. Надеюсь, это поднимет вам настроение, а не испортит его!
Приятного прочтения!
С уважением, Софи

***

Гермиона проснулась от собственного крика. Она вскочила с постели и принялась лихорадочно отмахиваться от огромных волосатых пауков, которые, словно пиявки, прилепились к её телу. Она продолжала прыгать по комнате и кричать, и только когда Люциус хорошенько тряхнул её за плечи, сон отступил. Никаких пауков не было. Как и ямы в тёмном лесу. Глупый ночной кошмар!
– Что случилось? Дурной сон?
Она кивнула, не в силах говорить. Люциус, словно прочёл её мысли, наколдовал в бокале воды и протянул ей. Гермиона благодарно взглянула на мужа, утоляя жажду.
– Опять тот же самый?
– Другой, – прохрипела она и содрогнулась. – Лучше уж первый кошмар.
Люциус немного колебался, прежде чем предложить:
– Расскажешь?
– Нечего рассказывать. Просто мерзость всякая. Ложись спать.
Он едва сдержал горькую ухмылку. Естественно, заснуть уже не получится, но Люциус лёг в кровать, откинувшись на подушки. Гермиона не спешила к нему присоединиться. Тихонько ступая на цыпочках, она подошла к окну и прислонилась лбом к холодному стеклу. Он видел, как девушка обняла себя за обнажённые плечи. Приятно, что она совсем не стеснялась своей наготы, её силуэт, чётко очерченный таинственным светом бледной луны, казался идеальным. Длинные волнистые волосы доходили до ягодиц, прямая спина, тонкая талия. Гермиона напоминала волшебное существо из маггловских сказок. Этакая прекрасная русалка или, скорее, нимфа. Нимфа? Дьявол, скоро она превратит его в сентиментального поэта!
Гермиона тяжело вздохнула. Ей по-прежнему было не по себе от пережитого кошмара. Гадко и противно. Она не боялась пауков, но сон, в котором тело буквально облеплено этими тварями, не вызывал приятных эмоций. К горлу подступила тошнота. Девушка старалась думать о чём-то приятном – например, киви. Они сочные, зелёные, приятные на вид и вкус. Или виноград. Но мерзкая картина снова и снова прокручивалась перед глазами.
– Может, выпьешь зелье? – услышала она из глубины комнаты.
– Нет. Так… пройдёт.
– Иди сюда, – велел он тоном, не терпящим возражений. Впрочем, Гермиона и не собиралась протестовать.
Люциус усадил её себе на колени, прижав голову к груди. Спокойное размеренное биение его сердца убаюкивало. Он играл пальцами с её волосами, лениво поглаживал по бедру, и глаза сами закрылись, а сознание отправилось блуждать по лабиринтам Морфея.
Сам Люциус так и не сумел уснуть. К рассвету у него затекло тело от сидения в одной позе, но он не решился переложить Гермиону на подушки. Она мирно посапывала у него на груди, губы чуть приоткрыты, лицо спокойное. В какой-то момент эта девушка стала неотъемлемой частью его жизни. Она ему нравилась, и не только сексуальное влечение тому виной. И слово “грязнокровка” больше не носило свой отвратительный смысл. Люциус предпочитал думать о Гермионе как о миссис Малфой. Тот оборот, который приняла их жизнь, вполне устраивал мужчину. И неожиданная привязанность к девчонке перестала пугать. Пусть всё так и остаётся.

***
Исполинский ипподром произвёл на Гермиону колоссальное впечатление. Ежегодные летние скачки проходили в Ирландии, в пригороде Дублина. Оставалось только удивляться, как магглы обходят стороной подобное строение, даже не подозревая о его существовании.
Пегасы – весьма прихотливые лошадки. Содержание даже одного из них обходится волшебникам в круглую сумму, а если учесть, что прекраснейшие летуны – стадные животные, то легко можно представить, что далеко не каждый мог позволить себе подобную роскошь. Люциус Малфой являлся одним из немногих владельцев конюшни, кроме него всего шестеро британских волшебников могли выставить своих крылатых коней на скачки. Но в Ирландию стекались люди со всего мира, демонстрируя своих любимцев во всей красе. О, что это были за лошади! Гермиона, как ни пыталась, не могла сдержать восхищение. Чёрные арабские пегасы, изящные, с обманчиво тонкими крыльями, обладали не только изысканной грацией, но и долей чего-то демонического. Русские кони смотрелись мощными махинами, с лохматыми гривами и серым окрасом. Но больше всего девушке нравились белоснежные лошадки, которых привёз Люциус. В день свадьбы Гермиона была слишком напугана, хотя уже тогда восхитилась экзотическими животными. Их не было на территории поместья, как позже выяснилось, Люциус содержит конюшни в одном из своих замков в шотландском нагорье, скрытом от посторонних глаз. Там постоянно живут не меньше трёх десятков жокеев, которые ежедневно тренируют пегасов.
Кроме лошадей, на ипподроме было ещё на что посмотреть. Например, дорогие наряды волшебниц, драгоценности и, разумеется, шляпки. И если мужчин в Ирландию приводил азарт, желание похвастаться своими любимцами, выиграть забеги, то женщины приезжали сюда, чтобы завоевать негласный титул “королевы”, которая избиралась по окончании всех светских мероприятий. Десять дней сплошных приёмов, балов, скачек и увеселений. Гермиона чувствовала приятное возбуждение. И вовсе не от предвкушения всей этой светской круговерти. То, что Люциус взял её с собой и уже успел представить арабскому шейху как свою жену, говорило о многом. Он, наконец, признал её, и, казалось, немного гордился. Здесь без преувеличений собрались волшебники со всего мира, и девушке не терпелось завести множество интересных знакомств.
Программа начиналась с первого дня скачек рано утром в понедельник. Прежде, чем Люциус и Гермиона добрались до своей ложи, они заглянули в конюшни, чтобы взглянуть на жеребцов.
– Люциус, а ты когда-нибудь ездил на них верхом?
– Разумеется, – ответил он, поглаживая огромную морду пегаса по имени Нерон. – Когда-то я сам их объезжал. Но отец запрещал подобные забавы, ведь я был единственным наследником.
– Хотела бы я прокатиться…
– Нет! – резко сказал он, не дав Гермионе договорить. – Исключено.
– Но…
– Забудь об этом. Я запрещаю.
Девушка отвернулась, встретившись с печальными чёрными глазами кобылы в соседнем стойле. Гермиона понимала причины, по которым Люциус не хотел видеть её верхом, но эта его привычка выражаться грубо и резко слишком сильно цепляла за живое!
Она вполуха слушала разговор Люциуса с наездниками, которые выступают сегодня. Затем ещё около часа она следовала за мужем повсюду, улыбаясь каждому, кому была представлена. За всё это время он ни разу не обратился к ней напрямую, беседуя лишь со своими знакомыми, и, когда Люциус вдруг заговорил с Гермионой, она не сразу сообразила, что ей задали вопрос.
– Прости, ты что-то сказал?
– Я спросил, не хочешь ли ты сделать ставку?
И не дожидаясь ответа, он вложил в её ладонь увесистый кошелёк с монетками. Гермиона растерянно посмотрела на него, едва не выронив.
– Тебе нужно вернуться в холл, там десять окошек. Заполнишь бланк и поставишь, сколько посчитаешь нужным. Справишься сама?
Она молча кивнула.
– Я буду ждать тебя в ложе.
Гермиона, словно под гипнозом, направилась делать ставку, не понимая, зачем ей вообще это нужно. И почему вдруг Люциус отправил её в одиночестве? Без его крепкой руки она чувствовала себя беспомощной.
Как только Люциус убедился, что Гермиона надолго увлеклась чтением брошюрок, которые представляли участников, он незаметно скользнул под трибуну, быстро пересекая целый сектор, и вышел с другой стороны, где почти сразу отыскал глазами нужную фигуру. Люциус подошёл к ней сзади и бесцеремонно цапнул за локоть, увлекая за собой.
– Какого чёрта ты тут делаешь? – злобно зашипел он, до синяков сжимая её руку.
– Люциус, ты делаешь мне больно! – взвизгнула Панси. Он резко отпустил её, при этом толкнув так, что она ударилась спиной о стенку. Прекрасная шляпка девушки чуть съехала на бок.
– Я жду.
– Почему я не могу приехать сюда, чтобы немного развлечься? – обиженно спросила она, массируя руку.
– Мы оба знаем, что ты не могла попасть сюда, даже если бы смогла заплатить всю сумму за вход. Кто тебя притащил на скачки? Завела себе ещё одного любовника?
– Даже если и так, что с того? Старый перестал меня удовлетворять!
От звонкого удара по лицу её голова метнулась назад. Из носа потекла тонкая струйка крови.
– Ублюдок!
Люциус набалдашником трости поднял её подбородок вверх, заглядывая в глаза.
– Ты слишком далеко зашла, девочка. Возвращайся в Лондон.
– Я не твоя собственность, Люциус Малфой, чтобы ты мною распоряжался!
– Ты – моя собственность! – проникновенно, до дрожи в коленках, ответил он. – Ты никто без моих денег и влияния. Дорогая шлюха, так что знай своё место. И не смей дерзить, иначе я заставлю тебя пожалеть. Ты поняла меня?
Панси кивнула, чувствуя, что её выходка действительно может дорого обойтись. Как она могла забыть, с кем имеет дело? Но она была так зла на Люциуса в последние дни, что едва не расцарапала его прекрасное лицо, когда увидела.
– Я приехала с друзьями, – покорно сказала она. – Забини не захотел брать свою жену, а в приглашении указаны две персоны. Блейз мой хороший друг ещё со школы…
– Держись эти дни подальше от меня и Гермионы, – Люциус опустил трость и достал из кармана белоснежный платок. – Мне жаль, что я тебя ударил.
Панси снова кивнула, приложив платок к носу. Люциус последний раз взглянул на неё и направился к ложе. Любовница начинала неимоверно раздражать и докучать. Пожалуй, пришло время поставить точку в их отношениях. Это верное решение, и как только он вернётся в Лондон, то поступит именно таким образом.
Золотых монет в кошельке оказалось неприлично много. Особенного азарта Гермиона не испытывала. Что за удовольствие – выбрасывать деньги на ветер? Изучив всех претендентов на победу, девушка выбрала пегаса, на которого ставили меньше всего. Из чистого упрямства она отдала за него пять галлеонов, раз уж Люциусу так хочется. Кстати, на его наездников ставили чаще всего, наравне с двумя другими владельцами лошадей из Саудовской Аравии и Монголии.
Девушка уже отходила от окошка, когда заметила на себе чей-то пристальный взгляд. Чуть поодаль у высоких столиков стоял молодой мужчина. Он скрестил руки на груди, улыбался и внимательно наблюдал за девушкой. Гермионе показалось, что, должно быть, они знакомы, но она не решилась подойти ближе, чтобы выяснить этот факт. Слегка нахмурившись, она прошла мимо, снова оказываясь под открытым небом. Чтобы отыскать нужную ложу, ей понадобилось минут десять. Люциус уже был там, спокойно беседуя с низким смуглым волшебником и красивой стройной женщиной, которая оказалась выше своего спутника на голову.
– Гермиона, позволь представить тебе моих друзей из Италии, – девушка так много раз за утро слышала эти слова, что стала автоматически реагировать на них дежурной улыбкой. – Синьор и синьора Вольпе.
– О, mamma mia, Люциус! Неужели эта bambina действительно твоя жена? Сhe bella ragazza! Красавица, позвольте поцеловать вашу прекрасную ручку!
Гермиона с трудом удержалась от смеха. Сильный акцент звучал весьма забавно, да и сам итальянец очень уж похож на мультяшного персонажа. Но что-то в его внешности было, что удерживало от потешных и ехидных замечаний. Почему-то не оставалось сомнений, что за оскорбление этот человек может и убить.
– Очень приятно с вами познакомится, синьор.
– Bella, моё имя – Лоренцо, и впредь, прошу, обращайтесь ко мне так, и никак иначе. Что за прелестное создание!
– Лоренцо, прекрати! Ты вгоняешь миссис Малфой в краску, паршивец! Моё имя София, и я, увы, жена этого ловеласа!
Гермиона широко улыбнулась, пожимая протянутую руку.
– Зовите меня Гермионой.
– Лоренцо и София живут в Венеции, – пояснил Люциус, когда с официальным представлением было покончено. – Они мои давние друзья.
– И мы настаиваем, чтобы вы приехали к нам погостить, – вставил Лоренцо. – У нас огромный palazzo в Венеции. Гермиона, вам доводилось бывать в Италии?
– Увы, нет, – с грустью ответила она. – Благодарим за приглашение. С вашей стороны это очень любезно. Мы также будем рады видеть вас в Малфой-мэноре в любое время!
Люциус чуть заметно кивнул, выражая своё одобрение. Наблюдать за Гермионой оказалось сплошным удовольствием. Она вела себя, как настоящая леди. Сейчас он с усмешкой вспоминал то время, когда Панси утверждала, будто у девчонки недостаточно манер и воспитания, чтобы её приняли за “свою” в высшем обществе. Семья волшебников Вольпе происходило от древнего аристократического рода, и их многочисленные отпрыски даже восседали на троне в своё время, что считалось истинной дерзостью – маги откровенно правили магглами! София в девичестве носила фамилию Сфорца и являлась полукровкой. Эта женщина одна из немногих, на кого не распространялись чистокровные принципы Люциуса. Тот факт, что Лоренцо и его супруга приняли Гермиону за равную, говорил о многом.
– Начинается! – прошёл общий шум по стадиону.
Гермиона и Люциус заняли свои места. Девушка только сейчас заметила, что дорожка для забега начинается на земле, а продолжается в воздухе. На разных уровнях появились преграды, которые надлежало преодолеть крылатым лошадкам.
– На кого ты сделала ставку? На Нерона?
– Нет.
– В таком случае, надеюсь, ты не совершила глупость и не поставила сразу все деньги?
– Конечно, все! Ты ведь сам мне их вручил, – с невинным видом праведного возмущения ответила Гермиона.
– За те деньги можно купить собственную лошадь-однолетку!
– Теперь я знаю, куда потрачу свой выигрыш.
– Жаль тебя огорчать, но ты проиграешь. На кого бы ты ни поставила, Нерон лучший.
– Ты всегда такой самоуверенный? – с долей восхищения спросила она.
– Разумеется. Привыкай.
Люциус переключил своё внимание на стартовавших пегасов и не заметил, как у Гермионы покраснели щёки. Мир для неё замер, и она не видела развернувшегося перед глазами зрелища. Не впечатлили её ни изящно парящие в небе лошади, ни их мощный размах крыльев, ни гонка за первенство. В ушах по-прежнему звучало одно единственное слово – ПРИВЫКАЙ! То, как Люциус это произнёс – с таким выражением, будто он не просто смирился, что она постоянно рядом, но и хочет видеть её подле себя! Гермиона с нежностью посмотрела на его сосредоточенное лицо, и в глазах мелькнули слёзы. Люциус Малфой – её муж. Самый несговорчивый человек на свете, самый упрямый и принципиальный, и он, кажется, действительно принадлежит ей.
– Теперь ты убедилась? – повернулся он к ней, с едва сдерживаемой счастливой улыбкой.
– В чём? – у Гермионы перехватило дыхание.
– Я никогда не проигрываю.

***

– Вы божественно вальсируете, tesoro!
– Лоренцо, я за всю свою жизнь не слышала столько комплиментов, сколько вы мне сделали за один только день! – развеселилась Гермиона.
Итальянец был одного с ней роста, но девушке казалось, будто он намного выше.
– Mamma mia, – покачал он головой. – Неужели этот cazzo, ваш супруг, не говорит вам каждый день, как вы прекрасны?
– Как вы назвали Люциуса? – не поверила своим ушам Гермиона и, не дождавшись ответа, громко рассмеялась. Лоренцо присоединился к ней, и они не смогли продолжить танец, продолжая безумно хохотать.
– Разве я не прав, tesoro?
Вытерев глаза от слёз, Гермиона положила руку на локоть своего кавалера, и они вышли из круга танцующих в сопровождении любопытных взглядов.
– А он знает, как вы его называете?
– Полагаете, ваш муж не употребляет крепких словечек?
– Мне доводилось слышать только “дьявол” или “чёрт”, – улыбаясь, ответила Гермиона.
– Что же, Малфой – англичанин, что с него возьмёшь? – снисходительно пояснил Лоренцо. – Сдержанность у вас в крови. Вам следовало выйти замуж за темпераментного южного мужчину.
– Вы уверены, что он не замёрз бы в моей постели? – Гермиона игриво подмигнула человеку, который только что стал её другом.
Лоренцо снова расхохотался, откинув голову назад.
– Bella, мы, итальянцы, знаем, как растопить лёд! К тому же, сдаётся мне, вы и сами владеете этим искусством.
– Почему вы так решили? – пригубив бокал с шампанским, поинтересовалась она.
– Tesoro, Люциус Малфой был моим amico с тех пор, как мы оба летали на Чистомете-57, нам было по три года от роду. И я вижу, что в его постели достаточно тепло, чтобы он сиял от счастья!
Лицо девушки снова залил румянец. Она приложила к щеке кольцо, которое казалось ледяным по сравнению с кожей.
– Думаете, он счастлив? – очень тихо спросила она.
– Не меньше, чем вы, дорогая.
– Прошу прощения, – услышала Гермиона за спиной незнакомый мужской голос. – Леди Малфой обещала мне следующий танец.
Девушка развернулась и встретилась глазами с тем самым молодым человеком, который наблюдал за ней на ипподроме. Она снова задумалась, кем он может являться и как себя с ним вести. Очевидно, он действительно хорошо с ней знаком. Гермиона так задержалась с ответом, что вместо неё заговорил Лоренцо:
– Похоже, парень, леди против.
– Нет, нет, я действительно обещала.
Незнакомец так широко улыбнулся, что Гермиона засомневалась – а не совершает ли она ошибку? Но любопытство в который раз пересиливало. К тому же, что может здесь произойти, когда вокруг столько людей?
– Ты восхитительна, дорогая.
– Простите? Разве мы знакомы?
Мужчина рассмеялся.
– Я понимаю, ты злишься, что я так долго не давал о себе знать, но не могла же ты действительно обо мне забыть!
– Я сожалею, но именно это и произошло.
– Хочешь, чтобы я напомнил тебе? – он прижал её к себе неприлично близко.
– Ещё раз так сделаете, и я отдавлю вам ногу! – с очаровательной улыбкой пригрозила она. – Я замужем, и ваши намёки совершенно неуместны.
– Бог ты мой, Гермиона, если бы я знал, в какой ты ярости, то вернулся бы значительно раньше!
– Я в ярости от вашего нахальства, молодой человек. И представьтесь, наконец.
Он ухмыльнулся. Совсем как Люциус, и это действительно взбесило Гермиону.
– Раз уж тебя забавляет этот маленький спектакль… Я Джереми Далтон, к вашим услугам, госпожа Малфой.
– И что же нас с вами связывает, сэр?
– Крепкое и незыблемое чувство.
Гермиона не удержалась и фыркнула.
– Что бы то ни было в прошлом, прошу вас оставить свои притязания. Ваша персона больше меня не интересует.
– Ты ведь понимаешь, любовь моя, что я не уступлю тебя даже Малфою?
– Попробуй! – вспылила она, вырвав руку и оставив кавалера посреди танца. Ей в спину смотрели смеющиеся глаза, от которых девушка не знала, куда деваться. Что это было? Кто этот человек? Неужели их когда-то связывали чувства? Быть этого не может, когда она смотрела на него, в сердце не просыпалось ни единого чувства, кроме раздражения.
– Надеюсь, у тебя есть объяснение случившемуся? – Люциус появился неожиданно. Гермиона попыталась испугаться, но в нынешнем настроении выходило только лишь злиться. На себя, в первую очередь.
– Да, этот тип отдавил мне ногу.
Люциус удивлённо выгнул бровь. Естественно, он не поверил ни единому слову.
– Гермиона, разве я не предупреждал тебя насчёт лжи?
– Кто бы говорил! – она ткнула пальцем ему в грудь.
– О чём ты, позволь узнать?
– О том, что я очень устала. День выдался долгим, и мне хочется вернуться в отель, – уже спокойнее ответила Гермиона.
– Хорошо. К тому же, утром мы должны нанести несколько визитов.
Девушка едва сдержалась, чтобы не застонать. Визиты, приёмы, балы! Вернуться бы в мэнор, где нет всех этих людей, и существуют только они вдвоем. Их тела тесно сплетены воедино. Ничего другого Гермиона не желала.

***
Номер в отеле, где поселились Люциус и Гермиона, иначе, как королевским, и не назовёшь. Он занимал несколько комнат, здесь была и своя столовая, и гостиная, и салон, и даже бассейн. Да уж, волшебники любят с шиком проводить время!
Гермиона зашла в ванную комнату, совсем не ожидая застать там супруга. Он принимал ванную, и лежал в воде – расслабленный, с откинутой назад головой и закрытыми глазами.
– Люциус, – тихонько позвала она. Он лениво приоткрыл глаза, вопросительно взглянув на застрявшую в дверях жену. Гермиона явно была чем-то смущена.
– Да?
– Я хотела спросить… это глупости, конечно, и… словом, это важно для меня, но…
Щёки девушки покраснели. Она замялась и уставилась в пол.
– Я тебя слушаю.
– Пожалуй, это не имеет значения, – раздумала она спрашивать о наболевшем. Слишком велик риск, что их отношения могут рухнуть, словно шаткий карточный домик.
– Ты можешь задать мне любой вопрос, – великодушно позволил Люциус. Его забавляла эта нерешительность, обычно Гермиона не страдала от того, что не может чего-то спросить, а тут такое смущение!
– Ладно, – она тяжело вздохнула, будто собиралась признаться в убийстве. – Тебе… хотя бы иногда, я понимаю, что не всегда, но бывают такие моменты, когда тебе со мной хорошо?
Гермионе действительно удалось его удивить. Люциус долго смотрел на жену, чьё лицо покраснело ещё сильнее, девушка покусывала губу и готова была провалиться на месте от того, что решилась спросить подобное. Когда-то она уже спрашивала – есть ли между ними чувства, и Люциусу хотелось ей свернуть шею за подобную наглость. Но сейчас всё было по-другому. Он протянул ей мокрую руку, подзывая ближе.
– Подойди, Гермиона.
Она едва не споткнулась и крепко схватила его ладонь, стараясь слишком не глазеть на мужественное, идеальное тело без капли жира – мыльное, влажное – оно смотрелось ещё более привлекательным и соблазнительным, чем обычно.
– Неужели ты меня стесняешься? – с ехидцей спросил он.
Гермиона неопределённо дёрнула головой, что могло означать и “да”, и “нет”.
Люциус хмыкнул. Он положил её ладошку себе на грудь, и девушка тут же почувствовала, как сильно и часто бьётся его сердце.
– Посмотри, что твои невинные прикосновения со мной делают, – хрипловато проговорил он, опуская её руку ниже, на твёрдый плоский живот.
Гермиона заметила, как начал твердеть его член, и это зрелище завораживало. Раньше она видела его уже в состоянии эрекции и никогда не осмеливалась посмотреть, как же это происходит на самом деле. По телу пробежал сильный разряд, ноги стали непослушными, коленки подгибались от накатившей слабости. А её маленькое сердечко начало биться в едином темпе с его. Гермиона решила проверить, на что ещё способны её прикосновения, и взяла в руки мыльную губку, мягкими круговыми движениями принялась водить ей по его спине. Девушка не удержалась и лизнула языком его по ключице. Люциус дёрнулся, заставив её слегка испугаться.
– Я что-то не так сделала?..
– Да! – Гермиона не успела заметить дикий блеск в его глазах, уже в следующий момент её халат валялся на полу, а сама она оказалась в той же ванной.
– Что ты делаешь?!
– Хочу проверить, что делают с тобой мои прикосновения, – многозначительно ответил Люциус, прижав спину девушки к своей груди. Его пальцы уже путешествовали по её бёдрам, заставляя обоих забывать обо всём на свете, кроме безумной страсти.





©2015-2017 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.

Обратная связь

ТОП 5 активных страниц!