Значение гармонизации для свободы перемещения компаний





Гармонизация норм о капитале является необходимой предпосылкой свободного перемещения компаний. В Сообществе, где континентальной системе твердого капитала противостоит англосаксонская система, защищающая интересы участников и кредиторов иными способами, возникает следующая проблема. При перемещении компаний государства-участники, либерально регулирующие вопросы, связанные с капиталом компании (например, Великобритания или Ирландия) играли бы роль своего рода "корпоративных оазисов": в них создавались бы компании для осуществления хозяйственной деятельности в других государствах (как, например, в деле "Centros"). При этом интересы кредиторов в принимающем государстве не защищались бы твердым капиталом, поскольку "псевдоиностранная" компания такого капитала не имеет. Иные инструменты защиты в принимающем государстве, как правило, отсутствуют, если оно делает ставку на уставный капитал. То же самое касается и интересов участников "псевдоиностранной" компании, осуществляющей свою деятельность в государстве, где интересы вкладчиков защищаются нормами об уставном капитале. Поэтому очевидно, что "нельзя предоставлять обществам свободу перемещаться и предоставлять услуги в рамках Сообщества, не обеспечив одновременно равноценных гарантий в отношении внесения и поддержания размера их капитала"*(340). Учитывая это, необходимость в гармонизации норм о капитале компаний, безусловно, существовала и - в отношении обществ с ограниченной ответственностью - существует до сих пор.

Признание необходимости гармонизации не отвечает, однако, на вопрос о том, как должна (должна была) проводиться гармонизация. Следует сразу отметить, что обе системы регулирования капитала компаний, континентальная и англосаксонская, настолько отличаются друг от друга, что их гармонизация неизбежно означает выбор в пользу одной из них. Континентальные правопорядки рассматривают капитал компании как гарантию для кредиторов*(341). Эту позицию приняла и Вторая директива ЕС. Систему твердого капитала можно назвать системой предварительного (ex ante) контроля, поскольку контроль за обеспечением интересов акционеров и кредиторов осуществляется уже на стадии создания общества.

Континентальной системе предварительного контроля противостоит англосаксонская система, в которой требования к минимальному капиталу отсутствуют. Интересы кредиторов в этой системе традиционно защищались способом, знакомым и континентальному праву, а именно предоставлением обеспечения по обязательствам компании. Правда, добиться предоставления надлежащего обеспечения могут только кредиторы, чье экономическое положение достаточно сильно, чтобы диктовать компании свои условия, например банки. При этом привилегированное положение банков только ухудшает положение иных кредиторов, например мелких подрядчиков, работников компании, кредиторов по требованиям о возмещении вреда. Такая ситуация вынудила законодателя предпринять определенные шаги, направленные на защиту мелких кредиторов. Например, в Великобритании закон установил, что требования работников удовлетворяются из средств государственного фонда, который затем в порядке суброгации обращается к компании. Меры по защите остальных кредиторов были предприняты во второй половине 80-х годов в ходе реформы английского законодательства о банкротстве, в результате которой в это законодательство были введены институт "wrongful trading" и институт дисквалификации директоров. Институт "wrongful trading" (ст. 214 английского Закона о банкротстве 1986 г.) направлен на предотвращение так называемого "оппортунистического поведения", когда директор, зная о грозящем компании банкротстве, ради сохранения своего места заключает рискованные сделки в надежде вывести компанию из кризиса, но в результате только вводит ее в новые долги. Статья 214 запрещает директору при отсутствии разумных оснований полагать, что компания избежит банкротства, вовлекать ее в новые сделки, способные ухудшить ее положение. Директор, нарушивший эти требования и вызвавший банкротство компании, обязан возместить компании определенную сумму, размер которой устанавливает суд. Институт дисквалификации директоров (ст. 6 Закона о дисквалификации директоров компании 1986 г.) предоставляет суду возможность отстранить директора от должности и запретить ему в будущем занимать какие-либо должности в органах управления компании. Основанием для дисквалификации является ненадлежащее ведение дел компании; при этом должна быть доказана по меньшей мере грубая неосторожность директора. Дисквалификация, в отличие от "wrongful trading", применяется не только в компаниях-банкротах, но и в тех, где введено внешнее управление для избежания банкротства. Данную систему можно назвать системой последующего (ex post) контроля, поскольку механизмы защиты кредиторов включаются в случае наступившего или грозящего компании банкротства.

Обе системы имеют свои достоинства и недостатки. Основная проблема континентальной системы заключается в установлении размера минимального капитала. Если законом будет предписан слишком большой минимальный капитал, то он будет являться барьером для учредителей компании. Если же минимальный капитал невелик, то он не пригоден для защиты кредиторов. Помимо этого даже самый большой уставный капитал может быть потерян, и, как правило, бывает потерян к моменту банкротства в результате неправильных управленческих решений, контролировать которые общее собрание зачастую не успевает*(342). Далее, устанавливается одинаковый минимальный капитал для всех компаний, вне зависимости от размера предприятия, что, естественно, приводит к тому, что для мелкого предприятия он может оказаться слишком велик, а для более крупного, наоборот, слишком мал. По той же причине минимальный капитал, как отмечают представители банков, не играет никакой роли при выдаче кредитов: банки ориентируются на относительную величину капитала, определяемую как отношение собственного капитала к сумме баланса и поэтому зависящую от размера конкретного предприятия*(343). Достоинства системы твердого капитала состоят в том, что при своем создании компания снабжается имущественными средствами, так необходимыми ей в начале ее деятельности, когда возникают одни расходы, а прибыли еще нет. Минимальный капитал играет при этом роль "буфера", не позволяющего компании быстро обанкротиться. Минимальный капитал является, помимо этого, своеобразной "проверкой на серьезность": тот, кто не может внести установленный законом минимальный капитал, не должен основывать общество с ограничением ответственности всех участников*(344). Далее, минимальный капитал важен для предупреждения банкротства: уменьшение его наполовину сигнализирует о необходимости ликвидации компании или принятия мер по ее санации. Своевременная санация или ликвидация предпочтительнее банкротства, поскольку мелкие кредиторы в конкурсном процессе, как правило, практически беззащитны по сравнению с теми же банками*(345).

Англосаксонская система, или система контроля ex post, лишена недостатков системы твердого капитала, но лишена и ее достоинств. В этой системе не создается барьеров для учредителей компании, но одновременно повышается риск банкроства компании, особенно на первом этапе ее деятельности. Отсутствуют и предупреждающие механизмы, позволяющие принять меры по санации компании до наступления неплатежеспособности. Гибкость системы контроля ex post также является одновременно ее достоинством и недостатком. Наличие в английском законе таких формулировок, как "разумные основания" или "ненадлежащее ведение дел", позволяет гибко применять закон к конкретной жизненной ситуации с учетом особенностей конкретной сферы бизнеса. С другой стороны, такие формулировки приводят к неопределенности и трудностям в прогнозировании ситуации. Наконец, контроль ex post неизбежно означает расходы на судебные процессы. Их необходимость изначально запрограммирована в данной системе, поскольку последующий контроль не может осуществляться иначе, как в порядке судебной проверки.

Гармонизация внутригосударственных норм, регулирующих капитал компаний, безусловно, должна ориентироваться на положения Договора о ЕС. Поскольку при гармонизации корпоративного права сближению подлежат нормы, направленные на защиту участников компаний и третьих лиц, то из всех возможных решений европейский законодатель должен выбирать то, которое в наибольшей степени обеспечивает такую защиту. Однако вопрос о том, какая из двух рассмотренных систем лучше защищает интересы участников и кредиторов компании, является чрезвычайно спорным. Каждая имеет свои достоинства и недостатки; с некоторой долей уверенности можно сказать только, что каждая в принципе пригодна для защиты указанных интересов. Учитывая это, европейскую гармонизацию норм о капитале акционерного общества во Второй директиве следует в целом оценить положительно.

В условиях, когда нельзя однозначно сказать, какая из систем лучше, решающее значение приобретает политический, а не правовой критерий - приемлемость избранного решения для государств-участников. Сближение права, как верно заметил Тиммерманс, это всегда законодательство и тем самым правовая политика*(346). Европейский законодатель так же, как законодатель национальный, вынужден искать компромисс между различными интересами. Разница только в том, что потребность в компромиссе на уровне Сообщества больше, чем на национальном уровне. Это обусловлено, во-первых, тем, что в Совете противоречия между национальными интересами проявляются более остро, чем противоречия между общественными интересами в национальном парламенте, а во-вторых, тем, что трансформация директив ЕС в определенной мере зависит от воли государств-участников.

Во времена принятия Второй директивы наиболее приемлемой для большинства была система твердого капитала, поэтому выбор был сделан именно в ее пользу. Сейчас ситуация несколько изменилась: даже в странах, традиционно придерживавшихся концепции твердого капитала, в результате растущего влияния англосаксонского права возникают дискуссии о переходе к системе контроля ex post. Данная тема обсуждается и на европейском уровне. Вопрос о возможной реформе или отказе от системы твердого капитала во Второй директиве стал предметом рассмотрения группы экспертов высокого уровня, созданной Европейской комиссией в сентябре 2001 г. В своем отчете эксперты, однако, пришли к выводу, что минимальный капитал не является эффективным средством для защиты кредиторов и выполняет лишь одну функцию: является "проверкой на серьезность" при создании компании. Одновременно эксперты полагают, что минимальный капитал не является и препятствием для коммерческой деятельности. Учитывая это, группа экспертов предлагает не отменять, но и не ужесточать требования Директивы в отношении минимального капитала*(347).

Учитывая сказанное в отношении необходимости сближения норм о капитале компаний, следует отрицательно оценить тот факт, что нормы о капитале обществ с ограниченной ответственностью до сих пор не гармонизированы. Последние, как видно на примерах "Centros" и "Ьberseering", играют не менее важную роль в деятельности за пределами национальных границ, чем АО. Остается лишь сожалеть о том, что гармонизация в свое время ограничилась исключительно АО, но скорректировать это сейчас уже, по всей видимости, нельзя. Попытки распространить Вторую директиву на ООО предпринимались Комиссией в 1985 г., однако успехом не увенчались*(348). В литературе, в том числе в литературе континентальных стран, в целом господствует скептическое отношение к введению минимального капитала для ООО*(349).

Альтернативой введению минимального капитала для ООО может служить ситуация, о которой упомянул в "Centros" Европейский суд: принимающее государство с целью защиты кредиторов может потребовать от иностранной компании предоставления какого-либо обеспечения, если ее капитал меньше предусмотренного в принимающем государстве минимального капитала. При таком решении, однако, каждое государство будет само определять, какие нормы государства регистрации, регулирующие внесение капитала, могут считаться эквивалентными национальным нормам, как устанавливать размер обеспечения и т.д.*(350) Неизбежное различие данных требований от государства к государству дополнительно усложнило бы перемещение компаний. Данное решение, таким образом, не идеально, но лучше, чем никакое.

_ 4. Слияние и разделение компаний

Гармонизация корпоративного права в ЕС была продолжена принятием в 1978 г. Третьей директивы ЕС*(351). Директива посвящена регулированию слияний обществ, подчиняющихся праву одного государства (национальные слияния), и распространяется только на акционерные общества. Причиной сближения норм о национальных слияниях, имеющих, казалось бы, мало общего с перемещением компаний, явилась разработка проекта международного соглашения об интернациональных слияниях (слияниях компаний, подчиняющихся праву разных государств)*(352). Чтобы избежать расхождений в регулировании интернациональных и национальных слияний, а также чтобы иметь возможность в международном соглашении ссылаться на гармонизированное национальное право, было решено гармонизировать вначале нормы о национальных слияниях. Директива о национальных слияниях должна была, таким образом, послужить "базой" для международного соглашения*(353). Работы над таким соглашением продолжались и после вступления в ЕС Дании, Ирландии и Великобритании вплоть до 1980 г., но окончились безрезультатно. Вместо этого Комиссия в 1985 г. разработала проект Десятой директивы об интернациональных слияниях*(354), который пока не принят.

Третья директива регулирует так называемые "формальные" слияния акционерных обществ, или "слияния в юридическом смысле". Их характерными особенностями являются:

1) передача всех активов и пассивов одного или нескольких обществ другому обществу в обмен на акции последнего;

2) прекращение как минимум одного из участвующих в слиянии обществ (ст. 3 и 4 Директивы).

При этом Директива различает две формы слияний: "слияние путем присоединения", когда активы и пассивы переходят к уже существующему обществу, и "слияние путем создания нового общества", когда они переходят к вновь возникшему обществу. Слияние путем присоединения, аналогичное "присоединению" в российском гражданском праве, рассматривается в Третьей директиве как основная форма слияния: ему посвящена большая часть данной директивы. Слиянию путем создания нового общества ("слияние" в российском праве) посвящена лишь одна статья, в основном состоящая из ссылок на нормы о слиянии путем присоединения.

Особенностью Третьей директивы явилось то, что она обязала государства-участники, ранее не знавшие института слияния, ввести его в свое национальное право (ст. 2 Директивы). Возможно, к этому европейского законодателя побудило именно желание подготовить базу для международного соглашения*(355). Следует пояснить, что "формальные" слияния были до принятия директивы возможны не во всех государствах-участниках. Так, они не были известны праву Нидерландов, хотя введение данного института там планировалось (он был предусмотрен в проекте нового ГК)*(356). Действующее право позволяло компаниям осуществлять только "фактические слияния", или "слияния в экономическом смысле", когда в результате объединения своих активов компании с экономической точки зрения становятся единым целым, оставаясь с точки зрения права самостоятельными субъектами.

Требование директивы об обязательном введении института слияния было критически встречено литературой. Например, по мнению Зонненбергера, такое требование не может содержаться в директиве, опирающейся на п. "g" абз. 2 ст. 44 Договора. В качестве правовой базы следовало избрать ст. 94, наделяющую ЕС компетенцией гармонизировать нормы национального права, которые непосредственно влияют на функционирование Общего рынка, поскольку только эта статья, а не ст. 44 дает ЕС право на введение новых правовых институтов*(357). Аналогичное мнение высказывалось немецким бундесратом при обсуждении проекта директивы*(358). Еще категоричнее высказывался по этому поводу Люттер. Сближение права, по Люттеру, - это "равноценные правила для сравнимых правовых ситуаций", а не навязывание национальному законодателю новых правовых институтов. В противном случае, продолжает Люттер, можно было бы использовать директивы для введения европейских организационно-правовых форм*(359).

Из этого, по сути, следует, что новые правовые институты можно вводить только постановлениями ЕС. Это, однако, не соответствует действительности. Само определение директивы в Договоре о ЕС не дает основания сделать вывод, что посредством директивы не могут вводиться новые правовые институты. Более того, общая литература по европейскому праву прямо признает такую возможность. Например, Ипсен пишет, что директива может регулировать какую-либо материю и тогда, когда в отдельных государствах-участниках сравнимые нормы вообще отсутствуют. Сближение права не обязательно означает сближение существующего национального права*(360). Это подтверждается и практикой: нередки случаи, когда для трансформации директив национальный законодатель вынужден вводить новые правовые институты. Так, для трансформации Второй директивы Великобритании и Ирландии пришлось ввести институт твердого капитала; Германия в целях трансформации той же Третьей директивы ввела у себя институт одновременного слияния нескольких обществ, пришедший из итальянского права*(361) и ранее немецкому праву неизвестный; при трансформации Двенадцатой директивы некоторым государствам-участникам пришлось ввести в национальное законодательство ООО одного лица. При этом никто не усомнился, что введение компании одного лица возможно посредством директивы.

Учитывая это, нельзя не признать, что директива может использоваться для введения правовых институтов, ранее неизвестных отдельным правопорядкам*(362). Может ли, однако, такая директива приниматься на основании п. "g" абз. 2 ст. 44 Договора? Представляется, что может, поскольку данная норма оправдывает любую гармонизацию при условии, что она направлена на реализацию свободы перемещения компаний и служит защите участников компаний и третьих лиц. Вводятся ли при этом новые правовые институты или сближаются уже существующие, для применения данной статьи неважно. Что же касается ее применения в конкретном случае (для возложения обязанности ввести институт формального слияния), то этот вопрос является частью более общего (может ли ст. 44 применяться для гармонизации национальных слияний вообще?) и будет рассмотрен в конце настоящего параграфа.

Директива преследует цель защиты интересов акционеров и кредиторов при слияниях. Ниже в самых общих чертах будет рассмотрена система этой защиты.

Если на Вторую директиву решающим образом повлияло немецкое право, то на Третью директиву оказало влияние романское, в первую очередь французское, право*(363). Это влияние особенно проявляется в положениях Директивы, направленных на защиту акционеров. Прежде всего, она закрепляет, что решение о слиянии принимается общим собранием акционеров (ст. 7). Данное правило и ранее содержалось в праве государств-участников и поэтому не стало новшеством. Однако для некоторых государств новым было положение о том, что слияние должно быть одобрено общим собранием каждого из сливающихся обществ. Решение принимается квалифицированным большинством голосов (две трети), при этом государства-участники вправе допустить принятие решения простым большинством, если на общем собрании акционеров представлена половина размещенного капитала.

Исходя из того, что именно акционеры должны принимать решение о слиянии, строится в Директиве и защита их интересов. Так, анализируя национальные различия, касающиеся подготовки слияния (например, некоторые государства требуют до принятия общим собранием решения заключения договора о слиянии, другие - нет), Комиссия пришла к выводу, что для защиты акционеров и третьих лиц устранять эти различия нет нужды. Вполне достаточно ограничить координацию требованием, чтобы все существенные условия предстоящего слияния были заблаговременно до принятия общим собранием решения зафиксированы в отдельном документе, представляемом для ознакомления акционерам и иным заинтересованным лицам*(364). Поэтому Директива устанавливает, что до принятия собранием решения составляется план слияния (термину "план" было отдано предпочтение как более нейтральному по сравнению с термином "договор"), и закрепляет перечень обязательных сведений, содержащихся в плане, к числу которых относится и курс обмена акций. План публикуется по правилам Первой директивы по крайней мере за месяц до принятия общим собранием решения о слиянии.

План слияния подлежит оценке независимыми экспертами, по итогам которой составляется отчет для акционеров. В нем эксперты, в частности, обязаны высказать свое мнение о справедливости предложенного курса обмена акций (ст. 10 Директивы). Данные положения призваны обеспечить, что решение о слиянии будет приниматься на основании достаточно полной и объективной информации. "Защита акционеров посредством предоставления им информации" - так можно было бы сформулировать концепцию Третьей директивы. Правило о независимой экспертной оценке было взято из французского права, из ст. 377 Закона о торговых компаниях от 24 июля 1966 г. Другим государствам-участникам, например Германии подобное правило ранее не было известно*(365).

Нормы о защите кредиторов получились достаточно размытыми, не в последнюю очередь из-за позиции британской делегации*(366). Прежде всего, следует остановиться на том, кредиторы каких обществ подлежат защите. При слиянии это кредиторы всех обществ, участвующих в слиянии, а не только присоединяемого общества (не следует забывать, что речь идет о "слиянии-присоединении"). Конечно, положение кредиторов присоединяемого общества особенно опасно, поскольку все его имущество переходит к другому (присоединяющему) обществу, однако и кредиторы присоединяющего общества нуждаются в защите, поскольку вместе с имуществом к нему переходят и долги присоединенного общества. Директива о слияниях, однако, предусматривает, что защита кредиторов присоединяющего и присоединяемого общества может быть различной (абз. 3 ст. 13 Третьей директивы).

Установлено, что кредиторы, чьи требования возникли до публикации плана слияния, должны получать право требовать предоставления надлежащего обеспечения, если это необходимо с учетом финансового положения сливающихся обществ (абз. 2 ст. 13). Остальные вопросы, например возможность проведения слияния до удовлетворения требований кредиторов, решает национальное право.

Директива не устанавливает, что слияния должны подвергаться обязательному судебному или административному контролю (например, контролю со стороны антимонопольных органов). Она, однако, закрепляет, что если подобный контроль в законодательстве государства-участника не предусмотрен, то решение о слиянии подлежит нотариальному заверению. Соответственно недействительным слияние может быть объявлено только в случаях, если нарушены требования о предварительном контроле или нотариальном заверении, а также если решение общего собрания является согласно национальному праву ничтожным или оспоримым (п. "b" абз. 1 ст. 22 Директивы). Директива также регулирует порядок и последствия недействительности. Слияние может быть объявлено недействительным только судом либо административным органом, если решение такого органа может быть оспорено в суде. В случае признания слияния недействительным в судебном порядке соответствующий иск может быть предъявлен только в течении шести месяцев с момента приобретения слиянием юридической силы. Если имеется возможность устранить нарушение, из-за которого слияние является недействительным, то суд (административный орган) должен установить срок для устранения нарушения. Решение о признании слияния недействительным не влияет на действительность обязательств общества перед третьими лицами и третьих лиц перед обществом, возникших в период с момента приобретения слиянием юридической силы до момента публикации этого решения. По обязательствам общества перед третьими лицами несут ответственность все участвовавшие в слиянии общества как солидарные должники.

Вслед за Директивой о слияниях в 1982 г. была принята Директива о разделениях (Шестая директива)*(367). Она, как и Третья директива, распространяется только на акционерные общества и гармонизирует только разделения компаний, подчиняющихся праву одного государства, т.е. "национальные разделения".

Причина принятия директивы заключается в следующем. Институт разделения был известен не всем государствам-участникам. Однако в тех государствах, где он был известен, слияния и разделения имели много общего, особенно во Франции. Там разделения регулировались уже в Законе о торговых компаниях от 24 июля 1966 г. При этом наиболее популярной формой разделения было так называемое "слияние-разделение" (fusion-scission)*(368). Fusion-scission может принимать различные формы, общим для которых является сочетание слияния с разделением. Самая простая из них - переход имущества разделяющегося общества к уже существующим обществам, разделяющееся общество, таким образом, "сливается" с ними. Другой пример: слияние трех обществ в два посредством того, что каждое из трех обществ делит свое имущество между двумя вновь созданными (или уже существующими) обществами. Fusion-scission тем самым открывает разнообразные возможности для переструктурирования компаний и может служить как экономической концентрации, так и деконцентрации*(369). В данном институте наглядно проявляется сходство между процессами слияния, с одной стороны, и разделения - с другой. В результате у компаний появлялась возможность обхода предписаний Третьей директивы: для этого достаточно было вместо слияния произвести fusion-scission. На предотвращение этого и была направлена Шестая директива, как отмечается в ее преамбуле.

Директива не обязывает государства, где не предусмотрено разделение, вводить у себя этот институт (ст. 1). Это вполне понятно, если учесть, что в государствах, праву которых разделения не были известны, возможности для обхода Директивы о слияниях отсутствовали. Разумеется, если государство-участник уже после принятия директивы решит урегулировать разделение, то оно обязано сделать это в соответствии с требованиями Шестой директивы, как это сделали в 1991 г. Италия и в 1994 г. Германия. Тем не менее в некоторых государствах ЕС, например в Нидерландах, Швеции, Финляндии, разделения нет до сих пор*(370).

Как указано в преамбуле Директивы о разделениях, предотвратить обход защитных предписаний Третьей директивы можно только в том случае, если и при разделениях будет установлена равноценная защита акционеров и кредиторов. Достаточно разработанными правилами, учитывающими интересы акционеров и кредиторов при разделениях, обладало французское право*(371). Оно послужило поэтому образцом при разработке Шестой директивы.

Директива распространяется как на случаи, когда имущество разделяющегося общества переходит к уже существующим обществам ("разделение путем поглощения"), так на случаи, когда оно переходит к вновь созданным обществам ("разделение путем создания новых обществ"), а также на случаи, когда оба варианта комбинируются. В каждом из названных случаев происходит объединение активов, поскольку активы разделяющегося общества переходят к вновь созданным или уже существующим обществам, к каждому в соответствующей части*(372). В соответствующей части к ним также переходят права и обязанности разделяющегося общества. Такой процесс имеет сходство со слиянием и не в меньшей степени, чем слияние, затрагивает интересы акционеров и кредиторов*(373).

Правила директивы о защите акционеров практически воспроизводят соответствующие правила Третьей директивы: план разделения, оценка плана независимыми экспертами, принятие решения о разделении общим собранием каждого общества, необходимость квалифицированного большинства голосов и т.д. В плане разделения, кроме того, акцент делается на точное описание активов и пассивов, переходящих к каждому обществу.

Необходимость защиты кредиторов обусловлена тем, что разделяющееся общество в принципе свободно в распределении активов и пассивов между другими обществами*(374). Это решение не подлежит судебному контролю, поскольку такой контроль означал бы вторжение в свободу предпринимательской деятельности*(375). Однако эта свобода влечет опасности для кредиторов, положение которых зависит от произвола участвующих в разделении обществ. Кредиторы разделяющегося общества получают нового должника - общество, к которому переходит соответствующая обязанность, причем эта перемена должника происходит без их согласия*(376). При этом они подвергаются риску, что к обществу перейдет обязанность без имущества, необходимого для ее исполнения. Такому же риску подвергаются и старые кредиторы этого общества (при разделении путем поглощения). Учитывая это, Директива о разделениях исходит из необходимости защиты всех участвующих в разделении обществ.

Как и Директива о слияниях, Шестая директива дает национальным системам защиты кредиторов право на дальнейшее существование. Эти системы достаточно разнообразны: одни наделяют кредитора правом воспрепятствовать проведению разделения, другие предусматривают солидарную ответственность обществ, к которым переходит имущество разделяющегося общества, третьи закрепляют право кредитора на соразмерное обеспечение обязательств, срок исполнения по которым до разделения не наступил*(377). Все эти системы рассматриваются директивой как равноценные. Сама она "ограничивается установлением основных черт предоставляемой кредиторам защиты"*(378). Как и в Директиве о слияниях, кредиторы должны по крайней мере получать право требовать предоставления надлежащего обеспечения, если это необходимо с учетом финансового положения участвующих в разделении обществ (абз. 2 ст. 12 Шестой директивы).

Если общество, к которому долг перешел в соответствии с планом разделения, не удовлетворило требования кредитора, то другие общества, получившие при разделении имущество, отвечают по этому обязательству как солидарные должники (абз. 3 ст. 12 Шестой директивы). Государства-участники могут ограничить ответственность каждого из таких обществ перешедшими к нему при разделении чистыми активами. Национальное право может, напротив, более строго урегулировать ответственность и наделить кредиторов правом напрямую обратиться к любому участвовавшему в разделении обществу, а не обязательно вначале к тому, к которому перешло соответствующее обязательство (абз. 6 ст. 12). Если ответственность при этом не ограничивается полученными обществом чистыми активами, то государство-участник вправе не применять остальные положения ст. 12, в том числе правила абз. 2 о "надлежащем обеспечении".





Читайте также:
Этапы развития человечества: В последние годы определенную известность приобрели попытки...
Группы красителей для волос: В индустрии красоты колористами все красители для волос принято разделять на четыре группы...
Романтизм как литературное направление: В России романтизм, как литературное направление, впервые появился ...
Функции, которые должен выполнять администратор стоматологической клиники: На администратора стоматологического учреждения возлагается серьезная ...

Рекомендуемые страницы:


Поиск по сайту

©2015-2020 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2016-02-12 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту:

Обратная связь
0.052 с.