Эмблема бойлайверов (приписывается художнику Отто Ломюллеру)

Г.Б. Дерягин

ПЕДОФИЛИЯ

(в авторской редакции 2011 г.)

 

Общие положения

Понятие «педофилия» в узком смысле – любовь к мальчикам, но в обычном широком понимании и в определении Международной стати­стической классификации болезней 10-го пересмотра (МКБ-10) – расстрой­ство сексуального предпочтения, выражающееся в сексуальной тяге к детям обычно препубертатного или раннего пубертатного возраста. Пубертатным называется возраст полового созревания.

Считается, что облик мальчика-подростка или юноши (девочки, девушки) является для педофила своеобразным фетишем [6], однако, по нашему мнению, не стоит сбрасывать со счетов и такой мощный для многих педофилов сексуальный стимул, как сама личность ребенка, возможность духовного общения с ним, получение эмоционального тепла.

Педофилия чаще проявляется у мужчин, чем у женщин. В число педофилов включены люди, которые изначально всегда предпочитали детей определённого возраста (истинная педофилия), а также предпочитающие взрослых сексуальных партнёров, но из-за проблем зрелого сексуального функцио­нирования обращающиеся к детям в качестве замены (заместительная педофилия).

Обязательным для установления диагноза «педофилия» считается достижение субъ­ектом (старшим партнёром), по меньшей мере, 16-летнего возраста, и наличие не менее чем 5-лет­ней разницы с объектом посягательства.

Следует избегать распространённой ныне в обществе подмены понятий. Понятие «педофил» не равнозначно по­нятию «преступник». Это разные понятия. Пе­дофилия – биосоциальное явление, а преступ­ление – общественно опасное деяние, запре­щенное Уголовным кодексом под угрозой на­казания. Далеко не каждый педофил является преступником; далеко не каждый, совершивший сексуальное преступление в отношении ребёнка, является педофилом.

Насильственные преступления против сексуальной не­прикосновенности детей чаще всего совер­шают не педофилы, а лица с преимущественно садистскими сексуальными потребностями: сексуальные садисты, сексуальные убийцы, а также просто фрустрирующие садисты, для которых обычно не важен ни возраст, ни пол жертвы, даже не важен биологический вид – человек или животное. Главное здесь то, чтобы жертва была физически много слабее насильника либо по какой-то причине не могла оказать должного сопротивления. Поэтому ребёнок – идеальный вариант на роль жертвы садиста.

Так называемый возраст согласия на сексуальную активность (т.е. возраст младшего партнера, исключающий уголовную ответственность старшего партнера) в разных странах свой, он колеблется в широком диапа­зоне – от 12 до 18 лет (и даже старше!), в зависимости от страны.

Различают следующие вари­анты педофилии:

1) любовь к мальчикам, не достигшим 14 – 16 лет (в зависимости от так называемого возраста согласия, установленного Уголовным законодательством конкретной страны) – педофи­лия;

2) любовь к девочкам моложе 14 – 16 лет – корефилия.

Любовь к юношам, достигшим 14 – 16 лет называется эфебофилия; а к девушкам, достигшим 14 – 16 лет – партенофилия.

Все эти варианты встречаются в гетеро-, гомо- и в бисексу­альном вариантах. То есть некоторых педофилов привлекают только девочки, других – только мальчики, а третьи интересу­ются детьми обоего пола.

Указанный возраст – 14 – 16 лет является относительной величиной, так как темп полового созревания у детей по различным причинам разный. Некоторые уже в 13 лет выглядят на все 16 – 17, а при задержке полового созревания и 16-летние могут внешним обликом напоминать 12 – 13-летних. Педофилов же привлекает внешний облик ребенка, который в их глазах имеет значение фетиша. Обычные действия, позы, манеры детей фетишизируются и эротизируются чрезвычайным образом.

В научных кругах существуют споры, можно ли педофилию рассматривать не как расстройство психики, а как обычную сексуальную ориентацию, т.е. естественное явление. Часть учёных придерживается мнения, что, в принципе, можно говорить о существовании какого-либо типа гомо-, би- или гетеросексуального влечения. Например, о преимущественно педофильном, корефильном, эфебофильном или партенофильном типах гетеро- либо гомосексуального влечения и т.п.

Нравственно-моральные стандарты западного общества, берущие истоки в иудейско-христианских воззрениях, противоречат воззрениям, основанным на иных религиозных и культуральных представлениях. Несмотря на осуждение таких отношений в культурах стран Запада, существует много обществ, которые либо одобряют, либо не препятствуют сексуальным отношениям взрослых и детей, при этом такие отношения не воспринимаются как злоупотребление детьми или их эксплуатация. Западные стандарты относительно сексуального поведения не могут быть приемлемы иными обществами из-за культуральных различий. Они неприемлемы даже для многих представителей стран Западного мира [44, 52, 53]. К тому же в последнее время всё более очевидно, что традиционные пуританские нормы сексуальной морали давно уже устарели. Аналогично неуклюже выглядят попытки западных феминисток навязать свое мировоззрение представителям исламского мира.

Педофилия – явление вечное, а в биологическом смысле – изначально конструктивное, так как любовь к детям, с явной сексуальной окраской или без нее, обеспечивает выживание вида, социали­зацию опекаемого. Современное же понятие педофилии как общественно опасного сексуального извращения и медицинской патологии, достаточно молодое, появилось в культурах некоторых западных стран в последние два десятилетия ХХ века после относительно короткого расцвета западной бойлав-культуры 1960 – 1970-х годов. Оно является порождением воинствующего пуританства и феминизма. В невежественных и ханжеских представлениях ребенок является бесполым, ничего не понимающим, не видящим и не слышащим, безголосым существом.

Понятие «педофилия» бо­лее связано с политикой, чем с медициной, так как сексуальность людей, борьба «за бесконечную моральную чис­тоту», поиск внутреннего врага, стремление к тотальному контролю над обществом через его запугивание всегда были козырными картами в полити­ческих играх. Объявление части населения врагами, «ублюдками» (расологический термин), подлежащими уничтожению или стерилизации, с оболваниванием остальных – исторический опыт фашизма. Изменился лишь образ врага.

Термин не относится и к юриспруденции, хотя активно муссируется с подменой понятий. В результате в сознании большей части населения различные понятия «педофилия», «сексуальный садизм», «преступления» становятся тождественными. Общество начинает требовать выявления «скрытых педофилов» (т.е. лиц, которые не совершали никаких сексуальных преступлений), изоляции их от общества, кастрации, смерти. Для этого люди готовы даже к ограничению своих прав и свобод! Тотальный контроль над обществом всегда был выгоден нечистоплотным политикам.

Необходимость борьбы с педофилией, пре­следование педофилов обычно объясняется сле­дующими факторами:

- развитием организованных сетей детской проституции (явление вечное);

- разоблачениями сетей нелегального производства порнопродукции с участием детей (истоки явления находятся в XIX веке, а в последнее время так называемую порнопродукцию по собственной инициативе производят сами дети);

- тем, что жертвами сексуальных садистов и серийных убийц нередко являются дети (наиболее беззащитное и относительно доступное существо, безопасный объект для демонстрации сексуальным садистом своей силы, своего могущества для поднятия уровня своего самосознания, своего «Я»).

В результате, в последние два десятилетия в США, Англии, Бельгии, Австралии, в меньшинстве других стран, а сейчас уже и в России наблюдается своеобразный взрыв культурально обу­словленной истерии относительно проблем педофилии. Недавно даже появился термин «педоистерия». Средства массовой информации, часто «передёргивая» факты, извращая их, взывая к эмоциям, почти каждый день нагнетают панические настроения в обще­стве упоминаниями о педофилии в связи с секс-бизнесом или сексуальным садизмом [21].

Преследованию подвергаются даже классические произведения изобразительного искусства. В некоторых странах за хранение обычных фотоснимков (не порно) с обнажёнными детьми, даже своими, можно подвергнуться уголовному наказанию, иногда более суровому, чем за убийство. Раздаются требования ограничения доступа детей к классике, особенно античной. В Интернете наблюдается тревожная тенденция – всё чаще раздаются призывы самостоятельно выявлять и убивать потенциальных педофилов, причём иногда даже за вознаграждение. Многие уже приступили к противоправной деятельности по выявлению потенциальных педофилов и различным расправам над ними, от публикации личных данных, до убийств. Значительная часть общества приветствует подобные общественно опасные деяния, которые бумерангом могут ударить по каждому. Это и есть проявления массового психоза – педоистерии.

В результате, дети стали бояться общаться даже с соседями, предпочитая только свои подростковые компании и общение в интернете; а взрослые боятся и не хотят общаться с детьми. Происходит разрыв естественной связи поколений, чреватый нарушением традиционной социализации детей.

Произошло извращение самого понятия «педофилия», т.е. «любовь к детям». Например, у Р. Крафта-Эбинга (1840 – 1902), его предшественников и современников такого понятия не встречается [9]. Однако Р. Крафт-Эбинг выделял:

- садистские акты в виде бичевания мальчиков, истязания лиц женского пола;

- а также общественную опасность нарушения установленных обществом законов, в частности (в соответствии с современным ему Уголовным кодексом Австрии) «противонравственные действия с лицами моложе 14 лет».

В противовес, для отмежевания от сексуальных садистов, сутенеров и порнодельцов, педофильно ориентированные лица стали называть себя «бойлайверами», а корефильно ориентированные – «гёрллайверами». В настоящее время в Интернете существует множество бойлайверских сайтов с соответствующими форумами, с собственной эмблемой, обычно вставляемой в постеры, заставки, различные произведения искусства. Тем не менее, сайты, содержащие фотогалереи с обнаженными детьми, нередко закрываются контролирующими структурами.

 

 

Эмблема бойлайверов (приписывается художнику Отто Ломюллеру)

 

Стили педофильного поведения разнятся. Одни предпочитают однократные контакты со случайно встреченными детьми, чему, кроме иных причин, в немалой степени способствует страх перед разоблачением и уголовным наказанием, другие – более или менее длительные, третьи – постоянные, для чего даже оформляют попечительство или опекунство. Многие завоевывают расположение и даже глубокую привязанность, любовь ребенка заботливым отношением, умением психологического взаимодействия.

Конечно, есть педофилы, которые достигают свои цели применением силы, зависимого положения ребенка. Но, вероятно, основная часть педофильно ориентированных людей реализует свои сексуальные потребности лишь в соответствующих мастурбаторных фантазиях, общением в Интернете, просмотром визуальной продукции соответствующего содержания.

Педофильная сексуальная деятельность далеко не всегда оценивается теми, кто имел ранние детские сексуальные опыты со взрослыми, как посягательство на их права, при этом высказывается мысль, что ранние сексуальные опыты со взрослыми не всегда пагубны, мнение о травматичности таких опытов – миф [61]. Это косвенно подтверждается тем, что мальчики-подростки нередко охотно идут на добровольные сексуальные контакты с взрослыми, как с женщинами, так и с мужчинами. При этом гомосексуальную связь с взрослыми ищут уже изначально биологически гомосексуальные подростки, многие из которых не могут удовлетворить свою гомосексуальность со сверстниками. Однако, как правило, никто не рассказывает о таких контактах ни родителям, ни практикующим врачам, ни юристам [60]. Гомосексуалы на своих форумах в интернете откровенно оценивают свои личные подростковые сексуальные опыты с много старшими мужчинами, как положительные.

При опросе таких мальчиков в неклинической выборке из учащихся школ и колледжа в возрасте от 12 до 17 лет установлено, что младшие подростки обычно также положительно, как и старшие реагировали на гомосексуальные контакты с взрослыми. Дальнейшие наблюдения развития этих мальчиков показали отсутствие «запускающей» роли этих контактов в развитии гомосексуальной идентификации [67].

Имеется и противоположная точка зрения. Например, считается, что опыт развратных действий травматичен для психики детей в плане последующей виктимизации и развития сексуальных дисфункций, а ранний гомосексуальный опыт является одним из основных моментов формирования последующей гомосексуальности [56].

Результаты исследований J.R.Bramblett & С.А.Darling [26] показали, что опыты гомосексуальных домогательств в детстве со стороны мужчин содействуют появлению и углублению гомосексуальных мыслей и фантазий о соответствующих контактах с детьми и подростками. Но, возможно, это применимо лишь к модели западного общества с его двойным стандартом и христианской аскезой, так как существуют множественные примеры, когда лица мужского пола, ведущие в малолетнем возрасте исключительно гомосексуальную жизнь, после взросления становятся исключительно гетеросексуалами.

Так, культурально обусловленные гомосексуальные отношения мальчиков до периода полового созревания в некоторых племенах Океании и Африки не препятствуют дальнейшей гетеросексуальности мужчин, при этом количество исключительных гомосексуалов в данном обществе, по всей видимости, не превышает западные показатели [14, 22, 50, 51].

Относительно существующей в обществе мысли о вреде формирования гомосексуальной ориентации следует сказать, вряд ли будет правильным счи­тать, что би- или гомосексуальная ориентации, реализуемые в той или иной форме гомоэротические потребности вредны для субъекта, если они для него приемлемы и не входят в противоречие с законом. Сексуальная ориентация человека, способы её реализации, если они не противоречат закону, являются элементами частной жизни, и, ввиду её неприкосновенности, регуляции со стороны представителей общественности не подлежат. Поэтому беспокойство по поводу чьей либо ориентации является иррациональным, если не противоправным.

*****

Культуральный обзор

Античность.

При изучении проблемы педофилии следует учитывать культуральные влияния, берущие истоки в обрядах инициации и в процессе воспитания детей в Древнем мире, в частности в Классической Греции. Например, педофилия и педерастия были для греков главной частью интеллектуального, духовного и физического становления и совершенствования молодого мужчины. Симметрия гармонии души и тела в юноше была государственным идеалом. Для греков наиболее простым и естественным способом приблизиться к этому идеалу была любовь к мальчикам, к воспитанникам [12]. По Платону, гармоничное слияние духовного начала и физических тел наставника и ученика – высшее проявление любви (так называемая «платоническая любовь» гомосексуальна; понятие подверглось искажениям и современной трактовке в христианское время).

Общество способствовало тому, чтобы каждый мужчина выбрал себе юного партнера в качестве возлюбленного, и более того, юношу порицали, если он не мог найти себе друга или любовника — исключение делалось лишь в отношении тех, кто был морально нечистоплотен.

Поскольку старший партнер, наставник отвечал за поведение младшего, делил с ним как похвалу, так и наказание, любовь к мальчикам не преследовалась, а поощрялась и стала силой, которая поддерживала государство и формировала общественную мораль.

Доказательств этому в древней греческой литературе и в исторических фактах много. Например, спартанцы перед сражением приносили жертвы Эроту. Причина, по которой это делалось, была в том, что «они были уверены, что пара близких друзей (любовная пара), сражающихся бок о бок, принесет победу и спасение». Зрелый мужчина принимал на себя обязанность и ответственность за нравственное и интеллектуальное развитие мальчика. Он должен был относиться к нему с добротой, воспитывая требуемое обществом нравственное совершенство в возлюбленном, знакомить его с мужскими качествами и гражданскими обязанностями. Особенно характерно это было для дорических полисов, там этот обычай превалировал над другими и был настолько общепризнан в государстве, что мужчина без такого подопечного считался избегающим выполнения мужского долга, а для мальчика было постыдным не иметь подобного покровителя [12].

Вообще, в древних Афинах сексуальные объекты подразделялись не на мужчин и женщин, а на активных и пассивных, если речь шла о педагогическом покровительстве старшего (erastes) над младшим (eromenos); а также на агрессивных и покорных, если речь шла об унижении, наказании, например, врагов. Вспомним, что сексуальное насилие издревле применялось как практика устрашения, покорения, унижения, определения социальной иерархии. Греческая керамическая роспись донесла до нас изображения сексуального насилия победителей над побежденными персами.

Считалось, что взаимная любовь учителя и ученика учит юношей стремиться к красоте, вообще к прекрасному, и быть мужественными: «Совершенно очевидно, что нет сильнее фаланги, чем та, которая состоит из любящих друг друга воинов» (Ксенофонт Киропедия 7. 1, 30) [10]. Возлюбленный, «будучи уличён в каком-либо неблаговидном поступке, стыдится больше всего тех, кто его любит. И если бы возможно было образовать из влюблённых и их возлюбленных государство или, например, войско, такие люди даже и в малом числе побеждали бы любого противника: ведь покинуть строй или бросить оружие влюблённому невозможно при любимом, и нередко он предпочитает смерть такому позору», – писал Платон (Пир 178-179) [15].

Однако на склоне своих лет ранее гомосексуальный Платон стал излагать и другую точку зрения, согласно которой, гимнасии «извратили существующий... древний и сообразный с природой закон, касающийся любовных наслаждений... Приходится заметить, что наслаждение от соединения мужской природы с женской, влекущего за собой рождение, уделено нам от природы, соединение же мужчины с мужчиной и женщины с женщиной – противоестественно и возникло как дерзкая попытка людей, разнузданных в удовольствиях» (Законы 1. 636) [16].

Плутарх же вообще смеялся над спартанцами, у которых женатые мужчины открыто жили со своими друзьями, а своих жён, в соответствие с обычаями, навещали изредка и тайно под угрозой наказания [20].

Греки ценили юношескую красоту, вероятно, поэтому мальчики практически весь день оставались обнаженными. Три четверти дня они проводили в гимнасиях (gymnos – голый), на палестрах (местах для спортивной борьбы или упражнений), где много времени отдавалось искусству борьбы в обнаженном виде, и в банях. Ежедневное созерцание юношеских и мужских обнаженных тел, борьба подростков в обнаженном виде, несомненно, способствовало развитию гомоэротизма, что в данном случае было свойственно целому народу [12].

Да и фаллос был религиозным символом, которому поклонялись в различных вариантах. Более того, фаллос являлся оберегом от всевозможных бедствий, колдовства и порч, поэтому сохранилось множество фаллических амулетов. В Древнем Риме маленькие дети носили на шее фаллические амулеты как средство защиты от сглаза и других неприятностей. Греки ставили вдоль дорог, у своих домов и храмов каменные столбы с человеческой головой и эрегированным половым членом с мошонкой – так называемые гермы, которые являлись оберегом, выполняли функцию отпугивания врагов. В Скандинавии фаллические статуи ставили рядом с христианскими церквями вплоть до XII века [8].

На дошедших до нас античных изображениях мужчин их половые члены всегда выглядят как детские или подростковые, с закрытой крайней плотью головкой, что, вероятно, идеализировалось, считалось эталоном красоты. Возможно, считалось неприличным выставлять на всеобщее обозрение обнаженную головку. Лишь изображения сатиров всегда вызывающе похотливы, половые члены сатиров эрегированы, головка открыта. Позднее свободные римляне во время состязаний застёгивали крайнюю плоть булавкой, состоящей из проволоки и медной пуговки, а рабам, имевшим доступ к домашнему скоту, вставляли в крайнюю плоть металлическое кольцо, препятствовавшее эрекции и обнажению головки. Обычно это делалось из рациональных соображений – предотвращения скотоложства.

Земная красота и здоровье в античном мире достигли своего апогея. Поэт и философ Стратон (Диоген Лаэртский [5] говорит, что всего было восемь Стратонов), писал: «Цветущий юностью мальчик в двенадцать лет приносит мне радость, но еще более желанен — тринадцатилетний мальчик. Тот, кому четырнадцать, все еще сладостный цветок Любви, а еще очаровательней мальчик в начале пятнадцатого года. Шестнадцатилетний — подобен богу, а желать семнадцатилетнего — не мой удел, а лишь Зевса. Если же кому-то нравятся еще старше, пусть будет готов не только к любовной игре, но и к ответному требованию такой же игры от тебя».

В ином переводе:

«Я наслаждался с двенадцатилетним мальчонкой.

Тринадцать лет наступило ему – он вожделеннее стал.

Годом позднее пришел еще более сладостный возраст,

И привлекательней всех был он пятна­дцати лет.

Шестнадцать лет – это возраст богов, а семнадцатилетний

Юноша не для меня: создан для Зевса лишь он.

Если тебе и постарше милей – то уже не забава:

Время настало, и долг твой – за него отвечать».

-----

В отличие от современности, античная культура была полностью мужской. Женщина была «гиной», т.е. маткой, нужной лишь как сосуд для вынашивания плода, для целей патриархального правонаследия. Для греков было естественно воспевать мальчишескую и юношескую красоту при каждом удобном случае, поэтому греческая литература насыщена восторженными стихами и рассуждениями о красоте мальчиков, о том, чей поцелуй лучше – мальчика или девушки и т.п.. Позже некоторые римские поэты переняли этот обычай, пока аскетизм и фанатичное, кровавое мракобесие средневекового христианства не изменили идеалы и мировоззрение. Постепенно, на многие века заглохли споры о любви, о различиях и идеалах красоты, даже о том, круглая или нет наша планета, о ее месте во Вселенной – всё стало определяться церковными догмами («догматами веры»).

В соответствии с представлениями античности любовь есть не что иное, как стремление к обладанию красотой. На идеал красоты, относящийся к мальчикам, в первую очередь влияло то, что их можно было воспринимать как равных (в то время, как женщина считалась низшим существом). Гомосексуальная любовь древних греков к мальчикам (педофилия) является для современных и малообразованных людей шокирующей и неразрешимой загадкой. Но она основывалась на эстетическом и религиозном фундаменте того времени, была наиболее существенной и значимой основой не только греческой культуры, которая, достигла невероятных высот во всех направлениях научной и общественной мысли, но и государственности.

Гомосексуальная педофилия Классической Греции может быть понята лишь как неотъемлемая часть древнегреческой культуры с её эстетическими, религиозными и общественными воззрениями. Все это нашло отражение в античной литературе. Большой знаток античной литературы профессор Ганс Лихт [12] сообщает, что после 670 г. до н.э. в Спарте ежегодно проводились гимнопедии (пляски обнаженных мальчиков). Этот праздник был специально придуман для прославления красоты подростков и юношей, длился от шести до десяти дней и настолько высоко почитался, что даже самые печальные события не могли служить оправданием отсутствия на этом празднике. Впрочем, по всей Греции справлялись праздники, прославлявшие красоту мальчиков и юношей, во всяком случае, именно это было целью подобных праздников. Например, в Мегаре весенний праздник Диоклей включал в себя соревнования поцелуев мальчиков и юношей; в Феспах проходили праздники, посвященные Эроту, на которых распевались любовные песни, посвященные мальчикам; в Спарте проходил праздник обнаженных мальчиков — Gymnopaedia, а также Hyacintia; а на острове Делос обнаженные мальчики собирались и водили хороводы под восторженные взгляды присутствовавших мужчин [12].

В своей знаменитой «Географии» Страбон [19] описал следующий обычай, существовавший на Крите:

«У критян существует своеобразный обычай относительно любви. Дело в том, что они добывают себе возлюбленных не убеждением, а похищают их. Любовник предупреждает друзей дня за 3 или более, что он собирается совершить похищение. Для друзей считается величайшим позором скрывать мальчика или не пускать его ходить определённой дорогой, так как это означало бы их признание в том, что мальчик недостоин такого любовника. Если похититель при встрече окажется одним из равных мальчику или даже выше его по общественному положению и в прочих отношениях, тогда друзья преследуют похитителя и задерживают его, но без особого насилия, только отдавая дань обычаю; впрочем, затем друзья с удовольствием разрешают увести мальчика. Если же похититель недостоин, то мальчика отнимают. Однако преследование кончается тогда, когда мальчика приводят в «андрий» похитителя. Достойным любви у них считается мальчик, отличающийся не красотой, но мужеством и благонравием. Одарив мальчика подарками, похититель отводит его в любое место в стране. Лица, принимавшие участие в похищении, следуют за ними. После двухмесячных угощений и совместной охоты (так как не разрешается долее задерживать мальчика) они возвращаются в город. Мальчика отпускают с подарками, состоящими из военного убранства, быка и кубка (это те подарки, что полагается делать по закону), а также из многих других предметов, настолько ценных, что из-за больших расходов друзья помогают, устраивая складчину. Мальчик приносит быка в жертву Зевсу и устраивает угощение для всех, кто возвратился вместе с ним. Затем он рассказывает о своём общении с любовником, доволен ли он или нет поведением последнего, так как закон разрешает ему в случае применения насилия при похищении на этом празднике отомстить за себя и покинуть любовника. Для юношей красивой наружности или происходящих от знатных предков позор не найти себе любовников, так как это считается следствием их дурного характера. Parastathentes (так называют похищенных, что означает буквально «стоять рядом для помощи в бою») получают почётные права: при хоровых плясках и состязаниях в беге им предоставляют самые почётные места и разрешают носить особую одежду для отличия от других – одежду, подаренную им любовниками; и не только тогда, но даже достигнув зрелости, они надевают отличительное платье, по которому узнают каждого, кто стал kleinos (возлюбленный)... Таковы обычаи критян относительно любовных дел».

*****

Древний афинянин был одновременно амбициозен и амбициозно подражателен. В таком маленьком обществе, где все друг друга знали в лицо, достаточно было одному – двум знаменитым гражданам появиться на людях в сопровождении молодого и красивого ученика, чтобы этот обычай вошёл в моду. Чем красивее был ученик, тем благороднее считалась его душа, и тем большими достоинствами должен был обладать мужчина, которого он выбрал себе в учителя. С другой стороны, чем более выдающимся был мужчина, тем большими достоинствами должен был обладать мальчик, ставший его учеником. С обеих сторон амбиции и тщеславие было очень важным фактором педерастии [20].

В комедии Аристофана «Птицы» один персонаж жалуется другому [1]:

«Пускай отец смазливенького мальчика

Меня бранит, когда со мною встретится:

«Прекрасно, нечего сказать, с сынком моим

Ты поступил! Помывшись, из гимнасия

Он шел. Его ты видел. Ты не стал его

Ни целовать, ни обнял и не повел к себе.

И другом быть мне хочешь после этого».

-----

На древнегреческих вазах старший партнёр изображается обычно на переднем плане, стоящим со склонённой головой и плечами, что производит впечатление, будто он одновременно раболепствует и умоляет. Младший партнёр, напротив, стоит прямо и ровно, иногда как бы отталкивая старшего. Если вазы не были расписаны надменными юношами, то педерастия здесь представлена как аристократический спорт. Так же и мы представляем себе в наше время стареющих мужчин, ищущих половой связи с молодыми людьми, юношами [20].

Говоря о греческой любви к мальчикам, не следует забывать одну вещь: речь идёт не о детях препубертатного возраста, но лишь о мальчиках, находящихся в пубертатном возрасте или уже достигших половой зрелости, т.е. о юношах. Во множестве произведений греческих авторов обычно имеется в виду юноша, которого, соответственно нашим воззрениям, можно назвать «молодым человеком». Половые сношения с препубертатными мальчиками, не достигшими подросткового возраста (приблизительно менее 12 лет), были также, как и сейчас в большинстве стран и у нас, незаконными.

Вообще, существовала широкая сеть законов, касавшихся взаимоотношений между мужчинами и мальчиками. В начале VI века до н.э. Солон (сам, не чуравшийся гомосексуальных контактов), постановил карать смертной казнью любого взрослого мужчину, обнаруженного в помещении школы, где учились малолетние мальчики, не достигшие подросткового возраста, и не имеющего на это особого разрешения. За сексуальное насилие над мальчиком к началу IV века до н.э. стали предусматривать наказание в виде изгнания из государства с конфискацией имущества. В то время это наказание было достаточно страшным, так как изгой лишался поддержки и защиты общества, его безнаказанно можно было обратить в рабство, убить и т.п. По законам Солона, раб не имел права вступать в связь со свободным мальчиком; мужчина, побудивший свободного мальчика к профессиональной проституции, лишался гражданских прав до конца своих дней [20].

Идеалы античности оказались живучими. В начале ХХ века в революционной Германии внедрялись в жизнь идеи педагогического эротизма, предусматривавшие классическую платоновскую дружбу по схеме мужчина – мальчик, наставник – ученик. При этом считалось, что достижение гармонии и совершенства возможно лишь через слияние не только душ, но и тел. Идеи дружбы учителя и ученика, базирующиеся на понятии педагогического Эроса, нашли распространение в Wickersdorf – в Свободном Школьном Обществе, основанном Gustav Wyneken (1875-1964) [59]. Подобная школа в то время была не единичным примером: воспитание подростков в лагерях германских штурмовиков, раннего гитлерюгенда, было основано на этих же принципах. Упоминание о воспитании детей через поощрение детской сексуальности, разрешения вопросов и проблем, связанных с ней, имеется и в иных источниках начала ХХ века. Например, В. Райх [17] обращает внимание на школы–коммуны соответствующего направления в революционной России.

В дальнейшем платоническая модель заменилась медико-сексологической моделью, продолжавшей доминировать в идеях эротизации педагогической дружбы «мужчина – мальчик» вплоть до конца ХХ века [59]. В 1980-е года в США существовали, по крайней мере, три педофильные организации, члены которых отстаивали права взрослых на педагогическую эротизацию взаимоотношений с детьми, пытались законодательно легализовать их [80].

Основоположник утилитаризма – позитивистского направления в этике Jeremy Bentham (1748 – 1832) приводил доводы в пользу необходимости легализации мужского гомосексуализма и лесбиянства, сексуальных отношений с детьми, а также мастурбации, выступая против мнения Монтескье и Вольтера относительно социальных опасностей этих явлений. J. Bentham утверждал, что реальная причина строгих наказаний указанных явлений со стороны общества – иррациональная антипатия к удовольствию вообще и к сексуальному удовольствию в частности, имеющая религиозное происхождение. Он обратил внимание на гораздо большую социальную опасность шантажа, неправильных обвинений и неправомерных наказаний педофильных и гомосексуальных действий, мастурбации (во времена И. Бентама мастурбация считалась не только наказуемым грехом, но и медицинской патологией). По мнению философа, основой нравственности и критерием человеческих поступков должна быть не религиозная этика, а польза, приносимая взаимным удовольствием. Для правильного понимания изложенного необходимо оговориться, что J. Bentham отрицал сексуальное насилие. Утилитаризм, ставший популярным в XIX веке, противостоял викторианству [34].

Во многих странах, в том числе и в России, существует пробел в научных исследованиях сексуальных взаимоотношений детей с взрослыми. Биологические изменения в организме ребенка, и темпы психосексуального созревания часто не соответствуют установленным законами условным возрастным вехам, например, относительно так называемого «возраста согласия» на сексуальную активность (детей с взрослыми). Не совсем ясен вопрос о границах, за пределами которых сексуальные взаимодействия взрослых и детей, безусловно, являются патологическими. Установленные каким-либо обществом законы всегда относительны, во многом несовершенны, к тому же они не учитывают индивидуального психосоматического развития, конкретных ситуаций сексуальных взаимоотношений, не предусматривают проведение соответствующих экспертиз.

Надо сказать, что проблема педофилии обычно обсуждается и осуждается с точки зрения насилия и причинения вреда соматическому или психическому здоровью ребенка, но такая постановка вопроса слишком поверхностна. Насилие действительно всегда травматично, оказывает мощнейшее влияние на психику ребенка. Нами установлено, что инцест даже при условиях добровольности (или видимости добровольности) оказывает виктимизирующее влияние на психику инцестуозов, ведет к расширению диапазона сексуальной приемлемости, вплоть до включения в него патологических форм сексуального поведения [4]. Именно такие жертвы и попадают в поле зрения клиницистов и общественности. Клинические же данные (большинство исследований проводится в клиниках, при наличии у жертв или преступников явной патологии психики) нельзя механистично переносить на все общество в целом.

При обоюдном согласии и при предварительной информированности ребенка в сценарии хотя бы начала сексуальных действий, при отсутствии попыток жёсткого психологического давления на него, и без физического насилия со стороны взрослого, ребенок способен ощущать партнерское равноправие, получать удовлетворение и положительные эмоции от такой связи. Немаловажна и смена обстановки, особенно с убогой на комфортную, пробуждение интеллектуальной деятельности, а во многих случаях не только дружеская, но и материальная поддержка. Как бы прагматично это не звучало, но для некоторых детей материальная и духовная поддержка со стороны старшего любовника важнее, чем непонятные для них запреты на эротизацию дружбы с взрослым. Многие мальчики, став взрослыми, ретроспективно положительно оценивают подобные подростковые сексуальные опыты [44].

Любовь, возникающая в педофильных, особенно гомосексуальных отношениях, сталкивается с серьёзными проблемами и испытаниями, с открытой стигматизацией со стороны общества. Влияние сурового закона, враждебность родителей ребёнка, возрастные неравенства некоторых интересов осложняют жизнь взрослого любовника и, зачастую, рано или поздно такая любовь терпит крах. Однако влияние любовника на мальчика может быть прочным и сильным, довольно длительным и полезным для обоих, особенно для мальчика (если его любовник образован, добр, а отношения и последствия этих отношений конструктивны). Секс в таких случаях является второстепенным элементом, хотя очень важен. В подобных контактах педофила с мальчиком инцидентность насилия крайне мала [29].

Конечно, преступление состоит в нар





©2015-2017 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.


ТОП 5 активных страниц!

...