ЗВУКОПОДРАЖАНИЯ И МЕЖДОМЕТИЯ




Собака залаяла, и то не так, отдает чужим, как будто на иностранном языке лает.

И. А. Гончаров

В самом ли деле в разных странах собаки лают по-разному? Если наблюдение объехавшего свет И. А. Гон­чарова соответствует действительности, то это несомнен­но сближает звукоподражание (ономатопею) с реали­ей— национальный колорит!

Такая близость действительно существует, но, конеч­но, собаки и разница между ними ни при чем. Француз и венгр, русский и испанец, грек и поляк, услышав лай одной и той же собаки, воспроизведут его по-разному — так, как каждый из них привык воспроизводить этот определенный звук. Разница здесь в национальной


Язык

традиции, и именно это обусловливает присутствие на­стоящей главы в очерках о «непереводимом в переводе». «Звуковой материал речи, — пишет И. Левый, — при­обретает действительную «значимость», если этим мате­риалом имитируется какой-либо природный звук, т. е. в словах звукоподражательных..» ; Но к этому нужно до­бавить, что, наряду со значимостью, т. е. наряду с чисто содержательной стороной (если допустить, что звукопод­ражания обладают ею), у этих слов есть и коннотативное значение, частью которого является национальный коло­рит. Только для англоговорящего петух кричит «кок-а-дудль-ду», только для русского — «кукареку»... Неболь­шой перечень подобных звукоподражаний даст более яр­кое представление об этих национальных различиях..

Крик петуха Лай собаки

англ. болг. венг. гр. йен. ит. лит. нем. пол. рум. РУС-фр. чеш. шв. • эст. ЯП.
уау-уау бау-бау вау-вау гав-гав гуау-гуау бау-бау ау-ау вау-вау хау-хау бау-бау (хам-хам) гав-гав ау-ау хаф вув-вув аухх ван-ван

кок-а-дудль-ду

кукуригу

кукуреку

кукурико

кикирики

киккерику

кака-рьеку

кикерики

кукурику

кукуригу

кукареку

кокорико

кикирики

кукелику

кукулээгу

(кикерикии)

кокэкокко

Приведенные примеры говорят, наряду с различиями, и о сходстве и даже идентичности звукоподражательной записи. При крике других животных эта близость еще за­метнее. Например, кукование и мяуканье большинством народов воспринимается одинаково или с очень незначи-

"Левый И. Указ, соч., с. 326. 244


тельными фонетическими оттенками: «куку(к)» и «мяу (мьяу, няу)»'.

Впрочем, сходство и национальные различия звуко­подражаний не отражаются на приемах перевода этих своеобразных единиц (лексических? фонетических?), по вопросу о природе и признаках которых мнения специа­листов в значительной степени расходятся. А так как мы не собираемся давать исчерпывающую информацию о всех включаемых разными авторами единицах этой кате­гории, приведем три авторитетных определения и укажем на их основе границы нашей темы.

О. С. Ахманова (СЛТ) определяет звукоподражание как «условное воспроизведение звуков природы и звуча­ний, сопровождающих некоторые процессы (дрожь, смех, свист и т. п.), а также криков животных».

В КЛЭ два определения ономатопеи: «1) В линг­вистике звукоподражание, имитация фонетическими средствами того или иного языка неречевого звука.. 2) В поэтической речи — художественный прием имита­ции звуковых явлений, о которых идет речь в стихах или прозе». «Звукоподражание»: «1) В лингвистике — слова, основа которых представляет собой попытку пере­дачи к.-л. нечленораздельного звукокомплекса, имити­руя неречевой звук фонетич. средствами данного языка; ..2) В поэтической речи — художе­ственный прием имитации звуковых особенностей явле­ний действительности, о которых идет речь в стихах».

Наконец, в БСЭ это — «Изобразительные слова (зву-коизобразительные, ономатопоэтические), слова, в кото­рых звучание частично предопределено значением слова. Различают звукоподражательные слова, ис­пользующие звуки, акустически напоминающие обозна­чаемое явление (рус. «буль-буль», «ку-ку»), .. звукооб­раз н ы е (идеофонические) слова, в которых звук созда­ет образное впечатление о форме предметов, их движении, расположении в пространстве, качествах и пр. на основе ассоциаций между звуками и незвуковыми яв­лениями (движением, формой и пр.)». А «ономатопеей называют условную словесную имитацию звучаний жи-

Большинство данных о криках разных животных получено у со­бравшихся на III конгресс МАПРЯЛ (Международной ассоциации преподавателей русского языка и литературы) руссистов в Варша­ве, за что авторы выражают благодарность коллегам, охотно вос­производившим на их родных языках требуемые звукоподражания.


вой и неживой природы и Мира вещей («ку-ку», «бум-бум»)».

Именно такие фонетические изображения нечленораз­дельных звуковых явлений, а не их производные — суще­ствительные, прилагательные, глаголы и пр., рассматри­ваются в настоящей главе как звукоподражания или ономатопеи.

Исходя из их происхождения, мы предлагаем следу­ющее их деление:

1) природные (гром, треск, шелест, морской прибой);

2) животные (крики или вообще звуки, издаваемые животными, птицами, насекомыми);

3) механические (клаксон, лязг металла, звонки). С другой стороны, в зависимости от их употребитель­ности в литературе, их можно разделить на:

1) общепринятые — как их слышат все члены данной языковой общности;

2) индивидуальные — как их слышит автор, или как он хочет, чтобы их услышал читатель.

Все общепринятые природные, животные и механиче­ские звукоподражания (кроме неологических) в разных языках имеют свои установленные звуковые формы. Воз­вращаясь к примеру о петухе, следует отметить, что все русские скажут «кукареку» и даже совсем близкое по звучанию «кукуригу» сразу выдаст болгарина, а гречес­кое «кукурику» прозвучит странно для болгарского уха, несмотря на то, что разница только в созвучных «г» и «к».

С другой стороны, будучи именно подражаниями, все они должны войти в общую ткань переводимого текста совершенно естественно, создавая такой же эффект, как и на ИЯ. Иными словами, правильнее всего прибегнуть к подстановке, т. е. следует подменять их соответствую­щими им языковыми средствами ПЯ, которые иногда мо­гут оказаться очень далекими по звучанию. Возьмем, к примеру, подражание резкому, сильному звуку, шуму, вызванному ударом, выстрелом и т. п. (по определению MAC):

рус. — трах! кит. — дун!
англ. — бэнг! нем. — буме!
болг. — прас! рум. — бам!
исп. — трас! фр. — влан!

Или щелканье ножниц:

нем. — клип-клап англ. — снип-снип

рус. — чик-чик болг. — кръц-кръ


Однако многие ономатопеи, в особенности механиче­ские, воспринимаются (и передаются) авторами чрезвы­чайно индивидуально. Например, механические: «В ж их, в ж и х... Вжих, вжих — раздается на всю опушку леса странный пилящий звук...» ' (Разрядка наша — авт.) «Дл яньг-дил инь!.. Д л и н ь-д л я н г... Дляньг-дилинь!.. Бьют склянки».2 (Разрядка наша — авт.)

Встречаются и индивидуальные звукоподражания животным. Так, Э. Сетон-Томпсон передает даже различ­ные настроения собаки Скукума («Рольф в лесах»): «Яп-яп-яп» — сердитый лай, «йип-йип-йип» — веселый лай при виде тетерева, «яу-яу-яу» — протяжный, веселый лай при погоне за оленем, «рряп-яп» — ненависть к дико­бразу.

Нередко такие звукоподражания явно «торчат над строкой», так как они рассчитаны на определенный сти­листический эффект. Во всех этих случаях переводчик должен постараться сохранить их, ибо, как говорит И. Ле­вый, «нельзя перевести или заменить звукоподражатель­ный ряд, возникший в единичном случае, специально со­зданный для передачи того или иного природного [а мы настойчиво прибавим: или механического] звуча­ния; здесь возможна только фонетическая транскрип­ция»3.

Исключением будут только неудобочитаемые, трудно произносимые на ПЯ, или же неадекватные по звучанию или значению ономатопеи. В таких случаях переводчик должен войти в роль соавтора и создать функциональный «звуковой эквивалент». Вот пример, взятый из периоди­ки, в котором, на наш взгляд, звукоподражания не под­даются перенесению транскрипцией ни на какой другой, даже на близкородственный болгарский язык: «Лично мне известны их [билетных полуавтоматов] три вида. Должен сказать, что они сильно отличаются друг от друга. Один из них, например, когда выдает билет, изда­ет звук «хрым-с-с». Другой «цхам-схам», третий — «з в я н ь - ц е н ь - ц е н ь». Одним словом — все разные»4 (Разрядка наша — авт.)

И, наконец, переводчик может натолкнуться на неоло­гические звукоподражания — обозначение звуков и при-

1 Шапошникова Л. В. Австралоиды живут в Индии, с. 199.

2 Кассиль Л. Далеко в море. М.—Л.: Детгиз, 1948, с. 3.

3 Л е в ы и И. Указ, соч., с. 126.

4 И, 13.11.1975,




 


родных, и животных, и механических, бытующих в ИЯ, но незнакомых для ПЯ, как встречаемое и у Джека Лондо­на, и у Сетона-Томпсона, и у Джэмса Кэрвуда подража­ние крику полярной куропатки «кррр», или же одинаково новых и для ИЯ, и для ПЯ, как следующие, тоже «поляр­ные» ономатопеи:

«Магеллановы пингвины не замолкали ни на минуту.. Они кричали «хонк-хонк-хонк»...»'

«Арра-арра! — громко орут кайры — белобрюхие в черных пингвиньих смокингах»2.

И здесь, опять-таки, переводчик может поступить двояко: либо ввести неологизм в ПЯ, либо, если он тру­ден для восприятия — для графического или звукового воспроизведения, — создать функциональный аналог. л,

Междометия, будучи не подражательными, а спонтан­ными, членораздельными звукосочетаниями, но употреб­ляющимися «обычно для непосредственного выражения чувств и волевых побуждений (например, «о!», «ах!», «ай!»)» (ЭС; см. также ст. «Междометие» в БСЭ), близ­ки к ономатопеям, что и дает нам известные основания рассматривать их в одной главе.

Поспешим оговориться: в круг междометий, рассмат­риваемых нами с точки зрения возможностей и приемов перевода, не входят «полнозначные слова, утратившие свое лексическое значение и служащие для выражения эмоций»3, так же как и словосочетания с эмоциональным зарядом, употребляемые в функции восклицаний и при­равниваемые в словарях к междометиям пометой «в зна­чении междометия». Эти производные (вторичные) меж­дометия обычно неполностью утрачивают свое семанти­ческое значение, что и позволяет при переводе искать аналогов в ПЯ (например, болг. майчице! как выраже­ние испуга вполне поддается переводу рус. матушки, но также и батюшки! или батюшки светы!).

1 Йильсетер Св. Остров за островом. М.: Мысль, 1974, с. 214.

2 Стоценко Вл. Командорские встречи, с. 35.

3 Грамматика современного русского языка под редакцией Н. Ю. Шведовой. М.: Наука, 1970, с. 313—314.


Здесь мы ограничимся лишь первичными меж­дометиями—«внутренне нерасчлененными и грам­матически неоформленными знаками эмоционального и волевого выражения» (СЛТ).

Частным случаем, однако, является положение, ког­да на одном из данной пары языков (ИЯ и ПЯ) междо­метие— полнозначное слово, утратившее свое лексиче­ское значение, а его эквивалент в другом языке — обыч­ное междометие. Примером этому могут послужить упомянутые в предыдущей главе англ, say или нем. du, соответствующие часто рус. эй или ну.

Говоря особо о междометиях в художественном пере­воде, независимо от всех других классификаций, по внешним признакам их, так же как и звукоподражания, можно разделить на две группы: 1) междометия обычные для данной языковой общности и 2) междометия индиви­дуальные, представляющие собой авторские неологизмы, которые используются в первую очередь в функции рече­вой характеристики.

Первые большей частью можно перевести функцио­нальными эквивалентами. Это нетрудно показать на простом примере:

нем. — ау! — аулеу — вай! — ай-ай!
рум тур фр.

рус. ой!

англ. — ау!

болг. — олеле!

Исп. — ау-ау-ау!

То же касается междометий вокативных и императив­ных: вокативные — рус. цып-цып!, болг. кът-кът-кът!, англ, chuck-chuck, фр. poule! poule! poule!, нем. Putput; императивные — рус. но!, болг. дий!, англ, gee, фр. hue, нем. hu(h)!.

Бывает, однако, и так, что даже при наличии полного или приблизительного соответствия на ПЯ переводчик предпочитает, в интересах сохранения колорита или «ат­мосферы» ритмо-мелодических и интонационных особен­ностей переводимого текста, транскрибировать встречен­ное им междометие. Тогда там, где контекст остается не­ясным, он может добавить объяснительную фразу.

Следующий характерный пример мы заимствуем не из собственно перевода, а из пересказа алеутской сказки «Мальчик в девичьей одежде»: «Ауага ! — закричал К.а-наагутух. Так всегда люди кричат в с и л ь -

 

 

ном и с пу гe»'. Разумеется, такие пояснения должны быть не правилом, а исключением.

Что касается индивидуальных междометий, которые, к счастью переводчика, встречаются сравнительно редко, здесь мудрствовать лукаво не приходится: их почти всег­да транскрибируют, как, например, в следующей выдерж­ке из «Фрегата «Паллады» И. А. Гончарова: «Вандик придерживал лошадей. «Annл!» (разрядка наша — авт.) —кричал он по временам. Мы не могли добиться, что это значит: собственное ли имя, или так только, ок­рик на лошадей.. Когда мы спрашивали об этом Вандика, он только улыбался»2. Исключением могут быть лишь та­кие междометия, которые не поддаются транскрипции или же являются неподходящим или неудобным омони­мом междометия или полнозначного слова на ПЯ.

Глава 5


ные слои языка подчиняются своим нормам и не имею! ничего общего с намеренным или ненамеренным коверка-нием разговорной речи»'.

Нельзя не согласиться с тем, что диалект, просторе­чие, жаргон «подчиняются своим нормам»; с другой сторо­ны, определенные нормы можно обнаружить и в ломаной речи, в речи иностранца, коверкающего язык. Но если ис­ходить из понятия о нормах литературного языка, то наи­более удобным можно все же считать термин «отклоне­ния от литературной нормы», объединяющий все случаи искажений литературного языка и речи. Вместе с тем за­мечание Я- И. Рецкера об отличии между «периферийны­ми слоями языка» и «намеренным и ненамеренным ко-верканием разговорной речи» (он называет его «конта-минированной речью») наводит на мысль о двух типах отклонений, которые мы условно назвали коллективными и индивидуальными.





©2015-2017 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.

Обратная связь

ТОП 5 активных страниц!