Основа модуса обладания — общество приобретателей





Чрезвычайная предвзятость наших суждений обусловливается тем, что мы живем в обществе, базирующемся на трех столпах: частной собственности, прибыли и власти. Священные и неотъемлемые права индивида в индустриальном обществе - приобретать, владеть и извлекать прибыль. Не имеет значения, откуда взялась собственность, да и сам факт владения собственностью не налагает никаких обязательств на ее владельцев. Принцип заключается в следующем: "Каким образом и где была приобретена собственность, а также то, что я собираюсь делать с ней, никого, кроме меня, не должно интересовать; пока я не нарушаю закона, я обладаю абсолютным и ничем не ограниченным правом на собственность".

Подобный вид владения можно назвать частной, приватной собственностью (от латинского "privare" - "лишать"), так как владеющие собственностью личности являются ее единственными хозяевами, обладающими всей полнотой власти лишать других возможности употребить ее для своей пользы или удовольствия. Предполагается, что частная собственность является естественной и универсальной категорией, однако история и предыстория человечества, и особенно история неевропейских культур, в которых экономика не играла главенствующей роли в жизни человека, свидетельствуют о том, что в действительности она, скорее, исключение, чем правило. Кроме упомянутой выше частной собственности, существует еще и созданная своим трудом собственность, всецело являющаяся результатом труда своего владельца; ограниченная собственность, предусматривающая обязанность помогать своим ближним; функциональная, или личная, собственность, которая распространяется либо на орудия труда, либо на объекты пользования; общая собственность, которая принадлежит группе людей, связанных узами духовного родства, как, например, киббуцы - фермы или поселения-коммуны в Израиле.

Нормы, в соответствии с которыми функционирует общество, формируют социальный характер его членов. В индустриальном обществе одной из его главных норм является стремление приобретать собственность, сохранять и приумножать ее, т.е. извлекать прибыль; собственники вызывают зависть и становятся предметом восхищения как высшие существа. Но подавляющее большинство людей не владеют никакой собственностью, т.е. капиталом или товарами, в которые вложен капитал, и в связи с этим возникает такой озадачивающий вопрос: как эти люди удовлетворяют свою страсть к приобретению и сохранению собственности и как они справляются с этой обуревающей их страстью? Другими словами, как им удается чувствовать себя владельцами собственности, если практически она у них отсутствует?

Естественным образом напрашивается следующий ответ на этот вопрос: как бы ни был беден человек, он все-таки чем-нибудь владеет и дорожит этой малостью не меньше, чем владелец капитала - своим богатством. И точно так же, как богачи, бедняки стремятся сохранить то немногое, что они имеют, и приумножить эту собственность даже на ничтожно малую величину (например, сэкономив на чем-либо небольшую сумму).

Наивысшее наслаждение, возможно, состоит в обладании не столько материальными вещами, сколько живыми существами. В патриархальном обществе даже самые обездоленные представители мужского населения из беднейших классов могут быть собственниками: они могут чувствовать себя полновластными хозяевами своих жен, детей, домашних животных или скота. Для мужчины в патриархальном обществе большое число детей - единственный способ владеть людьми без необходимости зарабатывать право на эту собственность, к тому же не требующий больших капиталовложений. Поскольку вся тяжесть рождения ребенка ложится на женщину, то едва ли можно отрицать, что произведение на свет детей в патриар­хальном обществе является результатом грубой эксплуатации женщин. Но для матерей малолетние дети - тоже вид собственности. Таким образом, круг бесконечен и порочен: муж эксплуатирует жену, жена - маленьких детей, а мальчики, став юношами, в свое время начинают следовать примеру старших и тоже эксплуатировать женщин и т.д.[…]

Наиболее важным объектом, на который направлено наше чувство собственности, является наше "я", поскольку оно включает в себя многое: наше тело, имя, социальный статус, все, чем мы владеем (включая знания), наше представление о самих себе и тот образ, который мы хотим создать о себе у других людей. Наше "я" - это смесь реальных качеств, таких, как знания и профессиональные навыки, и качеств фик­тивных, которыми обросло наше реальное "я". Однако суть не в том, каково содержание нашего "я", а, скорее, в том, что оно воспринимается как некая вещь, которой обладает каждый из нас, и именно эта "вещь" лежит в основе нашего самосознания.[…]

Личный автомобиль - один из наиболее впечатляющих примеров феномена современного потребительского приобретения. Наше время вполне заслуженно можно назвать, "веком автомобиля", поскольку вся наша экономика строится вокруг производства машин и вся наша жизнь в большой степени определяется ростом и снижением потребительского спроса на них. Владельцы автомобилей считают их жизненной необходимостью; для тех же, кто еще не приобрел машину, автомобиль - символ счастья.

Однако любовь к собственной машине не очень глубока и постоянна, а зачастую подобна мимолетному увлечению, так как владельцы автомобилей склонны часто менять их: двух лет, а иногда и одного года достаточно, чтобы собственник автомобиля устал от "старой машины" и стал предпринимать энергичные усилия для заключения выгодной сделки в целях приобретения новой модели. Вся процедура - от приценивания до собственно покупки - представляется игрой, главным элементом которой может иногда стать и надувательство, а сама "выгодная сделка" приносит такое же, если не большее, удовольствие, как и получаемая в конце награда - самая последняя модель в гараже.

Для того чтобы разрешить загадку этого на первый взгляд вопиющего противоречия между отношением владельцев собственности к своим машинам и их быстро гаснущим интересом к ним, рассмотрим несколько факторов. Во-первых, в отношении владельца к автомобилю имеется элемент деперсонализации: машина - это не какой-то дорогой сердцу его владельца предмет, а некий символ его статуса, расширяющий границы его власти; автомобиль творит "я" своего обладателя, так как, приобретая машину, владелец фактически приобретает некую новую частицу своего "я". Второй фактор заключается в том, что, приобретая новый автомобиль каждые два года вместо, скажем, одного раза в шесть лет, владелец испытывает большее волнение при покупке; сам акт приобретения новой машины подобен акту дефлорации - он усиливает ощущение собственной силы и тем сильнее возбуждает и захватывает, чем чаще повторяется. Третий фактор связан с тем, что частая смена автомобиля увеличивает возможности заключения "выгодных сделок" - извлечения прибыли путем обмена. К этому весьма склонны сегодня как мужчины, так и женщины. Четвертый фактор, имеющий большое значение, - это потребность в новых стимулах, так как старые очень скоро исчерпывают себя и теряют привлекательность.[…] Пятый и самый важный фактор состоит в изменении социального характера, которое произошло за последнее столетие, - "накопительский" характер превратился в "рыночный". И хотя это превращение и не свело на нет ориентацию на обладание, оно привело к ее серьезнейшей модификации.

Приведенное описание универсальности принципа обладания многим читателям может показаться слишком негативным и односторонним, но в действительности дело обстоит именно так. Я хотел показать преобладающую у людей установку прежде всего с целью представить как можно более четкую и ясную картину того, что происходит в обществе. Однако есть одно обстоятельство, которое может некоторым образом выровнять эту картину, - это все более широко распространяющаяся среди молодежи установка, в корне отличающаяся от взглядов большинства членов общества старшего поколения. У молодых людей мы находим такие типы потребления, которые представляют собой не скрытые формы приобретения и обладания, а проявление неподдельной радости от того, что человек поступает так, как ему хочется, не ожидая получить взамен что-либо "прочное и основательное". Эти молодые люди совершают дальние путешествия, при этом часто испытывая трудности и невзгоды, чтобы послушать нравящуюся им музыку, или своими глазами увидеть те места, где им хочется побывать, или встретиться с теми, кого им хочется повидать. В данном случае мы не задаемся вопросом о том, являются ли преследуемые ими цели столь значительными, как им это представляется. Даже если им недостает серьезности, целеустремленности и подготовки, эти молодые люди осмеливаются быть, и при этом их не интересует, что они могут получить взамен или сохранить у себя. Они кажутся более искренними, чем старшее поколение, хотя часто они довольно наивны в вопросах политики и философии. Они не заняты постоянной лакировкой своего "я", чтобы стать "предметом повышенного спроса". Они не прячут свое лицо под маской постоянной - вольной или невольной - лжи. В отличие от большинства они не тратят свою энергию на подавление истины. Зачастую они поражают старших своей честностью, поскольку старшие втайне восхищаются теми, кто решается смотреть правде в глаза. Эти молодые люди нередко образуют различные группировки политического и религиозного характера, но их большая часть, как правило, не имеют определенной идеологии или доктрины и утверждают лишь, что они просто "ищут себя". И хотя им и не удается найти ни себя, ни цели, которая определяет направление жизни и придает ей смысл, но все же их занимают поиски способа быть самими собой, а не обладать и потреблять.[…]

Природа обладания

Природа обладания обусловлена природой частной собственности. При таком способе существования самое важное - это приобретение собственности и неограниченное право сохранять все, что приобретено. Модус обладания исключает все другие; он не требует от человека приложения каких-нибудь усилий с целью сохранения своей собственности или продуктивного пользования ею. В буддизме такое поведение называется "ненасытностью", а в иудаизме и христианстве - "алчностью"; оно превращает всех и вся в нечто безжизненное, подчиняющееся чужой власти.

[…]При ориентации на обладание живая связь между мной и тем, чем я владею, отсутствует. И я, и объект моего обладания уподобились вещам, и я обладаю объектом, поскольку я имею силу, чтобы сделать его моим. Но существует и обратная связь: объект обладает мной, другими словами, психическое здоровье основано на моем обладании объектом (и как можно большим числом вещей). Подобный способ существования устанавливается не посредством живого, продуктивного процесса между субъектом и объектом - он превращает и того, и другого в вещи. Связь между ними не животворна, а смертоносна.

Экзистенциальное обладание

Для существования людей и их выживания необходимо, чтобы они имели и сохраняли определенные вещи, заботились о них и пользовались ими. Это относится к нашему телу, пище, жилищу, одежде, а также требующимся для удовлетворения наших потребностей орудиям производства.Такое обладание можно назвать экзистенциальным, потому что оно коренится в самих условиях существования человека. Оно представляет собой рационально обусловленное стремление к самосохранению, в отличие от характерологического обладания - страстного желания удержать и сохранить, о котором шла речь до сих пор и которое не является врожденным, а возникло в результате воздействия социальных условий на биологически заданный человеческий вид.

Если экзистенциальное обладание не вступает в конфликт с бытием, то характерологическое вступает в такой конфликт с необходимостью. Даже те, кого называют "справедливыми" и "праведными", должны иметь желание экзистенциального обладания, поскольку они люди, в то время как средний человек желает обладать и в экзистенциальном и в характерологическом смысле.

Что такое модус бытия?

В нашей культуре модус обладания встречается гораздо чаще, чем модус бытия, и поэтому большинство людей о первом знают больше, чем о втором. Однако не только данный факт, но и сама природа различия между этими двумя способами существования затрудняет определение модуса бытия по сравнению с модусом обладания.

Обладание относится к вещам - они стабильны и поддаются описанию; бытие же относится к человеческому опыту, который в принципе описать невозможно. Полностью поддается описанию лишь наша persona - маска, которую носит каждый из нас, "я", которое мы представляем, - так как эта persona есть вещь. Живое же человеческое существо - это не мертвый, застывший образ и потому не может быть описано как вещь. Фактически живое человеческое существо вообще невозможно описать. Действительно, обо мне, моем характере, моей общей жизненной ориентации можно сказать многое; можно глубоко проникнуть в понимание моей психической структуры. Но ведь я, вся моя индивидуальность, все присущее мне своеобразие, которое столь же уникально, как и отпечатки моих пальцев, никогда не смогут быть полностью постигнуты даже с помощью эмпатии, поскольку двух идентичных людей не существует. Барьер разобщенности мы - я и другой человек - можем преодолеть лишь в процессе живой взаимосвязи, так как мы оба участвуем в круговороте жизни. Но полное отождествление друг с другом недостижимо никогда.

Быть активным

Предпосылками модуса бытия являются независимость, свобода и наличие критического разума. Основная характерная черта модуса бытия - это активность, но не внешняя - в смысле занятости, а внутренняя, означающая продуктивное использование своих человеческих потенций. Быть активным - значит дать проявиться своим способностям, таланту, всему богатству человеческих дарований, которыми - хотя и в разной степени - наделен каждый человек. Это значит обновляться, расти, изливать свои чувства, любить, вырваться из рамок своего изолированного "я", испытывать глубокий интерес (к окружающему миру), страстно стремиться к чему-либо, отдавать. Но ни одно из этих переживаний не может быть выражено полностью с помощью слов. Слова - это сосуды, наполненные переживаниями; они лишь обрисовывают некое переживание, но сами этим переживанием не являются. В тот момент, когда с помощью мыслей и слов я выражаю то, что испытываю, само переживание уже исчезает: оно иссушается, омертвляется, от него остается одна лишь мысль. Таким образом, описать бытие словами невозможно, к нему можно лишь приобщиться, разделив собственный опыт. В структуре обладания правят мертвые слова, в структуре бытия - живой невыразимый опыт (и, разумеется, живое и продуктивное мышление).

Вероятно, модус бытия лучше всего можно описать символически: синий стакан мы видим синим, когда через него проходит свет, именно потому, что все другие цвета, кроме синего, он не пропускает, т.е. поглощает. Следовательно, он не задерживает синие волны не по признаку того, что сохраняет, а по признаку того, что через себя пропускает.

Новый способ существования - бытие - может возникнуть лишь тогда, когда мы начнем отказываться от обладания, т.е. небытия; это значит, что мы прекратим связывать свою безопасность и чувство идентичности с тем, что имеем, перестанем держаться за свое "я" и свою собственность. "Быть" - значит отказаться от своего эгоцентризма и себялюбия или, по выражению мистиков, стать "незаполненным" и "нищим".

Однако для большинства людей отказаться от ориентации на обладание невероятно трудно; любая такая попытка вызывает у них сильное беспокойство: им представляется, что они лишились всего, что давало им ощущение безопасности, что их, не умеющих плавать, бросили в пучину волн. Им тяжело понять, что, отбросив костыль, которым служит для них их собственность, они начнут полагаться на свои собственные силы и ходить на собственных ногах. От решительного шага их удерживает иллюзия, будто они не смогут ходить самостоятельно, будто они рухнут, если не будут опираться на вещи, которыми они владеют.

Активность и пассивность

Бытие в том смысле, в каком оно описано выше, подразумевает способность быть активным; пассивность исключает бытие. Однако слова "активный" и "пассивный" чаще всего понимаются неправильно, так как их современное значение совершенно отлично от того, какое эти слова имели в период от классической древности и средневековья до эпохи Возрождения. Для того чтобы осознать содержание понятия "бытие", следует прояснить смысл таких понятий, как "активность" и "пассивность".

В современном языке под словом "активность", как правило, понимают такое поведение, которое дает определенный видимый результат благодаря расходованию энергии. Так, активными можно назвать фермеров, обрабатывающих свои земли; рабочих, трудящихся на конвейере; торговцев, рекламирующих покупателям свой товар; людей, помещающих свои или чужие деньги в различные предприятия; врачей, лечащих своих пациентов; клерков, продающих почтовые марки; чиновников, заполняющих бумаги. И хотя перечисленные и другие подобные виды деятельности могут требовать разной степени заинтересованности и усилий, с точки зрения "активности" это не имеет значения. Итак, активность - это социально признанное целенаправленное поведение, результатом которого являются соответствующие социально полезные изменения.

В современном смысле слова активность относится только к поведению, а не к личности, стоящей за этим поведением, неважно, по какой причине люди активны: это может быть некая внешняя сила, например при рабстве, или же они действуют по внутреннему побуждению, как, например, ведет себя охваченный тревогой человек. Не имеет значения и то, интересна ли этим людям их работа - как может она быть интересна для плотника или писателя, ученого или садовника - или же они совершенно безразличны к тому, что делают, и не испытывают никакого удовлетворения от своего труда, как рабочие на конвейере или почтовые служащие.

В современном понимании значения понятий активности и простой занятости идентичны. Однако между этими двумя понятиями существует фундаментальное различие, соответствующее терминам "отчужденный" и "неотчужденный" применительно к различным видам активности. При отчужденной активности я не ощущаю себя как деятельного субъекта своей активности; скорее, я воспринимаю результат своей активности как нечто такое, что находится "вне меня", выше меня, отделено от меня и противостоит мне. В случае отчужденной активности я, в сущности, не действую, действие совершается надо мной внешними или внутренними силами. Я отделился от результата своей деятельности. В области психопатологии наилучшим примером отчужденной активности может служить активность людей, страдающих навязчивыми состояниями. Внутренне побуждаемые совершать какие-то действия помимо их собственной воли, например, считать шаги, повторять определенные фразы, совершать определенные ритуалы, они могут быть чрезвычайно активными в преследовании этой цели; психоаналитические исследования убедительно показали, что этими людьми движет некая неосознаваемая ими внутренняя сила.[…]

При неотчужденной активности я ощущаю самого себя как субъекта своей деятельности. Неотчужденная активность - это процесс рождения, создания чего-либо и сохранения связи с тем, что я создаю. При этом подразумевается, что моя активность есть проявление моих потенций, что я и моя деятельность едины. Такую неотчужденную активность я называю продуктивной активностью.

[…]Продуктивная активность - это состояние внутренней активности; она не обязывает создавать про­изведения искусства или научные труды или просто что-то "полезное"; это ориентация характера, которая может быть присуща всем человеческим существам, если только они не эмоционально ущербны. Продуктивные личности оживляют все, к чему они прикасаются, они реализуют собственные способности и вселяют жизнь в других людей и в вещи.

Слова "активность" и "пассивность" могут иметь два абсолютно разных значения. Отчужденная активность в смысле простой занятости фактически является "пассивностью" в смысле продуктивности, в то время как пассивность, подразумевающая незанятость, вполне может быть и неотчужденной активностью. В наши дни все это трудно понять, так как активность чаще всего представляет собой отчужденную "пассивность", продуктивная же пассивность встречается крайне редко.

Бытие как реальность

Раскрывая в предыдущем тексте значение понятия "бытие", я противопоставлял его понятию "обладание". Еще одно не менее важное значение бытия можно обнаружить, противопоставляя его "видимости". Если я кажусь добрым, хотя моя доброта - лишь маска, прикрывающая мое стремление эксплуатировать других людей; если я представляюсь мужественным, в то время как я чрезвычайно тщеславен или, возможно, склонен к самоубийству; если я кажусь любящим свою родину человеком, а в действительности преследую свои эгоистические интересы, то видимость, т.е. мое открытое поведение, находится в резком противоречии с реальными силами, мотивирующими мои поступки. Мое поведение не соответствует моему характеру. Структура моего характера, истинная мотивация моего поведения составляют мое реальное бытие. Мое поведение частично может отражать мое бытие, но обычно оно служит своего рода маской, которую я ношу, преследуя определенные цели. В бихевиоризме такая маска рассматривается как достоверный научный факт; истинное же проникновение в сущность человека сосредоточено на его внутренней реальности, которая, как правило, неосознана и не может быть непосредственно наблюдаема.[…]

[…]Широко распространенное мнение о том, что суждения здравомыслящих, нормальных - т.е. социально приспособленных - людей рациональны и не нуждаются в глубоком анализе, совершенно неверно. Осознаваемые нами мотивации, идеи и убеждения представляют собой смесь из ложной информации, предубеждений, иррациональных страстей, рационализации и предрассудков, в которой изредка попадаются жалкие частицы истины, что придает нам ложную уверенность, будто вся эта смесь реальна и истинна. В процессе мышления делается попытка навести порядок в этом сумбуре иллюзий, организовав все в соответствии с законами логики и правдоподобия. Считается, что этот уровень сознания отражает реальность; это карта, которой мы руководствуемся, планируя свою жизнь. И хоть эта карта - ложная, но сознание не подавляет ее. Подавляется знание реальности, знание того, что истинно. Итак, если мы зададим вопрос: "Что такое бессознательное?", то должны ответить: "Кроме иррациональных страстей, почти все наше знание реальности является бессознательным". В основе своей бессознательное детерминируется обществом, которое порождает иррациональные страсти и представляет своим членам различные вымыслы, делая таким способом истину пленницей мнимой рациональности.[…] Мы свое знание подавляем, потому что если бы оно было осознано, жизнь сделалась бы слишком трудной и, по нашему убеждению, слишком "опасной".

Доказательством этого утверждения являются частые случаи, когда какой-нибудь человек внезапно предстает перед нами в совершенно новом свете, а потом нам начинает казаться, будто мы всегда знали его таким. Еще одним доказательством может служить феномен сопротивления, когда горькая правда грозит выйти наружу в обмолвках, оговорках, в состоянии транса или в тех случаях, когда человек произносит как бы в сторону слова, противоречащие тем мнениям, которых он всегда придерживается, а потом, через минуту, казалось бы, об этих словах забывает. Действительно, большую часть нашей энергии мы расходуем на то, чтобы скрывать от самих себя известные нам вещи - значение таких подавляемых знаний трудно переоценить.





Читайте также:
Гражданская лирика А. С. Пушкина: Пушкин начал писать стихи очень рано вскоре после...
Пример художественного стиля речи: Жанры публицистического стиля имеют такие типы...
Обряды и обрядовый фольклор: составляли словесно-музыкальные, дра­матические, игровые, хореографические жанры, которые...
Образцы сочинений-рассуждений по русскому языку: Я думаю, что счастье – это чувство и состояние полного...

Рекомендуемые страницы:



Вам нужно быстро и легко написать вашу работу? Тогда вам сюда...

Поиск по сайту

©2015-2021 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2016-02-12 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту:

Мы поможем в написании ваших работ! Мы поможем в написании ваших работ! Мы поможем в написании ваших работ!
Обратная связь
0.019 с.