Мысль творит поведение, которое и приводит к результату.




Мы «читаем» людей.

Нас «читают» другие люди.

И когда мы говорим о том, что мысль творит реальность, мы и говорим о том, как наше поведение, то, как мы проявляемся в ситуациях согласно нашим убеждениям, — и создает реальный результат. Реальный отклик на наше поведение.

Потому что мы, будучи теми, кто мы есть, демонстрируем это людям, которые нас окружают. А это, в свою очередь, приводит к определенным отношениям, вызывает определенные события в нашей жизни.

После случая с коляской (когда мне ее не обменяли и не вернули за нее деньги), я много думала об этой ситуации, возвращалась к ней мысленно.

Я в той ситуации, кроме того что чувствовала себя разочарованной и обиженной, ощущала еще, что никто в той ситуации не отнесся ко мне с уважением, ценя во мне личность, уважая мои права. Ко мне отнеслись как-то очень поверхностно, пренебрежительно, как к существу незначимому, неважному, которому можно просто отказать, — и он все это «проглотит».

Почему, думала я, почему ко мне постоянно так относятся люди? Почему с одними людьми поступают тактично, уважительно, а другим хамят, даже не хотят их толком выслушать, поступают с ними нагло или непорядочно?

Сейчас я знаю ответы на все мои тогдашние вопросы.

Все твое отношение к самому себе — большой ты или маленький, значимый или незначимый, ценный или не ценный ты человек, — читается другими людьми. И с нами ведут себя именно так, как мы позволяем с собой обращаться.

Давай еще раз вернемся к уже известной ситуации с коляской как к наглядному пособию: как работают наши мысли на уровне поведения и как они выдают всю информацию о нас другим людям.

Какой я была в той ситуации, когда пришла в магазин, чтобы вернуть деньги за бракованную коляску? Кем я себя ощущала? Что я о себе думала?

Я чувствовала себя маленькой и незначимой. Я была скромной, робкой и неуверенной. Даже продавщицу, молодую женщину, я ощущала большой и значимой, а себя — маленькой жалкой просительницей.

— Добрый день! — сказала я ей, сказала доброжелательно и даже заискивающе, потому что от нее зависело, вернут ли мне мои деньги. — Вы не могли бы мне помочь…

И я, сбиваясь и волнуясь, объяснила ей, что произошло.

Я действительно объяснила это волнуясь и сбиваясь, как говорят робкие и неуверенные в себе или в своей позиции люди.

И моя тревожная, неуверенная интонация, мое волнение, мой взгляд — виноватый и заискивающий — уже рассказали ей обо мне все: и кто я есть, и чего я стою, и как со мной можно обращаться.

Продавщица посмотрела на меня, как смотрят на несчастную жертву, посмотрела высокомерно и надменно и тоном начальника, решающего судьбу подчиненного, сказала:

— Ну, не знаю, что мне с вами делать… Сразу надо было смотреть…

Я дернулась было сказать, что брак этот не мог быть обнаружен в магазине, но промолчала, потому что тоже почувствовала в ее интонации начальника, строгого и непримиримого. И робко начала мямлить что-то вроде — «может быть, как-то можно…»

— Идите к директору, — строгим голосом сказала продавщица и отвернулась от меня, показав всем своим видом, что я с моей проблемой ее больше не интересую.

(О, как прекрасно чувствуют нашу неуверенность продавцы, регистраторы, уборщицы — вообще весь обслуживающий персонал, который должен знать свое место и просто качественно выполнять свои обязанности! Они никогда не позволят себе так себя вести с уверенными людьми, чья уверенность, «ценность» видна, читается сразу. Но как не доставить себе удовольствие поиздеваться, покомандовать над слабой и робкой жертвой!)

После такого «ласкового» обращения я вообще сникла и, ощутив себя еще более неуверенной, пошла к кабинету директора.

Я подошла к кабинету директора, посмотрела на табличку на двери и остановилась, сомневаясь, стоит ли мне вообще туда идти.

Я боялась даже продавца, а тут — директор! И я стояла перед кабинетом долго, решая, идти или не идти к нему, потом робко постучала в дверь.

Я постучала именно робко, тихо, как и стучат неуверенные в себе люди, боясь побеспокоить, боясь потревожить других. Даже своим стуком они говорят: я — маленький, робкий, неуверенный человек.

Директор магазина, услышав этот стук, уже знала, кто стучит. Так не стучат уверенные, знающие себе цену люди.

Они заявляют о себе громко. Они стучат громко. Они никого не боятся побеспокоить. Они как бы говорят: слышите — я иду! А тут стучала маленькая «жертва».

— Войдите! — услышала я строгий голос. Сердце мое дрогнуло от строгого этого голоса, и я еще более неуверенно приоткрыла дверь кабинета.

Я именно приоткрыла дверь, просунула туда голову и робким голосом спросила:

— Можно?

И этот мой жест — немного приоткрыть дверь, показав, свою робость, моя интонация, — скромная, почтительная — тоже рассказали хозяйке кабинета, кто к ней входит.

Уверенные, знающие себе цену, умеющие постоять за себя люди и в кабинеты входят уверенно, — широко распахивая двери, показывая, сколько места нужно такому большому человеку. Я же, что называется, «просочилась» в дверь, показав всю свою «величину».

Думаю, диагноз директором был поставлен сразу же: в кабинет вошла робкая, неуверенная в себе, запуганная женщина, которая не сможет за себя постоять, не будет отстаивать свои права, спорить, а будет лишь согласно кивать головой и извиняться.

Я же всем своим поведением продолжала «сигнализировать» — кто я и как можно со мной обращаться. Зайдя в кабинет, я села на краешек стула, как бы показывая, что я ненадолго и много внимания к себе не потребую.

Я села так, как садятся скромные и робкие посетители. Потому что значимые, важные люди садятся, занимая весь стул целиком, откидываются на спинку стула как хозяева положения. И разговор они ведут как хозяева положения: «Почему мне продавец не возвращает деньги за коляску? Почему коляска по такой цене — бракованная?..»

Но это была не я. Сидя на краешке стула, я тихим голосом начала мямлить: «Может быть, можно…». Это и решило исход моего дела. Все мои проявления показали, как можно со мной обращаться.

И ничего удивительного не было в том, что хозяйка этого кабинета обращалась со мной, — как с маленькой «жертвой», с которой можно было не церемониться. И мне отказали даже в том, что должны были сделать — вернуть деньги. Отказали, будучи абсолютно уверенными, что я не стану возмущаться, что я соглашусь с отказом. Что я не постою за себя.

Так и получилось.

— Извините, — сказала я, перед тем как выйти из кабинета. — Спасибо …

Я еще и извинилась за то, что «побеспокоила»! Я еще и поблагодарила за то, что мне не вернули положенные деньги.

Одним словом, я была в той ситуации жертвой. Со мной и вели себя соответственно, как можно вести себя с жертвой, — не уважая и не ценя ее. А чего ее уважать и ценить — если она сама себя не уважает и не ценит!

Наша низкая самооценка, неуверенность, робость, неумение за себя стоять — те личностные характеристики, которые считываются людьми очень легко. И мы потом удивляемся, почему именно на мне начальник всегда «отрывается»? Или почему мне опять недоплатили? Или обошли в распределении чего-то. Или почему именно меня больше всех загрузили работой? Или почему мне так не везет с партнерами, каждый из которых проявляется как деспот?

Но если ты сигнализируешь: я такой милый, робкий, скромный и добрый человек, я такой безотказный и ответственный, — как еще с тобой могут обращаться люди?

Пока ты не изменишь представление о себе, пока не увидишь в себе собственные силы и ресурсы, скрытые способности или возможности, ситуация с недостойным обращением будет повторяться.

Об умении себя ценить и любить, строить отношения с людьми, основанные на уважении и признании, достойности и принятии, мы будем подробно говорить в книгах «Возлюби себя, как ближнего» и «Люди — это хорошо!» Но в рамках этой книги и этой темы — нашего умения творить свои жизни своими собственными мыслями и представлениями — нам нужно осознать, как важно изменить представление о самих себе, чтобы сигнализировать людям хорошую, позитивную, «сильную» информацию о нас. Чтобы создавать достойное обращение с нами.

Одна из женщин, которая научилась ценить себя, рассказала, как быстро и ясно это стали понимать люди, с которыми она общалась.

— Я познакомилась с мужчиной, когда сидела в кафе. Мне нужно было ехать по делу, и он предложил меня подвезти.

Мы вышли из кафе, подошли к его машине. Он открыл дверь, сел на водительское место, открыл изнутри переднюю дверь для меня. Я стала обходить машину, чтобы подойти к открытой двери, и увидела, что машина стоит в луже. Я остановилась. Я остановилась и сама обрадовалась своей остановке.

Раньше бы я, ощущая неудобство, что меня ждут, что на меня тратят время, — враскоряку быстренько перебежала бы эту лужу и плюхнулась на сиденье. Теперь же сама мысль, что я должна лезть через лужу, мне не нравилась. Я чувствовала себя женщиной — королевой, а королевы не лезут в грязь. Я стояла не двигаясь. Мой новый знакомый вышел из машины и спросил:

— Что-то не так? Почему вы не садитесь?

— Там грязно, — сказала я, указывая на лужу.

На секунду он как-то опешил, потом молча сел в машину, завел ее и подал ее назад, чтобы мне удобно было сесть.

Мы поехали по моим делам, больше ни слова не было сказано об этой ситуации. На другой день я уезжала в командировку, и мой новый знакомый вызвался отвезти меня на вокзал.

Мы приехали на вокзал. Он припарковался, но мотор почему-то не выключил. Я еще не успела выразить свое недоумение, как он сказал:

— Посмотрите — вам удобно будет здесь выйти? Там чисто?..

Я была поражена этому, и пока он выгружал мою сумку и мы шли до платформы я думала:

— Господи, как же легко все понимают люди — кто ты и как с тобой можно и нужно обращаться! Ведь, казалось бы, одна фраза, но он все понял. Он увидел во мне женщину, достойную внимания. И ведет себя со мной соответственно. А если бы я враскоряку проползла по грязи, интересно, шел бы он сегодня со мной рядом и нес бы он сейчас мою сумку…

Наше ощущение собственной ценности или неценности и сигнализирует людям, как с нами можно обращаться.

Я часто получаю подтверждение уважения людей ко мне, признания моей ценности. Но однажды я получила это подтверждение моей ценности в необычной ситуации. И эта смешная ситуация еще раз заставила меня задуматься о серьезном.

Мы с мужем уезжали с моря и ждали поезда на небольшой станции. Поезд задерживался. Я захотела сходить в туалет, и муж, который там уже побывал, мне посочувствовал:

— Знаешь, туда лучше не ходить, — сказал он. — Там такой ужасный запах, что, как говорится, нервных просят удалиться…

Я посмеялась и сказала, что это тот редкий случай, когда у меня действительно нет выбора.

Когда я вошла в помещение с действительно совершенно ужасным запахом, женщина, сидящая за столом, на котором стояла туалетная бумага и лежали стопочки монет, неожиданно для меня почему-то вскочила и каким-то извиняющимся тоном сказала:

— Ой, извините, у нас тут так пахнет!..

Я даже не выразила своего удивления ее словам, — может, она всех так встречает. Я просто положила монетку на стол и пошла к кабинкам, простым открытым кабинкам, в которых двери даже не были предусмотрены.

Но она, почему-то обегая меня, забегая вперед, все с тем же извиняющимся, каким-то виноватым тоном, стала быстро говорить:

— Да у нас тут, понимаете, людей много ходит, поэтому и запах такой, не успевает выветриваться…

И, говоря это, она начала как-то яростно поливать кабинку, к которой я подошла, освежителем воздуха, который как по мановению волшебной палочки оказался в ее руке.

— Пожалуйста, — сказала она. — Так получше будет...

Запах в кабинке действительно был «получше» — это был концентрированный запах освежителя, щедро разбрызганного ее рукой.

И когда я выходила из помещения, она, стоя, проговорила мне вслед:

— Всего доброго!.. Приходите еще…

— Спасибо, — ответила я, а про себя с усмешкой подумала, что я, пожалуй, больше сюда никогда не приду…

Но поведение этой женщины по отношению ко мне меня все же озадачило. Что такого увидела она во мне? Я шла так, как хожу всегда. Я не изображала никакой особой значимости, но она почувствовала во мне эту значимость, выделила меня из многих людей, и даже постаралась создать для меня особые условия.

Я потом, смеясь, рассказала мужу, что меня встретили в туалете, как почетную гостью. И спросила:

— Слушай, может она всех так радостно и ответственно встречает?

— Ну нет, — ответил муж. — Передо мной она так не бегала…

Мы посмеялись над тем, что у мужа есть стимул еще больше расти, чтобы даже в туалете при встрече с ним ему оказывали больше уважения.

Но, согласись, что за всем этим смехом, стоят очень серьезные выводы.

Как велики масштабы нашего творчества, когда мы уже самими собой, иногда даже ничего не говоря, — сигнализируем жизни и людям — чего мы достойны в этой жизни, на что мы соглашаемся!

Я сейчас меньше всего призываю кого-то играть или изображать из себя уверенных, «крутых», важных людей, чтобы получить в ответ достойное обращение. Нет никакого смысла в такой игре, потому что читаются, проявляются всегда наши истинные представления о себе, и любая игра распознается очень быстро.

Нужно не играть, а серьезно заняться самосовершенствованием, личностным ростом — если ты понимаешь, что тебе не хватает в жизни уверенности или чувства собственной ценности, которые так хорошо считываются другими людьми.

...





Читайте также:
Пример оформления методической разработки: Методическая разработка - разновидность учебно-методического издания в помощь...
Методика расчета пожарной нагрузки: При проектировании любого помещения очень важно...
Основные факторы риска неинфекционных заболеваний: Основные факторы риска неинфекционных заболеваний, увеличивающие вероятность...
Методы исследования в анатомии и физиологии: Гиппократ около 460- около 370гг. до н.э. ученый изучал...

Поиск по сайту

©2015-2022 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2016-02-12 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту:


Мы поможем в написании ваших работ!
Обратная связь
0.039 с.