Оран Р. Янг о «разрывах» в международных системах





 

Профессор Дартмутского колледжа, директор Института арктических исследований и Института международного контроля окружающей среды – Оран Р. Янг, автор ряда работ, посвященных проблемам охраны окружающей среды (см., например: Young O.R. International Governance: Protecting the Environment in a Stateless Society. Ithaca: Cornell Univ. Press, 1994), известный специалист по международным организациям и их роли в сотрудничестве между государствами. В 1980-е гг. О. Янг занимал пост председателя совета директоров Академического совета системы ООН и опубликовал несколько работ о деятельности ООН, в числе которых: Young O.R., Coat R.A. The Challenge of Relevance: The UN in Changing World Environment, 1989.

Академические интересы и практический опыт работы в международных организациях сделали Янга убежденным сторонником концепции международного общества и в более широком смысле – такого теоретического направления в международно-политической науке, как коммунитаризм, среди сторонников которого можно назвать, например, таких исследователей, как К. Браун, X. Булл, Р. Джексон, М. Уайт. Согласно теории коммунитаризма международные отношения представляют собой сравнительно упорядоченную систему межгосударственных взаимодействий. Иначе говоря, это уже не анархия, а относительный порядок, который регулируется посредством определенных ценностей и норм, создаваемых и поддерживаемых в рамках системы всеми ее элементами (под которыми подразумеваются, прежде всего государства). Такой порядок включает три основных компонента – первичные цели членов международного общества: 1) стремление всех государств к безопасности; 2) заинтересованность государств в выполнении заключаемых соглашений; 3) забота государств о поддержании своего суверенитета. Таким образом, будучи довольно близкими по взглядам к политическим реалистам, коммунитаристы отличаются от них прежде всего убежденностью в действенности правовых норм в регулировании международных отношений, называя себя на этом основании рационалистами.

В то же время, по мнению коммунитаристов, взаимодействия в рамках международного общества регулируются не только правовыми нормами. Многие из них, в том числе Янг, обосновывают идею о [с.236] важной регулятивной роли межправительственных организаций и международных режимов. Последние в международно-политической науке понимаются как институты, которые не являются прямым порождением международного права и не связаны с ним непосредственно, а представляют собой ряд норм, принципов и процедур принятия решений, совокупность которых играет для взаимодействующих акторов роль неких – не обязательно формальных – правил поведения1. Иначе говоря, режимы могут быть результатом межгосударственных договоров, закрепляющих отношения государств в той или иной сфере международной деятельности. В этом случае они наделены постоянным местом пребывания, персоналом, органами контроля и управления, бюджетными средствами на основе взносов заинтересованных стран, т.е. представляют собой межправительственные организации, выполняющие определенные правовые нормы или содействующие их выполнению (а иногда и вырабатывающие их). Примерами подобного рода формальных режимов могут служить режим, контролирующий правила международной торговли, – Генеральное соглашение по тарифам и торговле (ГАТТ, преобразованное ныне в ВТО); режим нераспространения ядерного оружия, связанный с деятельностью МАГАТЭ. Что касается неформальных режимов, то они могут быть основаны просто на совпадении интересов участников, являясь результатов добровольных, не закрепленных юридическими соглашениями обязательств (достигаемых в результате переговоров или принятых как закрепленные исторические традиции) проводить совместные действия (или, наоборот, согласиться на взаимный добровольный отказ от действий) ради определенных целей в той или иной области. Примером подобного рода могут служить взаимное (и во многом «молчаливое») обязательство стран Балтии проводить согласованную внешнюю политику. Наконец, режим может быть навязан односторонними действиями так называемых гегемонических держав (например, режим холодной войны в период противостояния СССР и США). Янг различает переговорные режимы, которые характеризуются явным согласием со стороны участников на те или иные действия, и режимы, которые «произвольно установлены господствующими акторами, навязывающими другим акторам поведение, создающее определенное [с.237] сочетание сплоченности, сотрудничества и манипулирования побуждениями»2.

Основой и отправным пунктом в изучении международного общества, его режимов и организаций во многом выступает системный анализ. Янг признан как специалист в области исследования международных систем.

Системный анализ используется в международно-политической науке при изучении таких процессов, как международная интеграция, принятие внешнеполитических решений и конфликты. При этом выделяется несколько аналитических уровней, представляющих непосредственный интерес для изучающих международную политику3:

уровень системных моделей, на котором изучаются принципы международных взаимодействий;

уровень процессов принятия решений, в рамках которого исследуются особенности формирования внешней политики того или иного государства с учетом его взаимодействия с другими государствами и реакции на воздействия внутренней и международной среды;

уровень взаимодействия между национальной политической системой и ее внутренними подсистемами типа общественного мнения, групп интересов и культуры;

уровень внешних «взаимосвязанных групп», т.е. других политических систем, акторов или структур международной системы, с которой рассматриваемая национальная система имеет прямые отношения;

уровень взаимодействия между внешними «взаимосвязанными группами» и внутренними группами, наиболее чувствительными к внешним событиям, типа внешнеполитического или военного руководства, бизнесменов международного масштаба.

Стремление к адекватному отражению сложной природы и многообразия объекта изучения породило многообразие системных моделей, используемых в международно-политической науке. Они различаются в зависимости от изучаемого исторического периода международных отношений, т.е. на основе временного критерия; например, международная система, существовавшая до Второй мировой войны, и система, сложившаяся после ее окончания. Они различаются в зависимости от изучаемого географического региона, т.е. на основе пространственного критерия: от международных отношений в ограниченной зоне земного шара до общепланетарных международных отношений; например, европейская и глобальная системы международных отношений. Кроме того [с.238] , многие исследователи, в числе которых и Янг, выделяют широкий ряд типов аналитических систем, различаемых по критерию исследуемых сфер общественных отношений, например политические, экономические или религиозные системы4. При этом, по мысли Янга, главное отличие «систем членства», т.е. конкретных систем, основные компоненты которых – люди (и которые поэтому могут быть представлены как совокупности индивидов), от аналитических систем состоит в том, что последние представляют собой абстракции, которые фокусируются на тех или иных элементах человеческого поведения.

В большинстве работ, рассматривающих международные системы, различаются также глобальная, общие и частные системы. Так, любая частная международная система входит как составной элемент в глобальную международную систему и вступает с ней в большее или меньшее взаимодействие. Поэтому частные международные системы, как правило, называют подсистемами, имея в виду существование более широкой системы. Иногда эту характеристику подсистем опускают, настаивая на том, что существуют только частные международные системы, а то, что называется глобальной международной системой, представляет собой не более чем их окружение или среду.

Политический реализм классифицирует международные системы, их структуры и конфигурации на основе такого критерия, как количество наиболее могущественных государств – великих держав, взаимодействие которых друг с другом определяет характер системы в целом. Поэтому в эпоху холодной войны доминировали исследования, основой и исходным пунктом которых была биполярность глобальной международной и более разнообразные (но ограниченные, как правило, би– и мультиполярными моделями) конфигурации региональных систем. Таким образом, в системном анализе господствовало представление, согласно которому общая международная система и международные подсистемы составляют два основных уровня анализа международных отношений.

Янг одним из первых выступил с критикой подобного подхода, отметив, что сведение системных исследований международных отношений к биполярным и многополярным моделям чревато преувеличением роли структурных проблем и недооценкой или даже пренебрежением динамикой международных систем. В качестве альтернативы он предложил модель, которая подчеркивает растущее взаимопроникновение, с одной стороны, глобальных или общесистемных параметров международной политики, а с другой – и такого относительно нового в 1960-е гг., но уже значимого фактора международной жизни, как существование [с.239] относительно автономных региональных зон или субсистем. В этой связи Янг разрабатывает model of congruence and discontinuities – модель соответствия (конгруэнтности) и резких изменений (разрывов), отражающую взаимное влияние глобальных и региональных властных процессов т международных отношениях. Янг использует указанные понятия с целью выяснить степень подобия и различий в моделях политических интересов и властных отношений между глобальной и региональными системами и между самими региональными системами.

Одна из наиболее сложных проблем, которую при этом надо решить (и которая характерна для системного анализа в целом), связана с определением границ международных систем. В самом деле, учитывая переплетение, частичное совпадение и явления взаимосвязи систем, как определить, где кончается одна из них и начинается другая? По мнению Янга, окончательный ответ на этот вопрос невозможен прежде всего потому, что понятие систем, как и системных границ, имеет объективно-субъективный характер. Отражая существующую реальность, их содержание в то же время зависит от исследовательских целей и поэтому не остается постоянным, а изменяется по мере изменения этих целей. В модели, которую предложил Янг, некоторые акторы, такие как сверхдержавы, и некоторые проблемы, такие как коммунизм, национализм и экономическое развитие, значимы во всей международной системе. В то же время региональные подсистемы международной системы имеют свои характерные особенности и модели взаимодействия, которые могут отличать их и от глобальной системы, и друг от друга. Это и есть те «разрывы», на существование которых обращает внимание Янг. Таким образом, модель разрывов призвана способствовать лучшему пониманию многообразия и сложности взаимопроникновения подсистем, достижения компромиссов и возможностей для манипулирования посредством использования особенностей подсистем, выявлению проблемы несовместимости интересов акторов с интересами глобальной системы, осмыслению отношений между различными подсистемами и глобальными принципами международной политики.

Разумеется, многие положения, высказанные в публикуемой далее статье, принадлежат своему времени: нет уже биполярного мира, как и сверхдержавы СССР, во многом утратила свое прежнее значение угроза всеобщего термоядерного конфликта, изменили свою конфигурацию многие из прежних субсистем и т.п. Но в свете тех острых проблем, которые возникают сегодня в связи с глобализацией международных отношений, модель конгруэнтности и разрывов, на мой взгляд, вполне может служить одним из аналитических инструментов, полезных для анализа современных реалий. [с.240]

Примечания

1 См., например: Young O.R. International Regimes. Problems of Concept Formation // World Politics. April 1980. Vol. XXXII. № 3; Young O.R. The Effectiveness of International Institutions: Hard Cases and Critical Variables // Governance Without Government: Order and Change in World Politics // Eds. Rosenau J.N. et al. Cambridge. Cambridge Univ. Press, 1992.

2 Young O.R. Regime Dynamics: The Rise and Fall of International Regimes // Krasner S.D. International Regimes. Ithaca and London: Cornell Univ. Press, 1995. P. 100.

3 См.: Dougherty I.E., Pfaltzgraff R.L. Contending Theories of International Relations. A Comprehensive Survey. Third edition. N.Y., 1990. P. 148.

4 См: Yоung O.R. Systems of Political Science. Englowood Cliffs. N.Y.: Prentice-Hall, 1968. P. 37–38.


Янг О.Р.

Политические разрывы в международной системе1

 

 

В настоящее время в международной политической системе происходят стремительные и одновременно важные изменения. В частности, с начала 1960-х гг. проявился ряд тенденций, связанных друг с другом таким образом, что в своей совокупности они значительно меняют основные модели послевоенной международной политики. Изменения и колебания породили важный спор относительно понятий, применяемых в анализе международной системы. Однако дискуссия, которая развернулась в итоге по поводу значения этих тенденций, касалась в основном дихотомии биполярная – мультиполярная модели международной системы. Вследствие этого основу данной дискуссии составила довольно узкая концепция основных структурных проблем. Однако, по моему мнению, дихотомия биполярной и мультиполярной моделей явно неадекватно отражает те аспекты и главные оси изменений, которые приобретают все большее значение в современной международной политике. Что касается распределения смешанных типов между полюсами биполярности и мультиполярности, оно также недостаточно для четкого анализа современных изменений. Хотя понятие системы, сформированной вертикально из слоев, сочетающих, например, элементы биполярности и мультиполярности, представляет интерес, оно также весьма слабо показывает происходящие изменения2. Следовательно, вместо этого необходимы новые способы концептуализации международной политической системы. Основная идея данной статьи состоит в том, что первый конструктивный шаг в этом направлении связан с выявлением растущего взаимопроникновения глобальных осей или же с анализом, с одной стороны, всей системы международной политики, а с другой – недавно возникших, но очень отличных друг от друга региональных полей, или подсистем. [с.241]

 

Модели разрывов

 

Альтернативная модель, которую я предлагаю для анализа международной политики в современный период, отражает одновременное влияние процессов глобальной и региональной власти и использует понятия соответствия [congruence] и разрыва [discontinuity]. В целом понятия «соответствие» и «разрыв» соотносятся в той мере, в какой типы политических интересов и властных отношений являются сходными или различающимися как между глобальным полем и различными региональными полями, так и между самими различными региональными полями. В то же время для этой модели международной политики характерны и более специфические черты, которые мы проясним в первую очередь.

Во-первых, существуют некоторые акторы и некоторые значимые вопросы, которые относятся ко всей международной системе или по крайней мере к большинству ее подсистем. В современной международной системе в эту категорию явно входят сверхдержавы, хотя их действительное влияние на многие вопросы ослабевает. Подобным образом такие важные вопросы, как коммунизм, национализм и экономическое развитие, имеют и глобальные, и локальные аспекты. Во-вторых, важные акторы, существенные интересы, типы конфликтов и особенности равновесия сил значительно различаются в разных системах. В то время как акторы и вопросы глобального характера имеют определенное значение в каждой подсистеме, конкретные подсистемы обладают своими неповторимыми особенностями. Например, особенности равновесия сил в Азии и Африке отличаются от более классических соглашений, свойственных Европе. С другой стороны, в Азии проблемы коммунизма и активного национализма сильнее переплетаются, чем в Европе. Кроме того, вследствие этого региональные подсистемы международной системы во многих отношениях незначительно отличаются друг от друга. Естественно, степень различия между двумя какими-либо подсистемами может варьироваться, но в данный момент подчеркнем именно существование разрывов. Далее, во всех случаях подсистемы не бывают полностью различными, поскольку в действительности каждой из них присущ сплав глобальных и локальных характеристик. Существование акторов и вопросов, которые относятся к системе в целом, – не единственный источник сходства между разными подсистемами. Здесь определенное значение имеют и некоторые типы связей между подсистемами: Например, значительный эффект диффузии репутации на деле обусловливает региональные проявления характеристик, относящихся ко всей системе. Например, поведение сверхдержавы как союзника [с.242] в одной подсистеме может затронуть позицию союзников этой державы в других подсистемах. Более того, различные эффекты демонстрации оказывают через подсистемы значительное влияние на атмосферу международной политики. Другими словами, между подсистемами существуют связи восприятий, так же как и реальные связи. Причем связи восприятий имеют тенденцию к расширению и усилению благодаря наличию таких универсальных организаций, как ООН, которые служат путями коммуникаций. Последняя черта модели состоит в том, что специфическое соединение глобальных и региональных элементов может принимать разные формы, изменяясь от одной подсистемы к другой. Иначе говоря, уровни и типы разрывов способны быть относительно изменчивыми, как горизонтально – в пространстве, так и вертикально – во времени.

Выясним разницу между предложенной моделью и моделями, которые появились в ходе дискуссии о международной политике3. Биполярные модели основаны на анализе единственной господствующей оси конфликта и тенденции рассматривать региональных акторов и региональные вопросы с точки зрения их связи с основной биполярной осью системы, тогда как модель разрывов указывает на значение как глобальных, так и региональных факторов и представляет сложные модели их интерпретации, оставляя возможность для изменения акцентов в вопросе о том, какой фактор является господствующим. Мультиполярная модель предлагает множественность конфликтных осей и множественность отношений между этими осями4, тогда как модель разрывов занимается главным образом подсистемами, а не индивидуальными акторами; она учитывает различия между глобальными и региональными конфликтными осями. Модель разрывов концентрируется на сложных интерпретациях универсальных и региональных вопросов в отличие от мультиполярной модели, которая рассматривает гораздо менее сложные проблемы, связанные с некоторым числом индивидуальных акторов, состоящих в разных отношениях друг с другом по разным вопросам, что создает многочисленные пересекающиеся конфликтные оси. Хорошо видна разница между моделью разрывов и моделью, основанной на понятии малого числа разных региональных блоков: в модели [с.243] факторов внутри индивидуальных подсистем, так и особенности отношений между подсистемами. Наконец, существует гипотетическая модель международной системы, основанной на понятии политической фрагментации, которая способна породить ситуацию, описанную в старой концепции атомистического либерализма внутри индивидуальных политических единиц. Модель разрывов с ее постоянным акцентом на взаимодействии и интерпретации предлагает концепцию международной политики, которая представляет собой прямую оппозицию модели фрагментации5.

Одной из самых интересных характеристик модели разрывов международной системы является мера включения в модель логических двусмысленностей, аналогичных некоторым центральным проблемам международной политики в современную эпоху. Существует ряд источников этих двусмысленностей. Во-первых, напряженность между сходством и различием в рамках тех или иных подсистем порождает отношения «ограниченного противоречия» очень специфического характера, особенно между великими державами6. Короче говоря, в такой ситуации глубокие различия невозможны. Великие державы, особенно сверхдержавы, вынуждены все более и более смягчать свои конфликты в данной подсистеме, поскольку они могут иметь важные интересы в других подсистемах, которые они не хотят подвергать угрозе. В то же время эти державы часто отстаивают общие интересы одновременно внутри подсистем и на глобальном уровне, так как они оказываются участниками острых конфликтов в других подсистемах. Например, мало сомнений в том, что важным источником изменения в поведении США и Советского Союза в Европе стали общие интересы, появившиеся у этих держав в азиатской подсистеме. Можно взять другой пример: главное препятствие на пути американо-советского сотрудничества в глобальных вопросах контроля вооружений проистекает из их противоположных интересов по таким конкретным проблемам, как ситуация в Германии и Вьетнаме.

Во-вторых, существование подсистем создает значительные возможности для манипулирования, что способно придать системе дополнительные двусмысленности, превосходящие ту, что возникла в результате напряженности между сходством и различием. В конечном счете эти возможности объясняются тем, что при всех значительных различиях между подсистемами между ними имеются одновременно и важные взаимосвязи. [с.244] Это иногда позволяет получить выгоду, используя политический кредит и политическую репутацию в подсистемах. Так, победы, одержанные в подсистеме, на которую относительно легко воздействовать, могут быть полезны государству при поиске своих интересов в других подсистемах. Но иногда можно породить в подсистеме конфликт как средство посеять замешательство и отвлечь внимание от главной зоны интересов своей страны7. В системе такого рода имеются и некоторые другие, менее осязаемые возможности манипулирования, вытекающие из осязаемых проблем. В частности, при помощи положений и понятий, которые первоначально разрабатывались для изучения других областей, в быстро меняющемся мире иногда можно определить и концептуализировать новые балансы сил. Конечно, это может привести к опасным концептуальным ошибкам и негибкости… но благодаря соответствующему усилию вероятны условия, благоприятные для актора, который способен добиться изменений в восприятии реальностей и норм, существующих в некоторых зонах, таким образом, чтобы их функционирование приносило ему выгоду.

В-третьих, логические двусмысленности, которые могут следовать из модели разрывов, значительно возрастают при переходе от мира, состоящего из двух основных подсистем, к миру, который содержит большее число таких подсистем. Как особенности значимых вопросов, так и соотношение региональных и глобальных проблем далеко не одинаковы в разных системах. Для держав, интересы которых касаются системы в целом, ситуации множественных подсистем более сложные, поскольку возникает большее количество комбинаций проблем и разрывов, которым надо противостоять. Более того, переход к множественным подсистемам обусловливает появление международных проблем нового типа, которые не свойственны индивидуальной подсистеме и пока еще не явkяются универсальными, так как они возникают не во всех подсистемах глобальной системы. В конечном счете при переходе системы от двух подсистем ко многим подсистемам количество возможных манипуляций, о которых упоминалось выше, быстро возрастает.

Из-за сложности и двусмысленностей системы, описанной в модели разрывов, эта система порождает проблемы и неясности интеллектуального характера, которые затрудняют работу как аналитиков, так и тех, кто принимает решения. В частности, сложная и взаимопроникаемая природа ситуации препятствует реализации глубоко укорененных психологических потребностей в ясности и сравнительной простоте концептуализации реальности. Возможно, по причине этих потребностей [с.245] существуют два характерных типа средств упрощения, которые постоянно влияют на усилия понять мир, проявляющий столь значительные различия. В определенном смысле эти два типа средств противоположны, но оба приводят к значительным деформациям реальности, способным породить очень серьезные трудности для тщательного анализа и принятия решения.

Первый тип средств упрощения, основанный на когнитивном несогласии, можно назвать сегментацией или дроблением. Главная черта этих средств состоит в усиленном акцентировании уникального характера индивидуальных региональных подсистем и в отрицании, по крайней мере имплицитно, важности интерпретации и совпадения этих подсистем. Сегментация обусловливает характерный недостаток работы аналитиков, которые опираются на специализацию в отдельных областях, и недостаток работы лиц, принимающих решения, и чиновников, которые ориентированы на национальную систему или региональную бюрократическую систему. Такая ориентация часто ведет к невозможности оценить воздействие акторов и глобальных проблем на региональные властные процессы. Еще более серьезным недостатком, связанным с сегментацией, является игнорирование взаимных отношений между подсистемами в таких областях, как репутация, последствия демонстрации и манипуляции.

Второй тип средств упрощения можно назвать слиянием или универсализацией, его основа – применение фундаментальных измерений или понятий, позволяющих концептуализировать любую международную политику. Это средство, возможно, еще более часто используется, чем сегментация, особенно в непрофессиональной среде, потому что оно удовлетворяет ощутимую потребность в «понимании» глубокого значения международной политики. Слияние – еще более деформирующее средство, чем сегментация, так как оно требует еще больших упрощений и привлечения поляризованной концепции мира, а не более или менее неадекватной концептуализации частных региональных подсистем. Даже самое поверхностное исследование поляризованных концепций: противопоставление демократии и коммунизма, капитализма – социализму, большого города – деревне свидетельствует о степени деформации, которую способна вызвать универсализация.

 





Читайте также:
Средневековье: основные этапы и закономерности развития: Эпоху Античности в Европе сменяет Средневековье. С чем связано...
Технические характеристики АП«ОМЕГА»: Дыхательным аппаратом со сжатым воздухом называется изоли­рующий резервуарный аппарат, в котором...
Тест Тулуз-Пьерон (корректурная проба): получение информации о более общих характеристиках работоспособности, таких как...
Основные этапы развития астрономии. Гипотеза Лапласа: С точки зрения гипотезы Лапласа, это совершенно непонятно...

Рекомендуемые страницы:



Вам нужно быстро и легко написать вашу работу? Тогда вам сюда...

Поиск по сайту

©2015-2021 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2016-03-24 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту:

Мы поможем в написании ваших работ! Мы поможем в написании ваших работ! Мы поможем в написании ваших работ!
Обратная связь
0.019 с.