Холостяк из «Коко Паззо»




Аннотация

 

Запоминающиеся образы и восхитительная свобода суждений, юмор и неожиданные повороты сюжетов, к которым привыкли зрители сериала «Секс в большом городе», доставят удовольствие всем, кто решил познакомиться с замечательной книгой Кэндес Бушнелл, по которой снят этот модный кинофильм.

Это – откровенный, ироничный, тонкий, пряный и не нравоучительный роман о современных женщинах. Они влюбляются и расстаются, восхищаются и разочаровываются, и при этом делятся друг с другом своими мыслями с той максимальной степенью откровенности, которую можно позволить себе только с близкими подругами. У них нет запретных тем или тайн друг от друга, как, впрочем, и от читателей.


Кэндес Бушнелл
Секс в большом городе

 

 

 

Воспитание чувств:
Любовь в Манхеттене?
Не смешите меня!..

 

Рассказать вам трагическую сказочку в духе «валентинок»? Слушайте.

Жила-была одна английская журналистка. Как-то раз приехала она в Нью-Йорк. Она была хороша собой, остроумна и тут же закрутила роман с одним из самых завидных нью-йоркских холостяков. Тиму было сорок два, он был инвестиционным банкиром и зарабатывал что-то около пяти миллионов в год. Две недели подряд они целуются и нежно держатся за руки – и вот в один прекрасный осенний день он везет ее в свой недостроенный дом в Хэмптоне. Вместе с архитектором они склоняются над проектными чертежами. «Я чуть было не попросила сделать сплошные перила на втором этаже, чтобы дети случайно не упали, – рассказывала потом журналистка, – думала, он мне предложение делает». В воскресенье вечером Тим завозит ее домой и напоминает про ужин во вторник. Во вторник он звонит и просит отложить ужин до другого раза. Две недели – ни слуху ни духу. Наконец она звонит ему и интересуется, не слишком ли затянулся этот самый другой раз. Он обещает перезвонить. Вы-то уже догадываетесь – он не перезванивает. А вот она, как ни странно, никак не хочет понять, что произошло. Говорит, у нас в Лондоне, раз уж дело до чертежей дошло, это что-нибудь да значит. Наконец меня осенило: ну конечно, она же из Лондона! Откуда ей знать о Конце Любви в Манхэттене! А потом я подумала: ничего, освоится.

Добро пожаловать в Век Искушенных. Сверкающие огни Манхэттена, некогда столь оживлявшие эпизоды трогательных свиданий, воспетых Эдит Уортон, еще не поблекли – но сцена опустела. И нет здесь больше места ни «Завтраку у Тиффани», ни головокружительным романам – завтракаем мы теперь в семь утра, а романы стараемся как можно скорее выкинуть из головы. Куда катится этот мир?

Трумэн Капоте точно предугадал дилемму современных девяностых – коллизию любви и сделки. Пожалуй, слишком точно. В фильме «Завтрак у Тиффани» и Холи Галлайтли, и Пол Варджак связаны по рукам и ногам – оба живут на содержании. Но – о чудо! – им удается вырваться из заколдованного круга: власть денег попрана, любовь торжествует. В Манхэттене такое не часто встретишь. Все мы связаны по рукам и ногам – работой, квартирой, светским кодексом фешенебельных ресторанов, роскошными особняками на хэмптонском побережье, парадной ложей в театре «Гарден», и нам это нравится. Инстинкт самосохранения и деловые интересы стоят на первом месте. Амур отдыхает.

Припомните хоть раз, когда в ответ на томное «люблю тебя» вы не добавили бы от себя «как друга»? Когда при виде млеющей от восторга пары вы обошлись бы без циничного «не смешите меня!»? Когда, услышав банальное «я с ума схожу от любви!», вы не съязвили бы: «Утром пройдет»? А что за фильм стал главной рождественской сенсацией, не считая слащавых сказочек с Тимом Аленом? «Разоблачение»! И десять или пятнадцать миллионов киноманов в едином порыве ринулись лицезреть холодный расчетливый секс между корпоративными эротоманами – сюжет весьма далекий от романтики, но глубоко характерный для нравов современного Манхэттена.

Секса в Манхэттене по-прежнему хоть отбавляй, но это тот секс, который заканчивается дружбой и деловыми отношениями, но никак не любовью.

В наше время у всех есть друзья и коллеги – но нет возлюбленных, даже если мы с кем-то и спим.

Вернемся к нашей английской журналистке: каких-то полгода пара новых романов-однодневок, мимолетная связь с человеком, который вечно звонил ей «с дороги» и обещал перезвонить «из дома», но никогда не перезванивал – и она поумнела.

– Нью-йоркские романы не терпят чувств, – сказала она. – Но что, если мне нужны чувства?

Уезжай, милая.

 

Любовь в баре «Бауэри»,
часть первая

 

Пятница, вечер в «Бауэри». На улице снегопад, внутри – столпотворение. Среди публики: актриса из Лос-Анджелеса, восхитительно контрастирующая с обстановкой бара в своем виниловом сером пиджаке и мини-юбке, в сопровождении загорелого кавалера в золотых побрякушках; актер, певец и известный тусовщик Донован Литч в зеленом пуховике и мохнатой рыжей шапке-ушанке; Фрэнсис Форд Коппола со своей женой. Одно место за столиком Копполы пусто. Не просто пусто – соблазнительно, призывно, насмешливо, вызывающе пусто. Настолько пусто, что во всем баре не найдется более занятого места. И тут, когда пустота стула грозит разразиться скандалом, за столик подсаживается Донован Литч. По залу прокатывается волна острой зависти. Фрустации. Публика просто кипятком писает. Атмосфера искрится электричеством. Вот она, романтика Нью-Йорка.

 

Счастливый супруг

 

– Любить – это связать свою жизнь с жизнью другого человека, а что, если этот другой окажется обузой? – рассуждает мой приятель, один из немногих моих знакомых, кто вот уже двенадцать лет счастлив в браке. – И чем больше оглядываешься назад, тем больше увязаешь в своих сомнениях. И все меньше и меньше становишься расположен к серьезным отношениям, по крайней мере до тех пор, пока нечто значительное, вроде смерти родителей, не потрясет твою жизнь до основания.

– В Нью-Йорке люди возводят между собой железобетонные стены, – продолжал он. – К счастью, я с ранних лет успел устроить свою жизнь – в этом городе так просто не принимать отношений всерьез, что процесс приобретает прямо-таки необратимый характер.

 

Счастливая
(в общем и целом)
супруга

 

Мне позвонила замужняя подруга: – Я вообще не понимаю, как в этом городе можно строить какие-то прочные отношения. Это же практически невозможно. Столько искушений. Тусовки. Выпивка. Наркотики. Знакомые. Человеку нужны развлечения. А что можно делать вдвоем? Сидеть в четырех стенах и друг на друга любоваться? Когда ты одна, все намного проще. И домой не нужно возвращаться.

 

Холостяк из «Коко Паззо»

 

Много лет назад мой приятель Капоте Дункан, имея репутацию одного из самых завидных женихов Нью-Йорка, крутил романы направо и налево. В то время мы еще наивно полагали, что однажды кто-нибудь его захомутает. Должен же он когда-нибудь влюбиться, рассуждали мы. Рано или поздно все влюбляются, и его избранница уж точно будет красивой, умной и преуспевающей женщиной. Но все эти красивые, умные и преуспевающие появлялись и исчезали. А он так и не влюбился.

Мы заблуждались. Сегодня Капоте ужинает в «Коко Паззо» и радуется собственной неприступности. Ему не нужны длительные отношения. Даже слышать об этом не желает. Его не интересуют чужие проблемы. Он прямо говорит женщинам, что предлагает им свою дружбу в обмен на секс, и это все, на что они могут рассчитывать.

И ему хорошо. И даже не грустно. Ну, не больше, чем раньше.

 

Любовь в баре «Бауэри»,
часть вторая

 

За моим столиком в «Бауэри» – Паркер, журналист тридцати двух лет, пишущий романы с неизбежно печальным концом; Роджер, его любовник; Скиппер Джонсон, юрист, специализирующийся на шоу-бизнесе.

Скипперу двадцать пять, и он само олицетворение поколения Икс и развенчанный идеал любви.

– Я просто не верю, что когда-нибудь встречу женщину своей мечты и женюсь, – говорит он. – Романы – это такой напряг. Верить в любовь – себе дороже. Никому нельзя доверять. Людишки насквозь прогнили…

– Да ведь нас только это на плаву и держит! – возразил Паркер. – Без любви мы бы давно погрязли в цинизме.

Скиппер был непреклонен.

– Сегодня все еще более запущено, чем двадцать пять лет назад! Я на стену лезу от одной мысли, что меня угораздило родиться именно сейчас. Ну что за гребаное поколение! Деньги, спид и любовь – все это между собой связано. Половине моих сверстников приличная работа вообще не светит. Когда у человека нет гарантий финансового благополучия, он не склонен заводить серьезные отношения.

Я разделяла его скептицизм – недавно я и сама говорила, что не хочу серьезных отношений, поскольку, как ни крути, все равно в конечном итоге остаешься у разбитого корыта. Разве что умудришься не выйти замуж.

Скиппер осушил бокал.

– У меня просто нет другого выбора! – Он явно завелся. – Дешевые интрижки я не признаю, вот и сижу ни с чем. Ни любви, ни секса. Может, и к лучшему. Кому все это нужно? Сплошная головная боль – болезни, беременности… Вот взять хотя бы меня – ни забот, ни хлопот! Никаких тебе болезней истерик, всяких заскоков. Почему нельзя просто общаться с друзьями и радоваться жизни?

– Чушь! – отрезал Паркер. – При чем здесь деньги? Деньгами мы, может, друг другу и не поможем, но разве в этом дело? Моральная поддержка тоже дорогого стоит. Чувства хлеба не просят. Зато есть к кому пойти. Есть близкий человек.

Я давно уже вынашивала теорию, что если в наше время в Нью-Йорке еще и можно где-нибудь найти любовь, то только среди геев – они еще не растеряли душевной щедрости и страсти, в то время как гетеросексуальная любовь давно уже свелась к торопливым обжиманиям в туалетных кабинках. Отчасти эта теория возникла благодаря недавней шумихе вокруг мультимиллионера, который бросил жену ради какого-то мальчика и тут же принялся таскать свою юную пассию по самым модным ресторанам Манхэттена прямо перед носом у желтой прессы. Вот это, подумалось мне, Настоящая Любовь.

Паркер лишний раз подтверждал мою теорию. К примеру, когда Паркер заболел, Роджер тут же примчался к нему домой, чтобы приготовить ужин и поухаживать за больным. В гетеросексуальных отношениях это просто невозможно: если бы девушка на заре отношений изъявила желание поухаживать за заболевшим мужчиной, у него бы глаза на лоб полезли – решил бы, что она его окрутить хочет. Тут-то дверь перед ее носом и захлопнулась бы.

– Любовь опасна, – произнес Скиппер.

– Чем больше это понимаешь, тем больше начинаешь ее ценить! – парировал Паркер.

– Любовные отношения неуправляемы, – гнул свое Скиппер.

– У тебя просто с головой не все в порядке, – заключил Паркер.

Но Роджер продолжал обрабатывать Скиппера:

– А как насчет неисправимых романтиков? Тут встряла в разговор моя подруга Кэрри.

Уж кто-кто, а она с этим типажом была хорошо знакома.

– Как только мужчина говорит мне, что он романтик, мне хочется орать благим матом, – произнесла она. – Это говорит только о том, что он тебя идеализирует, и стоит тебе перестать играть по его правилам и показать свое истинное лицо, как он тут же бежит в кусты. Вот чем опасны романтики. Держитесь от них подальше.

В этот момент один из таких опасных романтиков подсел за наш столик.

 

Дамская перчатка

 

– С появлением презервативов романтике пришел конец, зато стало намного легче затащить женщину в постель, – заявил мой приятель. – Презерватив создает иллюзию, что все это не всерьез. Исчезает интимность прикосновения. Поэтому женщину проще расколоть на секс.

 

 

Любовь в баре «Бауэри»,
часть третья

 

Баркли, художник двадцати пяти лет, и моя подруга Кэрри всего восемь дней как начали встречаться, то есть они появлялись вместе на людях, целовались, заглядывали друг другу в глаза, и все было трогательно до слез. Досконально изучив тридцатипятилетних мужчин с их великосветским цинизмом, Кэрри решила опустить возрастную планку и попробовать закрутить роман с кем-нибудь, кто еще не успел надышаться ядовитым воздухом Нью-Йорка.

Баркли признался Кэрри в том, что он романтик «по зову сердца», а также сообщил, что хочет по роману Паркера сделать сценарий. Кэрри предложила их познакомить, и таким образом Баркли оказался сегодня здесь, в баре «Бауэри».

Но стоило ему появиться, как они с Кэрри взглянули друг на друга и… не испытали ровным счетом ничего. Может, в предчувствии неизбежного Баркли привел с собой спутницу – странную девочку с блестками на лице. И тем не менее, усевшись, он изрек:

– Я безоговорочно верю в любовь. Без этого жизнь была бы невыносимой. Каждый человек – половинка. Любовь придает нашему существованию целостность.

– А потом тебя бросают, и ты разбиваешься вдребезги, – добавил Скиппер.

– Просто нужно уметь упаковывать собственную жизнь, – ответил Баркли.

Скиппер конкретизировал:

– Дом в Монтане, спутниковая антенна, факс и «рэнджровер» – и все тебе нипочем.

– А может, мы просто не того хотим? – предположил Паркер. – В смысле не того, что нужно?

– Лично мне нужна красота. Я должен быть рядом с красивой женщиной. Ничего не могу с собой поделать, – ответил Баркли. – Вот и оказываюсь все время с круглыми дурами.

Скиппер и Баркли принялись разглядывать свои мобильные телефоны.

– Таким убить можно, – заметил Баркли, кивнув на мобильный Скиппера.

А потом Кэрри и Баркли отправились в клуб «Туннель» глазеть на смазливую молодежь, курить сигареты и потягивать коктейли. Под финал Баркли отчалил с девочкой в блестках, а Кэрри осталась с Джеком, лучшим другом Баркли. Они немного потанцевали, а затем, неприлично поскальзываясь и спотыкаясь, долго ловили такси. Кэрри даже на часы была не в силах взглянуть.

На следующий день позвонил Баркли:

– Ну, что скажешь, подруга?

– Понятия не имею. Ты же позвонил, а не я.

– Я же говорил, что не хочу серьезных отношений. Сама виновата. Ты же знала, что я за тип.

«Еще бы! – чуть не вырвалось у нее. – Меня всю жизнь тянуло к банальным, пошлым бабникам!»

Но она сдержалась.

– Вообще-то, если честно, мне наплевать.

И самое печальное заключалось в том, что это было действительно так.

Последующие четыре часа они провели за обсуждением его картин.

– Моя бы воля – я бы круглые сутки вот так трепался, каждый божий день, – сказал Баркли. – Это же в сто раз лучше, чем секс!

 

Великий НЕпритворщик

 

– Работа – это все, – заявил Роберт, издатель сорока двух лет. – Когда у человека столько работы, у него не остается времени на романтику.

Роберт рассказал, что какое-то время встречался с одной женщиной, которая ему нравилась, но через полтора месяца понял, что у них ничего не выйдет.

– Она меня все время проверяла на прочность – вроде как я еще в среду должен назначать ей свидание на пятницу. А если в среду у меня такое настроение, что хоть в петлю лезь, и я понятия не имею, что со мной будет в пятницу?! Ей хотелось, чтобы по ней с ума сходили. Я могу ее понять. Но не умею притворяться и изображать несуществующие чувства. Само собой, мы расстались друзьями, – добавил он. – Все время встречаемся. Просто не спим.

 





©2015-2017 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.

Обратная связь

ТОП 5 активных страниц!