ЧАСТЬ 1. ПУТЬ В СОЛТ-ЛЕЙК




План

Выстрел. Рафаэль Пуаре видит, как черный цвет сменяется белым, и опускает винтовку.

Через мгновение следует ответ Уле Айнара Бьорндалена: точно. "У меня получится. Я выиграю первое "золото" Чемпионата мира", - думает Уле Айнар. Словно пританцовывая он уходит со стрельбища в словенской Поклюке, и пристраивается за спиной француза. Это была его первая ошибка.
Все огневые рубежи пройдены. Остался лишь один круг гонки. Уле Айнар знает, что его шансы еще никогда не были столь высоки. Он знает, что на лыжне он быстрее, чем Пуаре. У него больше сил. И финишный спурт удается ему лучше, чем французу. Уле Айнар знает, где именно будет атаковать. Он знает, где будет обгонять. И он знает, что золото должно достаться ему. Это была его вторая ошибка.

Конец гонки все ближе. Уле Айнар все ждет и ждет, когда появится возможность для атаки. Наконец, на выходе из поворота он использует свой шанс. Это была его третья ошибка.

Атакуя Пуаре, он подходит слишком близко, заносит свои лыжи над лыжами француза и теряет равновесие. Момент для атаки упущен.
Уле Айнар падает назад, он должен подняться, но не может. Это была последняя ошибка.

Уле Айнар участвовал более чем в трех сотнях гонок с тех пор, как перешел во взрослую сборную. В том, что касается равновесия, он специалист, и до сих пор он ни разу не падал.
Ни разу – пока на кону не оказалась золотая медаль Чемпионата мира по биатлону.
Под прицелом телевизионных камер всей Европы Уле Айнар беспомощно сидит на заднице и видит, как Рафаэль Пуаре устремляется к новой золотой медали Чемпионата мира. Кьелль Кристиан Рике в комментаторской кабине NRK хватается за голову. Происшествие совершенно выбило его из колеи.
- Я так желал Уле Айнару этой победы. Когда он упал, я и не знал, как это комментировать, - говорит Рике.
Уле Айнар сумел подняться, но, похоже, окончательно пришел в себя лишь тогда, когда Пуаре на финише победно вскинул руки.
Уле Айнар проиграл 3,8 секунды. Они показались ему тремя часами.
Он совершил ту же ошибку, что и многие до него: увидел перед собой «золото» и пьедестал почета прежде, чем пришел к финишу. Мысленно он уже был на финише, хотя последний круг еще не был пройден. Уле Айнар думал о результате, а не о тактике. Это огромная ошибка, и он прекрасно понимал это, стоя в финишной зоне, но был подавлен. Когда посыпались неизбежные вопросы, он не знал, что и ответить. Он хотел бы провалиться сквозь землю, просто исчезнуть. В который раз он упустил из рук чемпионский титул.

Уле Айнар Бьорндален выиграл «золото» Олимпиады 1998 года в Нагано. Но на трех последующих мировых первенствах – в Финляндии, Норвегии и Словении – терпел неудачи. Во время последнего Чемпионата мира – в 2001 году в Поклюке – его физическая форма была хороша как никогда. Он был отлично подготовлен. Он побеждал во многих гонках, предшествовавших Чемпионату, а также выиграл три гонки подряд на предолимпийском этапе в Солт-Лейк-Сити – сразу после него.

Но сам Чемпионат стал полным провалом. 19 место в спринте. 10 место в индивидуальной гонке. 4 место в гонке преследования. Серебро в масс-старте. Если бы в масс-старте он победил Пуаре, а не свалился на задницу, Чемпионат можно было бы считать огромным успехом. Вместо этого он стал для него очередным, кошмарным крахом.

Так мало гарантий в этом спорте. Уле Айнар убеждался в этом – чаще, чем большинство.

На соревнованиях Кубка мира Уле Айнар побеждал часто, и у соперников не оставалось никаких шансов, когда и на огневом рубеже, и на трассе всё ладилось. Неужели в гонках Чемпионата мира он не может побеждать? В преддверии олимпийского сезона 2001-2002 многие задавались этим вопросом. Из двадцати четырех стартов на Чемпионатах Мира и Олимпийских играх лишь один был победным. У биатлониста, которого большинство считает лучшим в мире, должна быть другая статистика.
На приближающихся Олимпийских Играх станет ясно, кто же является лучшим биатлонистом в мире. За последние годы этот вид спорта так развился, что на победу в каждой гонке на соревнованиях мирового уровня претендуют восемь-десять человек из четырех-пяти стран.
Возможно ли, повторить успех Нагано? Отдыхая дома в Биосене неподалеку от Тронхейма ранней весной 2001 года, Уле Айнар задавал себе этот вопрос.
В период между Олимпиадами в Нагано и Солт-Лейк-Сити слишком много ошибок было совершено и непосредственно перед каждым из трёх неудачных Чемпионатов мира, и в очень важный период – межсезонье. Последним и самым показательным был случай в Поклюке. Он был слишком серьезен, ему было не до того, чтобы просто получать удовольствие. Он не чувствовал себя достаточно свободным. Больше такого с ним не произойдет.
У семи нянек дитя без глазу… Ему не хватало смелости, чтобы высказывать собственное мнение, он во всем полагался на чужое – и очевидно, был чересчур подготовлен.

Да, как бы странно это ни звучало, быть слишком хорошо подготовленным тоже возможно. Мысли были сосредоточены на слишком многих деталях. Уле Айнар слушал всех вокруг, чтобы быть уверенным, что ничего не упустил из виду. Он беспокоился о каждой мелочи. В конце концов, из увлечения гонка превратилась в работу. А это ложный путь. Выходить на старт стало его долгом, он должен был выступать, чтобы оправдывать чужие ожидания. Все ждали от него победы. Но на соревнованиях он даже близко не показывал того, что делал каждый день на тренировках.
Перед Олимпиадой в Солт-Лейк-Сити необходимы радикальные перемены.
Как много раз прежде, к выбору его подтолкнул психолог и друг Эйвинд Хаммер:
- У тебя должен быть план. Но слишком тщательно планировать тоже нельзя, - сказал Эйвинд,- и уж тем более не стоит начинать планировать слишком рано.
Уле Айнар знал, что есть много людей, которые хотят помочь ему перед олимпийским сезоном. Даже слишком много – как перед предыдущим сезоном. Это ловушка номер один. Он должен сократить все до минимума. Он не будет наступать на те же грабли.

План сражения для Олимпиады в Солт-Лейк-Сити разрабатывался весной 2001 года. 1 мая он был полностью готов. Единственное, от чего Уле Айнар не мог быть застрахован: это травмы, болезнь и погодные условия различных гонок. Ко всему остальному он должен быть подготовлен на сто процентов.

Вот этот олимпийский план:

Пункт 1: Вокруг него должно быть мало людей.

Пункт 2: Тем немногим людям, которые будут его окружать, он должен доверять целиком и полностью.

Пункт 3: На большом листе бумаги он начертит план тренировок, в котором будет детально расписано все, что он должен делать, день за днем, неделя за неделей, вплоть до самой Олимпиады.

Пункт 4: Он должен определить, насколько быстро и насколько точно ему необходимо стрелять, чтобы появилась возможность выиграть олимпийское золото.
Каждая серия выстрелов должна совершаться с определенной быстротой. Больше всего внимания на каждом соревновании нужно обращать на первый выстрел, так как именно здесь Уле Айнар традиционно испытывает трудности. Каждый месяц он должен будет по 500 раз отрабатывать подготовку к первому выстрелу – класть на землю палки, снимать со спины винтовку, ложиться, прицеливаться – и стрелять.

Вдобавок он должен будет взять за правило совершать на каждой тренировке по четыре серии выстрелов. 20 выстрелов. Именно в гонках с четырьмя огневыми рубежами у Уле Айнара раньше были проблемы с концентрацией. У него не получается сохранять достаточно холодную голову достаточно долго. Несмотря ни на что, главная цель на Олимпиаде – индивидуальная гонка, классическая биатлонная дистанция. А ведь в ней четыре огневых рубежа.

Пункт 5: Тренировки на высоте важнее всего. Солт-Лейк-Сити расположен высоко в горах, из этого и должна исходить подготовка.

Людей, которые помогут ему подготовиться к Олимпиаде, немного, но они важны.

Он располагает себя в центре и чертит вокруг четыре квадрата: север, юг, восток, запад.

Север: Рольф Сэтердаль из Олимпийского комитета должен быть его спарринг-партнером по физической подготовке.

Запад: Ула Люнде станет тренером по стрельбе.

Восток: Эйвинд Хаммер займется психологической подготовкой и мотивацией.

Юг: Союз Биатлонистов Норвегии – тоже важная опора для Уле Айнара в достижении целей.

Время показало, что два последних пункта сочетать будет сложнее всего.

Пылесос

 

- Мне в квартиру нужен пылесос, - сказал как-то раз в 1996 году Уле Айнар приятелю.
Пылесос у него появился, а в придачу – человек, который пропылесосил его голову.

Так начинается удивительная история самой обсуждаемого "тандема" в норвежском спорте – Уле Айнара Бьорндалена и Эйвинда Хаммера.
Хаммер – не психолог. Во всяком случае, у него нет специального образования в этой области. Зато есть большой житейский опыт: десять лет он работал продавцом и немного занимался психологией мотивации. Эйвинд Хаммер начинал как продавец пылесосов в 1990 году. Сейчас он занимается импортом пылесосов из США, возглавляет фирму "Hammer Motivasjon" в городе Ши, неподалеку от Осло, и читает лекции по экономике. Офис Хаммера украшает множество рамок с газетными вырезками. В большинстве из них – статьи о биатлонных достижениях Уле Айнара Бьорндалена.

Даже те, кто не вращался в биатлонных кругах, могли слышать острые реплики и пересуды по адресу Эйвинда Хаммера.

- Кругом один Хаммер, - сокрушается Бьорндален. Эти слова так часто повторяются, что почти стали правдой. Сам Хаммер утверждает, что это – неправда, что подобные слова его удивляют.

- Уле Айнар и без меня побеждал, - отвечает он обычно.

Разумеется, Уле Айнар замечал скептическое отношение к своему психологу, однако решил не обращать на это внимания. Хотя контакты с Хаммером всегда подливали масла в огонь в его конфликтах с Союзом биатлонистов Норвегии.

После каждого победного финиша на Олимпиаде Уле Айнар первым делом подбегал к Эйвинду. Для него это был естественный, но вместе с тем и сознательный поступок. Так он мог показать всей биатлонной Норвегии, кого из всех работающих с ним людей он ставит выше всех.
Эйвинд Хаммер стал наставником Уле Айнара. Тем человеком, которому он полностью доверяет и от которого, считает он, зависит его победа или поражение.


Foto:Scanpix/HelgeMikalsen

Вернемся к началу: как говорилось, Уле Айнар собирался купить пылесос. Продавец, к которому он обратился, сказал, что один человек – его шеф – хочет поговорить с ним.

Встреча Уле Айнара с Эйвиндом произошла в 1996 году на лыжном кроссе. Эйвинд приехал на "Мерседесе", был одет в черный костюм и явно выделялся среди присутствующих. Уле Айнар был настроен недоверчиво, но, как обычно, любопытство пересилило. "Это еще что за фрукт?" – думал он, следя взглядом за Хаммером. Общий знакомый представил их друг другу, и они договорились о встрече. Уле Айнар получил свой пылесос, а Эйвинд – ответы на некоторые вопросы, в том числе и о психологической подготовке Уле Айнара и других биатлонистов.

- Что вы делаете, когда что-нибудь не ладится? Как вы работаете с собственной психикой?

Эйвинд не получил вразумительного ответа, но быстро понял, что Уле Айнара мучит много вопросов. А в таком случае ни тренеры по физической и стрелковой подготовке, ни врачи, ни физиотерапевты помочь не могут.
- Ни одного человека из персонала сборной не интересовало то, на что обратил внимание Эйвинд, - говорит Уле Айнар.

Эйвинд Хаммер достал лист бумаги, расчертил его пополам и попросил Уле Айнара на одной стороне перечислить всё положительное, что есть в его жизни, на другой – всё отрицательное. Счет оказался 10:2 в пользу минусов.
Тогда Уле Айнар понял, что со своей головой ему предстоит много работать.
«Если я тебе понадоблюсь, то у меня должны быть чертовски веские причины, чтобы не приехать к тебе в течение 24 часов в любой уголок мира».
Услышав такое от Эйвинда Хаммера, Уле Айнар раскрыл рот и чуть не сел от изумления. Это одни из лучших – и самых убедительных – слов, что ему когда-либо говорили.

- Ага… - единственное, что он смог произнести. И после долгой паузы добавил:

- Ты это серьезно?

- Ты не думал выиграть золото на Олимпиаде в Нагано? – как обычно, вопросом на вопрос ответил Хаммер. - Моя основная работа никуда от меня не денется.

Уле Айнар молчал. С деньгами у него плохо. А помощь такого рода не обойдется ему бесплатно.

- О чем задумался? – спросил Эйвинд, словно прочитав его мысли.

- Это ведь не бесплатно, - замялся Уле Айнар.

- Заплатишь мне, если почувствуешь, что оно того стоит, - ответил Хаммер. Больше они о деньгах не говорили. Работа началась.

- Поначалу все расходы – авиаперелеты, прокат машин, номера в отелях – я брал на себя. Это обошлось мне в круглую сумму, но стоило того. Я заметил, что Уле Айнар чувствовал уверенность оттого, что везде я был с ним, - рассказывает Эйвинд.

Он подчеркивает, что у Уле Айнара не было перед ним никаких денежных обязательств, когда он ездил с ним по Европе в места проведения кубковых этапов.
- Я чаще всего был один. Случалось, я выпивал пива с журналистами, но в основном был сам по себе.

Однажды Уле Айнар позвонил Хаммеру, и сказал, что чувствует себя очень подавленным.

- Что ты имеешь в виду? – спросил Эйвинд.
Уле Айнар ответил, что с ним, в общем, всё в порядке, но не так здорово, как ему хотелось бы.

- А что хорошее у тебя вообще есть в жизни? – спросил Эйвинд.
Уле Айнар задумался. Он влюблен, его девушка влюблена в него. Он только что выиграл гонку. Да, у него все прекрасно, убедился он после недолгих размышлений. Он лишь немного простужен, но в мире есть много людей, которым хуже, чем ему.

- Ну что? – спросил Эйвинд.

Тогда Уле Айнар понял, что счет 10:2 в пользу минусов обратился в прямо противоположный. Вот так просто.

Гонка в Рупольдинге оказалась провальной. Стрельба была – хуже некуда. Уле Айнара переполняли чёрные мысли.

- Еду, - сообщил по телефону Эйвинд.

Несмотря на возражения Уле Айнара и на собственную работу, Эйвинд появился в тот же день после обеда.

В течение 30 минут они провели жесткий психологический тренинг. Затем поехали в Зальцбург и полночи играли там в казино.
На следующий день Уле Айнар выиграл гонку.
Во время Олимпиады мы тоже планировали поиграть в казино, но не нашли его в Солт-Лейк-Сити, - говорит Эйвинд Хаммер.

- Эйвинд и сам много раз был, что называется, на грани. Он зарабатывал деньги и терял деньги. Он через многое прошел, и у него огромный жизненный опыт – которого мне во многом недостает.
Он человек действия. К тому же он открыт и честен, и уж точно не брюзга, - говорит Уле Айнар.

Вот уже шесть лет, как они работают вместе. То чаще, то реже в разные периоды жизни. Иногда они устают друг от друга, и тогда на время отдаляются.
Их сотрудничество касается не только спорта.

- Мы можем сидеть в сауне и вести разговоры за жизнь, как два закадычных приятеля. Нам весело, Эйвинд умеет превращать минусы в плюсы. К тому же он помогает мне принимать жизненные решения, не связанные с биатлоном. Возможно, в этом и заключается его волшебство, - говорит Уле Айнар.
Это, считает он, имеет огромное значение. Уле Айнар не любит спортивных психологов, которые сосредоточены только на спорте.

- Думаю, в жизни все взаимосвязано, и если я хочу выступать в спорте на высоком уровне, все остальное тоже должно быть в порядке, - говорит Уле Айнар.
Эйвинд Хаммер – сторонник простых методов. Почти все его установки несложны. У него хорошо получается размышлять над постановкой проблемы, чтобы потом быстро прийти к решению.
"Выполняй то, над чем ты работал, и соревнуйся в том, что у тебя хорошо получается", - вот один из его простых советов.

- Я заставляю Уле Айнара не думать над постановкой проблемы. Он должен находить решения. Поиск причин не должен занимать слишком много времени.
Хаммер помог Уле Айнару привести свои ментальные установки в систему. Показал ему инструменты и способы работы над собой. К тому же он постоянно побуждает Уле Айнара высказывать собственное мнение. Однако Эйвинд Хаммер не из тех, кто со всем соглашается, и это очень полезно для их сотрудничества.

- Я здесь, чтобы помочь Уле Айнару достичь своих целей. Вместе мы смогли подвести его к тому уровню, который нам кажется приемлемым. Нам удалось «освободить» гонки от лишних размышлений. Я имею в виду, что, сделав положенную серию выстрелов на огневом рубеже, он просто выбрасывает стрельбу из головы – каким бы ни был результат, - объясняет Эйвинд.
"Никогда не ищи проблему в других – только в себе самом", - вот другое простое правило.

- Если вещи, которые я говорю, звучат банально и просто, это хорошо, - говорит Эйвинд Хаммер.

- На Олимпиаде мы фокусировались на том, в чем была необходимость в данной гонке, - рассказывает Хаммер. Они занимались "упражнениями", направленные на то, чтобы предельно обострить восприятие перед гонкой. Хаммер и Бьорндален делали это при помощи своего рода медитации – но не гипноза.
- У Уле Айнара хорошо получается привязывать к себе людей, которые ему подходят. В том, что касается работы над собой как спортсменом, Уле Айнар очень умный человек, - говорит Эйвинд.

Конечно, он рад, что после своих побед Уле Айнар первым делом бежит к нему. Сотрудничество их вовсе не было безоблачным. Руководство сборной не приняло Эйвинда с распростертыми объятиями. Несколько раз они с Уле Айнаром были вынуждены общаться в машине, поскольку чувствовали, что присутствие Эйвинда в отеле, где живут гонщики, будет нежелательно.
- В Норвегии Уле Айнар – величайший чемпион. И это он – а не я – постоянно повторяет, что наше с ним сотрудничество так плодотворно, - замечает Хаммер.

Временами ситуация накалялась. Хаммер надеялся, что она переменится. Но пока он не видит, чтобы отношение к нему Союза биатлонистов Норвегии хоть сколько-нибудь улучшилось.

- Мы просим немного. Удобнее ведь говорить в отеле, а не в машине. В любом случае, мы никому не помешали бы, - говорит Хаммер.
После Олимпиады в Солт-Лейк-Сити Уле Айнар Бьорндален стал настоящей знаменитостью. Перед Чемпионатом мира и кубком мира в Холменколлене он мог получить от Союза почти все, что пожелает.
- Мне нужен гостиничный номер для родителей, - говорил Уле Айнар.
- Мы его заказали. Возможно, им понадобится также аккредитация, мы попросили человека из Союза.

- Да, это было бы замечательно.

- Твой брат приедет?

- Да.

- Для него мы тоже подготовим аккредитацию.

- Здорово. Еще будет Эйвинд …

- Эйвинд Хаммер? Этот Эйвинд? Нет, он не может получить аккредитацию. Мы не разбрасываемся приглашениями направо и налево! – таков был ответ.
В конце концов, Эйвинд получил-таки аккредитацию – но только после долгих споров Уле Айнара с руководителями Союза биатлонистов.

 

***

После Олимпиады Эйвинд начал замечать, что все больше и больше людей хотят слушать его лекции. Значит, он что-то сделал правильно – несмотря на то, что присутствовал и на тех этапах Кубка мира, когда Уле Айнар Бьорндален терпел поражения…

Сейчас Эйвинд Хаммер переезжает в Монако, где он является вице-президентом фирмы, продающей пылесосы по всему миру. Но они с Уле Айнаром решили продолжить сотрудничество.

- Перед каждым сезоном я спрашиваю Уле Айнара: я тебе все еще нужен? Нет никакого смысла продолжать работу, если это не так.
- Он пропылесосил мне мозги, - в шутку жалуется Уле Айнар, и оба смеются.

Завоевав четыре олимпийских "золота", можно и посмеяться хорошенько. И общаться с Эйвиндом Хаммером, когда захочется, не спрашивая ни у кого разрешения.

Несчастный случай

 

Дивный летний день в итальянском Тоблахе. Все окрестности словно залиты птичьим щебетом. Уле Айнар Бьорндален, кажется, и сам вот-вот засвистит, как птица, - он катит в горах на велосипеде вместе со своей любимой, Натали Сантер. Даже в олимпийском сезоне нашлось время и место для чего-то другого – и "чем-то другим" стал кубок Европы по велогонкам.
Уле Айнар хочет проверить себя в этом. Он любит скорость и азарт, и его цель сейчас - тяжелая велогонка. Разве может это повредить подготовке к Олимпиаде?
Чувствуя себя как никогда свежим и сильным, он весело катит по дороге вместе с Натали, и маленькие ветки и камушки отскакивают во все стороны от колес.

Но организм словно просит еще большей скорости, и после длинной поездки с подругой Уле Айнар решает прокатиться еще немного вниз, к центру Тоблаха, чтобы почувствовать кипение крови в теле. Поэтому он прощается с Натали и продолжает путь в одиночестве.
Он катит под гору. Дорога ему знакома – Уле Айнар уже много раз ездил здесь на велосипеде. Все препятствия на пути он помнит наизусть. Он знает, где именно у ворот для скота находится маленькая ямка - и притормаживает почти автоматически. Четырехугольного столба этих ворот он тоже остерегается. Скорость всего лишь пятнадцать-двадцать километров в час. Он держит все под полным контролем.

Секунду спустя он лежит рядом с велосипедом - стоило лишь на мгновение ослабить внимание. Именно такое мгновение и отделяет на Олимпиаде золото от не имеющего никакой ценности восьмого места. Левое колено ударилось об этот самый толстенный столб.
Столкновение настолько сильное, что в глазах у Уле Айнара темнеет, а на колене показывается кровь. Ему больно, колено быстро деревенеет, и Уле Айнар близок к отчаянию. Во что он влип? Кто бы что посоветовал... Опираясь на велосипед и глотая слезы, Уле Айнар спускается вниз, боль в колене разрастается и становится сильнее.

Он не может не думать об Олимпийских Играх, обо всем предстоящем сезоне. Уле Айнар чувствует себя подготовленным лучше, чем когда-либо, но чем это ему поможет теперь, когда он, идиот, посреди тирольских гор беспомощно висит на велосипеде, возможно, сломав колено?
Испуганная Натали встретила его и помогла спуститься к шоссе. Она волновалась, испытывала почти шок при виде своего любимого и понимала – вопрос во времени, целый сезон может быть испорчен.
Спасением стал брат Натали, Юрген. Он руководил отделением добровольного Красного Креста в Тоблахе и был отличным специалистом в области таких травм, какую заработал Уле Айнар из-за своей минутной невнимательности. Не теряя времени, Юрген смыл всю кровь, стянул края раны вместе и туго скрепил их полосками пластыря. Так Уле Айнар избежал наложения швов. Но он был почти в шоке, спина не гнулась, колено – тоже.
Нужно было делать что-то еще.

Юрген Сантер воспользовался своими связями, и Уле Айнара быстро отвезли к доктору Алексу Миттерхоферу в больницу Брюнека.
Но там травмированного норвежца ожидало новое потрясение. В словаре Миттерхофера не было слова «отдых». Только множество лечебных процедур и упражнений.

- Ты должен тренироваться и еще раз тренироваться. Никакого отдыха, - говорил неравнодушный к спорту Миттерхофер, подозрительно посматривая на норвежца. Видал он таких типов, которые верят, что смогут выздороветь, отдыхая. С ним этот номер не пройдет.

Уле Айнар с проклятьями и стонами выполнял серию упражнений. Несмотря на боль, он медленно, но верно двигался вперед.
Может быть, упрямство доктора Алекса Миттерхофера в эти летние дни в Брюнеке спасло Уле Айнару сезон.

 

10 июля 2001 г. Уле Айнар лежал в больнице с травмой колена, ничего не зная о том, насколько это серьезно. Через семь месяцев должна была состояться олимпийская биатлонная гонка на 20 километров.
- Колено могло быть разбито, - говорит Уле Айнар.

Только через четыре месяца происшествие просочилось в прессу. В течение четырех месяцев Уле Айнару удавалось хранить несчастный случай в тайне ото всех, кроме своих близких. Он держал все в секрете от окружающего мира, пока не стал на сто процентов уверен в том, что травма колена полностью вылечена.

- Я ужасно боялся, что это попадет в прессу, потому что знал - тут же поднимется шум, появятся громкие сообщения, что Олимпийские Игры под угрозой, будет много неприятных вопросов. Я этого не хотел. Причина проста, - говорит Уле Айнар. Мягко говоря, он не особо любит рассказывать о негативных вещах. Он просто-напросто не видит в этом никакого смысла.
Его близким в отеле «Сантер» в Тоблахе были даны ясные указания: «Никаких рассказов, что я травмирован. Никому». Руководство сборной было предупреждено о том же самом: «Никому не говорить о моей травме». Это же касалось и семьи в Симостранде. Все сдержали слово. Это само по себе многое говорит о людях, окружающих Уле Айнара.
- Мы смогли сохранить это в тайне. Это было самым важным, - говорит он.

- Была ли Олимпиада под угрозой?

- Если бы колено оказалось разбито – да. Тогда не было бы никакой надежды. Но на этот несчастный случай среагировали так быстро, что я отвечу - нет.
Из-за травмы я должен был в течение долгого времени тренироваться альтернативно, в том числе провел больше, чем обычно, силовых тренировок. В этот период я стрелял лучше, чем когда-либо. Но я не знал, когда колено снова будет в полном порядке, и это заняло больше времени, чем мне бы хотелось. Поэтому я долго жил с неуверенностью, но сейчас думаю, что в несчастном случае и травме было и что-то позитивное. Мне часто нужно провалиться, чтобы потом снова подняться на вершину, - говорит Уле Айнар.

18 августа он снова был полностью здоров после травмы. После пресловутого падения с велосипеда в Тоблахе прошел сложный месяц.
До двадцатикилометровой гонки в Солт-Лейк-Сити оставалось почти полгода.

Предостережение


Бьорн Дэли. Это имя говорит само за себя. Немногими спортсменами Уле Айнар восхищается так, как лыжным королем из Наннестада.
Дэли выиграл все, что можно было выиграть, но никогда не довольствовался достигнутым. Словно поезд-экспресс, он все мчался и мчался вперед, преодолевая любые преграды. Он использовал все свои силы, он почти дошел до предела физических и психических возможностей человека.
И он побеждал. Почти всегда. Это и вызвало уважение Уле Айнара. Очень немногим удавалось вот так одерживать победу за победой – тем более с такой скоростью, как это делал Дэли.

На Олимпиаде в Нагано в 1998 году Уле Айнар выиграл спринт с самым большим на то время преимуществом. Его победа впечатлила Бьорна Дэли. Тем более что Бьорндалену пришлось повторно пройти всю дистанцию – в первый раз он также лидировал, но спустился туман, и соревнование было перенесено на следующий день.

Только настоящий мастер своего дела смог бы так быстро собраться и провести вторую гонку еще лучше. Уж Дэли знал в этом толк.
После великолепного олимпийского спринта Бьорндален разгромил и всех норвежских лыжников на Чемпионате мира среди военных. Тогда Бьорн Дэли понял, что этот человек был сделан из особого теста. Пара телефонных счетов – небольшая плата за то, чтобы узнать, в чем его секрет. Может быть, и он смог бы чему-нибудь научиться у этого парня из Симостранды, биатлониста с кошачьей грацией?

- Что ты сделал, чтобы так здорово провести гонку? – спрашивает Бьорн Дэли на бегу. Дэли пригласил Бьорндалена в гости, и теперь они болтают во время пробежки по лесу в окрестностях Наннестада. Это была хорошая идея. Уле Айнару нравятся люди, которые с толком используют время. И он уже давно понял, что Дэли – лыжник, семьянин и бизнесмен – умеет экономить время, чтобы найти место для всего, что считает важным для себя.
Вместе с королем зимних Олимпиад Уле Айнар устремляется в чащу наннестадского леса, где лишь пение птиц нарушает тишину.
Все это кажется ему немного нереальным.

- Два с половиной часа пробежки с Бьорном Дэли дали мне больше, чем целый год работы с тренером, - говорит Уле Айнар.

Этими словами он выражает своё восхищение лыжником, а не укор тренерам. Ни один тренер не смог бы сравниться с Дэли в опытности.
- В разговоре с глазу на глаз, когда ваши слова слышат только белки, можно многое узнать – если ты сам готов поделиться собственным опытом. Я раскрыл один свой секрет о своём секрете – и он раскрылся в ответ. Бьорн рассказал мне о своем опыте физических тренировок и о подготовке к гонкам и соревнованиям. Когда застаешь его в таком виде – в тренировочном костюме, посреди заснеженных елей, - легче решиться задать вопросы. И тогда получаешь ответы, которые так тебе необходимы, - говорит Уле Айнар.
Он слегка опасался, что Дэли окажется законченным эгоистом, который заливался бы соловьем, а от прямых вопросов отделывался бы усмешкой. Но биатлонист, встретил обыкновенного лыжника, которому было любопытно, что же такого он – Уле Айнар Бьорндален – сделал, чтобы достичь высот и в биатлоне, и в лыжных гонках.

Помимо всего прочего Уле Айнар интересовался его мыслями и впечатлениями от различных методик подготовки, в высшей степени специфических. Ему захотелось поделиться некоторыми чувствами с Бьорном Дэли.

- Бывает, что ты нервничаешь перед важной тренировкой? Ты волнуешься, когда тебе предстоит соревноваться с самим собой? – спрашивает Уле Айнар.
Дэли с улыбкой кивает. Еще бы, с ним такое тоже бывает. Уле Айнар рад, что он признал это. Иногда приятно обнаружить, что не ты один слегка нездоров на голову…

- Мы волнуемся, ведь во время тяжелой тренировки хочется узнать, где же находится предел наших собственных возможностей. Нередко перед такой тренировкой я волнуюсь больше, чем перед самими соревнованиями. Схватки с самим собой – часто самое сложное состязание, говорит Уле Айнар.
В словах Бьорна Дэли он находит подтверждение того, что его действия правильны и что в своем стремлении быть лучше – в биатлоне ли, в лыжных ли гонках – он идет по верному пути.

Они пожимают друг другу руки и расстаются в Наннестаде. Каждого из них встреча обогатила новым опытом. С 1998 года Бьорндален и Дэли поддерживают связь. Часто первым звонит Уле Айнар, и если у Дэли есть время, они разговаривают обо всем на свете.

В августе, сразу после аварии в Тоблахе, Уле Айнар чрезвычайно много тренировался, чтобы снова набрать отличную форму.

В это же время он приступил к постройке загородного пансиона на 28 мест в Бейту. Уле Айнар считал, что строительство идет слишком медленно, и хотел узнать мнение Бьорна Дэли. Дэли построил три таких отеля, и потому он был именно тем человеком, кто мог помочь ему советом.
- Пансион должен быть готов к открытию сразу после окончания сезона, - сказал Уле Айнар, однако не вполне уверенным тоном.
- Ты должен закончить строительство в августе-сентябре и целиком сосредоточиться на тренировках, - ответил по телефону Дэли.
- Что? Закончить? – этого Уле Айнар делать не собирался. Так скоро ему не воплотить чертежи коттеджа в жизнь.

- Если хочешь на Олимпиаде стоять на линии старта с чистой совестью, то я советую тебе остановиться сейчас – и до весны не думать ни о каком отеле, - втолковывал ему Дэли. Он имел в виду, что если Уле Айнар сосредоточится на постройке отеля, об олимпийских победах можно будет забыть.
После долгих колебаний Уле Айнар решил все же последовать совету Дэли и в начале сентября распорядился о прекращении всех работ на стройке в Бейту.
- Теперь я понимаю, что весь проект отеля мог испортить Олимпиаду. Я был им очень увлечен и наверняка потратил бы много времени и сил на строительство в ноябре и декабре. Но у меня не было этого времени. Я был словно ослеплен, и я очень рад, что Бьорн раскрыл мне глаза, - говорит Уле Айнар. - Бизнес не должен отнимать время от тренировок и соревнований.
Уле Айнар по-прежнему дружит с Бьорном Дэли. Осенью он был приглашен на свадьбу Бьорна и Вильде Фальк-Иттер.
Уле Айнар из тех, кто считает, что лыжный король слишком рано ушел из спорта.
- Он совершенно не исчерпал своих ресурсов. Уверен, что если бы он не заработал себе травму позвоночника, он мог бы гоняться еще несколько лет. Но травма – это то, чего следовало ожидать. Он не жалел себя, - говорит Уле Айнар.

Систематизатор

 

Уле Айнару Бьорндалену нужны в окружении люди, на которых он мог бы положиться на все сто. Поэтому перед олимпийским сезоном он назначил своим личным тренером по стрельбе Улу Люнде, бывшего в 80-е годы руководителем биатлонной сборной.

Люнде был и руководителем сборной, и стрелковым тренером биатлонистов. К тому же он комментировал на телеканале NRK гонки Кубка мира и крупные соревнования. Ула Люнде словно всегда был в этой среде.
- Я могу открыто говорить с Улой. Что бы я не сказал, я знаю – это останется между нами. Он давно меня знает, и в хорошие, и в плохие дни, - говорит Уле Айнар.

Люнде – «создатель системы», и гораздо больше, чем сам Уле Айнар. Ула Люнде подмечал все, что только можно, и, когда Уле Айнар заходил в тупик, Люнде помогал ему снова выйти на верный путь.
- Ула знает обо всем, над чем я годами работал. Поэтому он может скорректировать мою стрельбу лучше, чем большинство других, - говорит Уле Айнар.

Уле Айнар и Ула Люнде сотрудничали напряженно - настолько, что порой надоедали друг другу. Но у Уле Айнара такие отношения складываются с большинством людей, которыми он себя окружил. Это так напряженно, что иногда нужны долгие перерывы, прежде чем снова можно будет встретиться.

Перед Олимпийскими Играми Уле Айнар тренировался вместе с Улой Люнде 50-60 дней, и Люнде смог подогреть интерес к стрельбе. Но позже Уле Айнар решил, что и этого мало.

В Тоблахе, где Уле Айнар живет несколько месяцев в году, они с Улой делали по несколько десятидневных «подходов», и это было одной из самых безумных идей, что Уле Айнар осуществил.

Каждый день - три физических тренировки и три стрелковых. Телефоны на весь день выключены. Они только вдвоем. Тренировки начинаются в семь утра, и два этих господина расходятся лишь к ночи, после встречи и хорошего обеда, оба полностью вымотанные.

- Мы отметили такой прогресс в кучности стрельбы, к которому я раньше и близок не был. Пульс во время соревнований – 180-185. Но на наших тренировках я стрелял на пульсе 190-200. Это было так утомительно для головы, что больше всего хотелось сломать винтовку. Ты так выматываешься, но ты должен работать. Все совершенно по-сумасшедшему, - говорит Уле Айнар.

Сегодня их сотрудничество неформальное. Бьорндален хочет сократить круг людей вокруг себя, и он чувствует, что ему и Люнде нужно отдохнуть друг от друга.

- Ула больше не мой тренер. Но мы все равно частично поддерживаем контакт. Ула Люнде был для меня очень важной поддержкой в течение многих лет, - говорит Уле Айнар.

 

Кризис

 

Долгое время Уле Айнар Бьорндален был так силен на лыжне, что выиграл множество гонок, несмотря на то, что промахивался чаще соперников.
Перед сезоном Олимпийских Игр-2002 все было по-другому. После олимпийского золота в Нагано в 1998 г. Уле Айнару не везло на трех Чемпионатах мира подряд. Вся его добыча - одно серебро и две бронзовых личных медали.

Слишком плоха стрельба. Люди начинают сомневаться в том, что норвежец может хорошо стрелять в важных гонках.

После его июльского падения с велосипеда в Тоблахе биатлонная сборная отправляется на трехнедельный тренировочный сбор в Болгарию. Июль сменяется августом. Колено снова в порядке. И, может быть, тренировочный сбор был бы сейчас логичным продолжением?





©2015-2017 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.

Обратная связь

ТОП 5 активных страниц!