ГЛАВА 1 ПРИШЕСТВИЕ МИРОВОГО ВОЖДЯ 2 глава




 

Если вы спросите среднего человека, кто был Отцом Иудеев, вам, без сомнения, ответят:

— Ну конечно же, Авраам!

Но, как убедительно доказывает история, это неверно, потому что в ис­тинном смысле слов Авраам не был иудеем!

Если вы изучите древнюю историю, отправившись в библиотеку или, что более удобно, достигнув Хроник Акаши, вы найдете, что Авраам на самом деле был родом из местности, называемой Ур в Халдее. В наши дни многие места часто носят по два названия, так что, к вашему сведению, Ур также известен как Ур Каздим, который находился в Вавилонии. И вот мы пришли к интересному выводу, что Авраам, в общем, далек от Иудеи, что он вавилоня­нин и его настоящее имя не имеет соответствующего имени или дубликата (кальки) на иврите. Настоящее имя Авраама было Аврам.

Авраам жил за 2 300 до Р. X., во времена, когда о слове «иудей» не было и помыслов, и только примерно через 1 800 лет после его смерти к его наследни­кам пришло слово «иудей», называющее людей, которые жили в Царстве Иуды, и было это в Южной Палестине.

Те из вас, кто достаточно заинтересовался, могут заглянуть в Библию, Kings 11.16.6**. Здесь вы найдете слова, написанные за 600 лет до Р. X., и вместо слова «иудей» (англ. «Jew») употребляется слово «jahudi».

Снова обратимся к Библии, на этот раз к Ester 11.5. Здесь вы найдете первое упоминание об иудеях и вспомните также, что книга Ester не была написана еще целых 2400 лет после смерти Авраама, а появилась лишь в первом веке до н. э. Так мы установили, что Jahudi — это тот народ, который мы сейчас называем иудеями.

** Следует отметить, что переводчиком после досконального изучения русско- и англоязычных библейских источников не выявлено, каким изданием пользовался автор. Дело в том, что система ссылок на Библию состоит из двух цифр, а не из трех, как у Л. Т. Рампы. Кроме того, в Holy Bible нет книги с названием Ester.

 

В каждом цикле было двенадцать «Спасителей», или «Мессий», или «Ми­ровых Вождей». Так что если мы будем рассуждать о «Втором Пришествии», мы в некоторой степени отстанем от времени; мы можем обратиться к Авра­аму, Моисею, Будде, Христу и многим другим, но суть в том, что в каждом цикле мирового существования должен быть Мировой Вождь, родившийся под разными зодиакальными созвездиями. Всего знаков Зодиака двенадцать, и Первый Вождь приходит под первым знаком, потом под следующим и т. д., пока всего не придет Двенадцать. В этом особом цикле Кали мы ждем сейчас пришествие Одиннадцатого, а потом будет еще Один, прежде чем этот век окончательно завершится, и мы действительно будем жить в Золотом Веке.

Естественно, с каждым Мировым Вождем должны быть те, кто поддерживает его, его ученики, если хотите, или помощники, или министры, называйте их так, как вам нравится. Но это должны быть люди, которые рождены специально, чтобы служить миру.

Первый из учеников был рожден в 1941 году, остальные позже. Настоящий Спаситель будет рожден не ранее 1985 года, а до этого времени «ученики» приготовят ему Путь.

Спаситель, или Мировой Вождь — как вы предпочитаете, — получит совершенно особое воспитание и образование, и в 2005 году, когда ему испол­нится двадцать, многое сделает, чтобы обратить в веру людей, не принимаю­щих никаких богов, мессий и т. д.

Вновь произойдет случай вознесения. Если те из вас, кто знает Библию, изучат ее непредвзято, вы найдете, что тело Иисуса было взято на Земле и вознесено «Духом Господа — Христом». Во многом тем же путем тело нового Мирового Вождя будет взято, безусловно, очень Высокой Личностью. В тече­ние нескольких лет после этого будут происходить замечательные события, и мир пройдет через подготовительные этапы, чтобы подойти к началу нового цикла.

Следующие 2 000 лет мир будет развиваться, следуя заповедям религии, основанной новым Вождем, но в конце этих 2 000 лет явится еще один Лидер - Двенадцатый в цикле, завершая неизбежный ход событий зодиакального круга. Постепенно должны улучшиться условия; и так мягко и постепенно, в соответствии с естественным течением времени и истории люди будут приве­дены в другой век, для них откроются новые возможности помимо тех, что существуют сейчас. Вероятно, это будут ясновидение и телепатия, как это было раньше до неправильно называемого события с Вавилонской Башней, когда человечество из-за злоупотребления своей особой энергией (властью) утрати­ло свои телепатические способности на очень длительный срок. Вся эта исто­рия освещена в Библии, но в крайне описательной форме. На самом деле Человек мог общаться с другими людьми и с животными. Но из-за того, что человек предал мир животных, он был лишен способности к телепатическому общению, и людей ожидали невообразимые трудности, когда они пытались вступить в общение на локальных диалектах, которые позже превратились в языки мира.

Сейчас этот мир можно сравнить с поездом. Поездом, который двигается через различные сцены и декорации. Вначале он пересек чудесные солнечные земли, которые можно представить сценой №1, земли, где вокруг прекрасные пейзажи и добродушные дружественные пассажиры. Но потом мы пришли к сцене номер два, где все пассажиры сменились. Вошедшие уже не так друже­любны, и путешествие не так приятно, потому что в пути встречалось много поворотов и болтающихся стрелок, от которых гремели колеса и трясся поезд. Путешествие продолжалось по мрачной местности, где вместе с дымом раз­личных заводов и фабрик в атмосферу извергались отвратительные химикаты. Здесь пассажиры возмущались, но все же бывали паузы, когда удавалось вздох­нуть спокойно, ведь худшее ждало впереди. В третьей сцене пассажиры снова сменились, и в вагоны подсело множество бандитов, которые пытались ограбить других пассажиров. Тогда случались нападения, много садистских актов. Поезд же трясся вдоль грязного ущелья, где обвалы и оползни делали путешес­твие крайне опасным. Со всех сторон доносился диссонирующий шум и гром­кая брань несчастных пассажиров.

Но вот поезд снова остановился и принял новых пассажиров. На этот раз условия стали еще хуже: новые пассажиры просто разбили свой поезд, ломая оборудование, мучая, обманывая людей, занимаясь всем тем, что порядочный человек находит совершенно отвратительным.

Поезд шел через все более и более труднопроходимые земли с плохо уложенными рельсами, с множеством объездов и препятствий. Наконец он вошел в длинный мрачный тоннель; поезд на всей скорости влетел туда, и оказалось, что нигде внутри вагонов нет света. Пассажиры оказались во тьме — люди всего мира, лишенные Вождя. Поезд раскачивался и подпрыгивал в абсолютной темноте, еще более усугубленной окружавшим его мраком, исхо­дившим из самого сердца горы. Но именно сейчас наш поезд проходит самый темный участок, темнее быть уже не может, может становиться лишь светлее.

Пока поезд, раскачиваясь, несется вперед, за окнами по сторонам начнет понемногу светлеть, и со временем, по мере приближения Нового Века, поезд вырвется из горной страны, и внизу пассажиры увидят светлую и чудесную землю со сверкающими водоемами и мирными стадами, пасущимися по бере­гам. Будет сиять солнце, пассажиры поймут, что условия становятся все лучше, что люди снова почитают права других, больше нет терроризма, садизма и пыток. Нет войн. Но самым главным событиям предстоит совершиться в настоящее время, потому что, прежде чем наступит Золотой век, этому миру еще нужно будет пережить массу трудностей и страданий. К пророчествам мы еще возвратимся в другой части этой книги, но, возможно, не лишним будет кое-что сказать уже сейчас.

Как утверждает древнейшее искусство астрологии, на этой Земле должно произойти множество печальных событий. Около 1981 года должно случиться неожиданное и очень значительное повышение температуры с последующим сокращением осадков. Эта великая волна потепления может оказаться резуль­татом взрыва атомной бомбы, брошенной китайцами. Китай спешит, чтобы изобрести и произвести супербомбу, а современные китайцы, как сумасшед­шие собаки, вовсе не думают об остальном мире, потому что остальной мир, фактически, держит их в уединении и они не знают того, что происходит вокруг. Но ведь всем известен печальный факт, что страшен тот, кого не знаешь. Поэтому китайцы в их отчужденном состоянии ума готовы набро­ситься на любого, кого они не могут понять.

Наверное, всякий понимает, что было бы очень плохо, если бы лишь Соединенные Штаты имели атомную бомбу. Но сейчас это оружие есть у русских, французов, китайцев и, возможно, у других. Ситуация достигла самой опасной стадии.

Перед приходом Нового Вождя должна быть произведена большая под­готовительная работа. Определенные люди должны получить представление о том, что происходит, где и как. Но все же абсолютное большинство людей не должно быть допущено к этому знанию.

Кроме Учеников, которые уже родились, но все еще дети, есть те, кто намного старше и обладает особым знанием, кто должен написать обо всем так, чтобы эти знания распространились и их постигли те, кто будет позже «мостить путь». Эти старшие учителя, конечно, уже не будут живы, когда наступит время Нового Пришествия, но, как и те, кто должен прийти после, эти предвестники (предтечи) выполнят свою задачу, совершенствуя себя и искореняя ненависть и подозрительность, которые всегда появляются в отно­шении к новаторам.

Люди боятся того, чего не понимают, и поэтому если о человеке говорят, что он, к примеру, меняется телами с другими, то он сразу же становится объектом гонений. Но такие моменты демонстрации смены тел совершенно необходимы для того, чтобы принести в общественное сознание определенное представление, чтобы после прихода Нового Вождя люди были в состоянии принять истину трансмиграции души и смены тел. Поэтому сегодня, хотя всех предтеч преследуют презрение, насмешки и активное гонение нездоровой прессы, они знают, что их страдания и лишения оправданны.

Люди часто будут говорить: «О, но если сила и власть этих людей были так велики, почему они жили в бедности? Если верно, что они — те самые, кого из себя представляют, то они могли бы иметь столько денег, сколько бы захоте­ли». Но подобное заявление просто смешно, потому что человек, пришедший на эту Землю в других условиях, похож на занозу в теле мира, а если у вас в большом пальце заноза, то вы волнуетесь и ерзаете, пока наконец не извлечете ее. То же самое с людьми, которые приходят в этот мир, меняют тела и пытаются подготовить путь для других. Они как заноза, мир находит их стран­ными, а люди чувствуют себя неуютно в присутствии таких существ. Даже если сам человек достоен упрека из-за недостаточного развития, он всегда попыта­ется переложить ответственность на другого: «О, он такой странный, со мной происходят просто жуткие вещи, когда он прикасается ко мне».

Итак, старый мир держит путь вдоль полных трудностей, самых темных часов перед рассветом, когда все выглядит в самом темном свете, но греет сердце счастливая мысль о том, что любое изменение может произойти лишь к лучшему. И этот мир и люди этого мира после своих самых темных времен будут постоянно двигаться в направлении света. Тогда человечество можно будет назвать человечеством, и тогда меньшие существа из мира животных снова станут говорить снами, вместо непонимания, страха и уничтожения, как это было раньше. Так с наступлением 2000 года в мир придет куда больше радости, и Золотой Век встанет на пороге.

 

ГЛАВА 2 ИНЫЕ ИЗМЕРЕНИЯ

 

Он был одинок в старом заброшенном доме в самом сердце Болота. Далеко в конце длинного ухоженного сада шумный ручеек с журчанием прео­долевал камни, и его шипение разносилось по каменистой местности. В теплый день он по обыкновению стоял рядом с этим ручьем или усаживался на одну из больших скал, окружавших беспокойный поток. Ниже по течению был маленький деревянный мостик с шаткими перилами, по которому он перехо­дил ручей по дороге в маленький хутор, чтобы получить почту и сделать покупки.

Им было прекрасно, ему и его жене. Они вместе содержали дом, старались быть вместе «и телом и душой», а он постоянно рисовал и ожидал, когда же наступит признание. Но, как обычно, Пресса не поняла — даже не пыталась понять — его искусства, и поэтому критики дали его работе очень низкую оценку; а широкое признание, как всегда, было слишком далеким. И сейчас он был совсем один в старом-старом доме, его разум и настроение были как раз подстать непогоде снаружи.

Ветер в неукротимой ярости проносился по вересковым просторам болот, играя болотными травами, заставляя их свистеть на ветру. Далекое море кипе­ло и покрывалось белой массой пены, а могучие волны с громом разбивались о гранитное побережье и с резким скрежещущим звуком тащили гальку обрат­но в море. Высоко в небе парила одинокая чайка, которая все повторяла бесконечные попытки, стараясь добраться до берега, теряя силы в борьбе со штормом.

Старый дом трясся и дрожал от непрерывных ударов ветра. За окнами маячили тени низко проносящихся облаков, как привидения, ищущие путь, чтобы проникнуть в дом. Внезапный металлический звон и грохот — и кусок покореженного металла, вращаясь, пронесся через сад, ударившись о мост и ободрав старые доски. Некоторое время сломанные доски вибрировали, как перетянутые скрипичные струны, потом они по одной отломились и свали­лись в ручей.

Внутри дома, не замечая суматохи за окнами, взад и вперед вышагивал человек. Снова и снова память возвращала его к моменту, когда он вернулся с хутора и обнаружил, что жена ушла. Перечитывал горькую записку, в которой она сообщала ему, что он неудачник и что она уезжает куда-нибудь в другое место. Решительно — как будто внезапная мысль поразила его — он шагнул к разбитому старому столу и взломал средний выдвижной ящик. Покопавшись, он вытряхнул оттуда коробку из-под сигар, в которой обычно хранил ренту и расходные деньги. Но еще прежде чем открыть ящик, он знал, что там пусто, и деньги, его единственные деньги, пропали. Наощупь добравшись до кресла, он сел в него и сжал голову руками.

— Прежде! — прошептал он. — Это уже случалось со мной прежде!

Подняв голову, невидящими глазами он долго смотрел в окно, за которым неудержимым потоком шел проливной дождь, а вода просачивалась сквозь неплотно закрытое окно и на ковре уже собралась лужица.

— Все это я уже когда-то пережил! — шептал он. — Может быть, я СОШЕЛ С УМА? Откуда же я все это знаю?

Высоко у карниза выл ветер, казалось, что он хохотал, заставляя весь старый дом трястись и раскачиваться.

Где-то в холле зазвонил телефон, выводя его из летаргического состояния. Он медленно добрался до дребезжащего аппарата, который продолжал зво­нить даже тогда, когда он протянул руку, чтобы снять трубку.

— То же самое, то же самое, — бормотал он немым стенам. — ВСЕ ЭТО УЖЕ СЛУЧАЛОСЬ СО МНОЙ ПРЕЖДЕ!

* * * *

Старый Профессор устало брел по квадратному зданию, ища нужную ему аудиторию. Тяжелые годы миновали. Родившись в простой семье, он всегда вынужден был быть «чистюлей», готовым служить и заслуживать репутацию человека, призванного положить жизнь за свой колледж. Чтобы преодолеть все противодействия оппозиции, всех тех, кого возмущало его низкое проис­хождение, потребовалась практически вся жизнь. Сейчас, на закате жизни, груз Времени был заметен в седых волосах, морщинах на лице, плохом сне. Когда он медленно, спотыкаясь, шел по коридору, не замечая приветствий студентов и выпускников, он обычно размышлял о множестве неясных аспек­тов в своей специальности, Древней Истории.

Будучи истинным образцом Безумного Профессора, он нащупывал ручку уже открытой двери и, не находя ее, оборачивался, бормоча:

— Послушай, дорогой! Что САМОЕ странное — дверь обычно бывает здесь. Должно быть, я не в том здании.

Ничего не понимающий студент, один из тех, кто посещал великолепные Лекции этого старика, брал его за руку и аккуратно поворачивал вокруг.

— Здесь, сэр, — говорил он. — Я открыл дверь для Вас. Сюда.

Профессор благодарно поворачивался и бормотал свои извинения. Входя в Аудиторию, он всегда преображался. ЗДЕСЬ была его жизнь, здесь он излагал Древнюю Историю.

И на этот раз сразу став бодрым в движениях, он подошел к кафедре и мягко улыбнулся собравшимся студентам. Они приветствовали его в ответ, ведь несмотря на то, что они иногда шутили над его забывчивостью, они преданно и искренне любили Лектора, который так сильно желал помочь им всем своим опытом и знаниями. Вспоминая свою собственную борьбу, он наслаждался, ПОМОГАЯ студенту, когда возникали затруднения, вместо того чтобы вышучивать его, как это часто случалось с другими Профессорами.

Бросив взгляд вокруг и убедившись, что все собрались и все готово, он сказал:

— Мы собираемся продолжить нашу дискуссию об одной из величайших загадок истории, о Шумерской цивилизации. Это была могущественная циви­лизация, которая зародилась при очень загадочных обстоятельствах и исчезла в не менее загадочной ситуации. До нас дошли лишь самые яркие фрагменты ее истории, но все еще отсутствует полная картина. Мы знаем, например, что еще в три тысячи пятисотом году до н. э. шумеры создавали превосходные рукописные манускрипты. У нас есть их фрагменты. Лишь фрагменты, и ни­чего более. Нам известно также, что у шумеров была система музыкального письма, которая отличалась от любой другой, известной в старом и новом мирах. Были исследованы глиняные дощечки, и ученые путем самых совре­менных исследований определили, что их возраст около трех тысяч лет. На этих дощечках были выгравированы музыкальные символы, которые позво­лили нам предположить, что это гимн, но символы до сих пор не поддаются расшифровке.

Старик остановился, его глаза расширились, как будто он увидел что-то неподвластное зрению нормального человека. Мгновение он так стоял, глядя в Бесконечность, потом со сдавленным стоном упал на пол. Аудиторию охва­тило невольное оцепенение, а потом двое бросились в его сторону, а кто-то третий поспешил на поиски медицинской помощи.

Все присутствующие почтительно стояли в стороне, пока два санитара осторожно поднимали потерявшего сознание человека, помещали его на но­силки и уносили к ожидавшей внизу машине скорой помощи. Срочно вызван­ный декан казался совершенно расстроенным и отпустил студентов до вечера.

А в прохладной больничной палате старый Профессор» к которому верну­лось сознание, бормотал доктору:

— Странно! Странно! У меня было совершенно определенное ощущение, что я уже пережил эту ситуацию прежде, что я ЗНАЛ происхождение шумеров. Должно быть я слишком много работал. Но я ЗНАЛ ответ, а сейчас он усколь­знул. Странно, странно!

* * * * *

Мужчина средних лет неудобно ерзал на тяжелой деревянной скамье, укладывая ногу на ногу и постоянно меняя положение. Время от времени он поднимал испуганные глаза, чтобы посмотреть вокруг. Из дальнего угла ком­наты доносился резкий безликий голос медицинской сестры, выдавливавшей из себя монотонные указания:

— Гарленд, вам нужно посетить доктора Нози. Вот ваша медицинская карта. Идите вон к ТОЙ двери и ожидайте, пока Доктор не поговорит с вами. Роджерс, вы пойдете в терапию, вам нужно пройти несколько тестов. Вот ваши документы. Идите вдоль коридора, ТУДА.

Голос постоянно продолжал звучать и напоминал голос скучающего дик­тора, объявляющего цены на Аукционе.

Мужчина средних лет вздрагивал, поглядывая на ряды людей впереди собой. Рядом ожидали пациенты без сопровождения, новички, сопровождае­мые родственниками, и несколько больных, рядом с которыми стояли плотные надсмотрщики. Время тянулось медленно. То там, то тут мужчина или женщина вскрикивали, по-видимому захваченные какой-то невообразимой фантазией. Мужчина рядом кричал:

— Я должен, и если ты должен, то делай это!

Подпрыгнув, он забегал по комнате, расталкивая людей в стороны, прос­кользнув мимо надсмотрщика, пытавшегося его поймать, повалив клерка, а затем бросился головой вниз в открытое окно. Вначале произошло незначи­тельное замешательство, а потом голос медсестры снова невозмутимо забуб­нил.

Снаружи хмурые строения из красного кирпича поблескивали от усилива­ющегося к полудню зноя. Солнце отражалось во множестве оконных стекол. Повсюду были видны люди с пустыми глазами, стоящие или слоняющиеся. Они, казалось, копались в гравии тропинок в поисках сорняков. Надсмотрщи­ки бездельничали в стороне, стараясь использовать каждый клочок тени, и наблюдали за усиленно работающими людьми. Подальше, где покрытый тра­вой склон холма был очень крут, ряды неряшливо одетых женщин выбирали мусор и камни из травы, чтобы косилка могла выполнять свою работу. Под развесистым деревом изможденная женщина стояла в самой величественной позе и презрительно рассматривала двух бдительных женщин-надзирателей, которые смотрели на нее в беспокойном ожидании.

У главных ворот два надсмотрщика останавливали въезжающие автомо­били, осматривая пассажиров. Больной, пользуясь случаем, попытался усколь­знуть за спиной надсмотрщика, но вскоре был остановлен.

— Эх, Альф! — укорял его надсмотрщик. — А ну-ка, давай обратно — мне не до шуток, я занят.

За высокими каменными стенами и тяжелыми воротами по тротуарам сновали пешеходы. Некоторые из них, заметив открытые ворота, заглядывали вовнутрь и сразу же уходили прочь, стараясь забыть этот запретный мимолет­ный взгляд на Жизнь За Стенами.

В приемной мужчина средних лет вдруг встал, как будто кто-то случайно произнес его имя. Он решительно подошел к столу медсестры и сказал:

— Это все ошибка, я...

— Да, да, я знаю, вы нормальны, так нормальны, как только это возмож­но, — прервала медсестра. — Все они говорят одно и то же. — Вздохнув, она взяла медицинскую карту и еще какие-то бумаги и кивнула ожидавшему над­смотрщику. — Отведи-ка этого к доктору Холлису, — сказала она, когда тот подошел. — Он говорит, что все это ошибка и он нормален. Следи, чтобы он не сбежал.

— Пойдем, парень, — сказал надсмотрщик, сжав руку мужчины средних лет и подводя его к маленькой двери. Они вместе прошли по коридору с дверями по обеим сторонам. Из-за одних доносились вздохи, из-за других — стоны, из-за еще одной странный журчащий звук, заставивший надсмотрщика отпрыгнуть подальше и энергично потребовать помощи для того, чья жизнь ключом вытекала из перерезанного горла. Мужчина средних лет дрожал и, казалось, терял сознание.

— Что, испугался? — спросил надсмотрщик. — Ты еще ничего не видел. Но у тебя ВСЕ впереди!

Наконец они остановились перед дверью, надсмотрщик постучал, и глухой голос произнес:

— Войдите.

Втолкнув мужчину средних лет в дверь, он вошел и положил карту и бумаги на стол.

— Еще один для вас, доктор, — сказал надсмотрщик.

Доктор медленно протянул руку, взял бумаги и сложил их в стопку вместе с медицинской картой. Потом все так же вяло он начал читать, откинувшись на спинку своего вращающегося кресла и совершенно не обращая внимания на мужчину средних лет. Он внимательно вчитывался в каждое слово и делал заметки, а потом поднял голову и коротко отрезал:

— Сядьте!

— Итак! — сказал доктор, когда пациент, дрожа, уселся перед ним. — Что все это значит? С чего это вы решили, что можете быть в двух местах одновре­менно? Объясните мне.

Он снова откинулся на спинку кресла с выражением скучающего смире­ния на лице и закурил сигарету.

—Доктор, — начал человек средних лет, — иногда у меня бывает странное ощущение, что другая часть меня живет где-то в другом месте мира. Я чувс­твую себя так, как это иногда бывает у близнецов, которые очень тесно связаны друг с другом.

Доктор хмыкнул и стряхнул пепел.

— Братья, сестры есть? — спросил он. — Документы утверждают, что нет, но они могут лгать.

— У меня нет ни братьев, ни сестер, доктор, и ни единого человека, с которым я был бы настолько дружен, чтобы довериться ему в этом чувстве. Просто я как будто бы иногда вступаю в контакт со своим вторым «я», живу­щим где-то в другом месте, с кем-то, кто также осознает это ощущение.

Доктор погасил сигарету и сказал:

— Как часто у вас бывают эти замечательные ощущения? Вы можете предсказать их появление?

— Нет, сэр, — ответил человек средних лет. — Я могу заниматься чем-ни­будь совершенно обычным, потом появляется пощипывание в пупке, и я начинаю ощущать, что во мне как бы две телефонные линии, которые странно пересеклись, и обе стороны слышат свой собственный голос и слова другого.

— Гмм, — размышлял доктор. — Это вас сколько-нибудь беспокоит?

— Да, доктор, беспокоит, — ответил человек средних лет. — Временами я мысленно разговариваю и произношу страшные богохульства! Доктор вздохнул и заметил:

— Так, я кое-что понял из ваших ответов. Мы должны поместить вас в отделение диагностики до тех пор, пока не выясним способа исправить ваше восприятие, а именно то, что вам кажется, что вы живете в двух телах однов­ременно.

По сигналу доктора в комнату вошел надсмотрщик.

— Пожалуйста, поместите его в Отделение Б-3. Я встречусь с ним позже, через день.

Надсмотрщик кивнул человеку средних лет, и они вместе вышли из каби­нета. Несколько мгновений доктор оставался без движения, затем поднял очки на лоб и стал энергично растирать шею сзади. Взяв новую сигарету, он отки­нулся на спинку своего удобного кресла и положил ноги на стол.

— Кажется, в наше время очень много людей, — сказал он самому себе, — которые живут сразу в двух телах. Полагаю, что в будущем появятся люди, которые будут говорить, что они живут в параллельных мирах или еще где-то.

Телефонный звонок отвлек его от размышлений и, сняв ноги со стола, он потянулся за телефонной трубкой и приготовился принять нового пациента.

* * * * *

Такие реалии, как параллельные миры, действительно существуют, пото­му что у всего должна быть противоположность, другая сторона, — точно так же, как у вас не может быть батарейки с одним лишь положительным или отрицательным полюсом; необходимы оба: и плюс и минус. Но этот вопрос мы будем рассматривать в следующей главе, сейчас же обратимся к параллельным мирам.

Безусловно, ученые испытывают затруднения в исследовании параллель­ных миров, потому что они постоянно боятся пасть лицом в грязь и комплексуют, размышляя о вещах, недоступных их интеллекту. Они никогда не прихо­дили к мысли о ведении подлинных исследований. Еще в Индии адепты на целые годы уходили в свою «Linga Sharira», что обозначает часть тела, находя­щуюся в другом измерении — за пределами трех измерений этого мира, — и поэтому человек, существующий в этом трехмерном мире, не в состоянии нормально воспринимать их. Нам нужно помнить, что в этом мире мы огра­ничены тремя измерениями, а для среднего человека, который совершенно не знаком с четырьмя метафизическими измерениями, мир иным быть не может, и все суждения о четвертом измерении и т. д. — это нечто, над чем стоит посмеяться или почитать в каком-нибудь замечательном научно-фантастичес­ком романе.

А ведь четвертое измерение — не конечный этап, кроме четырехмерного мира существуют пяти-, шести-, семи-, восьми- и девятимерные миры. В девятимерном, например, можно достичь глубочайшей степени осознания и познать природу вещей, понять причину происхождения Жизни, природу Души, то, как зарождаются вещи и какую роль они играют в эволюции Космо­са. В девятом измерении и Человек — все еще марионетка своей Сверхсущнос­ти — в состоянии оказаться лицом к лицу со своей Сверхсущностью.

Одной из самых больших трудностей оказался странный принцип, суть которого в том, что «ученые» должны подтвердить все до единого необычные и странные законы природы, а если кто-то отважится противопоставить ка­кое-нибудь свое суждение тому, что говорят эти «ученые», он сразу же будет изгнан. Такой пример можно найти, проследив, каким образом профессия медика была практически парализована в течение сотен лет из-за работ Арис­тотеля. Тогда принято было считать, что человек совершает величайшее прес­тупление, занимаясь любым исследованием человеческого тела, потому что Аристотель уже научил всему, что следует знать... и навсегда. Так что до тех пор, пока медики не сумели вырваться из-под мертвой руки Аристотеля, они не могли делать ни вскрытий, ни исследований тел умерших, они вообще не могли производить никаких исследований.

Некоторые астрономы также имели множество неприятностей, когда ос­меливались утверждать, что Земля не является центром мироздания, ведь некоторые Замечательные Люди ранее учили, что Солнце вращается вокруг Земли и абсолютно все создано для благоденствия человечества!

Но сейчас нам самое время разобраться с нашими измерениями. Здесь, на этой Земле, мы имеем дело с тем, что обычно называют тремя измерениями. Мы видим вещь, мы чувствуем вещь, и она кажется нам безусловно реальной. Но допустим, что мы имеем дело с дополнительными измерениями, и первый вопрос, который может возникнуть: что же такое эти другие измерения? Воз­можно, мы не можем в достаточной степени понять их. Чем может быть четвертое измерение? Еще хуже, чем может быть пятое? И так продолжая до девятого, или даже еще дальше.

Лучше всего сначала рассмотреть обычный магнитофон, потому что большинство людей имеют его или по крайней мере видели однажды. Предс­тавьте себе магнитофон, воспроизводящий на очень маленькой скорости, ма­ленькой, меньше дюйма в секунду. На такой маленькой скорости каждый может сделать запись продолжительностью в час. Но предположим, что мы попытаемся воспроизвести эту запись со скоростью одного фута в секунду; такая речь будет крайне неприятной для нашего слуха — но ведь информация на записи вовсе не изменилась, и слова остались те же, но из-за эффекта переноса в другое измерение речь стала совершенно неприемлемой для нашего восприятия. И чтобы понять содержание записи, нам нужно воспроизвести ее на той же скорости, на какой она была сделана.

...





Читайте также:
Пример художественного стиля речи: Жанры публицистического стиля имеют такие типы...
Книжный и разговорный стили речи, их краткая характеристика: В русском языке существует пять основных...
Методика расчета пожарной нагрузки: При проектировании любого помещения очень важно...
Виды функций и их графики: Зависимость одной переменной у от другой х, при которой каждому значению...

Поиск по сайту

©2015-2022 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2017-10-25 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту:


Мы поможем в написании ваших работ!
Обратная связь
0.037 с.