Теоретические компоненты Функционализма




 

Каковы главные черты теории, отраженные в Функционализме? Сама противоречивость функционалистского подхода предполагает его эклектику: наряду с Гильдейским социализмом мы находим черты марксизма, прагматизма и либерализма как утилитарного направления, так и психотерапевтического, связанного с теорией групп в традициях Курта Левина. В то же время акцентирование Функционалистами добровольного действия и группового участия кажется очень мало ориентированным на современную американскую теорию в духе Бентли.

Марксистский компонент проявляется только в теории войны. Социальное неравенство, объясняемое неравным распределением экономических благ (экономической прибыли), считается главкой причиной государственных конфликтов. Но однажды неравенство исчезнет благодаря деятельности международных Функциональных программ, не затрагивающих государства, творческая энергия человека будет направлена на запрещение войны. Если государство не способно на это, оно, конечно, не способно и взаимодействовать с другими государствами в конструктивных программах.

Прагматизм представлен в большей части Функционализма и особенно очевиден в намеренной отмене Функционалистами конституционного подхода к лучшему устройству. Шаг за шагом схемы экономического сотрудничества, развивающиеся не запланированным государством путем, в конце концов приведут к общемировой системе сотрудничества, для которой конституция останется только символом, официально фиксирующем то, что считалось верным в действительности в течение некоторого времени в прошлом.

Все это сущностно базируется на утилитарном основании: разумный человек будет искать свою выгоду, максимизируя [с.327] свое физическое благосостояние в кооперации с другими людьми, когда это необходимо. Однако Функционалисты отличаются от утилитаристов тем, что считают сотрудничество более выгодным, чем соперничество. Выгода максимизируется совместными усилиями, объединением творческих задач, усилением того, что соединяет людей, группы и нации. Это, в свою очередь, предполагает теорию конфликта, отличную от утилитаристской. Функционалисты понимают социальный конфликт не как естественный и неизбежный в условиях изобилия экономических ресурсов; по их мнению, только их нехватка порождает конфликт. Если межгрупповой и международный конфликт происходит даже при наличии материального изобилия, то причина кроется в том «дьявольском», что уводит человека от естественности. Х.Г. Уэллс полагает, что это «дьявольское» присуще дипломатическим службам и министерствам иностранных дел; Митрани, мысля более широко, связывает его с расстройствами и тревогами современного человека, вынужденного жить в нетворческой национальной общности, вследствие чего он путает подлинные национальные различия с националистическими предубеждениями, порождаемыми ими. Сотрудничество лучше, чем социальный конфликт, следовательно, это более естественное состояние для человека.

Подобно современному групповому психотерапевту, функционалист отвергает мнение о неизбежности группового конфликта. Конфликты могут быть творчески преодолены. Не стоит рассматривать политику как грубый конфликт интересов, каждый из которых рационально задуман и защищен, политика может способствовать решению проблем. Интересы не нужно «примирять», если они могут быть «интегрированы» на более высоком уровне восприятия с привлечением творческих усилий деятеля. Эта концепция раскрывает возможность создания международной организации, что, кстати, Функционалистами нигде не разбирается в деталях. Важно, что структура международных отношений качественно отличалась бы от старой именно потому, что новый моральный компонент «интеграции лучше конфликта» был бы ее центральным стержнем…

Критика Функционалистами других теорий международного порядка сводится к обсуждению справедливости допущений, фундаментальных для так называемой школы политического реализма. Функционалист, надеясь прийти к совершенно иной концепции мирового порядка, ставит под сомнение это допущение, так как его критика зиждется на разделении понятий, используемых и реалистами, я буду рассматривать более детально такое «разделение».

Мы обнаруживаем четыре таких «разделяемых» понятия.

1. Функционалист разделяет власть и благосостояние, которые мыслятся как типы человеческих и государственных целей; этому различию придается большое значение, и из него вытекают многие программные заключения.

2. Функционалист разделяет правительственные задачи на отдельные элементы, хотя только на время. Но он настаивает на полной [с.328] отделенности военной задачи (ориентированной на власть) от экономической (ориентированной на благосостояние), а также на изолированности разных видов задач благосостояния. Однако изучив интересующий его процесс, Функционалист в конечном итоге собирает эти задачи в одну, в которой все правительственные мероприятия связываются с достижением благосостояния. Важный вывод из разделения функциональных сфер – заменяемость задач. Интегративные задачи, изучаемые в одном функциональном контексте, позже используются автором в новых контекстах до тех пор, пока дихотомия функциональных контекстов не будет исчерпана. По-видимому, предполагаются неограниченное изучение и заменяемость.

3. Решающее разделение – между политическим и техническим, работой политика и работой эксперта. Из этого различия вытекает ряд практических следствий, в частности завоевание политического экономическим благодаря ориентированному на благосостояние эксперту. Тесно связано с этим разделением различение благотворной работы добровольной группы и подозрительных действий правительства: Это поднимает вопрос о том, способствуют ли эксперты международной интеграции, служа государству, а не частным группам, но как раз об этом Функционалист и умалчивает3.

4. Наконец, что не менее важно, Функционалисты разделяют виды лояльности, присущие политическому актору. Как и многие ученые-обществоведы, Функционалисты считают, что любая личность может формировать из разнообразных видов лояльности ряд организаций, приведенных в иерархический порядок или нет; однако при этом они предполагают, что виды лояльности обусловлены функциями и замена функций может привести к изменению видов лояльности. Из-за разнообразия функций, реализуемых различными организациями, возникающая множественность видов лояльности в любой нации создает для личности проблемы. Функционалист надеется, что на основе этого разделения виды лояльности будут переданы международным организациям, осуществляющим соответствующие функции. Но он, кажется, отрицает любую существующую верховную власть национализма, даже если в других контекстах он принимает ее во внимание, порицая.

Функционалисты, как я сказал выше, не оперируют чисто функционально-системными терминами. Необходимость сотрудничества, встающая перед государством, влечет за собой соответствующие задачи, очерченные силой теоретических положений, которые порождают [с.329] новую, более благотворную международную конфигурацию отношений. Конечный продукт процесса – мировая федерация, появляющаяся из определенного количества ориентированных на указанные задачи служб, функционирующих в суверенном государстве и отделяющих от него лояльность человека. Переориентация видов лояльности здесь оказывается решающим фактором, ибо ожидается, что результатом будет общность чувств и законов, которая, в свою очередь, мыслится как психологическая предпосылка для создания политической федерации. Заметим, что Функционалисты работают с понятием имманентной общности настолько же много, насколько часто марксисты используют понятие бесклассового общества. Каковы же основные свойства общности?

Митрани определяет политическую общность в одной работе как сумму функций, которые выполняют ее члены, а в другой – как переход к общественному благу членов, подразумевая под ним реализацию благосостояния для всех. Из этой формулировки не ясно, являются ли «члены» общности отдельными индивидами, добровольными группами или функциональными службами; кроме того, вопрос о природе функций не обсуждается, так как Митрани, конечно, не может иметь в виду все функции, включая ведение войны, которые в настоящее время входят в компетенцию политических общностей. Наконец, понятие общественного блага, предложенное Функционалистами, также не может быть принято, поскольку не учитывает природу процесса перехода и понятие заменяемости его субъектов. В таком случае общественное благо – это не больше чем сумма реализованных индивидуальных и групповых желаний. Однако несмотря на употребление фунционалистами эмоционально окрашенных терминов, ясна механистическая в своей основе природа общности в их теории. Общность имманентна человеческим отношениям вследствие универсальности потребностей и задач…

Добиваемся ли мы явно невозможного? Неужели политическая общность является обманчивой системой? Разве потребности и задачи – это не «функции» по отношению к содействию развития системы? Тот факт, что Функционалисты совершенно не замечают явного теоретического совпадения, не означает, что мы будем также небрежны. Чтобы подтвердить предположение о таком совпадении, необходимо критически проанализировать теорию Функционализма.

 

Критика Функционализма

 

Суммируя критику Функционализма последователями реализма, можно сказать, что они лишь утверждают первенство политического и [с.330] считают само собой разумеющейся жесткую внешнюю форму суверенного национального государства, полагая минимальными шансы смягчения этой жесткости. Более основательные критики Клод, Сэвэлл и Энгл не доверяют реалистическому подходу а priori, но все же они отвергают теоретические предположения Функционализма в неопределенных выражениях, просто отрицая справедливость разделительных понятий для суммирования возможностей человеческого развития. Энгл приходит к этому заключению на основании изучения Европейского общества угля и стали; Клод основывается на исследовании деятельности специализированных служб Организации Объединенных Наций; анализ Сэвэлла концентрируется на изучении Международного банка реконструкции и развития. Их критика сводится к следующему.

Власть и благосостояние еще далеки от разделения. В самом деле, переход к деятельности в пользу благосостояния возможен только на основе чисто политических решений, которые в большей степени вырабатываются властью. Специфический функциональный контекст не может быть отделен от общих интересов. Всеобъемлющие экономические решения принимаются прежде, чем в любом функциональном секторе обнаружится интегративная эволюция, которую описывает Функционалист. Нельзя ожидать, что задачи могут трансформироваться относительно нового контекста; успех в одной функциональной сфере не предполагает соответствующего движения в других сферах, напротив, он может затормозить развитие или окажется забытым. Различие между политическим и техническим, между политиком и экспертом просто не имеет силы, потому что спорные вопросы требовали технической работы в результате прежнего политического решения. Следовательно, весьма маловероятно, что добровольные группы оказывают благотворное влияние на международные отношения, как предсказывает Функционализм. И Клод, и Энгл отрицают наиболее важное положение Функционализма, согласно которому виды лояльности развиваются в зависимости от удовлетворения нужд и могут быть разделены и вновь упорядочены без учета интересов нации4. «Остается место для сомнений в том, что функционалисты нашли ключ, легко открывающий двери, за которыми находятся разные виды человеческой лояльности, сваленные в кучу на суверенных складах [с.331] оружия5, тем самым позволяя таким лояльностям выплеснуться в пространство интернационализма».

Конечно, Функционализм не дает безошибочного ключа. Но я утверждаю: даже если позиции разделимости, являющиеся стержнем Функциональной теории, не принимаются полностью, есть надежда, что они могут быть исправлены так, чтобы выйти из тупика реалистского анализа. Любой ученый, использующий различие между властью и нравственностью как аналитическое средство, будет возражать против теории Функционализма, как и реалисты. Даже у Функционалистов, допускающих дихотомию между властью и благосостоянием, как фундаментальное понятие здесь слабая позиция. Допуская «реальность» обоих направлений в международной жизни, они вынуждены мириться с их неудовлетворительной борьбой и надеяться на лучшее. В этом случае подлинный реалист может согласиться с этой эпической борьбой и уверенно предсказать победу власти. Или же он может доказывать, как Кеннет В. Томпсон, что «люди упорно отвергают взгляд, согласно которому государственное поведение при определенных обстоятельствах – неподходящий предмет моральных оценок. Один из признаков того, что этот взгляд приемлем, есть очевидная склонность политических деятелей обосновывать свои нужды в терминах морали. Лицемерие в таком случае оказывается необходимой платой за добродетель». Томпсон продолжает утверждать, что целесообразность и нравственность в международной политике развиваются диалектично, поэтому позиция, занимаемая правительством только по причине целесообразности, но исключающая некоторые нравственные принципы, может связать это правительство в будущих аналогичных ситуациях просто потому, что этот принцип уже принят на вооружение другими государствами. «По крайней мере, на каком-то этапе и в некоторых отношениях практическое и моральное идут рука об руку».

Теперь парадокс полный: допуская существование ориентации на власть, Функционалист приближается к реалисту; видоизменяя абсолютную победу власти, некоторые реалисты соединяются с Функционалистами. Те, кто, подобно Клоду и Энглу, отрицают первое положение о разделимости, разрушают связь Функционализма и реализма, отказываясь от исследования эмпирической сферы деятельности оставшихся понятий разделения. И Функциональная теория в основном продолжает оставаться неизученной.

Истинная заслуга Функционализма в том, что он ломает клише теории политического реализма. Его ошибка заключается в недостаточно [с.332] радикальном разрушении реализма. Положения о разделимости понятий указывают путь к возобновлению связей между теорией международных отношений и другими общественными науками, особенно политической социологией и эмпирической областью исследований политики, хотя в настоящее время они не определяются достаточно четко. Нашей первостепенной задачей должна быть четкость этих понятий в свете общественной научной теории и современного эмпирического знания.

Когда мы достигнем такой четкости, анализ поведет нас назад – к предмету систем и функций. Установив отношения Функционализма и всеобщей теории международной интеграции, можно вложить уточнение учения о разделимости в остов теории систем. Мы должны ответить на вопрос, какие части структурно-функционального анализа подходят для нашего изучения в области международно-политической науки, какие виды системы предлагаются социологами-функционалистами и какие масштабы может иметь имманентная система, смутно понимаемая Функционалистом. Позвольте быть искренним на счет этой операции: Митрани видит свою систему как конкретный набор отношений, в которой политические деятели участвуют совместно; согласно Мертону, функциональная система движется к «заметным объективным последствиям» действия с точки зрения наблюдателя. Сопоставление этих двух позиций обеспечит слияние конкретной и аналитической систем… [с.333]

Примечания

1 Оригинал: Haas E.B. Beyond the Nation-State. Functionalism and International Organization. Stanford, Calif.: Stanford University Press, 1964. P. 3–8; 19–25 (перевод Г. Крысенко и Е. Мороз).

2 Чтобы все встало на свои места, я должен обратиться к представителям особой школы, которая занимается изучением вопросов, связанных с международными функциями, при этом используя функциональные термины. Эти представители называют себя Функционалистами, используя строчную букву «ф» для обозначения других ученых и научных парадигм, на которых в социологии ссылаются, как на функционалистов.

3 Сейчас Митрани ослабил это разделение, подчеркивая, что в контексте специфических проблем, таких, как ядерная энергия или здоровье, общественные и частные агентства и эксперты могут плодотворно сотрудничать.

4 Митрани в соответствии со своим новым взглядом на различие между политическим и техническим согласился с необходимостью центральных политико-экономических решений, которые принимаются после того, как проблемы передаются в функциональные службы. Анализ функционализма Сэвэллом проходит в основном за пределами этой точки зрения, атакуя «либеральные» и «политические» мечты, безоговорочно принятые в функциональной мысли.

5 Т.е. в государствах, преследующих цель накопления оружия, – цинично-реалистское представление о государстве (примеч. науч. ред.).


Цыганков П.А.





©2015-2017 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.

Обратная связь

ТОП 5 активных страниц!