Бесчувственно сверхраздутый индивидуализм




Скотт Вестерфельд

Тайный час

 

Полуночники – 1

 

 

 

«Тайный час»: Эксмо; Санкт-Петербург; 2005

ISBN 5-699-12669-4

Аннотация

 

Когда-то мы были на равных — порождения ночи и создания из плоти и крови. Но мир изменился, тьма отступила. Большинство людей думают, что она и вовсе исчезла, вытесненная в сказки и страшные истории. Если бы все было так просто…

Создания ночи сотворили для себя убежище. Пристанище тьмы — не место, а время. Ее создания обитают там и по сей день, копят силы и ждут. Однако среди людей встречаются такие, кто способен вторгнуться в убежище тьмы.

Для Мелиссы дар читать мысли и воспринимать эмоции окружающих стал проклятьем. Рекс Грин посвятил себя изучению "науки полуночи" — близорукий очкарик, он ясно видит следы, оставленные созданиями тьмы, и тайные знаки. Дездемону обожают учителя математики — она может мгновенно производить в уме вычисления любой сложности. Джонатан каждую полночь наслаждается жизнью — с наступлением тайного часа земное притяжение становится почти не властно над ним. Джессика Дэй — новенькая, она не похожа ни на кого из полуночников. Ей и самой неизвестно, в чем состоит ее дар…

 

Скотт Вестерфельд

Тайный час

 

Моей матери

 

Рекс

 

В первый день занятий коридоры средней школы в Биксби всегда были устрашающе ярко освещены. На потолках жужжали лампы дневного света. Их ребристые пластиковые колпаки к началу учебного года были вымыты и очищены от трупиков дохлых насекомых. Свеженатертые полы сверкали, отражая жесткие лучи сентябрьского солнца, которое било в раскрытые настежь парадные двери школы.

Рекс Грин шел медленно, гадая, как это ученики, мчащиеся мимо него, могут вбегать в это здание. Каждый шаг давался ему с трудом, он мучительно сражался с величественным блеском средней школы Биксби, с мыслью о том, что ему придется провести в этих стенах еще целый год. Для Рекса летние каникулы служили убежищем, и каждый год в этот день он с упавшим сердцем чувствовал, что его как будто только что нашли, изловили, словно беглого каторжника, осветив слепящим фонарем.

Рекс жмурился от солнца и то и дело подталкивал пальцем сползающие с переносицы очки. Как он жалел, что нельзя было опустить поверх толстенных стекол с диоптриями вторые, темные. Была бы еще одна преграда между ним и средней школой Биксби.

Все те же физиономии. Тимми Хадсон, который почти каждый день поколачивал Рекса в пятом классе, проскочил мимо, даже не взглянув его сторону. Несущаяся к распахнутым дверям толпа была полна заклятых мучителей, просто одноклассников и друзей детства, но казалось, его теперь никто не узнает. Рекс плотнее запахнул полы длинного черного пиджака и прижался к стоявшим в ряд у стены шкафчикам. Он ждал, пока толпа рассосется, и гадал, когда же это он ухитрился стать невидимкой. И почему. Возможно, все дело в том, что теперь для него мало значил дневной свет.

Он опустил голову и стал бочком пробираться к своему классу.

Вот тут-то он и заметил новенькую.

Его ровесница. Ну, может, на год помладше. Волосы темно-рыжие, через плечо — зеленая сумка с книгами. Рекс ее раньше ни разу не видел, а для такой маленькой школы, как средняя школа Биксби, это было довольно-таки необычно. Но то, что она новенькая, не было самым странным.

Она расплывалась.

Ее лицо и руки словно бы окутывала тончайшая дымка, как если бы она стояла за толстым стеклом. Лица всех других ребят при ярком солнечном свете Рекс видел четко и ясно, а ее лицо упорно расплывалось, как бы старательно он ни приглядывался. Как будто бы она все время оставалась чуть-чуть не в фокусе. Ну, вроде как слушаешь музыку на кассете, списанной с кассеты, которую перекатали с третьей, жутко древней.

Рекс моргал, пытаясь приглядеться, но девочка так и оставалась окутанной дымкой. Она уходила все дальше и вот-вот могла затеряться в толпе. Рекс отлепился от стены и стал проталкиваться следом за новенькой.

Он совершил ошибку. Ему исполнилось шестнадцать, он здорово вытянулся за лето, его выкрашенные в черный цвет волосы теперь бросались в глаза сильнее, чем раньше, и как только он принялся целенаправленно прокладывать себе путь через толпу, его невидимости как не бывало.

Рекса толкнули в спину, он едва устоял на ногах. Еще толчок, и еще. Его завертели на месте, со всех сторон к нему потянулись руки, и в конце концов он вынужден был остановиться — но остановка получилась слишком резкой.

А именно — Рекс на полном ходу врезался в злополучные шкафчики, стоявшие вдоль стены.

— Проваливай с дороги, сопляк!

Кто-то влепил Рексу оплеуху. Он заморгал, перед глазами у него поплыло, коридор распался на мятущиеся цветные пятна и бесформенные комки. Слух Рекса уловил жуткий звук — это звякнули, упав на пол, его очки.

— Рекс потерял свои окуляры! — послышался визгливый голос.

Значит, Тимми Хадсон не забыл-таки, как его зовут. Коридор огласился дружным гоготом.

Рекс вдруг понял, что шарит перед собой руками в воздухе, будто слепой. Да собственно, он почти ослеп. Без очков мир для него превращался в калейдоскоп цветных пятен.

Прозвенел звонок.

Рекс сел на пол возле шкафчиков и стал ждать, пока все уйдут из коридора. Теперь ему ни за что не догнать новенькую. Может быть, она ему померещилась?

— Вот, — послышался чей-то голос. Рекс поднял голову и обомлел.

Без очков близорукие глаза Рекса видели ее великолепно. Все, что находилось в коридоре у нее за спиной, по-прежнему представляло со-

бой скопление расплывшихся пятен, но ее лицо виделось четко и ясно, во всех подробностях. Теперь он разглядел ее зеленые глаза. В них, подсвеченных солнцем, искрились золотые крапинки.

— Твои очки, — сказала она, протягивая Рексу потерю.

Даже на таком близком расстоянии он видел собственные толстенные очки как сквозь туман, а протянутую руку девочки — с кристальной ясностью. Она стала средоточием Фокуса.

Наконец, Рекс смог заставить себя пошевелиться. Он закрыл рот и взял очки. Как только он надел их, весь остальной мир сразу же сфокусировался, а девочка стала расплывчатой.

— Спасибо, — с трудом выдавил Рекс.

— Не за что. — Девочка улыбнулась, пожала плечами и обвела взглядом почти опустевший коридор. — Похоже, мы опаздываем. А я даже не знаю, куда мне идти.

В ее голосе звучал акцент жительницы среднего запада. Этот выговор был резче мягкого оклахомского, на котором разговаривал Рекс.

— Нет, — объяснил он. — Это был первый звонок. Его дают в восемь пятнадцать. А вто-

рой дадут в восемь двадцать. Тебе куда нужно было?

— Класс Т-29.

В руке девочка крепко сжимала листок с расписанием уроков.

Рекс указал в сторону раскрытых дверей.

— Это во времянках. Как выйдешь — направо. Видела, там фургончики стоят?

Девочка нахмурилась и посмотрела в сторону выхода.

— Ясно, — произнесла она растерянно. Видимо, раньше ей никогда не доводилось учиться в фургончике. — Ну ладно. Я, пожалуй, пойду.

Рекс кивнул. Как только она отошла, он снова снял очки и снова девочку увидел отчетливо, а мир вокруг распался и расплылся.

В конце концов Рекс заставил себя поверить в это и улыбнулся. Еще одна. И вдобавок — не из Биксби, штат Оклахома.

Может быть, хоть в этом году все изменится.

До большой перемены Рекс еще несколько раз видел новенькую.

Она уже успела кое с кем познакомиться. В такой маленькой школе, как эта, новые ученики неизменно вызывали огромный интерес. Всем хотелось узнать побольше о девочке. Ребята, пользовавшиеся в школе популярностью, уже заявляли на новенькую свои права, сплетничали о ней, пересказывая то, что им удалось у нее выспросить, и вовсю завоевывали ее дружбу.

Рекс отлично понимал, что неписаные законы школьной иерархии больше не подпустят его и близко к новенькой, но он все-таки слонялся поблизости от нее, прислушивался, пользуясь своей невидимостью. На самом деле это была не настоящая невидимость, ну и что? В черной рубашке и черных джинсах, с черными крашеными волосами, Рекс мог легко затеряться в тени, притаиться в углу. Не так уж много было в школе таких, как Тимми Хадсон. Большинство ребят с преогромным удовольствием не обращали никакого внимания на Рекса, и на его друзей — тоже.

Очень скоро Рекс кое-что узнал о Джессике Дэй.

Мелисса и Десс сидели на своих обычных местах в школьной столовой.

Он опустился на стул напротив Мелиссы. Она, по обыкновению, сидела, стыдливо натянув рукава чуть ли не до самых кончиков пальцев — словно боялась, что к ее рукам кто-нибудь случайно притронется. Она слушала плеер… Из крошечных наушников едва слышным шелестением доносились мощные аккорды тяжелого металлического рока. Мелисса терпеть не могла большие скопления народа. Стоило ей оказаться посреди более или менее приличной однородной группы — и она совсем терялась. Даже тогда, когда она находилась в классе среди учеников, ей уже становилось весьма и весьма не по себе. В столовой, посреди пронзительного непрерывного шума, без наушников она бы не выдержала.

Десс ничего не ела. Даже вилкой по тарелке кусочки не гоняла. Сидела, сложив перед собой руки и разглядывала потолок сквозь солнцезащитные очки.

— Еще один год здесь, — выговорила Десс. — Сколько же еще терпеть эту отраву?

Рекс уже готов был выразить согласие, но что-то остановило его. Все лето он с ужасом думал, что впереди — еще целый год, этих жутких больших перемен, что придется прятаться от ослепительных светильников здесь, в самом темном уголке. Но почему-то сегодня ему было хорошо в школьной столовке.

Совсем недалеко, через несколько столиков, сидела новенькая девочка в окружении новых знакомцев.

— Ну да, — сказал он. — Или нет. Видите эту девчонку?

— Угу-м, — отозвалась Десс, не отрывая взгляда от потолка. Что она там, пластины звукоизоляционные, что ли, считала?

— Новенькая. Ее зовут Джессика Дэй, — сообщил Рекс. — Она из Чикаго.

— А мне-то что? — равнодушно осведомилась Десс.

— Она только что приехала. Несколько дней назад. В десятом классе.[1]

— Вот скукотища.

— Она совсем не скучная.

Десс вздохнула, опустила голову и стала рассматривать новенькую девочку через темные очки. Немного погодя она фыркнула:

— Ну, надо же! Первый день в Биксби, а уже в центре внимания. Только лично я ничего интересного в ней не нахожу. Точно такая же, как прочие сто восемьдесят семь.

Рекс покачал головой. Он собрался было возразить Десс, но осекся. Для того чтобы сказать об этом вслух, он должен был быть уверен в своей правоте на все сто. И уже в который раз за этот день он приподнял свои толстенные очки над переносицей и посмотрел на Джессику Дэй невооруженным глазом. Столовка превратилась в яркое размазанное пятно, но Джессику он даже на таком расстоянии видел четко и ясно.

Полдень уже миновал, а ее Фокус не потускнел. Он оставался неизменным. Объяснение этому могло быть единственное.

Рекс вдохнул поглубже.

— Она — одна из нас.

Десс тупо уставилась на него. Наконец, ее лицо отразило нечто отдаленно напоминающее интерес. Мелисса заметила перемену в своих друзьях и недоуменно посмотрела на них. Она слушала — но не ушами.

Она? Одна из нас? — переспросила Десс. — Не может быть. Да ее можно выдвигать на выборах мэра кандидатом от нормальных.

— Послушай меня, Десс, — настойчиво проговорил Рекс. — У нее есть Фокус.

Десс прищурилась — словно бы попыталась увидеть то, что видеть мог только Рекс.

— Может быть, вчера ночью к ней притронулись или еще что-нибудь в этом духе.

— Нет. Слишком сильный Фокус. Она — одна из нас.

Десс снова вперила взор в потолок и с легкостью профессионала придала лицу скучающее выражение. Но Рекс отлично знал, что сумел завладеть ее вниманием.

— Ладно, — уступила Десс. — Если она в десятом, так, может быть, мы с ней на каком-нибудь предмете пересечемся. Погляжу на нес.

Мелисса, все время кивавшая головой в такт музыке, кивнула чуть более заметно, чем обычно.

 

 

 

Десс

 

Когда Джессика наконец уселась за стол перед последним уроком, она чувствовала себя совершенно изможденной. Скомкав листок с расписанием, она сунула его в карман. Ей уже было все равно, в ту классную комнату она попала или не в ту. С огромным облегчением она швырнула на пол сумку с учебниками, которая в течение дня становилась все тяжелее и тяжелее и толстела, будто работник-новичок в компании «Баскин Роббинс».[2]

Первый день занятий в школе всегда бывал трудным. Но по крайней мере в Чикаго Джессику в этот день всегда встречали знакомые лица и столь же знакомые коридоры и классы школы номер сто сорок один. А здесь, в Биксби — сплошные недоразумения. Да, эта школа была поменьше чикагской сто сорок первой, но все классные комнаты здесь размещались на первом и единственном этаже, и к тому же еще имелась куча пристроек и фургончиков-трейлеров. Поиски нужного класса за пять минут перемены превращались для Джессики в подлинную трагедию.

Джессика терпеть не могла опаздывать. Она всегда ставила свои наручные часики на десять минут вперед. А уж сегодня, в первый день в новой школе, ей меньше всего на свете хотелось опоздать и воровато прокрасться в класс, чтобы потом все таращились на нее, красную от стыда и не знающую, куда приткнуться. Но она опять справилась. Звонок еще не прозвенел. Весь день Джессика ухитрялась успевать найти нужную классную комнату вовремя.

Ученики медленно заполняли класс. К концу первого дня нового учебного года все выглядели слегка обалдевшими. Но какими бы они ни были усталыми, некоторые из них все же замечали Джессику. Похоже, тут уже все знали про новенькую, пожаловавшую из большого города. В свой старой школе Джесс была всего-навсего одной учащейся из двух тысяч. А тут она стала просто-таки знаменитостью. Но хорошо, что хоть встретили дружелюбно. Целый день ей все показывали дорогу, улыбались, учителя просили встать и представиться. Так что к концу дня Джесс уже отработала «тронную речь».

«Меня зовут Джессика Дэй, и я совсем недавно приехала из Чикаго. Мы переехали сюда потому, что моя мама получила работу в компании «Эрспейс Оклахома». Она занимается конструированием самолетов. Не всего самолета, конечно, а только силуэта крыла. Но мама всегда говорит, что без крыла самолет — не самолет. Народ здесь, в Оклахоме, вроде бы славный, и тут намного теплее, чем в Чикаго. Моя тринадцатилетняя сестра перед отъездом плакала две недели напролет, а папа психует, потому что пока не нашел работу в Биксби, и еще у здешней воды очень забавный привкус. Спасибо».

Конечно же, насчет сестренки, папы и воды вслух Джессика не говорила. Ну, может быть, этому классу скажет — чтобы их повеселить и самой немножко взбодриться.

Прозвенел второй звонок.

Учитель, представившийся мистером Санчесом, начал перекличку. Добравшись до фамилии Джессики, он немного помедлил и на секунду задержал на ней взгляд. Но потом должно быть, заметил, что новенькая страшно устала, и не стал просить ее представиться классу.

А потом стали раздавать учебники. Джессика горько вздохнула: книги, которые мистер Санчес стал выкладывать на стол, оказались удручающе толстыми. «Начальный курс тригонометрии». Сумка с учебниками станет еще тяжелее. Мама уговорила заведующую учебной частью определить Джессику в «продвинутые» группы по всем предметам — если она не потянет, потом можно будет перевестись на обычный уровень. Сперва ей это льстило, но когда Джессика увидела гигантский фолиант — учебник физики, то пришла в ужас. На следующем уроке ей пришлось загрузить в сумку гору книжек в мягких обложках (это был набор обязательных произведений классической литературы для уроков английского), а теперь еще и этот кирпич… Джессика поняла, что ее надули. Мама еще в Чикаго пыталась запихнуть ее в продвинутые группы, и вот Джессика все-таки попалась — угодила в капкан тригонометрии.

Пока разбирали учебники, в класс вошла опоздавшая ученица. Она выглядела младше остальных. Вся в черном, в темных очках, с уймой блестящих цепочек на шее. Мистер Санчес взглянул на нее и улыбнулся.

— Рад тебя видеть, Дездемона, — искренне сказал он.

— Привет, Санчес, — отозвалась девочка. Усталость, прозвучавшая в ее ответе, вполне

соответствовала самочувствию Джесс, однако явно была давно и старательно отработана. Дездемона обвела классную комнату взглядом, полным скуки и отвращения. Мистер Санчес просто-таки лучился улыбкой, глядя на нее, — как будто в класс вошло какое-нибудь там светило математики, которое сейчас разразится лекцией

на тему «Тригонометрия, которая изменит всю вашу жизнь».

Учитель продолжил раздавать учебники, а опоздавшая девочка поискала взглядом место, где бы сесть. А потом случилось нечто странное. Она сняла темные очки, прищурившись посмотрела на Джессику и решительно шагнула к пустому столу рядом с ней.

— Привет, — сказала она.

— Привет, меня зовут Джессика.

— Ну, ясно, — сказала девочка таким тоном, словно иначе и быть не могло. Джессика пыталась вспомнить, не встречались ли они на каком-нибудь другом уроке. — А я — Десс.

— Привет.

Ну вот, она ляпнула «привет» второй раз подряд. Но, с другой стороны, а что тут еще сказать?

Десс глядела на нее в упор, словно пыталась что-то высмотреть. Она щурилась, будто освещение в классе было для нее слишком ярким. Ее бледные пальцы играли с прозрачными желтоватыми бусинками, висящими на одной из цепочек. Десс гоняла их то в одну сторону, то в другую, выстраивала в непонятные узоры. Бусинки негромко постукивали.

На стол Джессики легла книга. Чары, сотканные пальцами Десс, разрушились.

— Как только получите учебник, — объявил мистер Санчес, — внимательно заполните фор-

муляр, прикрепленный к внутренней стороне обложки. Очень внимательно, ребята. Если пропустите какой-то дефект, отвечать за него придется уже вам.

В этом Джессика упражнялась весь день. Видимо, учебники здесь, в городке Биксби, штат Оклахома, относились к исчезающему виду. Учителя заставляли всех учеников просматривать книжки от корки до корки и отмечать любые посторонние надписи или надорванные страницы. По всей вероятности, тех, кто наносил вред своим учебникам, в конце года ожидала какая-то страшная кара. Примерно тем лее самым Джессика занималась, когда помогала отцу осматривать арендованный их семейством дом. Там они замечали и записывали в блокнот каждую дырочку от гвоздя, проверяли каждую электрическую розетку, обращали внимание на то, что автоматическая дверь гаража стопорит, не поднявшись на последние полтора фута. Жуткая вещь — переезд. Не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

Джессика принялась перелистывать учебник, старательно проглядывая каждую страницу. Она вздохнула. Учебник ей достался не первой свежести. «Подчеркнутые слова, стр. 7. Пометки на графике, стр. 19…»

— Ну и как тебе Биксби на сегодняшний день, а, Джесс?

Джессика повернула голову. Десс рассеянно листала свой учебник. Видимо, ничего предосудительного ей не встречалось. Она по-прежнему внимательно поглядывала на Джесс.

«Тронная речь» была заготовлена заранее: «Народ здесь, в Оклахоме, вроде бы очень даже славный, и тут намного теплее, чем в Чикаго». Но почему-то Джессика догадалась, что Десс вовсе не это хочет услышать.

Она пожала плечами:

— У воды тут вкус непривычны и. Чудной какой-то.

Десс чуть было не улыбнулась.

— Шутишь.

— Да нет. Мне кажется — странный вкус. Но наверное, привыкну.

— Нет. Не привыкнешь. Я тут родилась, а все еще не привыкла.

— Здорово.

— И вкус воды — это еще не самое чудное в наших краях.

Джесс ждала, что последует продолжение, но Десс углубилась в работу. Она уже добралась до ответов, помещенных в самом конце учебника по тригонометрии. Ее ручка перепрыгивала от одного ответа к другому как попало, а пальцы другой руки все перебирали и перебирали янтарные бусинки. Время от времени она делала пометки в формуляре.

— Несколько тупых ответов, исправленных кем-то не тупым, страница триста двадцать шесть, — пробормотала Десс— Интересно, кто-нибудь их вообще проверяет, учебнички эти? Ну, если ты такой крутой математик, что пишешь учебники, так хоть посчитай ответы правильно…

Джессика сглотнула подступивший к горлу ком. Десс проверяла ответы к одиннадцатой главе, когда всему классу еще только предстояло приступить к начальному курсу тригонометрии.

— А-а-а… Ну да, конечно. В прошлом году мы нашли ошибку в моем учебнике по алгебре.

Одну ошибку? — Десс посмотрела на нее, сдвинув брови.

— Э-э, может быть, две.

Десс перевела взгляд на учебник и покачала головой. Джессика поняла, что брякнула что-то не то. «Может быть, Десс так подшучивает над новенькими? — подумала она, — или просто пускает пыль в глаза?»

Джессика стала просматривать свой учебник дальше. Кто бы ни был его владельцем в прошлом году, этот ученик либо покинул группу, либо напрочь потерял интерес к предмету — страницы в конце остались совершенно нетронутыми. А может быть, весь класс одолел только половину учебника. Джессика очень надеялась, что все случилось именно так. От последних страниц, испещренных формулами и графиками, ей стало страшно.

Десс снова пробормотала:

— Прелестный портрет симпатяги мистера Санчеса, страница двести четырнадцать.

Она нарисовала упомянутый портрет в уголке страницы и аккуратно внесла его в список. Джессика вытаращила глаза.

— Знаешь что, Джесс… — проговорила Дездемона. — Вода в Биксби не просто чудная на вкус. От нее бывают чудные сны.

— Что?

Десс повторила медленно и внятно, будто говорила с тем самым тупицей, не удосужившимся хорошенько проверить ответы в учебнике по тригонометрии:

— Вода в Биксби. От нее бывают странные сны. Ты еще не заметила?

Она уставилась на Джессику в упор — так, будто ожидала самого важного ответа на свете.

Джессика заморгала, отчаянно пытаясь придумать какой-нибудь остроумный ответ. Но она уже так устала от всех этих игр, что в голову ничего не приходило.

— Пока нет. С этим переездом я к вечеру так выматываюсь, что сплю как убитая, без снов.

— Правда?

— Правда.

Десс пожала плечами и до самого конца урока больше не сказала ни слова.

Джессика была только рада, что соседка замолкла, — ей и без того было нелегко поспевать за ходом мысли мистера Санчеса. Учитель проскочил первую главу на всех парах, словно в ней не было и не могло быть ровным счетом ничего интересного, и сразу задал на дом примеры из второй. Каждый год, по закону подлости, Джессике попадался по меньшей мере один предмет, который словно бы нарочно поставили в расписание для того, чтобы ей школа медом не казалась. В этом учебном году ее ночным кошмаром наверняка станет начальный курс тригонометрии.

И вдобавок к этому неприятному открытию она весь урок ощущала на себе взгляд Десс. Когда прозвенел последний звонок, Джессика зябко поежилась и с превеликим облегчением вышла в шумный, запруженный учениками коридор.

Пожалуй, все-таки не все в Оклахоме были такими уж славными людьми.

 

 

Бесшумная гроза

 

Джессика проснулась из-за дождя. Из-за того, что его шум вдруг исчез.

Это произошло мгновенно. Не так, когда стихает дождь и его шуршание постепенно сходит на нет. Только что весь мир барабанил и шелестел под ливнем, и эти звуки убаюкивали Джессику. А в следующее мгновение наступила полная тишина, будто кто-то взял пульт от телевизора и нажал на кнопку отключения звука.

Джессика открыла глаза. Эхо внезапного безмолвия разносилось вокруг, словно отзвуки после грохота захлопнувшейся двери.

Джесс села на кровати, озадаченно обвела взглядом свою спальню. Она не могла понять, что разбудило ее, и ей понадобилось несколько секунд для того, чтобы вспомнить, где она находится. В темной комнате царил беспорядок, повсюду громоздились знакомые и незнакомые вещи. Ее старый письменный стол стоял не в том углу, на потолке откуда-то взялось застекленное окошко-люк. И вообще, окон тут было слишком много и они были больше, чем следовало бы.

Но еще кругом были навалены коробки, и из их полураскрытых пастей выглядывали одежда и книжки, и тут все стало на свои места. Джессика Дэй и ее вещи были тут чужими, они еще не успели толком прижиться на этом месте — совсем как первопроходцы посреди безлюдной равнины. Это была ее новая комната в новом доме ее родителей. Теперь она жила в Биксби, штат Оклахома.

— Ох, да… — грустно вздохнула Джессика.

Пахло дождем. Ну, правильно — ведь дождь лил всю ночь… Вот только теперь вдруг стало тихо.

Комнату заливал лунный свет. Джессика проснулась окончательно. Она не могла пошевелиться, зачарованная тем, как странно выглядело все вокруг. Дело было не только в незнакомом доме; что-то не то происходило с самой оклахомской ночью. Окна и прозрачный люк на потолке светились, и этот свет исходил как бы из ниоткуда, голубой и холодный. Не стало теней, и комната казалась плоской, будто старинная выцветшая фотография.

Джессика все еще гадала, что же ее разбудило. Ее сердце билось часто, будто мгновением раньше произошло что-то удивительное. Но она не могла вспомнить что.

Она покачала головой и снова улеглась и закрыла глаза, но сон не шел к ней. Привычная кровать вдруг стала казаться неудобной, не такой, как надо. Кровати словно бы не нравилось тут, в Биксби.

— Блеск… — пробормотала Джессика.

Только этого ей как раз и не хватало: бессонной ночи после распаковки вещей, ссор с сестрицей Бет и поисков нужных классов в лабиринте школы. Ну, по крайней мере, первая неделя ее учебы почти закончилась. Завтра пятница. Наконец-то.

Джессика посмотрела на будильник. Двенадцать ноль семь. Но стрелки были переведены вперед — Джессика со всеми часами так поступала. Наверное, на самом деле было около полуночи. Завтра пятница…

Голубое сияние заполняло комнату, будто кто-то свет включил. Когда же проглянула луна? Весь день над Биксби, заслоняя солнце, кружили темные тяжелые тучи. Небо здесь, в Оклахоме, почему-то кажется выше, даже когда плотно затянуто облаками. Весь штат — плоский, как лист бумаги. Вечером папа сказал, что сполохи местной грозы были видны аж из самого Техаса. (Из-за того, что отец пока был безработным, он пристрастился смотреть прогнозы погоды по телевизору.)

Холодный голубой свет луны казался все более ярким с каждой минутой.

Джессика выскользнула из-под одеяла. Шершавые половицы оказались теплыми. Она стала осторожно пробираться между коробками, благо в лунном свете все было хорошо видно. Окна светились, будто неоновая реклама.

Выглянув в окно, Джессика сжала пальцы в кулаки и негромко вскрикнула.

Воздух за окном искрился, сиял, словно снежок, слепленный из блесток.

Джессика поморгала, потерла кулаками глаза, но составленная из крошечных бриллиантов галактика по-прежнему парила за окном.

Их были тысячи, и каждый из них висел, словно подвешенный на тоненькой невидимой ниточке. Сверкающие драгоценности, казалось, светились изнутри, заливая и улицу, и комнату Джессики голубым сиянием. Некоторые висели всего в нескольких дюймах от окна — идеальные шары размером не больше самой крошечной жемчужины, прозрачные, как стеклянные бусинки.

Джессика отступила на несколько шагов назад и села на кровать.

— Странный сон, — произнесла она вслух и тут же пожалела об этом.

Не надо было так говорить. Стоило ей только подумать о том, что она спит, как все сразу показалось ей намного более… настоящим. А происходящее и без того выглядело слишком реально: она не испытывала необъяснимого страха, не смотрела на себя с высоты, не было у нее и такого чувства, будто она участвует в игре, но не знает правил, — просто-напросто весьма ошеломленная Джессика Дэй сидела на кровати.

А воздух за окном был полон бриллиантов.

Джессика забралась в постель и попыталась снова заснуть. В смысле — перестать видеть сон. Но стоило ей сомкнуть веки, как дремоту и вовсе сдуло. Прикосновение простыни и пододеяльника, звук собственного дыхания, и то, как постепенно согревается тело под одеялом — все это было правильно, именно так, как и должно быть наяву. Реальность происходящего настойчиво заявляла о себе.

А бриллианты были такие красивые. Джессике захотелось посмотреть на них поближе.

Она снова встала. Натянула свитер, не без труда нашла пару туфель в одной из коробок. Потом крадучись вышла из комнаты, спустилась в холл. Дом, к которому она не успела привыкнуть, в странном голубом свете выглядел и вовсе зловещим. Голые стены, пустая гостиная — как будто тут и не живет никто.

Часы в кухне показывали полночь.

Джессика остановилась перед входной дверью. На миг ей стало не по себе, а потом она распахнула дверь.

Нет, это все-таки могло быть только во сне: миллионы бриллиантов заполняли воздух, они парили над мокрым блестящим асфальтом. Всего в нескольких дюймах один от другого, они были повсюду, насколько хватало глаз, — и вдоль улицы, и вверху, до неба. Маленькие голубые драгоценности размером не больше слезы.

А луны видно не было. Плотные тучи все еще висели над Биксби, но теперь они казались непроницаемыми и неподвижными, будто камни. Свет, похоже, исходил от бриллиантов. Казалось, на город налетели полчища голубых светлячков и эти светлячки застыли в полете.

Джессика широко раскрыла глаза. Это было так красиво, так тихо и чудесно, что все ее страхи как рукой сняло.

Она подняла руку и прикоснулась к одному из бриллиантиков. Драгоценный кристаллик затрепетал и скатился на ее ладонь — холодный и влажный. Он исчез, оставив после себя крошечную водяную лужицу.

И тут Джессика поняла, что это за сверкающие шарики. Дождевые капли! Парящие в воздухе бриллианты были дождем, который непостижимым образом застыл в воздухе. Ничто не двигалось ни на улице, ни в воздухе. Время замерло вокруг.

Джессика, завороженная, шагнула иод застывший дождь. Прохладные капли ласково касались ее лица и превращались в воду. Они мгновенно таяли, оседали на ее водолазке, струились по ладоням, словно обычный сентябрьский дождь. Она вдыхала свежий запах дождя, ощущала наэлектризованность воздуха после недавних вспышек молний. Джесс шла сквозь грозу — живую, наполненную энергией и пойманную в ловушку. Сквозь остановившееся мгновенье грозы. Волосы норовили встать дыбом, а внутри клокотал и рвался наружу смех.

Но довольно скоро у нее замерзли ноги. «Туфли промокли», — догадалась Джессика. Она опустилась на колени, чтобы посмотреть на тротуар. Асфальт был усеян неподвижными всплесками капель. Капельки дождя замерли, ударившись о землю. Вся мостовая сверкала, усеянная миллионами застывших брызг, словно ледяными цветами.

Капля висела в воздухе прямо перед носом Джессики. Девочка наклонилась вперед, зажмурила один глаз, а другим вгляделась внутрь маленькой сферы неподвижной воды. Дома на улице, взятое в плен тучами небо, весь мир уместился в этом шарике, перевернутый вверх ногами и скрученный в кольцо. Так бывает, когда смотришь в хрустальный шар. Но потом Джессика, наверное, слишком близко придвинулась к капельке — та дрогнула, качнулась, упала на щеку девочки и сбежала вниз холодной слезой. — Ой, — вырвалось у Джессики. Стоило ей к чему-нибудь притронуться, как чары рассеивались.

Джессика улыбнулась, поднялась и огляделась по сторонам в поисках новых чудес.

Казалось, все дома на улице светятся. Окна блестели голубоватым светом. Она оглянулась, посмотрела на свой дом. Крышу украшали застывшие всплески дождевых капель, из двух желобов, сходящихся на углу, стекала неподвижная струя воды. Окна тускло поблескивали, но свет шел не изнутри. Может быть, дело было не только в дождевых каплях. И дома, и застывшие в небе тучи — все, казалось, было пропитано голубым сиянием.

«Откуда же он взялся, этот свет?» — гадала Джессика. Что-то еще было в этом сне, кроме замершего времени.

А потом она заметила, что оставила за собой след — туннель посреди дождя. Туннель имел форму фигуры Джессики. Такие дырки оставляют в стенах мчащиеся опрометью герои мультиков.

Джессика рассмеялась и побежала под неподвижным дождем. Она хватала бриллианты пригоршнями, она была совсем одна в этом сверкающем мире.

Утром Джессика Дэй проснулась с улыбкой на губах.

Сон был так красив, так совершенен — совсем как парящие в воздухе дождевые капли.

Может быть, это означало, что Биксби — не такое уж уродское место.

Комнату заливало яркое солнце. Его лучам аккомпанировал стук капель, падавших на крышу с листвы деревьев. А комната, хоть и была завалена коробками, наконец показалась Джессике ее комнатой. Джессика лежала в кровати и нежилась, охваченная легкостью. Несколько месяцев она приучала себя к мысли о переезде, несколько недель посвятила прощанию с друзьями, несколько дней укладывала вещи, а потом — разбирала их… И вот, наконец, подхвативший ее смерч стал терять силу.

Как правило, Джессике не снились такие уж серьезные сны. Если она переживала из-за завтрашней контрольной, то ей и снился страшный сон про контрольную. Когда ее доводила младшая сестренка, то во сне ее преследовала Бет в обличье чудовища ростом с двенадцатиэтажный дом. Но Джессика понимала, что сегодняшний сон наполнен более глубоким смыслом. Время для нее остановилось еще в Чикаго, жизнь замерла, покуда Джесс прощалась со всеми своими друзьями и со всем привычным и знакомым, но теперь этому пришел конец. Мир мог снова обрести жизнь, стоит ей только позволить ему это.

Может быть, и ей, и всей ее семье все же будет тут хорошо.

А еще — еще сегодня была пятница!

Зазвенел будильник. Джессика выбралась из-под одеяла и спустила ноги с кровати.

В то мгновение, когда ее босые ступни прикоснулись к полу, по спине у нее побежали мурашки. Она стояла на своем свитере, а свитер лежал, скомканный, на полу возле кровати.

Он был мокрым насквозь.

 

Мелисса

 

Чем ближе подъезжала Мелисса, тем сильнее она ощущала во рту противный вкус школы. На таком расстоянии он был кисловатым и холодным, как кофе, если продержать его под языком целую минуту. В нем можно было разобрать волнение и неизбежную скуку первой школьной недели, смешавшиеся в тусклую кашу. К этому привкусу примешивалась едкая желчь напрасно убитого времени. Желчь так и сочилась из стен школы. Но Мелисса знала, что по мере приближения к школе вкус будет меняться. На протяжении следующей мили она уже сможет различать отдельные оттенки вкуса обид, жалких побед, изгойства, мелких злобных сражений за превосходство. А потом потянется пара миль, когда вкус средней школы города Биксби станет совсем невыносимым, и ей будет казаться, будто кто-то пилит ей мозги циркулярной пилой.

Пока же Мелисса только скривилась и включила музыку.

Рекс стоял на пожухлой лужайке перед отцовским домом — высокий и худой, запахнувшийся в извечный длиннополый черный пиджак. Лужайка у него под ногами умирала. Казалось, даже метелки травы подхватили какую-то хворь. С каждым годом после того случая со стариком дом все глубже погружался в пучину неухоженности.

Старик получил по заслугам.

Мелисса притормозила у края тротуара. Она глядела на жухлую коричневую траву и длиннополый пиджак Рекса, и ей вдруг подумалось, что, как только она откроет дверцу, в салон машины хлынет морозный зимний воздух. Но зловредное солнце уже успело выжечь прохладу, дарованную вчерашней ночной грозой.

Стояла ранняя осень, учебный год только-только начался. До зимы еще целых три месяца, и еще девять месяцев учебы в одиннадцатом классе.



Поделиться:





Поиск по сайту

©2015-2023 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2019-06-26 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту:


Мы поможем в написании ваших работ!