Маниакальные мамаши со «съехавшей крышей»




 

Мужчина Ее Мечты звонит из Китая в расстроенных чувствах – он отправил багаж экспресс-почтой, и его потеряли, и теперь он сидит в своей гостинице в джинсах, рубашке и в грязном белье.

– Если бы такое случилось пять лет назад, кому-нибудь это точно стоило бы работы, – рассуждает он. – Но это тогда. Теперь я стал другим человеком. Если кому-то не нравятся мои грязные джинсы, пусть катятся к черту.

– Хочешь прикол? – говорит Кэрри. – Тебе тут на днях Деррик звонил. Говорит, Лора хочет ребенка, а он не хочет, так теперь он каждый вечер притворяется, что кончает, а потом едет в туалет и там спускает. А она набрала кассет и каждый вечер смотрит фильмы для будущих мам.

– Ужас, – говорит Мужчина Ее Мечты.

– А он говорит, что у него карьера и он не может сейчас позволить себе ребенка.

– Ну а ты как? – лениво спрашивает Мужчина Ее Мечты.

– Я-то? Замечательно, – мрачно отвечает Кэрри. – По-моему, я беременна.

– Ребенок… У нас будет ребенок, – меланхолично произносит Мужчина Ее Мечты.

Кэрри не знает, что и думать. Далеко не все нью-йоркцы могут пережить рождение ребенка. Некоторые остаются нормальными, а некоторые и нет. У них слегка «едет крыша». Представьте себе всю энергию и агрессию, всю неудовлетворенность и раздражение – то есть все составляющие успешной карьеры, – обращенные на одного маленького ребенка! Когда дело доходит до детей, тихие нью-йоркские сумасшедшие превращаются… ну, прямо скажем, в громких.

Кэрри лишний раз в этом убедилась на бранче у своих друзей Паккарда и Аманды Дил в их студии в Сохо. Честер, сын Паккарда и Аманды (людей вменяемых), слонялся по квартире, колотя зонтиком об пол. Одна из присутствующих мам (менее вменяемая) тут же заметила, что «мальчик не идет на контакт с другими детьми и не склонен делиться, что, в общем, простительно, поскольку он единственный ребенок в семье и ему пока просто не приходилось делиться своими игрушками, но это скоро пройдет».

Как и большинство пар, недавно обзаведшихся детьми, Дилы самым непостижимым образом мгновенно обросли новыми друзьями с орущими младенцами на руках. И откуда они только берутся? В яслях знакомятся, что ли? Или они всегда дружили, но, нарожав детей, на время задвинули своих бездетных друзей, дожидаясь, пока те их догонят?

Итак, новые подруги Аманды:

Джоди – настаивает, чтобы ее ребенку дарили только белые вещи, поскольку уверена, что текстильные красители непременно вызовут у ее чада аллергию; Сюзанна – запрещает своим няням пользоваться парфюмом, поскольку не хочет, чтобы ее дитя пахло чужим (дешевым) одеколоном; Мэриэн – не без задней мысли увольняет одну няньку за другой в тайной надежде, что в конечном итоге ей придется бросить работу и самой воспитывать ребенка.

И такие заскоки свойственны не только матерям. Вас никогда не настораживал вид отцов и сыновей з одинаковых куртках и роликовых шлемах? Или отец, осыпающий свое чадо поцелуями, объясняющий вам в промежутках между умиленными вздохами над крошечными пальчиками и пританцовыванием вокруг коляски (если двухлетний младенец способен заливаться краской стыда, то его цвет лица имеет свое объяснение): «Ребенок – это главное. Работа за три-четыре года никуда не убежит».

Безусловно, сходить с ума по собственному ребенку и просто сходить с ума – это немного разные вещи. В своем крайнем проявлении таких родителей можно охарактеризовать одним словом – психопаты. С кем приключится такая напасть и какую форму она примет – предсказать невозможно, но, как верно заметил Паккард: «Это не любовь и не забота – это одержимость».

 

«Александра!»

 

Кэрри сидела на диване в просторной студии и беседовала с какой-то мамашей, производившей впечатление более или менее нормального человека. Звали ее Бекка, у нее были прямые светлые волосы и длинный тонкий нос, глядя на который вам невольно приходило в голову, что с таким носом она может запросто обходиться без соломинки для мартини. Она недавно переехала в новую квартиру на Семидесятой Ист-стрит и теперь разъясняла мне преимущества и недостатки работы профессиональных декораторов: «У одной моей знакомой декоратор совсем разошелся – еле его остановили. Все покупал и покупал. Как вспомню, так вздрогну…» – когда в разговор вдруг вклинилась девочка лет пяти в платье с рюшами и черной ленточкой в волосах.

– Мама, хочу сиську! – потребовало дитя.

– Александра! (Ну почему каждого второго ребенка теперь непременно зовут Александром или Александрой?!) – театральным шепотом произнесла Бекка. – Не сейчас. Иди посмотри видео.

– А почему его кормят сиськой? – капризно возразила девочка, кивая на мать, кормящую в уголке.

– Он еще маленький. Смотри, какой малюсенький, – ответила Бекка. – Иди попей сока.

– Не хочу сока! – ответила Александра, картинно подбочениваясь.

Бекка закатила глаза, затем привстала и усадила девочку к себе на колени. Та начала проворно копошиться в складках материнской блузки.

– Ты что… до сих пор кормишь ее грудью? – как можно вежливее постаралась спросить Кэрри.

– Иногда, – ответила Бекка и добавила: – Муж сразу хотел второго, но я не захотела. В Нью-Йорке с детьми хлопот не оберешься. Правда, чудовище мое? – обратилась она к своей дочурке, которая теперь посасывала большой палец руки и с нетерпением поглядывала на мать в ожидании груди. Девочка повернулась и недобро взглянула на Кэрри. – Хочу сиську. Хочу сиську, – упрямо повторила она.

– Ладно, пойдем в ванную, – сказала Бекка. – Но нам пора от этого отучаться, правда, золотце мое?

Девочка кивнула.

Бекка оказалась не единственной матерью, которая была не в силах совладать со своим чадом.

Джули, миниатюрная брюнетка, заправляющая собственным рестораном, вот уже битый час нянчилась в спальне со своим шестилетним сыном Барри. Барри был очаровательным ребенком, как две капли воды похожим на свою мать – вплоть до прелестных темных локонов, спадающих на лоб. Но он был явно не в духе. Он не отлипал от матери ни на минуту, а когда кто-нибудь пытался с ней заговорить, начинал цепляться за нее руками и ногами.

– Слушай, ну прекрати. Не ребенок, а сплошное мучение! – повторяла она, но делать ничего не делала.

Барри отказывался играть с другими детьми и не давал ей пообщаться со взрослыми. Позже Кэрри узнала, что так у них всегда: они приходят в гости – преимущественно ко взрослым людям – и общаются исключительно друг с другом. Ей также рассказали, что Джули постелила в комнате Барри запасной матрас и проводит там почти каждую ночь. Муж Джули спит в соседней комнате. Они собираются разводиться.

– Ничего удивительного, – замечает Джелис, юрист, относящаяся к той редкой породе маниакальных мамаш, которые не стыдятся это признать. – Я обожаю своего сына, – продолжает она. – Энди одиннадцать месяцев. Я его боготворю и готова твердить ему об этом каждый день. Недавно я застала его в своей кроватке повторяющим «я, я, я!».

Я с тридцати лет мечтала о ребенке, – продолжает она, – так что, когда он наконец появился (ей сейчас тридцать шесть), я себе сказала: все, мое призвание – быть матерью. Решила, что больше никогда не вернусь на работу, хотя, честно говоря, три месяца спустя поняла, что, видимо, придется. Я его совсем затискала. В парке я перед ним прыгаю, как заводная, меня там уже за сумасшедшую держат. Целую его по сто раз на день. Мчусь домой, чтобы его искупать. Его тело сводит меня с ума. Такого я ни к одному мужчине не испытывала.

Дженис рассказала, что стоит ее Энди взглянуть на какую-нибудь чужую игрушку, как ей непременно нужно купить такую же. Однажды ей показалось, что он загляделся на прыгунки. Она разыскала точно такие на Четырнадцатой улице и, не сумев поймать такси и не в силах больше ждать, сломя голову понеслась домой.

– На меня в буквальном смысле показывали пальцем, – вспоминает она. – Думали, я сумасшедшая. А когда я примчалась домой и посадила в них Энди, он начал плакать.

Откуда в ней это?

– Думаю, во всем виноват Нью-Йорк. – говорит она, пожимая плечами. – Дух конкуренции. Я хочу, чтобы у моего сына было все, что есть у других, и даже больше. Кроме того, я всю жизнь мечтала о мальчике. Мальчики всегда заботятся о своих матерях.

 

Скрытой камерой

 

Иными словами, после стольких лет, потраченных на бесплодные поиски настоящего мужчины, сын становится для них воплощением мужского идеала.

– Это точно, – соглашается Дженис. – Мужчинам нельзя доверять. То ли дело своя кровинка.

– Муж для меня – человек второго сорта, – продолжает она. – Правда, когда-то я была о нем другого мнения, но потом появился ребенок. Теперь, если он просит меня принести ему кока-колу я его просто посылаю.

Тем временем посередине комнаты собралась небольшая толпа. Не очень уверенно держась на ногах, в центре стояла кроха в розовой пачке и балетных тапочках.

– Брук сегодня решила надеть свой балетный костюм. Ну не прелесть? – произнесла высокая, лучащаяся счастьем женщина. – Я стала надевать на нее брючки, а она заплакала. Как чувствовала. Чувствовала, что ей сегодня придется выступать. Правда, сладкая моя? Правда, сладенькая?

Женщина сложилась вдвое, прижала руки к груди, вытянула шею, и ее лицо застыло в широчайшей сахарной улыбке в миллиметре от лица ребенка. Затем она начала как-то странно подергивать руками.

– Ну давай, пошли воздушный поцелуй! Пошли воздушный поцелуй! – закудахтала она.

Девочка с застывшей улыбкой поднесла свою маленькую ладошку к губам, а затем помахала ею в воздухе. Мать издала победный вопль.

– Она у нее и реверанс делать умеет, – с легкой издевкой сказала Аманда, обращаясь к Кэрри. – Мать выдрессировала. Девчушка тут как-то попала на обложку детского журнала, так мамаша совсем спятила. Как ни позвонишь, она ее по «показам» таскает. Записала ее в модельное агентство. Нет, девочка, конечно, милая, но не до такой же степени…

В этот момент мимо прошла еще одна мамаша, ведя за руку своего двухлетнего сына.

– Смотри, Гаррик, стол. Стол, Гаррик. Скажи – «стол»! Что мы делаем за столом? Едим, Гаррик. За столом мы едим. Ну давай по буквам: с-т-о-л. Гаррик, ковер. Гаррик. Ко-вер. Ковер, Гаррик…

Аманда принялась готовить луковый соус к чипсам.

– Луковый соус? – мгновенно насторожилась Джорджия, дама в клетчатом костюме. – Ты только детям его не давай, а то они от соли совсем шалеют.

Впрочем, это не помешало ей тут же окунуть палец в адскую смесь и с аппетитом его облизать.

– Слушай, знаешь спортзал в Саттоне? – спросила Джорджия. – Это какое-то чудо. Настоящий спортзал, только для детей. Он у тебя уже говорит? Тогда можем их познакомить. Рози уже скоро год – нечего ей с кем попало играть.

Она снова обмакнула палец в соус.

– А еще я бы тебе посоветовала курсы детского массажа на Девяносто второй. Очень сближает. Ты ведь уже не кормишь грудью? Я так и думала. Слушай, а как твоя нянька?

– Да вроде ничего, – ответила Аманда, поглядывая на Паккарда.

– Она с Ямайки. Нам с ней ужасно повезло, – добавил Паккард.

– А вы уверены, что она уделяет Честеру достаточно времени? – спросила Джорджия.

– Да вроде бы да, – ответил Паккард.

– Я имею в виду – достаточно… – подчеркнула Джорджия, бросая на Аманду многозначительный взгляд.

Паккард поспешил воспользоваться моментом и незаметно выскользнул из комнаты.

– За этими няньками нужен глаз да глаз, – произнесла Джорджия, доверительно склоняясь к Аманде. – Я уже одиннадцать штук сменила. В итоге пришлось установить скрытую камеру.

– Скрытую камеру? – переспросила Кэрри. Джорджия взглянула на нее так, как будто впервые заметила.

– У тебя ведь нет детей, правда?.. Так вот, я сначала думала, это безумно дорого, а оказалось – всего ничего. Подруга у Опры высмотрела. Приходит мастер, устанавливает – и можешь пять часов подряд следить за нянькой.

Я как-то позвонила своей, спрашиваю: чем сегодня занимались? Она говорит: да так, погуляли в парке, потом немного поиграли… И главное, врет и не краснеет! За весь день носа из дому не высунула – торчала перед телевизором да по телефону трепалась. На Джонса – ноль внимания. У меня теперь все подруги себе такие установили. А одна даже рассказывала, как ее нянька прямо у нее на глазах пыталась выключить камеру.

– Да-а… – поразилась Аманда.

«Меня сейчас стошнит», – подумала Кэрри.

 

Супружеский секс

 

Чтобы попасть в ванную, Кэрри пришлось пройти через спальню. Джули до сих пор нянчилась со своим Барри. Он лежал на кровати, положив голову ей на колени. Бекка и Дженис тоже были здесь, обсуждая своих мужей.

– Взять хотя бы супружеский секс, – рассуждала Бекка. – Да кому вообще это нужно?

– И кому вообще нужен муж? – подхватила Джули. – Еще и с ним нянчиться!

– Это точно, – согласилась Дженис. – Правда, я теперь подумываю второго ребенка завести… Собиралась было развестись, но, думаю, пока подожду.

Джули склонилась над своим сыном:

– И когда ты только вырастешь, солнышко мое?

Кэрри вернулась в гостиную и подошла к окну глотнуть свежего воздуха. Каким-то чудом маленькому Гаррику удалось ускользнуть из-под неусыпного ока матери, и теперь он потерянно стоял в углу.

Кэрри пошарила в своей сумочке и наклонилась.

– Эй! – окликнула она малыша. – Поди-ка сюда!

Разбираемый любопытством, Гаррик приблизился. Кэрри раскрыла ладонь, демонстрируя маленький пластиковый пакетик.

– Презерватив, Гаррик, – прошептала она. – Скажи: кондом, кондом. Если бы твои родители такими пользовались, тебя бы сейчас здесь не было.

Гаррик протянул руку и потрогал пакетик.

– Кондом, – произнес он.

Два дня спустя Кэрри позвонила Аманда.

– Боже, что за день! Это какой-то кошмар! – простонала она. – У моей няньки есть сын, на три месяца старше Честера. Так вот, он заболел и мне сегодня пришлось остаться дома.

Я решила сводить его в парк. Сначала полчаса не могла попасть на детскую площадку, чуть со стыда не сгорела – внутри куча народа, а я наматываю круги вокруг ограды, вход ищу. Можешь себе представить, как на меня смотрели. Потом Честеру захотелось прокатиться с горки. Раз эдак двадцать. Смотрю на часы. Пять минут. Качаю Честера на качелях. Еще пять минут. Он играет в песочнице. Потом опять горка. Всего пятнадцать минут. «Не наигрался?» – спрашиваю. Со скандалом усаживаю его в коляску. «У нас куча дел», – говорю.

Бедный Честер. Я так неслась, что он только на кочках подпрыгивал. Попробовала было пройтись по магазинам, но не смогла втащить коляску в примерочную. Потом пошла в банк и застряла с коляской во вращающихся дверях. Ну откуда мне было знать, что с колясками туда нельзя? Так и сидели там – еле нас оттуда вытащили.

Короче, к половине одиннадцатого мы с горем пополам добрались домой, и я приготовила ему обед. Вареное яйцо.

Вечером Кэрри звонит Мужчине Своей Мечты, напрочь забыв про разницу во времени. Он еще спит.

– Я только хотела тебе сообщить… – торопливо говорит она, – у меня месячные начались.

– А… Ребенка, значит, не будет, – резонно заключает он.

Они кладут трубки, но через пару минут Мужчина Ее Мечты перезванивает.

– Вспомнил свой сон, – говорит он. – Мне приснилось, что у нас ребенок.

– Ребенок? – переспрашивает Кэрри. – Какой ребенок?

– Совсем крохотный, – отвечает Мужчина Ее Мечты. – Грудной. Лежит с нами в одной постели.

 

 

 





©2015-2017 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных

Обратная связь

ТОП 5 активных страниц!