Этнические конфликты: как они возникают

В психологии межэтнических отношений исследуются три основные проблемы: как конфликты возникают, как проте­кают и как их можно урегулировать. Так как они изучаются разными науками, поисками их причин озабочены и социо­логи, и политологи, и психологи. При социологическом под­ходе к объяснению причин конфликтов анализируется взаимосвязь социальной стратификации общества с этни­ческой принадлежностью населения. При политологическом подходе «одной из самых распространенных является трак­товка роли элит, прежде всего интеллектуальных и полити­ческих, в мобилизации этнических чувств, межэтнической напряженности и эскалации ее до уровня открытого конф­ликта» (Тишков, 1997, с.312-313).

В психологии причины этнических конфликтов обычно рассматриваются в рамках более общих теорий. Следует от­метить, что почти все психологические концепции явно или не явно разделяют социальные причины межгрупповых конф­ликтов и причины социальной конкуренции и враждебнос­ти, проявляющиеся в действиях и/или представлениях. В английском языке есть даже разные слова для двух видов причин: «reason» (то, во имя чего происходит конфликтное действие, цель действия) и «cause? (то, что приводит к враж­дебным действиям или межгрупповой конкуренции). Боль­шинство психологов, не сомневаясь в наличии reasons у всех или части межгрупповых конфликтов и даже подразумевая, что это – конфликт интересов, несовместимых целей в борь­бе за какие-либо ограниченные ресурсы, оставляют их изу­чение представителям других наук. А сами в качестве causes предлагают те или иные психологические характеристики.

1. Межгрупповые конфликты как продукт универсальных психологических характеристик. Распространенность соци­альных конфликтов привела многих теоретиков к поискам причины враждебности людей по отношению к себе подоб­ным в некоторой форме агрессивной потребности или по­буждения рода человеческого.

Автор одной из первых социально-психологических кон­цепций В.Макдугалл (1871–1938) приписал проявление кол­лективной борьбы «инстинкту драчливости». Подобный подход называют гидравлической моделью, так как агрес­сивность, по мысли Макдугалла, не является реакцией на раздражение, а в организме человека присутствует некий им­пульс, обусловленный его природой[92]. Гидравлическая мо­дель психики лежит и в основе идеи З.Фрейда (1856–1939) о причинах войн в человеческой истории. Фрейд считал, что враждебность между группами неизбежна, так как конфликт интересов между людьми в принципе разрешается только посредством насилия. Человек обладает деструктивным вле­чением, которое первоначально направлено внутрь (влече­ние к смерти), но затем направляется на внешний мир, а следовательно, благотворно для человека. Враждебность между группами благотворна и для группы, так как способствует стабильности, установлению чувства общности у ее чле­нов. Враждебность к какой-либо группе является и спо­собом объединения нескольких других: во время войн создаются более обширные объединения племен или го­сударств, в пределах которых на противоборство налагает­ся запрет, что происходило, например, в период борьбы греческих государств против варваров. Именно благотвор­ность враждебности для человека, группы и даже объеди­нений групп, по мнению Фрейда, приводит к неизбежности насилия (см. Фрейд, 1992).

Творец третьей гидравлической модели – австрийский этолог К.Лоренц (1903–1989). Его главный тезис состоит в том, что агрессивное поведение людей, проявляющееся в войнах, преступлениях и т.п., является следствием биологически заданной агрессивности. Но если у хищников агрессия служит сохранению вида, то для человека характерна внут­ривидовая агрессия, направленная на враждебных соседей и способствующая сохранению группы. Представители тради­ционных культур, как правило, соблюдают заповедь «не убий» внутри группы, даже воинственные североамериканские индейцы-юта налагали табу на убийство соплеменников. Со­хранив это табу в резервациях, но не имея выхода агрессив­ности в насилии над «чужаками», они, по утверждению Лоренца, страдают неврозами чаще, чем представителе дру­гих культур (см. Лоренц, 1994).

Во всех подобных концепциях враждебность рассматрива­ется продуктом «неразумной человеческой натуры». Некото­рые авторы даже рассуждают о физиологической основе коллективной иррациональности, рассматривают человека как ошибку эволюции. Но теории, которые объясняют меж­групповые конфликты универсальными агрессивными по­буждениями, сталкиваются с большими проблемами при объяснении ситуаций, когда конфликтное взаимодействие между группами отсутствует.

Авторы, работавшие во фрейдистской традиции, допол­нительные подтверждения универсальности агрессивных тен­денций искали в анализе особых контекстов, в которых враждебность по отношению к чужим группам проявляется в реальности. Классическая концепция подобного рода – ги­потеза фрустрации-агрессии Н.Миллера и Д.Долларда, со­гласно которой универсальное агрессивное побуждение перерастает в агрессивное поведение, только если человек подвергается фрустрации, понимаемой как любое условие, блокирующее достижение желаемой цели[93].

Л.Берковиц, воспользовавшись основными положения­ми теории фрустрации-агрессии, расширил понятие объек­та агрессии до целой группы. Он полагал, что объектом агрессии может стать не только отдельная личность, но и те, кто ассоциируется с ней по тем или иным признакам. Так как в качестве таких признаков выступает прежде всего расо­вая и этническая принадлежность, Берковиц использовал свои идеи для объяснения причин расовых волнений в США. В дальнейшем множество исследований подтвердило нали­чие связи между фрустрацией и агрессией. Кроме того, была продемонстрирована возможность генерализации агрессии в том случае, когда человек непосредственно не испытывал фрустрирующего воздействия, а лишь являлся его пассив­ным свидетелем. Так, наличие сцен жестокости в просмот­ренном испытуемыми фильме усиливало их агрессивные реакции, особенно если они сталкивались с потенциальной жертвой, которая по своим этническим признакам могла ас­социироваться с персонажем из только что увиденного фильма.

Но при рассмотрении межгрупповых конфликтов с точ­ки зрения универсальных психологических характеристик остаются серьезные проблемы даже после введения дополни­тельных переменных. Основной недостаток перечисленных подходов состоит в том, что все они сводят межгрупповые конфликты к внутриличностным или межличностным, а если даже вводят групповой контекст, как это сделал Берковиц, то не обращают внимания на роль норм, ценностей и других регуляторов социального поведения.

2. Индивидуальные различия как основа межгрупповых конфликтов. Среди подходов, анализирующих индиви­дуальные различия в отношениях человека с другими груп­пами, наиболее известна концепция «авторитарной личности». Знаменитый исследовательский проект ТАдорна, Э.Френ-кель-Брунсвик, Д.Левинсона и Р.Санфорда, осуществлен­ный в США после второй мировой войны, первоначально был направлен на выявление индивидов, восприимчивых к антисемитской идеологии («потенциальных фашистов»). Т.Адорно (1903–1969) и др., заимствуя идеи З.Фрейда, вы­водят отношение к чужим группам из процесса социализации ребенка в раннем детстве, в частности из амбивалентности эмоциональных отношении в семье. У человека, воспитан­ного в семье, где царят формальные, жестко регламентиро­ванные отношения, часть агрессивности выплескивается на тех, с кем индивид себя не идентифицирует, т.е. на внешние группы. Заменителем ненавидимого отца часто становится еврей, отношение к которому проявляется как в предрассудках[94], так и в действиях вплоть до геноцида. Результаты иссле­дований показали, что у людей, придерживающихся антисе­митских взглядов, ярко выражены предубеждения и против других этнических общностей: когда испытуемых просили высказать свое отношение к двум несуществующим в реаль­ности народам, именно антисемитам не нравились эти груп­пы-химеры. Для них была характерна общая тенденция неприятия всех чужих групп и завышения оценки собствен­ной группы.

В дальнейшем был описан новый антропологический тип, названный авторитарной личностью, среди черт которой кроме неприятия чужих групп были выделены и другие ха­рактеристики: слепое следование авторитетам, механичес­кое подчинение общепринятым ценностям, стереотипность мышления, агрессивность, цинизм, подверженность суеве­риям, сексуальное ханжество, злобное отношение ко всему человеческому.

Сторонники этого подхода воздерживаются от выводов о преобладании авторитарных личностей у какого-либо на­рода, подчеркивая, что большая часть населения «срединна». Но они считают, что социальные условия могут способствовать тому, что авторитарная личность становит­ся на какое-то время типичной в той или иной стране, как она стала типичной для Германии после поражения в пер­вой мировой войне и позорного для немцев Версальского мирного договора. В социальности и динамичности своего типологического подхода видит Адорно его коренное от­личие от биологической и статичной типологии гитле­ровцев, делившей людей на «овнов» и «козлищ» (см. Адорно, 1993).

Но и в этом случае остается вопрос – система порождает авторитарные черты личности или индивидуальные черты людей вызывают к жизни авторитарную систему. Кроме того, и концепция авторитарной личности не является социаль­но-психологической в собственном смысле слова, ведь в меж­групповые конфликты включены не отдельные индивиды, а целые общности.

3. Теория реального конфликта исходит из предположения, что межгрупповые конфликты есть результат несовместимых групповых интересов, когда только одна из взаимодейству­ющих групп может стать победительницей, причем в ущерб интересов другой. В социальной психологии наиболее извест­ный сторонник этой точки зрения – американский ученый М. Шериф. Он выдвинул предположение, что функциональ­ная взаимозависимость двух групп в форме конкуренции непосредственно- ведет к враждебности, которая Проявляется в негативных стереотипах и социальных установках, а также в росте групповой сплоченности. А все вместе это приводит к враждебным действиям. Это единственный подход к анализу межгрупповых конфликтов, в котором причина-леауол меж­групповой враждебности (реальный конфликт интересов) рассматривается одновременно и ее причиной-cottse.

Главные факторы, повлиявшие на исследования Шерифа 1949–1953 гг., – свежая память об ужасах второй мировой войны и расцвет холодной войны. Цель американского пси­холога состояла в выявлении стратегий для трансформации враждебных межгрупповых отношений – прежде всего отно­шений Между сверхдержавами – в кооперативные и попытке таким образом предотвратить' третью мировую войну.

Для проверки своих гипотез Шериф с сотрудниками про­вел несколько полевых экспериментов в летних лагерях для мальчиков-подростков. Соревнования между двумя сплочен­ными группами мальчиков приводили к социально-психо­логическим эффектам, которые однозначно ассоциируются с межгрупповым конфликтом. Конфликт интересов – борь­ба за призы – очень быстро перерастал в агрессивную враж­дебность. В то же время было обнаружено, что взаимодействие с негативно оцениваемой чужой группой увеличивало груп­повую сплоченность и создавало новые символы групповой идентичности.

Значение исследований М.Шерйфа состоит в том, что именно с них начинает развиваться социально-психологи­ческий подход к изучению межгрупповых отношений, когда источник межгрупповой враждебности ищут не в особеннос­тях индивидов – всех людей, обладающих агрессивностью, или отдельных (авторитарных) представителей рода челове­ческого, а в характеристиках самого межгруппового взаимодействия. Но ограничиваясь при объяснении причин конф­ликта лишь анализом непосредственно наблюдаемого взаи­модействия, Шериф упускает из виду не менее существенные внутренние закономерности социально-психологических процессов. Например, нередки случаи ложного, если рас­сматривать его с позиции Шерифа, этнического конфликта, когда реальный конфликт интересов между группами отсутст­вует. Такие конфликты, называемые конфликтами-погрома­ми или конфликтами-бунтами, имеют неопределенные цели, но самые тяжкие последствия. Так, ученые не смогли четко объяснить, почему летом 1989 г. погромам подверглись именно турки-месхетинцы, а не иные этнические меньшинства, на­селявшие Ферганскую долину. Ответить на подобные вопро­сы помогает введение в круг рассмотрения дополнительных переменных – особых психологических процессов, связан­ных с групповым членством.

4. Теория социальной идентичности. В 60–70-е гг. британ­скими социальными психологами во главе с А.Тэшфелом были получены впечатляющие результаты, продемонстри­ровавшие, что несовместимые групповые цели не являются обязательным условием для возникновения межгрупповой конкуренции и враждебности. Достаточным основанием мо­жет оказаться осознание принадлежности к группе, т.е. со­циальная идентичность и связанные с ней когнитивные и перцептивные процессы. Чтобы прийти к этому выводу, Тэш-фел с сотрудниками провели множество лабораторных экс­периментов, в которых стремились выявить минимальные условия, необходимые для появления дискриминационного поведения по отношению к членам чужой группы. Между группами, участвовавшими в экспериментах, не было конф­ликта интересов или истории межгрупповой враждебности. Испытуемые – английские школьники – не взаимодейство­вали ни в группе, ни на межгрупповом уровне. Да и группы существовали только в восприятии детей, так как их убеди­ли, что они сформированы по результатам предварительного эксперимента. А на самом деле испытуемых «приписали» к группам в случайном порядке.

Иными словами, социальная категоризация была изоли­рована от всех других переменных, которые обычно опреде­ляют сплоченность групп и антагонизм между ними. И все-таки при выборе способа распределения денежного вознагражде­ния анонимным членам своей и чужой групп за участие в эксперименте для испытуемых более важным оказалось уста­новление различий в пользу своей группы, чем выделение для ее членов максимально возможной суммы денег, если при этом «чужим» досталось бы еще больше (см. Агеев, 1983).

Итак, испытуемые были готовы платить ценой матери­альных потерь, чтобы выиграть в плане социальной иден­тичности. Эти данные, по мнению Тэшфела, свидетельйтвуют о том, что сама социальная категоризация достаточна для межгрупповой дискриминации, а враждебность по отноше­нию к чужой группе неизбежна.

В большинстве экспериментов, проведенных в Велико­британии в парадигме «минимальных групповых различий», рассматривались равностатусные группы. Но в реальной жиз­ни это довольно редкий случай межгруппового взаимодейст­вия. Когда все-таки изучались группы большинства и меньшинства, было обнаружено, что члены доминантной группы демонстрируют большую тенденцию к социальной конкуренции. Но только до определенного предела – наибо­лее могущественные группы настолько уверены в своем статусе и обладают столь однозначной позитивной идентичностью, что могут себе позволить не проявлять социальной конку­ренции по отношению к группе меньшинства. Например, высшие слои белого населения США демонстрируют либе­ральные социальные установки к расовым и этническим мень­шинствам, а белое население ниже среднего класса имеет более четкие этнические предубеждения.

Но в данном случае мы снова вернулись к группам, меж­ду которыми существуют реальные конфликты интересов. Британские психологи и не отрицают, что существуют межгрупповые конфликты, обусловленные объективными причинами: группы борются за реальные блага – этничес­кие общности за территорию, мальчики в эксперименте Шерифа – за спортивные трофеи. Но по их мнению, есть и другие ситуации, в которых единственным результатом со­циальной конкуренции может оказаться изменение относи­тельных позиций групп. Цель в данном случае – быть, хотя бы в собственных глазах, лучше, чем другая группа, и таким образом поддержать позитивную социальную идентичность.

Следует только иметь в виду, что в реальной жизни ситуация «чистой» социальной конкуренции встречается крайне ред­ко. С другой стороны, невозможно привести пример реально­го конфликта интересов, на который не оказывали бы влияния психологические процессы, связанные с групповым член­ством. Так, психологические и социальные причины подав­ляющего большинства этнических конфликтов должны рассматриваться как безнадежно взаимозависимые. Мы не вправе считать, что психологические феномены (например, когнитивные процессы) предшествуют социальному контек­сту (реальному конфликту интересов) или наоборот.





©2015-2017 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.

Обратная связь

ТОП 5 активных страниц!