Глава двадцать восьмая и последняя Встреча




Фрэд Адра

Лис Улисс и Край Света

 

Глава первая Вершина

 

Глава первая Детство

Я был младшим птенцом в семье. Уважаемый читатель может подумать, что, раз младший, то непременно избалованный. Но это не так. То есть не совсем так. Вернее, так. Но не потому. В смысле, да, я был избалован, но не от того, что меня баловали родители. Дело в том, что птенцов у мамы с папой было очень много (сколько, никто не знает, да и кто считал), и поэтому они мне уделяли мало внимания. Так что баловал я себя сам.

 

Но если бы они тогда знали, что именно мне, самому маленькому из их пингвинят, предстоит стать величайшим из пингвинов, они бы, конечно, вели себя иначе. Вот, к примеру, лично я убежден, что стану величайшим из пингвинов, и веду себя иначе. То есть, в отличие от мамы с папой, уделяю себе довольно много внимания.

 

Я был очень непоседливым птенчиком. В то время, как мои братья и сестры подолгу сиживали на льдине в полной неподвижности, я без устали переминался с ноги на ногу. И однажды, в одно судьбоносное утро, родители заметили, что один из их птенцов так не похож на остальных.

 

— Какой он стал большой, — умилялась мама.

 

— Да, — соглашался папа. — Скоро в школу…

 

— Папа, я уже закончил школу, — напомнил я.

 

Родители, эти могучие пингвины, переглянулись.

 

— Мальчик закончил школу, — сказал папа. — Ему надо продолжать учиться, чтобы получить хорошую профессию. — Он повернулся ко мне. — Кем ты хочешь стать?

 

— Космонавтом! — ответил я.

 

— Значит, врачом… — задумчиво резюмировал витавший в собственных фантазиях папа. — Тебе нужно отправиться за море, поступить в университет. А то какое в Антарктиде образование…

— Ни за что! — отрезала мама. — Я не допущу, чтобы мой малютка, мой крошка Михаил уехал неизвестно куда, совсем один, и пропал бы там без родительской заботы!

 

«Без чего?» — хотел удивиться я, но не успел, так как папа возразил маме:

 

— Его зовут Александр, а не Михаил.

 

Мама растерялась. А я решил, что пора представиться:

 

— Мама, папа, меня зовут Евгений! Очень приятно!

 

— Ну, конечно, Евгений! — обрадовались родители и кинулись меня обнимать. Их можно понять, ведь не каждый день заново обретаешь сына…

 

Папа сказал:

 

— Евгений, спешу тебя поздравить! Ты будешь учиться в университете. За морем.

 

— Никогда! — воскликнула мама.

 

Они обменялись тяжелыми взглядами. В нашей семье слово отца было закон. Слово мамы было другой закон. Иногда эти законы друг другу противоречили, и определить, кто прав, а кто дурак, помогал только скандал. К счастью, помог он и сейчас. Как ты понимаешь, дорогой читатель, победил папа. Иначе не писал бы я сейчас эти строки, а дрейфовал бы на льдине или брел по снегам Антарктиды. А эти строки писал бы кто-нибудь другой. Может, даже и не пингвин…

 

— Будешь студентом! — ликовал папа. — Как я тебе завидую! Вопросы есть?

 

— Есть.

 

— Задавай!

 

— А почему мы пингвины, а не наоборот? — Меня давно мучил этот вопрос.

 

— Правильно! — обрадовался папа. — И философией тоже не пренебрегай!

 

А мама сидела в сторонке и утирала слезы. Себе и детям.

 

На путешествии по морю я остановлюсь подробней…

* * *

 

Пингвин Евгений отложил ручку, перечитал начало своего первого, автобиографического, романа и остался весьма доволен. Какое захватывающее чтение ожидает публику! Правда, ради увлекательности пришлось несколько отступить от истины, что, конечно же, является постыдной, хоть и неизбежной уступкой массовому вкусу. Ну, например, на самом деле Антарктиду Евгений покинул не после школы, а до. Родители хотели, чтобы и начальное образование он получил в хорошем месте, вот и отправили его за море — вместе с дядей-коммерсантом. С тех пор Евгений ни разу не посещал родину. Как-то не до того было. Но письма родным писал исправно. Правда, в них он тоже несколько отходил от правды — так же как и сейчас в романе. Но ничего, на то это и художественный вымысел. Еще ни одной автобиографии не повредило немного вымысла. И даже много вымысла не повредило.

 

Евгений кинул взгляд на спящих спутников. Кот Константин устроился в своей любимой позе — свернулся калачиком, а лисичка Берта лежала, подогнув колени и подложив лапки под щечку. Оба они во сне улыбались. Последнее обстоятельство очень удивляло Евгения, который никаких поводов для улыбок не видел и оптимизма друзей по поводу их шансов догнать Лиса Улисса не разделял.

 

«Какие же они легкомысленные», — покровительственно думал Евгений, глядя на безмятежные мордочки кота и лисицы. Уж он-то прекрасно понимал, что все плохо. А будет еще хуже.

 

Евгений чуть ли не физически ощутил, как на его хрупкие плечи ложится груз ответственности за друзей. Теперь, когда они остались без Улисса, именно ему, самому начитанному и лучше всех понимающему трудность положения, предстоит возглавить осиротевшую группу Несчастных.

 

«Я не стремлюсь в лидеры, — сказал он себе. — Но иногда приходится вставать у руля вопреки собственным желаниям. Да, будет не легко. Я знаю это. Но у меня нет выбора. Я должен. Я несу ответственность перед судьбой и Улиссом за своих беззащитных и наивных попутчиков. Вот так и входят в историю».

 

Внутренним зрением Евгений увидел широко распахнутую дверь. Это был вход в историю. За этой дверью, в ярком сиянии славы, величайшему из пингвинов махали лапами и улыбались те, кто тоже когда-то был вынужден принять на себя бремя власти: полководцы и короли, первопроходцы и библиотекари. Евгений гордо вскинул голову и переступил порог входа в историю. И сияние славы приняло его в свои объятия.

 

Равномерно стучали колеса поезда, а за окошком лениво плыла Луна — только она и способна была видеть безмятежно улыбающегося во сне пингвина, уронившего голову на страницы тетради. «Какое легкомысленное создание. То ли дело я», — могла бы подумать Луна, если бы ей было хоть какое-то дело до того, что происходит на Земле…

 

 

— Вершина! Остановка пять минут!

 

Константин моментально вскочил, будто бы и не спал только что мертвым сном. Берта зевнула и принялась тереть глаза. Евгений даже не пошевелился.

 

— Эй, засоня! — Константин растолкал пингвина.

 

— Укхрбрам, — отозвался Евгений, открыв один глаз.

 

— Мы приехали, — сообщил кот.

 

— Так быстро, — жалобно подала голос Берта, принимая сидячее положение.

 

— Ребята, с такими темпами мы рискуем опоздать на перрон, — предупредил Константин, почувствовав себя лидером. «Я вовсе не стремлюсь быть главным, — подумал он. — Но кто-то же должен. Кто-то самый шустрый, расторопный, стремительный, быстрее всех просыпающийся».

 

— Подъем! — рявкнул новоиспеченный вожак, да так, что подчиненные (правда, не подозревавшие о том, что они подчиненные) подскочили на месте.

 

Константин выпрыгнул на перрон первым. Следом чинно спустилась окончательно проснувшаяся Берта. Последним выволок себя из вагона спящий на один глаз Евгений. Поезд фыркнул и тронулся с места. Вскоре стук его колес затих вдали, и друзья остались на перроне одни. Перед ними делало вид, что возвышается, скромное здание вокзала, вход в который венчала надпись «Вершина». Выше располагались часы, показывающие три часа ночи. А еще выше, уже над вокзалом, громоздились на фоне звездного неба черные силуэты Сабельных гор. Со стороны гор дул неприветливый ночной ветер. Такие ветра обычно дуют в тех местах, которые наименее пригодны для жилья. Они словно говорят: «Не надо строить здесь город, ничего хорошего из этого не выйдет. Ах, уже построили? Ну, тогда пеняйте на себя».

 

Берта с Константином поежились, а Евгений наконец открыл второй глаз и заметил:

 

— А хорошая погода здесь.

 

Кот с лисицей бросили на своего антарктического друга антарктические взгляды. Для такой погоды у Берты и Константина нашлось бы немало эпитетов, но слово «хорошая» среди них отсутствовало.

 

— Ну, и где Улисс? — недовольно произнес Константин.

 

— В смысле — где Улисс? — удивилась Берта. — Он что, по-твоему, стал бы нас ждать на вокзале посреди ночи, да еще и будучи уверенным, что мы никуда не едем?

 

— Ну… да, я на это рассчитывал, — признался кот. — Это бы решило массу проблем, разве не так? Странно, что Улисс сам этого не понял. Он казался более рассудительным зверем.

 

— Константин, ты что, издеваешься? — начала вскипать Берта.

 

— Нисколько. Просто удивляюсь. Мы, можно сказать, с лап сбились, догоняя шефа, а ему, видите ли, сложно ночью на вокзал явиться!

 

— Константин, я сейчас забуду о том, что я приличная девушка, и укушу тебя за ухо, — прошипела Берта.

 

— Поиски провалились, — апокалиптически изрек Евгений, и в его словах отчетливо слышалось «я же говорил».

 

— Ребята, вы рехнулись! — не на шутку рассердилась Берта. — Поиски еще даже не начинались!

 

— И что теперь? — растерянно спросил Евгений.

 

— Надо идти в город.

 

— В какой город? — не понял Константин.

 

— Да уж, здесь перед нами ведь столько городов! Не выбрать! — съязвила лисичка. — В Вершину, разумеется!

 

— Как? — спросил Евгений. Он все-таки еще не совсем проснулся.

 

Берта мысленно сосчитала до ста (начав, правда, с девяноста пяти), мило улыбнулась (осторожные и опытные звери, завидев такую улыбку, убежали бы прочь прямо по рельсам) и ответила:

 

— Это не просто, но я попробую объяснить. Так, чтобы даже вы поняли, мои друзья и соратники. Надо войти в эту дверь, пройти здание насквозь, выйти с другой стороны, и вот там-то, если не случится ничего непредвиденного, вроде падения метеорита, и будет нужный нам город Вершина. Я доходчиво объясняю? Или лучше на пальцах?

 

— Интересно, почему он называется Вершина? — задумался Евгений. — Ведь он же у подножия Сабельных гор, а не на вершине.

 

— Хочешь поговорить об этом? — ядовито предложила Берта.

 

— Хочу! — искренне обрадовался Евгений, демонстрируя тем самым, что не принадлежит к числу осторожных и опытных зверей.

 

Ценой неимоверных усилий лисичке удалось совладать с яростью.

 

— Хорошо. Давай поговорим. Но не сейчас, а годика, скажем, через два. Ладно? А сейчас мы пойдем в город.

 

«Как же им повезло, что я тоже поехала. Совсем бы пропали без меня. Вот ни капли не стремлюсь к лидерству, но ничего не поделаешь — пока не найдем Улисса, придется побыть главной».

 

Берта решительно распахнула дверь вокзала и ступила внутрь. Друзья последовали за ней.

 

В зале не было ни души. Слева от закрытых касс, за окошком горела лампочка, освещая маленькую кабинку. Надпись на стекле гласила: «Дежурный по станции».

 

— Что это за вокзал такой, где никого нет? — удивился Константин.

 

Вдруг Берта вскрикнула: за окошком дежурного появилась заспанная морда, принадлежащая немолодому тигру в железнодорожной форме. Тигр уставился на вошедшую компанию и изумленно произнес:

 

— Вы что, на поезде приехали?

 

— Нет, на парашюте, — не моргнув глазом, ответил Константин. — Я — парашютист. А это мои друзья — летчики. Я спрыгнул, а они остались в самолете.

 

— Что? — дежурный обалдело уставился на кота, и Берта решила срочно вмешаться:

 

— Не слушайте его. Конечно, мы приехали на поезде. А что в этом странного?

 

— Надо же, приезжие… Днем — я еще понимаю. Но ночью…

 

— Это редкость? — догадалась Берта.

 

— Еще какая! Прокрасться в наш город на поезде под покровом ночи, когда все спят… Признайтесь, что-то плохое задумали? Давайте я позвоню про вас в полицию! — Острое желание хоть каких-то активных действий прогнало с морды дежурного последние остатки сна.

 

— Не говорите глупости! — нахмурилась Берта. — Ничего мы не задумали!

 

— Нет? Жа-а-аль… А я подумал, что раз ночью…

 

— Что ночью? — перебила его лисичка. — Предыдущий поезд тоже прибыл ночью. Хотите сказать, что на нем никто не приехал?

 

— Увы, никто.

 

— Этого не может быть! На нем должен был приехать лис!

 

— Не было никакого лиса.

 

Друзья недоуменно переглянулись.

 

— Может, Улисс замаскировался? В целях конспирации? — предположил Евгений. — Ну там, в павлина какого-нибудь…

 

— Не было павлина, — сказал дежурный. — Вообще никого не было.

 

— Да вы просто спали и ничего не видели! — воскликнула Берта.

 

— Нет, не спал, — обиженно возразил тигр.

 

— Спали!

 

— Не спал.

 

Берта покопалась в сумке и достала фотографию Улисса. Евгений и Константин обменялись многозначительными улыбками.

 

Лисичка сунула карточку под нос дежурному.

 

— Ну? Вспоминаете? Вот этот лис приехал на предыдущем поезде.

 

Дежурный всмотрелся в фотографию и задумался.

 

— На предыдущем, говорите? Хм… Трудно сказать. А фотография поезда у вас тоже есть?

 

— Бред какой-то… — Берта с досадой махнула лапой. — Ладно, проехали. Где тут у вас ближайшая гостиница?

 

— А зачем вам гостиница? Оставайтесь на вокзале! Все выдающиеся личности ночуют на вокзалах. А то мне скучно. Будем встречать и провожать поезда… Это очень интересно.

 

— Спасибо, — холодно отозвалась Берта. — Но я еще не настолько опустилась, чтобы равнять себя с выдающимися личностями. Так где гостиница?

 

— Ну, как хотите. Выходите на улицу и идете прямо. Значит, идете прямо, прямо… Потом на перекрестке — прямо. Да вы запишите, а то забудете! Ну вот, там увидите здание почты. Сразу прямо и потом все время прямо. И там будет гостиница. Зря не записали.

 

— Ничего. У меня хорошая память. До свидания.

 

Вершина встретила путешественников тишиной, ветром и приземистыми домами с темными окнами.

 

— М-да… — протянул Константин. — Примерно так я когда-то представлял себе Старое Кладбище. До того, как на нем побывал.

 

— Что мы вообще знаем о Вершине? — спросила Берта.

 

Евгений принялся вспоминать прочитанное в справочнике:

 

— Маленький городок. При этом — самый крупный населенный пункт у подножия Сабельных гор. Десять тысяч жителей. Подавляющее большинство — тигры. Все.

 

— Не густо…

 

— Смотрите! — крикнул вдруг Константин.

 

От перекрестка направо убегала узкая улица, и в глубине ее виднелся силуэт какого-то зверя.

 

В Константине снова проснулся лидер:

 

— Бежим, спросим про Улисса! — и не дожидаясь ответа, он кинулся в сторону незнакомца.

 

— Погоди! — попыталась остановить его Берта, но куда там! Растерявшийся Евгений переводил взгляд с кота на лисичку и обратно, не зная, как поступить.

 

— А мы не побежим? — спросил он.

 

— Какая ерунда! Константин действительно собирается расспросить всех жителей города, не видели ли они Улисса? Всех десять тысяч вершинцев?

 

— Действительно, глупо, — согласился Евгений.

 

Берта задумалась.

 

— Но с другой стороны, а вдруг? У нас ведь уже не раз случалось это самое «а вдруг».

 

— Да, неоднократно, — снова согласился Евгений.

 

— Ладно, пойдем.

 

Уговаривать пингвина не пришлось. Он торопливо затопал вслед за Константином. Берта укоризненно покачала головой — уж она-то не собиралась суетиться. Сейчас она чинно, как и подобает даме, подойдет к прохожему, ни на секунду не уронив достоинства.

 

За ее спиной раздалось приглушенное шипение. Берта резко обернулась, чувствуя, как сердце мечется в груди в поисках надежного убежища.

 

Никого… Ну и, спрашивается, чего она, словно маленькая девочка, вздрагивает от каждой…

 

Вновь раздалось шипение. На этот раз совершенно отчетливо, и лисичка поняла, откуда оно доносится. Из узкого темного зазора между домами.

 

— Кто здесь? — хрипло произнесла Берта, не узнавая собственного голоса.

 

Темнота не ответила.

 

— Имейте в виду, я не одна! Со мной друзья!

 

Темнота вновь промолчала. Берта облегченно выдохнула. Нет, все-таки, это не дело: что она — ребенок, чтобы пугаться темноты и всяких звуков?

 

— Не бойся… — тихо произнесла темнота. — Иди сюда… Давай поговорим…

 

В поисках путей к бегству сердце Берты стукнулось о ребра, и лисичка сломя голову бросилась к друзьям. «Не закричу, — думала она. — Ни за что не закричу».

 

Она не закричала лишь потому, что крик застрял в горле. Наружу выбраться он не смог, потому что горло было маленькое, а крик — огромный, гигантский, чудовищно колоссальный. Пока он пытался протиснуться во внешний мир, Берта нагнала друзей.

 

Константин и Евгений стояли посреди улицы и изумленно озирались.

 

— Слушай, Берта, он исчез, — сказал кот.

 

— Кто исчез? — все еще дрожа, спросила лисичка.

 

— Ну этот… Который тут был. Я его почти догнал, еще раз окликнул, он повернулся и… пропал. Смотри, вот тут он стоял. Видишь, где бумажки валяются.

 

На асфальте действительно валялось несколько полосок бумаги. Ослабший от ударов о дома ветер лениво колыхал их.

 

— Бумажки… — сказала Берта. — Давайте скорее уйдем отсюда!

 

— Берта, что с тобой? — спросил Евгений.

 

— Ничего.

 

— Неправда! — возразил Константин. — Ты какая-то дерганая. Что случилось?

 

Берта шумно выдохнула и призналась:

 

— Там кто-то есть. Между домами. Он шипел и звал меня. По-моему, он хотел меня похитить.

 

Константин и Евгений тревожно переглянулись.

 

— Ты уверена, что тебе не показалось? — спросил Константин. А Евгений сказал:

 

— Это, наверно, был ветер.

 

Берта так возмутилась, что даже забыла о том, что ей страшно.

 

— Ветер?! Считаете, я совсем рехнулась?! Говорю же, там кто-то был! И он хотел меня похитить!

 

— Ну, правильно, — кивнул Евгений. — Ветер и хотел тебя похитить.

 

Теперь уже пингвин удостоился тревожных взглядов.

 

— Да я серьезно! Существует древняя легенда. Про ветер, который похищает прекрасных девушек.

 

— Зачем? — спросила Берта.

 

— А чтобы похищать прекрасных девушек, должна быть какая-то особая причина? — фыркнул Константин. — Я бы и сам похищал прекрасных девушек, если бы не был так занят заботой о вас.

 

— Ты не ветер, — заметила Берта. — Я хочу понять, ветру-то это зачем?

 

— Но это же очевидно! — сказал Евгений. — Ветер угоняет девушек в небо и превращает их там в дождинки. А откуда, по-вашему, дожди берутся?

 

Берта подарила пингвину сочувственный взгляд.

 

— Друг мой, ты действительно полагаешь, что дожди — это толпы прекрасных девушек, превращенных ветром в дождинки?

 

— Нет, конечно! Да что вы такие тупые? Это не я полагаю, это легенда так говорит!

 

— Вот оно что. Ну, ладно. Спасибо, Евгений, за просветительскую работу. С твоего разрешения, версию о том, что меня хотел похитить ветер, я рассмотрю в последнюю очередь.

 

— Ну и напрасно, — обиделся за древнюю легенду Евгений. — Это очень даже убедительная версия. На улице же никого нет, верно? Вот, а ветер есть. Все сходится, все по легенде. Бессердечный ветер, глухой к мольбам, носится по миру, выискивая прекрасных одиноких девушек. Он летает во все пределы, играет на тонкой свирели и…

 

— На свирели? — вздрогнул Константин.

 

— Ну да. На тонкой свирели. Он играет и…

 

— Да погоди ты! Вы что, ничего не слышите?

 

Берта и Евгений прислушались, и действительно — тихо-тихо, почти на грани слышимости звучала свирель.

 

— Ой, — испугался Евгений. Он, конечно, не прекрасная девушка, но за Берту-то беспокоится. Разве может лидер позволить какому-то чужому ветру похищать подчиненную? А это смотря какой лидер, — искренне признался себе пингвин.

 

— Мама… — жалобно заскулила Берта. — Не хочу быть дождинкой.

 

— Ребята, давайте пойдем отсюда, а? — предложил Константин.

 

— Да-да! — живо поддержал его Евгений.

 

Берта хотела уже выразить горячее согласие с этой замечательной идеей, как вдруг почувствовала злость. И, как уже случалось не раз, злость оказалось сильнее страха.

 

Лисичка стала посреди улицы, широко расставила задние лапы, передние уперла в бока, прищурилась и твердо сказала:

 

— Ну уж нет! Я хочу посмотреть, что это за ветер такой. Не на ту напали! Несчастные никогда не сбегают, все до конца не выяснив! Иначе мы никогда бы не нашли карту саблезубых!

 

— Но мы ее уже нашли, — напомнил Константин. — Так что вполне можем немножко побыть трусами. Героям это позволено. Никто не упрекнет героя за трусость.

 

— И думать забудь! Я иду разбираться с этим так называемым ветром! И вы пойдете со мной! Потому что вместе мы — непобедимы!

 

Не дожидаясь возражений, Берта решительно зашагала в ту сторону, откуда доносились звуки свирели.

 

— Да что ж такое… — проворчал Константин, тем не менее, двинувшись следом за подругой. — Как мне надоели подвиги.

 

А Евгений засеменил за друзьями, ничего не сказав. Он был слишком занят своими страхами, чтобы еще что-то говорить.

 

В конце улицы, в отдалении от остальных зданий, обнаружился одноэтажный деревянный домик с верандой. Вывеска на доме заявляла, что его адрес — «улица Кромешная, 13». А еще одна вывеска уведомляла, что «в этом доме жил и работал никому неизвестный гений». Веранда освещалась лампочкой над входом. На веранде, в кресле-качалке сидел тигр неопределенного возраста. Он кутался в поношенное, местами даже рваное пальто. Тигр играл на свирели красивую печальную мелодию. При виде Несчастных он стал наигрывать другую тему — пободрее.

 

— Здравствуйте, — сказала Берта. Константин и Евгений в свою очередь кивнули. Тигр прекратил игру и сказал:

 

— Спасибо.

 

— За что? — удивилась Берта.

 

— За то, что пришли.

 

— Простите… Не понимаю.

 

Вместо ответа тигр снова заиграл на свирели.

 

— Очень красивая мелодия, — заметила лисичка, так и не понявшая, как вести себя со странным незнакомцем. — Ваша?

 

— Нет. Ваша.

 

— Моя?! — изумилась Берта.

 

— Разумеется. Я увидел вас, и мне захотелось сыграть именно такую последовательность нот. Без вас она бы мне и в голову не пришла. Значит, это ваша музыка. Я ее всего лишь исполнил.

 

— Вы ветер? — спросил Евгений.

 

— Ветер? Насколько мне известно, нет. Хотя мысль интересная. Ее стоит обдумать. А вдруг я действительно ветер, и даже не представляю об этом.

 

— Я знаю! Вы — неизвестный гений! Вы жили и работали! — заявил Константин.

 

— Нет, неизвестный гений — это не я, — возразил тигр. — Меня зовут Флейтист-В-Поношенном-Пальто.

 

— Какое длинное имя, — заметила Берта. — А я Берта. Мои друзья — Евгений и Константин.

 

— Какие короткие имена, — улыбнулся тигр.

 

— Мы приезжие, — сообщил Евгений.

 

— Не сомневаюсь, — сказал тигр.

 

— А это не вас ли мы несколько минут назад видели воооон там? — спросил Константин. — Вы еще так неожиданно исчезли.

 

— Нет, определенно не меня.

 

— Точно не вас? Там еще остались бумажные полоски.

 

— Правда? Бумажные полоски? Это интересно. А этот некто, который исчез — как именно он это сделал? Испарился? Пропал в дыму и пламени?

 

— Нет, — покачал головой Константин. — Он просто взял и исчез. Вот он стоял к нам в профиль… Потом повернулся спиной… И его не стало.

 

— Плохо. Лучше бы он исчез в дыму и пламени.

 

— Так вы знаете, кто это?

 

— Догадываюсь. Это был Бумажный Зверь.

 

Друзья удивились.

 

— Бумажный Зверь? — переспросила Берта. — А разве такие бывают?

 

Флейтист-В-Поношенном-Пальто кинул на лисичку ироничный взгляд.

 

— Странный вопрос. Предположим, вы сделали из бумаги зверя. Он как — бывает или нет?

 

— Ну… — замялась Берта. — В определенном смысле, да.

 

— Вот видите, — удовлетворенно кивнул тигр. — Надо всего лишь определить смысл, и все станет понятно.

 

Но друзьям пока что ничего не было понятно.

 

— А почему Бумажные Звери — это плохо? — беспокойно поинтересовался Евгений.

 

— А что же тут хорошего? Сначала Бумажные. Потом Деревянные. А там и до Железных недалеко.

 

— А… — сказал Евгений, чье недоумение по поводу Бумажных Зверей только усилилось.

 

Берта решила, что пора переводить разговор на более важную тему.

 

— А вы давно здесь сидите?

 

— Всю жизнь, — ответил Флейтист. — А что?

 

— Вы не видели лиса?

 

— Видел.

 

— Правда? — Несчастные воодушевились.

 

— Правда. Сейчас припомню, секундочку… Да-да, года два назад!

 

— Нет, что вы! Сегодня!

 

— Сегодня — нет. Вы — первая представительница лисьего племени, встреченная мною сегодня.

 

Путешественники не скрывали разочарования.

 

— Не расстраивайтесь, — сказал Флейтист. — Может, другие видели. Спросите на вокзале.

 

— Спрашивали уже, — проворчал Константин.

 

— Тогда спросите в гостинице.

 

— Спросим еще, — проворчал Константин.

 

— Спросите, спросите. Только никому не доверяйте!

 

— Почему?

 

— Потому. Это совет.

 

— И вам не доверять?

 

— Ни в коем случае! Да если бы я доверял сам себе, где бы я сейчас был!

 

На это заявление ни у кого не нашлось ответа.

 

— Вы ведь приехали не просто так, — поигрывая свирелью в лапе, сказал Флейтист-В-Поношенном-Пальто. — У вас есть тайна.

 

Друзья многозначительно промолчали.

 

— Можете не отвечать, это очевидно. Потому-то вы и приехали в этот город, — продолжал Флейтист. — Есть кое-что, что вам следует знать. Будьте осторожны, в Вершине не любят чужаков.

 

— Ничего, — сердито отозвался Константин, которому надоела манера собеседника говорить загадками. — Мы постараемся стать своими.

 

— Не советую.

 

— Почему? Ведь чужаков здесь не любят.

 

— Верно. А своих — ненавидят. Поэтому в Вершине, как ни в каком другом месте, надо вникать в суть явлений. Не верьте тому, что видите. Не верьте тому, что слышите. Помните: то, что вы видите, это совсем не обязательно то, что вы слышите.

 

— Чего-чего? — не понял Константин.

 

Вместо ответа Флейтист выставил вперед свирель.

 

— Вот, смотрите. Что это?

 

— Свирель.

 

— Ну вот. Вам кажется, что это свирель. Потому что это имеет вид свирели и звучит, как свирель. Но вы не вникли в суть, и поэтому ошиблись. На самом деле это не свирель, а памятка.

 

— Э-э-э? — хором сказали Несчастные.

 

— Вернее, даже три памятки. — Стремительными движениями тигр разломал свирель на три части и протянул обломки ошалевшим собеседникам. — Берите и помните мои слова. Игнорируйте внешнее. Вникайте в суть.

 

Друзья неуверенно приняли подарки, не зная, как реагировать.

 

— Спасибо, — неуверенно сказал Евгений.

 

— Большое, — добавил Константин.

 

— Вообще-то, мы шли в гостиницу… — сказала Берта.

 

— В гостиницу — это правильно, — одобрил Флейтист-В-Поношенном-Пальто. — Уже совсем рано, а вам надо отдохнуть с дороги. Да и мне не помешает поспать. Спокойной ночи. — Тигр запахнул пальто, уронил голову на грудь и заснул. Или сделал вид, что заснул — Несчастные так и не поняли. Но если Флейтист притворялся, то делал это весьма убедительно.

 

— Что-то мне не по себе от этого типа, — шепотом сказал друзьям Константин. — Давайте-ка и правда пойдем в гостиницу.

 

— Я буду только рад, — заметил Евгений.

 

— М-да… И куда это нас занесло… — Берта поежилась и первой двинулась обратно к улице, что вела от вокзала к гостинице…

 

Дошли быстро. Гостиница «Два клинка и одни ножны» представляла собой скучное трехэтажное здание, построенное когда-то архитектором, фанатеющим от параллелепипедов. Позже было решено придать зданию немного жизни, и над входом были посажены две каменные горгульи. Чудища имели крайне изумленный вид, поскольку параллелепипеды в ареал их обитания определенно не входили. Несчастные изваяния напряженно смотрели вниз, словно боясь рухнуть со столь неестественного пьедестала и разбиться на сотни крохотных камушков. Константин, Берта и Евгений оценивающе пригляделись к невезучей скульптурной композиции и единогласно пришли к выводу, что падение горгулий может случиться с минуты на минуты. Оказаться в такой момент у двери в планы друзей никак не входило, поэтому они торопливо зашли в гостиницу.

 

Пустующий зал освещался приглушенным электрическим светом. На стойке администратора стояла табличка: «Если вам ни капли меня не жаль, звоните и будите. Заранее невыспавшийся и злой администратор».

 

— Я тоже невыспавшаяся и злая, и мне ни капли не жаль администратора, — сказала Берта и без колебаний нажала на кнопку звонка.

 

Через пару минут за стойкой открылась стеклянная дверь и появился администратор — тигр в халате леопардовой раскраски и в белой ночной шапочке. Администратор выглядел не злым, а, скорее, удивленным.

 

— Здравствуйте, — сказал он, подходя к стойке.

 

— Предоставьте разговор мне, — шепнул Константин друзьям. Он оперся о стойку, прищурено уставился на администратора и многозначительно заявил: — Мы от Флейтиста.

 

— Что? — не понял тигр.

 

— От Флейтиста-В-Поношенном-Пальто, — конкретизировал Константин с заговорщической интонацией.

 

— Ах, вот оно что… — произнес администратор.

 

— Да-да. Флейтист сказал, что у вас может быть для нас важная информация.

 

— Вот как? Какого же рода информация?

 

— Она касается одного лиса… Вы могли его видеть какое-то время назад. Может быть, он даже здесь, в этой гостинице.

 

— А… Лис. Можно подробней?

 

Константин повернулся к Берте.

 

— Фотографию!

 

Берта немедленно отдала фотографию коту и тот продемонстрировал ее администратору.

 

— Вот этот лис. Вы его видели? Он мог остаться в городе, а мог отправиться в горы.

 

Тигр задумчиво всмотрелся в снимок.

 

— Да, — наконец сказал он. — Это он.

 

— Так вы его видели? Он здесь? — перебивая друг друга, затараторили Несчастные.

 

— Я видел его сегодня, — ответил администратор. — Он отправился в горы. Но сказал, что вернется.

 

— Когда?!

 

— Через несколько дней. Сказал, что вернется, и обязательно придет в гостиницу. Собственно, он для того и зашел, чтобы предупредить, что ему вскоре понадобится номер.

 

— А как он назвался? — спросил Евгений, которого все еще не покидала идея о том, что Лис Улисс непременно прибегнет к конспирации.

 

— Он сказал, что его зовут Себастьян. Но мне кажется, это не настоящее его имя.

 

— А про нас он ничего не говорил? — спросила Берта. — Мы его друзья!

 

Тигр наморщил лоб.

 

— Да, припоминаю, говорил. Сказал, что могут прибыть его друзья, и он бы очень хотел, чтобы они его дождались.

 

— Ура! — обрадовались Несчастные. — Мы нашли его!

 

Администратор улыбнулся.

 

— Нам, пожалуйста, два номера, — сказал Константин. — Один двухместный, и еще один — для девушки.

 

— Разумеется, господа. — Тигр протянул ему две связки ключей. — Третий этаж, комнаты триста два и триста три.

 

Друзья расплатились и уже собрались уйти, как администратор сказал:

 

— Позвольте один вопрос. Этот Флейтист-В-Поношенном-Пальто… Где вы его встретили?

 

— На Кромешной улице, в доме номер тринадцать, — охотно ответила счастливая Берта.

 

— О… В доме Неизвестного Гения! — воскликнул тигр. — Как интересно!

 

— Почему интересно? — не поняла Берта.

 

— Потому что в этом доме уже очень давно никто не живет.

 

Теперь настала пора Несчастных удивляться.

 

— Но нам показалось, что там живет Флейтист, — сказал Евгений.

 

Администратор пристально на него посмотрел и сказал:

 

— Похоже, вы и правда не в курсе… Флейтиста-В-Поношенном-Пальто не существует. Это мифологический персонаж.

 

Друзья ошеломленно переглянулись, не зная, что и подумать.

 

А администратор остался очень доволен. Приезжие в Вершине — явление редкое, а тут — надо же! — сразу несколько новых постояльцев в один день!

 

И все спрашивают про лиса.

Глава вторая Искушение брата Нимрода

 

Ранним утром предыдущего дня брат Нимрод впервые за долгое время, что он состоял в Секте Пришествия Сверхобезьяна, не надел рясу. Вместо этого он облачился в джинсы и рубашку, а поверх рубашки — в серый свитер. Барс поглядел на себя в зеркало и остался доволен: совершенно ничем не примечательная личность. За одним исключением — белой шерсти.

 

Брат Нимрод уселся у зеркала, раскрыл коробочку с театральным гримом и принялся наносить на морду пятна. Результат его разочаровал. Вместо обычного барса получился снежный барс, болеющий ветрянкой. Брат Нимрод нацепил на нос темные очки и снова проинспектировал свое отражение.

 

— Ладно, бывает и хуже, — вслух решил он и пустился в турне по своей элитной келье, собирая и забрасывая в чемодан нужные вещи. Последними туда полетели зонтик, красная ряса и маленький пистолет.

 

Барс надел черный пиджак и засунул во внутренний карман карту саблезубых.

 

— Прощай, брат Нимрод! — торжественно заявил он зеркалу. — Теперь ты просто Нимрод. Обычный, ничем не примечательный парень, каких миллионы. Как грустно. Но в то же время, весьма обнадеживающе.

 

Барс улыбнулся. Получилось так себе.

 

— М-да, разучился, — признал он. — Брат Нимрод, какой ты все-таки был суровый парень. Ну что ж, пускай и обычный Нимрод будет таким же. Брать уроки улыбок в мои планы не входит. — Он сделал грозное выражение морды. — Ну вот, совсем другое дело. Определенно мой стиль.

 

Барс подхватил чемоданчик, окинул прощальным взглядом келью и вышел в коридор. Где тут же столкнулся с самцом мартышки в белой рясе — главой ордена. Его Святейшество был застукан в недвусмысленной — подслушивающей и подсматривающей — позе.

 

Брат Нимрод разыграл на морде неподдельное (а на деле, разумеется, поддельное) удивление.

 

— Ваше Святейшество! Что я вижу!

 

— Нет, это что я вижу! — возмутился глава секты, одним из девизов которого был принцип «лучшая защита — это нападение, удар и быстрое-быстрое бегство».

 

— Что я слышу! — не сдавался брат Нимрод.

 

...





Читайте также:
Своеобразие романтизма К. Н. Батюшкова: Его творчество очень противоречиво и сложно. До сих пор...
Историческое сочинение по периоду истории с 1019-1054 г.: Все эти процессы связаны с деятельностью таких личностей, как...
Своеобразие родной литературы: Толстой Л.Н. «Два товарища». Приёмы создания характеров и ситуаций...
Что входит в перечень работ по подготовке дома к зиме: При подготовке дома к зиме проводят следующие мероприятия...

Поиск по сайту

©2015-2022 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2017-10-25 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту:


Мы поможем в написании ваших работ!
Обратная связь
0.248 с.