Архипелаг дает метастазы 14 глава




И нам когда-нибудь, КОГДА-НИБУДЬ можно будет друг друга понять?..

Он сидит у меня на кровати и рассказывает, размахивая кистями рук для большей точности пленительных подробностей, вертя головой от жгучей сладости воспоминаний. Вспоминаю и я одно за другим эти страшные воскресенья лета 1943-го года.

4 июля. На рассвете вся земля затряслась левее нас на Курской Дуге. А при малиновом солнце мы уже читали падающие листовки: "Сдавайтесь! Вы испытали уже не раз сокрушительную силу германских наступлений!"

11 июля. На рассвете тысячи свистов разрезали воздух над нами - это начиналось наше наступление на Орел.

- "Легкий завтрак"? Конечно, понимаю. Это - еще в темноте, в траншее, одна банка американской тушонки на восьмерых и - ура! за Родину! за Сталина!

Глава 10

Вместо политических

 

Но в этом угрюмом мире, где всякий гложет, кто кого может; где жизнь и совесть человека покупаются за пайку сырого хлеба, - в этом мире что же и где же были политические - носители чести и света всех тюремных населений истории?

А мы уже проследили, как "политических" отъединили, удушили и извели.

Ну, а взамен их?

А - что взамен? С тех пор у нас нет политических. Да у нас их и быть не может. Какие ж "политические", если установилась всеобщая справедливость? В царских тюрьмах мы когда-то льготы политических использовали, и тем более ясно поняли, что их надо кончать. Просто - отменили политических. Нет и не будет!

А те, кого сажают, ну это каэры, враги революции. С годами увяло слово "революция", хорошо, пусть будут враги народа, еще лучше звучит. (Если бы счесть по обзору наших Потоков всех посаженных по этой статье, да прибавить сюда трехкратное количество членов семей - изгоняемых, подозреваемых, унижаемых и теснимых, то с удивлением надо будет признать, что впервые в истории народ стал враг самому себе, зато приобрел лучшего друга - тайную полицию.)

Известен лагерный анекдот, что осужденная баба долго не могла понять, почему на суде прокурор и судья обзывали ее "конный милиционер" (а это было "контрреволюционер"!). Посидев и посмотрев в лагерях, можно признать этот анекдот за быль.

Портной, откладывая иголку, вколол ее, чтоб не потерялась, в газету на стене и попал в глаз Кагановичу. Клиент видел. 58-я, 10 лет (террор).

Продавщица, принимая товар от экспедитора, записывала его на газетном листе, другой бумаги не было. Число кусков мыла пришлось на лоб товарища Сталина. 58-я, 10 лет.

Тракторист Знаменской МТС утеплил свой худой ботинок листовкой о кандидате на выборы в Верховный Совет, а уборщица хватилась (она за те листовки отвечала) - и нашла, у кого. КРА, контрреволюционная агитация, 10 лет.

Заведующий сельским клубом пошел со своим сторожем покупать бюст товарища Сталина. Купили. Бюст тяжелый, большой. Надо бы на носилки поставить, да нести вдвоем, но заведующему клубом положение не дозволяет: "Ну, донесешь как-нибудь потихоньку". И ушел вперед. Старик-сторож долго не мог приладиться. Под бок возьмет - не обхватит. Перед собой нести - спину ломит, назад кидает. Догадался все же: снял ремень, сделал петлю Сталину на шею и так через плечо понес по деревне. Ну, уж тут никто оспаривать не будет, случай чистый. 58-8, террор, десять лет.

Матрос продал англичанину зажигалку - "Катюшу" (фитиль в трубке да кресало) как сувенир - за фунт стерлингов. Подрыв авторитета Родины. 58-я, 10 лет.

Пастух в сердцах выругал корову за непослушание "колхозной б....." - 58-я, срок.

Эллочка Свирская спела на вечере самодеятельности частушку, чуть затрагивающую, - да это мятеж просто! 58-я, 10 лет.

Глухонемой плотник - и тот получает срок за контрреволюционную агитацию! Каким же образом? Он стелет в клубе полы. Из большого зала все вынесли, нигде ни гвоздика, ни крючка. Свой пиджак и фуражку он, пока работает, набрасывает на бюст Ленина. Кто-то зашел, увидел. 58-я, 10 лет.

Перед войною в Волголаге сколько было их - деревенских неграмотных стариков из Тульской, Калужской, Смоленской областей. Все они имели статью 58-10, то есть антисоветскую агитацию. А когда нужно было расписаться, ставили крестик (рассказ Лощилина).

После же войны сидел я в лагере с ветлужцем Максимовым. Он служил с начала войны в зенитной части. Зимою собрал их политрук обсуждать с ними передовицу "Правды" (16 января 1942 года: "Расколошматим немца за зиму так, чтоб весной он не мог подняться!") Вытянул выступать и Максимова. Тот сказал: "Это правильно! Надо гнать его, сволоча, пока вьюжит, пока он без валенок, хоть и мы часом в ботинках. А весной-то хуже будет с его техникой..." И политрук хлопал, как будто все правильно. А в СМЕРШ вызвали и накрутили 8 лет - "восхваление немецкой техники", 58-я. (Образование Максимова было - один класс сельской школы. Сын его, комсомолец, приезжал в лагерь из армии, велел: "матке не описывай, что арестован, мол - в армии до сих пор, не пускают". Жена отвечает по адресу "почтовый ящик": да уж твои года все вышли, что ж тебя не пущают?" Конвойный смотрит на Максимова, всегда небритого, пришибленного да еще глуховатого и советует: "Напиши - дескать, в комсостав перешел, потому задерживают". Кто-то на стройке рассердился на Максимова за его глуховатость и непонятливость, выругался: "испортили на тебя 58-ю статью!")

Детвора в колхозном клубе баловалась, боролись и спинами сорвали со стены какой-то плакат. Двум старшим дали срок по 58-й (по Указу 1935 г. дети несут по всем преступлениям уголовную ответственность с 12-летнего возраста!). Мотали и родителям, что получали, подослали.

16-летний школьник-чувашонок сделал на неродном русском языке ошибку в лозунге стенгазеты. 58-я, 5 лет.

А в бухгалтерии совхоза висел лозунг "Жить стало лучше, жить стало веселей". (Сталин). И кто-то красным карандашом приписал "у" - мол, СталинУ жить стало веселей. Виновника не искали - посадили всю бухгалтерию.

Гесель Бернштейн и его жена Бессчастная получили 58-10, 5 лет за... домашний спиритический сеанс! (Следователь добивался: сознайся кто еще крутил?) <А в лагере прошел слух, что Гесель сидит "за гадания" - и придурки несли ему хлеб и табак: погадай и мне!>

Вздорно? дико? бессмысленно? Ничуть не бессмысленно, вот это и есть "террор как средство убеждения". Есть пословица: бей сороку да ворону - добьешься и до белого лебедя! Бей подряд - в конце концов угодишь и в того, в кого надо. Первый смысл массового террора в том и состоит: подвернутся и погибнут такие сильные и затаенные, кого по одиночке не выловить никак.

И каких только не сочинялось глупейших обвинений, чтоб обосновать посадку случайного или намеченного лица!

Григорий Ефимович Генералов (из Смоленской области) обвинен: "пьянствовал потому, что ненавидел Советскую власть" (а он пьянствовал потому, что с женой жил плохо) - 8 лет.

Ирина Тучинская (невеста сына Софроницкого) арестована, когда шла из церкви (намечено было всю семью их посадить), и обвинена, что в церкви "молилась о смерти Сталина" (кто мог слышать ту молитву?!) - Террор! 25 лет.

Александр Бабич обвинен, что "в 1916 году действовал против советской власти (!!) в составе турецкой армии" (а на самом деле был русским добровольцем на турецком фронте). Так как попутно он был еще обвинен в намерении передать немцам в 1941 году ледокол "Садко" (на борт которого был взят пассажиром!), - то и приговор был: расстрел! (Заменили на червонец, в лагере умер).

Сергей Степанович Федоров, инженер-артиллерист, обвинен во "вредительском торможении проектов молодых инженеров" (ведь эти комсомольские активисты не имеют досуга дорабатывать свои чертежи). <Тем не менее этого отъявленного вредителя возят из Крестов... на военные заводы консультантом.>

Член-корреспондент Академии Наук Игнатовский арестован в Ленинграде в 1941 году и обвинен, что завербован немецкой разведкой во время работы своей у Цейса в 1908 году! - притом с таким странным заданием: в ближайшую войну (которая интересует это поколение разведки) не шпионить, а только в следующую! Поэтому он верно служит царю в 1-ю мировую войну, потом советской власти, налаживает единственный в стране оптико-механический завод (ГОМЗ), избирается в Академию Наук, - а вот с начала второй войны пойман, обезврежен, расстрелян!

Впрочем, большей частью фантастические обвинения не требовались. Существовал простенький стандартный набор обвинений, из которых следователю достаточно было, как марки на конверт, наклеить одно-два:

- дискредитация Вождя;

- отрицательное отношение к колхозному строительству;

- отрицательное отношение к государственным займам (а какой нормальный относился к ним положительно!);

- отрицательное отношение к Сталинской конституции;

- отрицательное отношение к (очередному) мероприятию партии;

- симпатия к Троцкому;

- симпатия к Соединенным Штатам;

- и так далее, и так далее.

Наклеивание этих марок разного достоинства была однообразная работа, не требовавшая никакого искусства. Следователю нужна была только очередная жертва, чтобы не терять времени. Такие жертвы набирались по разверстке оперуполномоченными районов, воинских частей, транспортных отделений, учебных заведений. Чтоб не ломать головы и оперуполномоченным, очень кстати тут приходились доносы.

В борьбе друг с другом людей на воле доносы были сверхоружием, икс-лучами: достаточно было только направить невидимый лучик на врага - и он падал. Отказу не было никогда. Я для этих случаев не запоминал фамилий, но смею утверждать, что много слышал в тюрьме рассказов, как доносом пользовались в любовной борьбе: мужчина убирал нежелаемого супруга, жена убирала любовницу или любовница жену, или любовница мстила любовнику за то, что не могла оторвать его от жены.

Из марок больше всего шел у следователей в ход десятый пункт - контрреволюционная (переименованная в антисоветскую) агитация. Если потомки когда-нибудь почитают следственные и судебные дела сталинского времени, они диву дадутся, что за неутомимые ловкачи были эти антисоветские агитаторы. Они агитировали иглой и рваной фуражкой, вымытыми полами (см. ниже) или нестиранным бельем, улыбкой или ее отсутствием, слишком выразительным или слишком непроницаемым взглядом, беззвучными мыслями в черепной коробке, записями в интимный дневник, любовными записочками, надписями в уборных. Они агитировали на шоссе, на проселочной дороге, на пожаре, на базаре, на кухне, за чайным домашним столом и в постели на ухо. И только непобедимая формация социализма могла устоять перед таким натиском агитации!

На Архипелаге любят шутить, что не все статьи уголовного кодекса доступны. Иной и хотел бы нарушить закон об охране социалистической собственности, да его к ней не подпускают. Иной, не дрогнув, совершил бы растрату - но никак не может устроиться кассиром. Чтоб убить, надо достать хотя бы нож, чтоб незаконно хранить оружие - надо его прежде приобрести, чтоб заниматься скотоложеством - надо иметь домашних животных. Даже и сама 58-я статья не так-то доступна: как ты изменишь родине по пункту 1-б, если не служишь в армии? как ты свяжешься по пункту "4" с мировой буржуазией, если живешь в Ханты-Мансийске? как подорвешь государственную промышленность и транспорт по пункту "7", если работаешь парикмахером? если нет у тебя хоть поганенького медицинского автоклавчика, чтоб он взорвался (инженер-химик Чудаков 1948 год, "диверсия")?

Но 10-й пункт 58 статьи - общедоступен. Он доступен глубоким старухам и двенадцатилетним школьникам. Он доступен женатым и холостым, беременным и невинным, спортсменам и калекам, пьяным и трезвым, зрячим и слепым, имеющим собственные автомобили и просящим подаяние. Заработать 10-й пункт можно зимой с таким же успехом, как и летом, в будний день как и в воскресенье, рано утром и поздно вечером, на работе и дома, в лестничной клетке, на станции метро, в дремучем лесу, в театральном антракте и во время солнечного затмения.

Сравниться с 10-м пунктом по общедоступности мог только 12-й - недонесение или "знал-не сказал". Все те же, как выше сказано, могли получить этот пункт и во всех тех же условиях, но облегчение состояло в том, что для этого не надо было даже рта раскрывать, ни браться за перо. В бездействии-то пункт и настигал! А срок давался тот же: 10 лет и 5 "намордника".

Конечно, после войны 1-й пункт 58-й статьи - "измена родине", тоже не мог показаться труднодоступным. Не только все военнопленные, не только все оккупированные имели на него право, но даже те, кто мешкали с эвакуацией из угрожаемых районов и тем выявляли свое намерение изменить родине. (Профессор математики Журавский просил на выезд из Ленинграда три места в самолете: жене, больной свояченице и себе. Ему дали два, без свояченицы. Он отправил жену и свояченицу, сам остался. Власти не могли истолковать этот поступок иначе, как то, что профессор ждал немцев. 58-1-а через 19-ю, 10 лет.)

По сравнению с тем несчастным портным, клубным сторожем, глухонемым, матросом или ветлужцем, уже покажутся вполне законно осужденными:

- эстонец Энсельд, приехавший в Ленинград из независимой еще Эстонии. У него отобрали письмо по-русски. Кому? от кого? "Я - честный человек, и не могу сказать" (письмо было от В. Чернова к его родственникам). Ах, сволочь, честный человек? Ну, езжай на Соловки!.. Так он же хоть письмо имел!

- Гиричевский. Отец двух фронтовых офицеров, он попал во время войны по трудмобилизации на торфоразработки и там порицал жидкий голый суп (так порицал-таки! рот-то все же раскрывал!). Вполне заслужено он получил за это 58-10, 10 лет. (Он умер, выбирая картофельную конкуру из лагерной помойки. В грязном кармане его лежала фотография сына, грудь в орденах.)

- Нестеровский, учитель английского языка. У себя дома, за чайным столом рассказал жене и ее лучшей подруге (так рассказал же! действительно!), как нищ и голоден приволжский тыл, откуда он только что вернулся. Лучшая подруга заложила обоих супругов: ему 10-й пункт, ей - 12-й, обоим по 10 лет. (А квартира? Не знаю, может быть - подруге?)

- Рябинин Н. И. В 1941-м, при нашем отступлении, прямо вслух заявил: "надо было меньше песню петь - "нас не тронешь, мы не тронем, а затронешь - спуску не дадим". Да подлеца такого расстрелять мало, а ему дали всего 10 лет!

- Реунов и Третюхин, коммунисты, стали беспокоиться, будто их оса в шею жалила, почему съезда партии долго не собирают, устав нарушают (будто их собачье дело!..). Получили по десятке.

- Фаина Ефимовна Эпштейн, пораженная преступностью Троцкого, спросила на партсобрании: "А зачем его выпустили из СССР?" (Как будто перед ней партия должна отчитываться! Да Иосиф Виссарионович может быть локти кусал!) За этот нелепый вопрос она заслуженно получила (и отсидела) один за другим три срока. (Хотя никто из следователей и прокуроров не могли объяснить ей, в чем ее вина.)

- А Груша-пролетарка просто поражает тяжестью преступлений. Двадцать три года проработала на стекольном заводе, и никогда соседи не видели у нее икон. А перед приходом в их местность немцев она повесила иконы (да просто бояться перестала, ведь гоняли с иконами) и, что особенно отметило следствие по доносу соседок - вымыла полы! (А немцы так и не пришли.) К тому ж около дома подобрала красивую листовку немецкую с картинкой и засунула ее в вазочку на комоде. И все-таки наш гуманный суд, учитывая пролетарское происхождение, дал Груше ТОЛЬКО 8 лет лагеря да три года лишения прав. А муж ее тем временем погиб на фронте. А дочь училась в техникуме, но кадры все допекали: "где твоя мать?" - и девочка отравилась. (Дальше смерти дочери Груша никогда не могла рассказывать - плакала и уходила.)

А что давать Геннадию Сорокину, студенту 3-го курса Челябинского пединститута, если он в литературном студенческом журнале (1946 г.) написал собственных две статьи? Малую катушку, 10 лет.

А чтение Есенина? Ведь все мы забываем. Ведь скоро объявят нам: "так не было, Есенин всегда был почитаемым народным поэтом". Но Есенин был - контрреволюционный поэт, его стихи - запрещенная литература. М. Я. Потапову в рязанском ГБ выставили такое обвинение: "как ты смел восхищаться (перед войной) Есениным, если Иосиф Виссарионович сказал, что самый лучший и талантливый - Маяковский? Вот твое антисоветское нутро и сказалось! "

И уж совсем заядлым антисоветчиком выглядит гражданский летчик, второй пилот "Дугласа". У него не только нашли полное собрание Есенина; он не только рассказывал, что крепко и сытно жили люди в Восточной Пруссии, пока мы туда не пришли, - но он на диспуте в летной части вступил в публичный спор с Эренбургом по поводу Германии. (По тогдашней позиции Эренбурга можно догадаться, что летчик предлагал быть с немцами помягче.) <В мемуарах Эренбурга не найдешь следа таких пустяшных событий. Да он мог и не знать, что спорщика посадили. Он только ответил ему в тот момент достаточно по-партийному, потом забыл. Пишет Эренбург, что сам он "уцелел по лотерее". Эх, лотерейка-то была с номерами проверенными. Если вокруг брали друзей, так надо ж было вовремя переставать им звонить. Если дышло поворачивалось, так надо было и вертеться. Ненависть к немцам Эренбург уж настолько калил обезумело, что его Сталин одернул. Ощущая к концу жизни, что ты помогал утверждать ложь, не мемуарами надо было оправдываться, а сегодняшней смелой жертвой.> На диспуте - и вдруг публичный спор! Трибунал, 10 лет и 5 намордника.

И. Ф. Липай в своем районе создал колхоз на год раньше, чем это было приказано начальством - и совершенно добровольный колхоз! Так неужели же. уполномоченный ГПУ Овсянников мог эту враждебную вылазку перетерпеть? Не надо мне твоего хорошего, делай мое плохое! Колхоз объявлен был кулацким, а самого Липая, подкулачника, потащили по кочкам...

Ф. В. Шавирин, рабочий, на партсобрании сказал вслух (!) о завещании Ленина! Ну, уж страшней этого и быть ничего не может, это уж - заклятый враг! Какие зубы на следствии сохранились, на Колыме в первый год потерял.

Вот какие ужасные встречались преступники по 58-й статье! А ведь еще бывали злоехидные, с подпольным вывертом. Например, Перец Герценберг, житель Риги. Вдруг переезжает в Литовскую Социалистическую Республику и там записывает себя польского происхождения. А сам - латышский еврей. Ведь здесь что особенно возмутительно: желание обмануть свое родное государство. Это значит, он рассчитал, что мы его в Польшу отпустим, а оттуда он в Израиль улизнет. Нет уж, голубчик, не хотел в Риге - езжай в ГУЛаг. Измена Родине через намерение, 10 лет.

А какие бывают скрытные! В 1937 г. среди рабочих завода "Большевик" (Ленинград) обнаружены бывшие ученики ФЗУ, которые в 1929 г. присутствовали на собрании, где выступал Зиновьев. (Нашлась регистрация присутствующих, приложенная к протоколу). И 8 лет скрывали, прокрались в состав пролетариата. Теперь все арестованы и расстреляны.

Сказал Маркс: "государство калечит самого себя, когда оно делает из гражданина преступника". <Маркс и Энгельс. Собр. соч., т. 1, стр. 233, изд. 1928 г.> И очень трогательно объяснил, как государство должно видеть в любом нарушителе еще и человека с горячей кровью, и солдата, защищающего отечество, и члена общины, и отца семейства, "существование которого священно", и самое главное - гражданина. Но нашим юристам читать Маркса некогда, особенно такие непродуманные места. А Маркс, если хочет, пусть наши инструкции почитает.

 

***

 

Воскликнут, что весь этот перечень - чудовищен? несообразен? Что поверить даже нельзя? Что Европа не поверит?

Европа конечно не поверит. Пока сама не посидит - не поверит. Она в наши глянцевые журналы поверила, а больше ей в голову не вобрать.

А мы? Лет пятьдесят назад - ни за что б не поверили. Да и сто лет назад бы не поверили. Белинский, Чернышевский - эти бы не поверили. А копнуть штыка на три-на четыре, туда к Петру да пораньше - так отчего б и не поверить? Что ж тут худого, это испокон:

- тюремный сторож Сенька рек: "Не дери моей бороды! Мужик я государев - так и борода моя - государева?" 58-я, бит батогами нещадно.

- десятник стрелецкий Ивашко Распопин показал перст и молвил: "Вот де тебе с государем". 58-я, бит батогами нещадно.

- посадский человек Блестин, казаков ругая: "Глуп князь великий, что вас, казаков поит и кормит". 58-я, бит батогами нещадно.

- сынчишко боярский Иван Пашков: "Государь-царь выше святого Афанасия." Дьячок Афанасьевской церкви Неждан: "А что же царь Афанасию молится?" (На Святой было дело, пьяны оба.) Приговорила Москва беспристрастно: сына боярского бить батогами нещадно, и дьячка бить потому ж". <Примеры взяты из книги Плеханова "История русской общественной мысли".>

По крайней мере все молчат. А это и надо.

 

***

 

В прежней России политические и обыватели были - два противоположных полюса в населении. Нельзя было найти более исключающих образов жизни и образов мышления.

В СССР обывателей стали грести как "политических".

И оттого политические сравнялись с обывателями.

Половина Архипелага была Пятьдесят Восьмая. А политических - не было... (Если б столько было да настоящих политических - так на какой скамье уже бы давно та власть сидела! )

В эту Пятьдесят Восьмую угожал всякий, на кого сразу не подбиралась бытовая статья. Шла тут мешанина и пестрота невообразимая. <Например, молодой американец, женившийся на советской и арестованный в первую же ночь, проведенную вне американского посольства (Морис Гершман). Или бывший сибирский партизан Муравьев, известный своими расправами над белыми (мстил за брата) - с 1930 г. не вылезал из ГПУ (началось из-за золота), потерял здоровье, зубы, разум и даже фамилию (стал - Фоке*). Или проворовавшийся советский интендант, бежавший от уголовной кары в западную зону Австрии, но там - вот насмешка! - не нашедший себе применения. Тупой бюрократ, он хотел и там высокого положе-ния, но как его добиться в обществе, где соревнуются таланты? Решил вернуться на родину. Здесь получил 25 по совокупности - за хищение и подозрение в шпионаже. И рад был: здесь дышится свободней! * Примеры такие бессчетны.> Зачислить в Пятьдесят Восьмую был простейший из способов похерить человека, убрать быстро и навсегда.

А еще туда же шли и просто семьи, особенно жены ЧээСы. Сейчас привыкли, что в ЧС забирали жен крупных партийцев, но этот обычай установился поране, так чистили и дворянские семьи, и заметные интеллигентские и лиц духовных. (И даже в 50-х годах: историк Х-цев за принципиальные ошибки, допущеные в книге, получил 25 лет. Но надо ж дать и жене? Десятку. Но зачем же оставлять мать-старуху в 75 лет и 16-летнюю дочь? - за недонесение и им. И всех четверых разослали в разные лагеря без права переписки между собой.)

Чем больше мирных, тихих, далеких от политики и даже неграмотных людей, чем больше людей, до ареста занятых только своим бытом, втягивалось в круговорот незаслуженной кары и смерти, - тем серей и робче становилась Пятьдесят Восьмая, теряла всякий и последний политический смысл и превращалась в потерянное стадо потерянных людей.

Но мало сказать, из кого была Пятьдесят Восьмая, - еще важней, как ее содержали в лагере.

Эта публика с первых лет революции была обложена вкруговую: режимом и формулировками юристов.

Возьмем ли мы приказ ВЧК No. 10 от 8.1.21., мы узнаем что только рабочего и крестьянина нельзя арестовать без основательных данных - а интеллигента стало быть можно, ну, например по антипатии. Послушаем ли мы Крыленко на V съезде работников юстиции в 1924 году, мы узнаем, что "относительно осужденных из классово-враждебных элементов... исправление бессильно и бесцельно". В начале 30-х годов нам еще раз напомнят, что сокращение сроков классово-чуждым элементам есть правооппортунистическая практика. И так же "оппортунистична установка, что "в тюрьме все равны", что с момента вынесения приговора как бы прекращается классовая борьба", что "классовый враг начинает "исправляться". <Сборник "От тюрем...", стр. 384>

Если это все вместе собрать, то вот: брать вас можно ни за что, исправлять вас бесцельно, в лагере определим вам положение униженное и доймем вас там классовой борьбой.

Но как же это понять - в лагере да еще классовая борьба? Ведь действительно, вроде - все арестанты равны. Нет, не спешите, это представление буржуазное! Для того-то и отобрали у политической Статьи право содержаться отдельно от уголовников, чтоб теперь этих уголовников да ей же на шею! (Это те изобретали люди, кто в царских тюрьмах поняли силу возможного политического объединения, политического протеста и опасность ее для режима.)

Да вот Авербах тут как тут, он же нам и разъяснит. "Тактика перевоспитания основана на классовом расслоении", "опереться на наиболее близкие пролетариату слои" <И. Авербах - "От преступления к труду, стр. 35> (а какие ж это - близкие? да "бывшие рабочие", то есть воры, вот их-то и натравить на Пятьдесят Восьмую!), "перевоспитание невозможно без разжигания политических страстей" (это - буквальная цитата!).

Так что когда жизнь нашу полностью отдавали во власть воров - то не был произвол ленивых начальников на глухих лагучастках, то была высокая Теория!

"Классово-дифференцированный подход к режиму... непрерывное административное воздействие на классово-враждебные элементы" - да влача свой бесконечный срок, в изорванной телогрейке и с головой потупленной - вы хоть можете себе это вообразить? - непрерывное административное воздействие на вас?!

Все в той же замечательной книге мы читаем даже перечень приемов, как создать Пятьдесят Восьмой невыносимые условия в лагере. Тут не только сокращать ей свидания, передачи, переписку, право жалобы, право передвижения внутри (!) лагеря. Тут и создавать из классово-чуждых отдельные бригады, ставить их в более трудные условия (от себя поясню: обманывать их при замере выполненных работ) - а когда они не выполнят норму - объявить это вылазкой классового врага. (Вот и колымские расстрелы целыми бригадами!) Тут и частые творческие советы: кулаков и подкулачников (то есть лучших сидящих в лагере крестьян, во сне видящих крестьянскую работу) - не посылать на сельхозработы! Тут и: высококвалифицированному классово-враждебному элементу (т. е. инженерам) не доверять никакой ответственной работы "без предварительной проверки" (но кто в лагере настолько квалифицирован, чтобы проверить инженеров? очевидно, воровская легкая кавалерия от КВЧ, нечто вроде хунвэйбинов). Этот совет трудно выполним на каналах: ведь шлюзы сами не проектируются, трасса сама не ложится, тогда Авербах просто умоляет: пусть хоть шесть месяцев после прибытия в лагерь специалисты проводят на общих! (А для смерти больше не нужно!) Мол тогда, живя не в интеллигентском привилегированном бараке, "он испытывает воздействие коллектива", "контрреволюционеры видят, что массы против них и презирают их".

И как удобно, владея классовой идеологией, выворачивать все происходящее. Кто-то устраивает "бывших" и интеллигентов на придурочьи посты? - значит тем самым он "посылает на самую тяжелую работу лагерников из среды трудящихся"! Если в каптерке работает бывший офицер, и обмундирования не хватает - значит, он "сознательно отказывает". Если кто-то сказал рекордистам: "остальные за вами не угонятся" - значит, он классовый враг! Если вор напился, или бежал или украл, - разъясняют ему, что это не он виноват, что это классовый враг его напоил, или подучил бежать или подучил украсть (интеллигент подучил вора украсть! - это совершенно серьезно пишется в 1936-м году!). А если сам "чуждый элемент дает хорошие производственные показатели" - это он "делает в целях маскировки"!

Круг замкнут! Работай или не работай, люби нас или не люби - мы тебя ненавидим и воровскими руками уничтожим!

И вздыхает Петр Николаевич Птицын (посидевший по 58-й): "А ведь настоящие преступники не способны к подлинному труду. Именно неповинный человек отдает себя полностью, до последнего вздоха. Вот драма: враг народа - друг народа".

Но - не угодна жертва твоя.

"Неповинный человек"! - вот главное ощущение того эрзаца политических, который нагнали в лагеря. Вероятно это небывалое событие в мировой истории тюрем: когда миллионы арестантов сознают, что они - правы, все правы и никто не виновен. (С Достоевским сидел на каторге один невинный!)

Однако, эти толпы случайных людей, согнанные за проволоку не по закономерности убеждений, а швырком судьбы, отнюдь не укреплялись сознанием своей правоты - но, может быть, гуще угнетало их нелепостью положения. Дольше держась за свой прежний быт, чем за какие-либо убеждения, они отнюдь не проявляли готовности к жертве, ни единства, ни боевого духа. Они еще в тюрьмах целыми камерами доставались на расправу двум-трем сопливым блатным. Они в лагерях уже вовсе были подорваны, они готовы были только гнуться под палкой нарядчика и блатного, под кулаком бригадира, они оставались способны только усвоить лагерную философию (разъединенность, каждый за себя и взаимный обман) и лагерный язык.






Читайте также:
Основные направления социальной политики: В Конституции Российской Федерации (ст. 7) характеризуется как...
Назначение, устройство и принцип работы автосцепки СА-3 и поглощающего аппарата: Дальнейшее развитие автосцепки подвижного состава...
Жанры народного творчества: Эпохи, люди, их культуры неповторимы. Каждая из них имеет...
Конфликтные ситуации в медицинской практике: Наиболее ярким примером конфликта врача и пациента является...

Поиск по сайту

©2015-2022 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2017-10-25 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту:


Мы поможем в написании ваших работ!
Обратная связь
0.034 с.