Формальное перемещение компании




Вопросы, связанные с формальным перемещением компании, до сих пор не стали предметом рассмотрения Европейского суда, хотя со стороны национальных судов предпринимались попытки направить в Европейский суд соответствующий запрос. Так, гейдельбергский участковый суд (ФРГ), регистрирующий торговые компании, столкнулся со следующей проблемой:

созданное в Германии ООО решило перенести уставное место нахождения в Испанию, оставаясь при этом компанией немецкого права*(111). Сославшись на свою постоянную практику, Европейский суд отклонил этот запрос на том основании, что он подан в связи с деятельностью по регистрации компаний, когда национальный суд выступает в роли "административного учреждения". Поскольку подобная деятельность не является отправлением правосудия, Европейскому суд указал, что данные дела ему неподведомственны. Для того чтобы Суд мог признать себя компетентным, требуется, чтобы компания, которой было отказано в регистрации, обжаловала этот отказ в суде, и тогда последний может обратиться с запросом*(112).

При формальном перемещении компании возникает ряд специфических проблем. Корпоративно-правовые проблемы связаны с тем, что изменяется не просто уставное место нахождения компании, но и территориальная компетенция регистрирующих органов. Компании регистрируются там, где они имеют свое место нахождения по уставу. При переносе уставного места нахождения за границу компетенция переходит к регистрирующим органам иностранного государства. В государстве своего создания компания подлежит исключению из реестра, что возможно только в случае ее ликвидации. Ликвидация компании в одном государстве-участнике и создание новой компании в другом государстве-участнике является в настоящий момент единственно возможным способом переноса уставного места нахождения компании в ЕС. При таком перемещении не сохраняется идентичность компании и не происходит правопреемства.

Свобода перемещения компаний (ст. 43, 48 Договора) подразумевает, однако, возможность перемещения одной и той же компании. Поэтому задача ЕС - обеспечить, чтобы при переносе места нахождения компании из одного государства-участника в другое последняя сохранялась как юридическое лицо. Для этого исключение компании из реестра в государстве создания не должно означать ликвидацию компании, а регистрация в принимающем государстве не должна рассматриваться как создание новой компании. Только таким путем может быть обеспечено правопреемство при перемещении компании. Такая координация, по всей видимости, может быть осуществлена только на уровне ЕС, поскольку необходим единый и согласованный механизм регулирования.

Поскольку перенос уставного места нахождения компании в другое государство во всех европейских правопорядках вызывает смену применимого права, то вполне естественно, что компания принимает организационно-правовую форму, предусмотренную в принимающем государстве. Смена организационно-правовой формы делает перенос уставного места нахождения схожим с известным национальному праву институтом преобразования компании*(113). Отличие заключается в том, что компания преобразовывается в организационно-правовую форму, предусмотренную правом другого государства. Изменение организационно-правовой формы затрагивает интересы участников компании и кредиторов. К этому добавляется и то, что в результате перемещения компания территориально удаляется от участников или кредиторов, остающихся на прежнем месте. По этой причине необходимы нормы, позволяющие защитить интересы таких лиц. Здесь, однако, нет необходимости в регулировании со стороны ЕС. Напротив, нормы о защите участников компаний и третьих лиц при переносе уставного места нахождения компании за границу следует отнести к компетенции национального законодателя, так как последний может лучше учесть особенности своего корпоративного права и создать механизм защиты, наилучшим образом вписывающийся в конкретную правовую систему.

Независимо от корпоративного права налоговое право государств-участников, как правило, приравнивает перенос уставного места нахождения компании за границу к ликвидации. Как следствие, все приращения стоимости имущества компании, все скрытые резервы, до этого не подлежавшие налогообложению, облагаются налогом. В таких условиях перенос места нахождения являлся бы для компаний крайне непривлекательным, даже если бы он допускался корпоративным правом. Учитывая это, корпоративно-правовое регулирование переноса компании безусловно нуждается в дополнении налогово-правовыми нормами. Вполне очевидно, что координация должна производиться на европейском уровне: трудно представить себе ситуацию, когда каждое государство добровольно откажется от своих налоговых требований при уходе компаний за границу в надежде на то, что другие государства-участники сделают то же самое. Гармонизация права на уровне ЕС должна обеспечить налоговую "нейтральность" переноса места нахождения компании. Решение могло бы заключаться в отсрочке налогообложения*(114). Государство, из которого уходит компания, сохраняло бы в этом случае право взимать налог со скрытых резервов, но не в момент переноса места нахождения компании, а лишь в тот момент, когда они будут реализованы (например, когда будет продано имущество, стоимость которого возросла по сравнению с ценой приобретения), т.е. когда компания реально получит приращение стоимости за счет скрытых резервов. Именно таким образом разрешены налоговые вопросы в Директиве о налогообложении при слияниях*(115). Данную директиву можно было бы распространить и на перенос места нахождения компаний*(116).

Национальное трудовое право также ставит препятствия на пути перемещения компаний. При этом главным яблоком раздора в Европе до сих пор является вопрос о форме участия работников в управлении компанией. Законодательство государств-участников в данной сфере очень различно*(117). В некоторых государствах (Великобритания и Ирландия) большую роль при определении объема прав работников играют тарифные договоры, в других эта роль отводится законодательству. Различия касаются далее числа занятых на предприятии работников, при достижении которого начинают действовать нормы о представительстве; вопросов, которые решаются при участии работников; объема прав работников (от информативных и консультативных прав до прав вето и прав на полноправное участие в принятии решений).

Что касается структур представительства, то можно выделить три основных типа:

1) представительство работников посредством инстанции, связанной с предприятием (совет предприятия);

2) профсоюзы;

3) участие работников в органах управления компанией: в контролирующем органе (при дуалистической системе управления) или в управляющем органе (при монистической системе)*(118).

Наиболее широкие права предоставляет работникам германская модель (так называемое "Mitbestimmung")*(119). В Германии контролирующий орган (наблюдательный совет) в хозяйственных обществах, имеющих более 500 работников, на одну треть состоит из представителей работников и на две трети из представителей акционеров (участников). Если же число работников превышает 2 тыс., то им принадлежит уже половина мест в наблюдательном совете, кроме того, один из членов правления должен являться представителем работников.

Что касается других государств-участников, то восемь из них вообще не предусматривают обязательного участия работников в органах компании (Испания, Греция, Финляндия, Италия, Ирландия, Нидерланды, Португалия, Великобритания), в шести других (Австрия, Бельгия, Дания, Люксембург, Франция, Швеция) подобные правила хоть и предусмотрены, но значительно отличаются друг от друга и не достигают уровня немецкой модели*(120).

"Европейской" проблема участия работников становится потому, что она неизбежно возникает, когда изменяется применимое к компании право: при переносе уставного места нахождения в другое государство-участник, слиянии с иностранной компанией, создании и переносе места нахождения наднациональных компаний (Европейское АО), поскольку смена применимого права включает в себя и смену трудового права. Это означает, например, что при переносе места нахождения немецкой компании в Великобританию германская модель участия работников прекращает свое действие и работники теряют право быть представленными в органах управления компании*(121). Высказываются даже опасения, что свобода межнациональных перемещений и слияний приведет к бегству немецких компаний в более либеральные правопорядки с целью избавиться от германской модели участия работников*(122). Насколько оправданы эти опасения, вопрос спорный. Представители противоположной точки зрения утверждают, что при перемещении компаний главную роль играют иные, прежде всего экономические и налоговые, факторы и ни одна компания не станет переносить свое место нахождения с единственной целью выйти из-под действия германского трудового права*(123).

Сторонники германской модели видят единственное решение в ее сохранении при интернациональных перемещениях и слияниях компаний даже в том случае, если в результате перемещения или слияния компания получает место нахождения за границей. Однако такое решение неприемлемо для государств-участников с более либеральным для работодателей законодательством, таких как Франция, Англия и Испания, которые не желают "импорта" германской модели.

Трудности в достижении компромисса в данной сфере до самого последнего времени блокировали принятие целого ряда европейских актов: Десятой директивы об интернациональных слияниях*(124), Четырнадцатой директивы о переносе места нахождения компании и постановлений о наднациональных организационно-правовых формах. В 2001 г. было принято постановление о Европейском АО; участие работников в органах его управления урегулировано теперь в специальной директиве, являющейся, наряду с Постановлением, частью статута Европейского АО. Найденное в ней решение предполагается использовать при дальнейшей работе над проектами упомянутых директив.

В "Daily Mail" Европейский суд указал, что, для того чтобы обеспечить компаниям возможность свободного перемещения по Европе, необходимо либо заключение соответствующего международного договора, либо принятие директивы ЕС. В 1997 г. Комиссия представила проект такой директивы (проект Четырнадцатой директивы о переносе места нахождения компании со сменой применимого права).

Согласно обоснованиям Комиссии, проект призван обеспечить возможность переноса как уставного, так и фактического места нахождения компании в другое государство-участник с сохранением правоспособности, но со сменой применимого к компании права*(125). Упоминание о фактическом месте нахождения не означает, что проект регулирует фактическое перемещение компании. Он регулирует лишь перенос уставного места нахождения, с одной стороны, и перенос уставного места нахождения вместе с фактическим, с другой стороны. Оба варианта ведут к смене применимого права. Первый рассчитан на государства, следующие теории инкорпорации, второй - на государства, следующие теории оседлости, поскольку последние требуют, чтобы уставное и фактическое место нахождения компании совпадали. Проект рассматривает обе теории как равноценные и оставляет выбор в пользу какой-либо из них государствам-участникам. Это дало авторам проекта возможность назвать его "...мостом между различными правовыми системами государств-участников"*(126). Однако в свете решений "Centros" и "Ьberseering" встает вопрос об отказе от элементов теории оседлости в проекте Четырнадцатой директивы.

В тексте проекта не содержится ограничения круга юридических лиц, на которые он распространяется. Отдельные его положения тем не менее сформулированы так, что могут относиться лишь к хозяйственным, более того, лишь к акционерным обществам. Так, в ст. 5, 6 речь идет о принятии решения о переносе "общим собранием" (даже не собранием участников), говоря об учредительных документах, проект называет только устав (нигде не упоминая учредительный договор). Эти формулировки представляют собой, по всей видимости, редакторские недоработки, и из них нельзя сделать вывод об ограничении круга лиц хозяйственными обществами. Предпоследний абзац преамбулы проекта наталкивает скорее на противоположный вывод. В нем речь идет как о хозяйственных обществах, так и о "других формах компаний". В ходе обсуждений проекта было, однако, высказано мнение, что круг лиц следует ограничить хозяйственными обществами*(127). Во-первых, именно эти общества имеют наибольшую потребность в перемещениях, во-вторых, они в большой степени стандартизированы (в любом государстве-участнике найдется организационно-правовая форма, соответствующая АО или ООО, чего нельзя сказать о торговых товариществах). В-третьих, нормы об этих обществах (и только о них) были в некоторых областях гармонизированы. Все это свидетельствует о целесообразности ограничения сферы действия Директивы хозяйственными обществами.

Проект закрепляет, что перенос места нахождения компании не вызывает ни ее прекращения, ни создания нового юридического лица (ст. 3). Это положение, как отмечалось выше, необходимо для сохранения правоспособности компании при переносе ее места нахождения. Данную норму, без сомнения, следует оценивать положительно. Вследствие сохранения правоспособности компании перенос ее места нахождения приобретает черты сходства с преобразованием.

Возможно ли при перемещении "двойное" преобразование, т.е. помимо смены "национальности" еще и выбор организационно-правовой формы, которая не корреспондирует первоначальной форме компании (например, шведского АО во французское ООО)? Такое преобразование может быть привлекательным, а в случаях, когда корреспондирующая организационно-правовая форма в принимающем государстве отсутствует, даже необходимым. В Директиве ничего не говорится об этом, тем не менее представляется, что такое перемещение должно быть возможным*(128). В самом деле, нет никакой разницы, выбирается ли при перемещении корреспондирующая организационно-правовая форма или нет. Механизм защиты участников и третьих лиц остается прежним. Поэтому, если сфера действия Директивы ограничится хозяйственными обществами, то вполне можно допустить перемещение с преобразованием хозяйственных обществ одного типа в хозяйственные общества другого типа.

Налоговые и трудовые вопросы, возникающие при переносе места нахождения, проектом не регулируются. Налогообложение предполагается урегулировать отдельно, что же касается вопросов об участии работников в управлении, то модель такого участия применительно к переносу уставного места нахождения предстоит еще выработать.

Проект отдает дань теории оседлости, регулируя наравне с переносом уставного места нахождения в отрыве от фактического также и перенос уставного места нахождения вместе с фактическим. Такой перенос проект называет переносом фактического места нахождения. Дело в том, что в понятия "уставное" и "фактическое" место нахождения компании проект директивы вносит определенную терминологическую путаницу. Если под "уставным местом нахождения" проект понимает место, где компания зарегистрирована, то понятие "фактическое место нахождения" проект определяет достаточно своеобразно: это место, где находится штаб-квартира компании и где она зарегистрирована (ст. 2). "Фактическое место нахождения" по сути оказывается фактическим и уставным местом нахождения. Объяснить это нововведение трудно. Даже теория оседлости, по которой фактическое и уставное место нахождения должны совпадать, не требует, чтобы они совпадали в одном юридическом термине. Сам этот термин употребляется в проекте только один раз: в ст. 3 устанавливается, что государство-участник должно разрешить перенос либо уставного, либо фактического места нахождения компании. Читать эту статью следует так: государство-участник должно разрешить перенос уставного места нахождения компании, но при этом может потребовать, чтобы одновременно с переносом уставного компания перенесла и свое фактическое место нахождения.

Статья 3, как мы видим, постулирует нейтральность проекта в отношении обеих коллизионных теорий. В ней формулируются лишь последствия обоих вариантов переноса: не происходит ни ликвидации старого, ни создания нового юридического лица, происходит лишь смена применимого права (с момента регистрации компании по новому месту нахождения). В регистрации может быть, однако, отказано, если центр управления компании находится в другом государстве (абз. 2 ст. 11 проекта). Эта норма целиком направлена на обеспечение интересов государств, следующих теории оседлости. Последние в соответствии с абз. 2 ст. 11 могут отказать в регистрации компании, перенесшей на их территорию свое уставное место нахождения, не перенеся туда одновременно свое фактическое место нахождения.

Проект разрабатывался до решений "Centros" и "Ьberseering", поэтому теория оседлости нашла в нем отражение наравне с положениями теории инкорпорации*(129). После решения "Ьberseering" совершенно очевидно, что положения абз. 2 ст. 11 проекта не соответствуют европейскому праву, поскольку они дают принимающему государству слишком широкие права в отношении перемещающейся компании. Теперь следовало бы проводить различие между компаниями, созданными в государствах, следующих теории инкорпорации, и компаниями, созданными в государствах, следующих теории оседлости. Представляется, однако, что в проекте следовало бы отказаться и от остальных элементов теории оседлости, поскольку полный отказ от данной теории в государствах ЕС является, по всей видимости, лишь делом времени. В противном случае может сложиться ситуация, когда Четырнадцатая директива будет представлять собой шаг назад по сравнению с уровнем развития европейского права и будет ограничивать закрепленную в Договоре о ЕС и признанную Европейским судом свободу перемещения компаний. Учитывая это, абз. 2 ст. 11 следовало бы исключить из проекта. То же касается и понятия "фактическое место нахождения": в том виде, в каком оно есть, оно пригодно лишь для теории оседлости*(130). В результате стало бы ясно, что Директива регулирует только формальные перемещения компаний. В настоящий момент это не столь очевидно из-за путаницы, вносимой понятием "фактическое место нахождения".

Порядок переноса места нахождения компании в проекте Четырнадцатой директивы во многом опирается на соответствующие правила, разработанные для Европейского акционерного общества, а также на положения принятых ранее Третьей и Шестой директив, регулирующих слияния и разделения акционерных обществ*(131). Вначале руководящий или управляющий орган общества составляет план переноса (ст. 4 проекта). План должен содержать новый устав общества. В нем также должно быть указано новое место нахождения общества, дата переноса, новое фирменное наименование (если меняется фирменное наименование) и форма участия работников в управлении, если работники до переноса участвовали в управлении обществом. План переноса подлежит опубликованию в соответствии с правовыми предписаниями государства, из которого общество переносит свое место нахождения. Эти нормы национального права были гармонизированы Первой директивой ЕС.

Помимо плана руководящим (управляющим) органом общества составляется отчет, в котором разъясняются правовые и экономические аспекты переноса, а также влияние переноса на участников общества и работников. Участники, кредиторы и представители работников общества могут ознакомиться с планом переноса и отчетом в месте нахождения общества в течение как минимум месяца; до истечения этого срока не может приниматься решение о переносе. Кроме того, это решение не может приниматься до истечения двухмесячного срока с момента публикации плана переноса. Данные правила направлены на то, чтобы лица, чьи интересы затронуты переносом, имели достаточно времени для ознакомления с планом переноса и отчетом.

Решение о переносе является одновременно решением об изменении устава общества, поскольку указание места нахождения является неотъемлемой частью устава. Это решение принимается общим собранием участников общества. Директива предписывает необходимое большинство (две трети) и указывает случаи, когда государства-участники могут устанавливать, что достаточно простого большинства (в случаях, когда на собрании представлено не менее половины капитала общества). Представляется, однако, что в Директиве было бы достаточно установить, что решение о переносе должно приниматься собранием участников общества. Остальное следовало бы отдать на разрешение национальному законодателю, поскольку нормы о голосовании на собрании участников в разных государствах различны и являются неотъемлемой частью соответствующей национальной системы*(132).

Напротив, в вопросах защиты меньшинства участников общества, т.е. участников, голосовавших против переноса, Директива гораздо сдержаннее и ограничивается лишь указанием на то, что государства-участники могут издавать "соответствующие нормы" (ст. 7 проекта). Речь, например, может идти о предоставлении участнику права выхода из общества с выплатой ему соответствующей компенсации.

Кредиторы, чьи требования к обществу возникли до публикации плана переноса, получают право требовать от общества предоставления надлежащего обеспечения. Осуществление этого права регулируется нормами национального законодателя. Последний может предоставить данное право и государственным органам, например, по требованиям об уплате налогов или взносов в фонды социального обеспечения.

Проверку соблюдения требований, направленных на защиту участников компании и кредиторов, осуществляет суд, нотариус или иной уполномоченный государством орган. Он выдает соответствующую справку, без которой общество не может быть зарегистрировано в принимающем государстве. Помимо этого для регистрации необходимо также выполнить все формальности, предусмотренные принимающим государством (ст. 10 проекта). Вопрос о том, что понимать под такими "формальностями", спорный. Комиссия в обосновании к проекту указывает, что компания должна привести свой устав в соответствие с правом принимающего государства*(133). Ряд авторов полагает, что регистрирующий орган должен проверять как новый устав общества, так и реальное наличие у общества требуемого принимающим государством капитала*(134). Последнее необходимо, учитывая, что нормы государств-участников в отношении внесения и поддержания капитала хозяйственных обществ отличаются друг от друга. Таким образом, проверке подлежат не только формальности, но и "материальные" условия регистрации компании. Это означает применение к перемещающемуся обществу норм о создании компаний, невзирая на то что, согласно Директиве, перенос не ведет к созданию нового общества.

Шварц полагает, однако, что такое понимание ст. 10 проекта ведет к тому, что перемещающаяся компания при регистрации нового места нахождения не получает никаких преимуществ, вытекающих из того, что она один раз уже была зарегистрирована в другом государстве-участнике. Указанный автор видит в этом проявление теории оседлости ("национальные нормы получали бы такую же силу, как если бы действовала теория оседлости") и предлагает отказаться от проверки "материальных" условий регистрации, ограничившись в лучшем случае формальной проверкой*(135).

С данным мнением трудно согласиться. Поскольку после регистрации компания выступает уже не как иностранная, а как компания национального права, имеющая предусмотренную этим правом организационно-правовую форму, то вполне справедливо, что ее устав и ее капитал должны соответствовать праву принимающего государства. Иное решение представляло бы опасность для оборота: в самом деле, как, например, кредиторы датского ООО должны распознать, что у него в отличие от других ему подобных обществ нет уставного капитала, ибо раньше оно было английской private company? Именно такой риск мы возлагаем на контрагентов компании, если ограничиваемся при перемещении исключительно формальной проверкой. Национальная организационно-правовая форма, за которой скрывается компания, ей не соответствующая, будет в таком случае лишь вводить в заблуждение участников оборота. Подчинение компании праву принимающего государства призвано предотвратить подобные ситуации и в данном случае не имеет ничего общего с теорией оседлости. Теория оседлости распространяет действие национального права на иностранные компании с фактическим местом нахождения в данной стране; в нашем же случае национальное право распространяется на национальные компании, бывшие некогда иностранными. Это совсем не одно и то же.

С момента регистрации перенос места нахождения и вытекающие из этого изменения устава приобретают юридическую силу. Затем, при предъявлении подтверждения о том, что компания зарегистрирована в новом государстве, она исключается из реестра в государстве своего создания. Факт регистрации в принимающем государстве, так же как и факт прекращения регистрации в государстве создания, подлежит официальному опубликованию. Такое опубликование важно для отношений общества с третьими лицами. Как закреплено в проекте, новое место нахождения приобретает силу для третьих лиц уже с момента регистрации компании в принимающем государстве. Однако до тех пор, пока она не исключена из реестра в государстве создания, третьи лица могут обращаться к компании по ее прежнему адресу, если компания не докажет, что им было известно новое место нахождения.

Практика покажет, насколько перенос уставного места нахождения станет привлекательным для компаний и будет ли он играть особую роль наравне с фактическим перемещением, не обремененным особыми формальностями. Тем не менее значение проекта трудно переоценить. Он открывает путь конкуренции национальных правопорядков и будет в силу этого способствовать дальнейшему сближению правовых систем.

Выводы

Договор о ЕС наделяет компании правом переносить как свое фактическое, так и уставное место нахождения. В то время как перенос уставного места нахождения требует дополнительного регулирования со стороны ЕС, перенос фактического места нахождения, не требующий каких-либо формальностей и являющийся по своей природе фактическим, а не юридическим действием, должен быть возможен на основании самих по себе ст. 43, 48 Договора. Необходимость в директиве ЕС здесь отсутствует. Условием является, однако, устранение национальных ограничений.

К таким ограничениям относится теория оседлости, которая приводит к тому, что перемещения компаний крайне осложняются и теряют практическую привлекательность. Государство, следующее теории оседлости, не признает правоспособность иностранных компаний и лишает национальные компании возможности перенести свое фактическое место нахождения за границу с сохранением правоспособности. В принципе любое правило, согласно которому личным статутом (lex societatis) компании становится не право государства, в котором она была создана, а какое-либо иное право, ограничивает свободу перемещения компаний, поскольку делает перемещение менее привлекательным.

Теория оседлости была признана Европейским судом несовместимой с Договором о ЕС в решении "Ьberseering" в случаях, когда речь идет о признании компании, созданной в другом государстве-участнике. Необходимо, однако, распространить эту практику и на случаи, когда компания покидает государство создания. Компания, созданная в одном государстве-участнике, согласно Договору о ЕС имеет право перенести свое фактическое место нахождения в другое государство-участник: такой перенос подпадает под действие норм о свободе перемещения. Нормы внутригосударственного права, ограничивающие этот перенос, должны быть оправданными с точки зрения общественных интересов. Такое ограничение, как лишение компании правоспособности вследствие переноса ее фактического места нахождения за границу, представляет собой отрицание свободы перемещения компаний и не может быть оправдано общественными интересами. Следовательно, теория оседлости, предусматривающая такое ограничение, не соответствует ст. 43, 48 Договора о ЕС о свободе перемещения компаний. Для того чтобы соответствовать Договору о ЕС, внутригосударственное право государства-участника должно позволять созданным в этом государстве компаниям сохранять правоспособность, приобретенную ими при создании, в случае переноса фактического места нахождения компании в другое государство-участник.

Для регулирования переноса уставного места нахождения компании со сменой применимого права необходима соответствующая директива ЕС. Она должна служить конкретизации закрепленной в ст. 43, 48 Договора о ЕС свободы перемещения компаний, устанавливая конкретный порядок перенесения их уставного места нахождения и гарантируя им при этом сохранение правоспособности. Необходимо, кроме того, разрешение налоговых и трудовых вопросов, возникающих при перемещении компаний.

Актуальный проект такой директивы в целом удовлетворительно разрешает вопросы корпоративного права. Основным его недостатком является закрепление теории оседлости. В свете решений "Centros" и "Ьberseering" возникает вопрос об отказе от имеющихся в проекте элементов теории оседлости. В противном случае директива будет представлять собой шаг назад по сравнению с уровнем развития европейского права и будет ограничивать закрепленную в Договоре о ЕС и признанную Европейским судом свободу перемещения компаний. Из проекта, в частности, следовало бы исключить положение о том, что государство-участник может отказать в регистрации компании, перенесшей на его территорию свое уставное место нахождения, не перенеся туда одновременно свое фактическое место нахождения. Необходимо, кроме того, четко разделить понятия "фактическое" и "уставное" место нахождения, исключив из понятия "фактическое место нахождения" упоминание об уставном месте нахождения.

При регистрации компании в принимающем государстве проверке подлежат не только формальные, но и материальные требования, связанные с регистрацией. Регистрирующий орган должен проверять не только соответствие устава компании праву принимающего государства, но и реальное наличие требуемого принимающим государством капитала.





©2015-2017 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.

Обратная связь

ТОП 5 активных страниц!