VII. Отлет с Компореллона 16 глава




Тревиз заговорил, демонстрируя смущение, явное непонимание происходящего и, следовательно, невиновность:

– Но энергия не кончилась. Вы и другие действуете.

– Мы – Охранные Роботы, – повторил робот. – Мы принадлежим не кому-то из Правителей, а всему этому миру, и действуем на ядерной энергии. Я спрашиваю еще раз: где Правитель Бэндер?

Тревиз оглянулся. Пилорат выглядел встревоженным, Блисс плотно сжала губы, но была спокойна. Фоллом весь дрожал, но рука Блисс сжала плечо ребенка, и тот замер.

– Спрашиваю в последний раз, – сказал робот. – Где Правитель Бэндер?

– Я не знаю, – мрачно ответил Тревиз.

Робот кивнул, и два его спутника ушли, а он объяснил:

– Мои друзья Охранники осмотрят особняк. Вы пока задержаны для допроса. Передайте мне предметы, висящие у вас на боку.

Тревиз сделал шаг назад.

– Они безвредны.

– Не двигайтесь. Я не спрашиваю о их природе и о том: вредоносны они или безвредны. Я прошу их.

– Нет.

Робот шагнул вперед, а его рука метнулась к Тревизу с такой скоростью, что тот еще не успел понять, в чем дело, а робот уже схватил его за плечо. Постепенно хватка все усиливалась, и Тревиз вынужден был опуститься на колени.

– Эти предметы, – сказал робот и протянул вторую руку.

– Нет, – прохрипел Тревиз.

Блисс прыгнула вперед, прежде чем Тревиз, схваченный роботом, сумел ей помешать, выхватила из кобуры бластер и протянула роботу.

– Вот, Охранник, – сказала она. – А если вы немного подождете… вот вам и второй. А теперь отпустите моего спутника.

Робот, держа оба предмета, шагнул назад, а Тревиз, с лицом искривленным от боли, медленно поднялся на ноги, потирая левое плечо.

Фоллом тихо захныкал, но Пилорат крепко держал его.

Блисс яростно прошептала Тревизу:

– Почему вы сопротивляетесь? Он может убить вас двумя пальцами.

Тревиз застонал и сказал сквозь зубы:

– А почему вы не управляете им?

– Я пытаюсь, но для этого нужно время. Его разум жестко запрограммирован и неуправляем. Мне нужно изучить его. Тяните время.

– Нужно не изучать его разум, а уничтожить, – сказал Тревиз почти беззвучно.

Блисс быстро глянула на робота. Он внимательно изучал оружие, пока еще один робот, оставшийся с ним, присматривал за пришельцами. Казалось, никого не интересует, о чем шепчутся Тревиз и Блисс.

– Нет, – сказала Блисс. – Никакого уничтожения. На первом мире мы убили одну собаку и покалечили другую. Вы знаете, что произошло здесь. – (Еще один быстрый взгляд на Охранных Роботов). – Гея не хочет уничтожать жизнь или разум. Мне нужно время, чтобы изучить мирный способ взаимодействия.

Она шагнула назад и пристально уставилась на робота.

– Это оружие, – сказал он.

– Нет, – ответил Тревиз.

– Да, – сказала Блисс, – но сейчас оно бесполезно. В нем нет энергии.

– Это действительно так? Зачем же вы носите оружие, в котором нет энергии? А может, оно заряжено? – Робот внимательно осмотрел один из предметов, затем аккуратно приложил к нему палец. – Так оно активируется?

– Да, – сказала Блисс. – Если вы усилите нажим, оно будет активировано, но поскольку энергии нет – ничего не произойдет.

– Правда? – Робот направил оружие на Тревиза. – Вы по-прежнему говорите, что если я активирую его, оно не сработает?

– Оно не сработает, – сказала Блисс.

Тревиз замер на месте, не в силах вымолвить ни слова. Он проверял бластер после того, как Бэндер разрядил его, и тот был абсолютно мертв, но сейчас робот держал нейронный хлыст, а его Тревиз не проверял.

Если хлыст содержит хотя бы малую толику энергии, этого будет достаточно для стимуляции нервных окончаний, и ощущения будут таковы, что недавняя хватка руки робота покажется ему ласковым пожатием.

Во время учебы в Академии Военного Флота Тревиза заставили испытать слабый удар хлыстом, как заставляли всех кадетов, чтобы они знали, что это такое. Сейчас ему вовсе не хотелось испытывать это вторично.

Робот активировал оружие, и на мгновение Тревиз болезненно сжался, а затем медленно расслабился. Хлыст тоже был совершенно разряжен.

Робот посмотрел на Тревиза, а затем отбросил оружие в сторону.

– Как они были разряжены? – требовательно спросил он. – И почему вы носите их, если их нельзя использовать?

– Я привык к этому весу, – сказал Тревиз, – и ношу их даже разряженными.

– Это не имеет смысла, – заметил робот. – Вы все арестованы и будете подвергнуты дальнейшему допросу. Затем, если Правители решат, вы будете деактивированы… Как открывается этот корабль? Мы должны изучить его.

– Это ничего не даст вам, – сказал Тревиз. – Вы его не поймете.

– Если не я, то Правители поймут.

– Они не поймут тоже.

– Тогда вы объясните им, чтобы они поняли.

– Этого я не сделаю.

– Значит, вы будете деактивированы.

– Моя деактивация ничего не объяснит вам. Кроме того, я думаю, что буду деактивирован, даже если все объясню.

– Поддерживайте разговор, – пробормотала Блисс. – Я начинаю понимать работу его мозга.

Робот не обратил на нее внимания. (Видит ли она это? – подумал Тревиз, и надежда вернулась в его сердце).

Сосредоточившись только на Тревизе, робот сказал:

– Если возникнут трудности, мы будем деактивировать вас постепенно. Мы будем причинять вам боль, и вы расскажите нам все, что мы хотим знать.

И тут раздался полузадушенный крик Пилората:

– Подождите, вы не можете сделать этого… Охранник, вы не можете сделать этого!

– У меня детальные инструкции, – спокойно ответил робот. – Я могу сделать это. Разумеется, чем больше информации я получу, тем меньше будет боли.

– Но это невозможно! Я здесь чужой, так же как и два моих спутника. Но этот ребенок, – Пилорат взглянул на Фоллома, который продолжал дрожать, – солярианин. Он может приказать вам, что делать, и вы должны повиноваться ему.

Фоллом смотрел на Пилората широко открытыми, но как бы пустыми глазами.

Блисс резко покачала головой, но Пилорат взглянул на нее без малейшего понимания.

Взгляд робота остановился на Фолломе, и он сказал:

– Этот ребенок не имеет значения. У него нет преобразовательных долей.

– У него нет полностью развитых преобразовательных долей, – тяжело дыша, уточнил Пилорат, – но со временем он будет их иметь. Это солярианин.

– Это ребенок, но без полностью развитых преобразовательных долей он не солярианин. Я не буду выполнять его приказы или оберегать его от повреждений.

– Но это отпрыск Правителя Бэндера.

– Да? А откуда вы знаете это?

Пилорат начал заикаться, как бывало, когда он испытывал сильнейшее нетерпение.

– К-какой д-другой р-ребенок м-может б-быть в эт-том поместье?

– Откуда вы знаете, что их там не дюжина?

– А вы видели каких-то других?

– Здесь я задаю вопросы.

В этот момент внимание робота переключилось на своего спутника, который тронул его за руку. Два робота, посланные в поместье, бегом возвращались.

Тишина продолжалась, пока они не приблизились, а затем один из них заговорил на солярианском языке, и все четверо как будто утратили свою эластичность. За одно мгновение они как бы усохли.

– Они нашли Бэндера, – сказал Пилорат, прежде чем Тревиз успел приказать ему молчать.

Робот медленно повернулся и сказал, глотая слоги:

– Правитель Бэндер мертв. Судя по вашему замечанию, вы знали об этом факте. Как это произошло?

– Откуда мне знать? – вызывающе произнес Тревиз.

– Вы знали, что он мертв. Вы знали, что можно там найти. Откуда вы знали это, если не были там… если не сами оборвали его жизнь? – Речь робота постепенно улучшалась, хотя он еще не оправился от шока.

– Как мы могли убить Бэндера? – сказал Тревиз. – Со своими преобразовательными долями он уничтожил бы нас за секунду.

– Откуда вы знаете, что могут делать преобразовательные доли, а что нет?

– Вы только что упоминали о них.

– Это было просто упоминание. Я не описывал их возможностей и свойств.

– Это знание пришло к нам во сне.

– Это невозможно.

– Предположение, что мы явились причиной смерти Бэндера, тоже невозможно, – сказал Тревиз, а Пилорат добавил:

– В любом случае, если Правитель Бэндер мертв, поместье контролирует Правитель Фоллом. Этот Правитель здесь, и вы должны повиноваться ему.

– Я уже объяснил, – сказал робот, – что отпрыск с неразвитыми преобразовательными долями не является солярианином. Он не может быть Преемником, следовательно другой Преемник подходящего возраста будет доставлен сюда как только мы сообщим печальную новость.

– А что с Правителем Фоллом?

– Это не Правитель Фоллом. Это просто ребенок, а мы имеем избыток детей. Он будет уничтожен.

– Вы не посмеете! – с нажимом сказала Блисс. – Это ребенок!

– Это придется делать не мне, – сказал робот, – да и решение буду принимать не я. На это есть консенсус Правителей. Однако, я хорошо знаю, какое решение принимается в случае с лишним ребенком.

– А я говорю – нет.

– Это будет безболезненно… Однако, второй корабль уже на подходе. Мы должны войти в то, что было особняком Бэндера, и вызвать Совет, который определит Преемника и решит, что делать с вами… Дайте мне ребенка.

Блисс вырвала замершего Фоллома у Пилората и, крепко держа его, сказала:

– Не трогайте его.

И вновь рука робота метнулась вперед, а сам он шагнул, стараясь достать Фоллома. Блисс быстро отступила в сторону, начав это движение задолго до того, как робот начал свое. Однако он продолжал двигаться вперед, как будто Блисс осталась стоять на прежнем месте, и ничком рухнул на землю. Остальные трое стояли неподвижно, глаза их были пусты.

Блисс разрыдалась от бессильного гнева.

– Я почти нащупала способ контроля, но мне не хватило времени. У меня не было выхода, кроме удара, и сейчас все четверо деактивированы… Идемте на корабль, пока не село второе судно. Я слишком больна, чтобы встречать новых роботов.

 

 

Часть пятая.

Мельпомения

 

XIII. Прочь с Солярии

 

 

Отступление было как в тумане. Тревиз собрал свое бесполезное оружие, открыл воздушный шлюз, и они ввалились вовнутрь. Пока они не оторвались от поверхности, Тревиз не знал, что Фоллом тоже оказался на корабле.

Вероятно, они не успели бы вовремя, не будь солярианские корабли такими примитивными, требующими много времени для снижения и посадки. Компьютеру же «Далекой Звезды», чтобы поднять корабль вертикально вверх, времени почти не требовалось.

И хотя независимость от гравитационного взаимодействия, а следовательно от инерции спасала от невыносимых эффектов ускорения, которые должны были сопровождать такой быстрый подъем, она не уничтожала сопротивления воздуха. Температура внешней оболочки поднималась гораздо более быстро, чем предусматривали уставы Военного Флота или корабельные спецификации по этому вопросу.

Поднимаясь, они видели, что второй корабль соляриан садится, а еще несколько на подходе. Тревиз вскользь подумал, сколькими роботами могла бы управлять Блисс, и решил, что они проиграли бы, оставшись на поверхности еще минут на пятнадцать.

Оказавшись в разреженных слоях атмосферы, Тревиз направил корабль на ночную сторону планеты. В темноте «Далекая Звезда» должна была остыть быстрее, продолжая подниматься по пологой спирали.

Пилорат вышел из комнаты, которую делил с Блисс, и сказал:

– Ребенок спокойно спит. Мы показали ему, как пользоваться туалетом, и он понял без затруднений.

– Ничего удивительного. У него должны были быть подобные условия дома.

– Что-то я не заметил ничего, как ни высматривал, – прочувствованно сказал Пилорат. – Мы так долго были вне корабля.

– Действительно. Но почему ребенок оказался на борту?

Пилорат извиняясь пожал плечами.

– Блисс не позволила отпустить его. Это как спасение жизни вместо той, что она взяла. Ей трудно перенести…

– Я знаю, – сказал Тревиз.

– Это очень странно сформированный ребенок, – заметил Пилорат.

– Как гермафродит, он и должен быть таким, – отозвался Тревиз.

– Вы знаете, у него есть яички…

– А как же без них?

– …и то, что я назвал бы очень маленьким влагалищем.

Тревиз скривился.

– Отвратительно.

– Вовсе нет, Голан, – запротестовал Пилорат. – Оно приспособлено для его нужд и только поставляет оплодотворенные яйцеклетки или крошечных эмбрионов, которые затем развиваются в лабораторных условиях, вероятно, под присмотром роботов.

– А что случится, если эта система роботов развалится? Если это произойдет, они не смогут больше производить жизнеспособных младенцев.

– В любом мире возникнут серьезные неприятности, если его социальная структура полностью разрушится.

– Я бы не стал рыдать по солярианам.

– Что ж, – сказал Пилорат, – согласен, что это не очень-то привлекательный мир… по крайней мере для нас. Но это только люди и социальная структура, совершенно непохожая на нашу. Если убрать людей и роботов, получится мир, который вполне…

– …может развалиться на части подобно Авроре, – закончил Тревиз. – Как Блисс, Яков?

– Боюсь, совершенно истощена. Сейчас она спит. Ей пришлось ОЧЕНЬ плохо, Голан.

– Мне самому было нелегко.

Тревиз закрыл глаза и решил, что сможет немного поспать, как только убедится, что соляриане не могут выходить в пространство, и как только компьютер доложит об отсутствии в космосе искусственных объектов.

Он с горечью подумал о двух планетах космонитов, которые они посетили: враждебные дикие собаки на одной; враждебные гермафродиты-одиночки на другой – и нигде ни малейшего намека на местоположение Земли. Все, что они получили в результате двух визитов, был Фоллом.

Тревиз открыл глаза. Пилорат по-прежнему сидел по другую сторону компьютера и смотрел на него.

С внезапной решимостью Тревиз сказал:

– Мы должны вернуть солярианского ребенка обратно.

– Глупости, – отозвался Пилорат. – Там его убьют.

– И все же, – сказал Тревиз, – он принадлежит этому миру. Он часть этого общества и обречен на смерть, как лишний в нем.

– О, мой дорогой друг, это жестокий взгляд на проблему.

– Это РАЦИОНАЛЬНЫЙ взгляд. Мы не знаем, как следует заботиться о нем, в результате чего он может страдать более долго и все равно умереть. А что он ест?

– Я думаю, старина, то же, что и мы. На самом деле проблема в том, что едим МЫ? Много ли у нас запасов?

– Достаточно, чтобы позволить себе нового пассажира.

Однако это замечание не доставило Пилорату особой радости, и он сказал:

– Наша диета стала монотонной. Нужно было загрузить кое-что на Компореллоне… хотя их стряпню и не назовешь восхитительной.

– Мы не могли этого сделать. Если помните, мы уходили поспешно, так же как с Авроры, и особенно – с Солярии… Но монотонность не страшна. Она не доставляет удовольствия, но сохраняет жизнь.

– А сможем мы загрузить свежие продукты, если возникнет необходимость?

– В любое время, Яков. С гравитационным кораблем и гиперпространственным двигателем Галактика не так и велика. За несколько дней мы можем оказаться где угодно. Правда, половина миров Галактики высматривает наш корабль, и я предпочитаю пока побыть в стороне.

– Пожалуй, вы правы… Бэндер, кажется, не заинтересовался кораблем.

– Вероятно, он даже не осознал этого. Я подозреваю, что соляриане давно отказались от космических полетов. Их главная мечта – оказаться в полном одиночестве, а едва ли можно наслаждаться безопасностью отшельничества, если постоянно выходишь в космос и рекламируешь свое присутствие.

– Что мы будем делать дальше, Голан?

– Посетим третий мир.

Пилорат покачал головой.

– Судя по первым двум, я не очень-то рассчитываю на третий.

– В данный момент я тоже, и все-таки, немного поспав, я дам задание компьютеру рассчитать курс к этому третьему миру.

 

 

 

Тревиз проспал значительно дольше, чем собирался, но это не имело значения. На борту корабля не было ни дня, ни ночи в их обычном смысле, и они никогда не соблюдались с особой точностью. Люди занимались чем хотели и не было ничего необычного в нарушении естественного ритма приема пищи и сна.

Скобля себя (необходимость экономить воду делала разумным соскабливание пены, а не смывание ее), Тревиз прикидывал, не поспать ли ему еще час или два, как вдруг, случайно повернувшись, обнаружил перед собой Фоллома, такого же голого, как и он сам.

Фоллом с любопытством разглядывал его, указывая на пенис Тревиза. Что он при этом говорил, понять было невозможно, но вся поза ребенка свидетельствовала о неверии. Ради собственного спокойствия Тревизу ничего не оставалось, кроме как прикрыться руками.

Тогда Фоллом сказал своим высоким голосом:

– Приветствую.

Тревиза слегка озадачило использование ребенком Галактического, но слово было звуком, который можно запомнить.

Фоллом продолжал, старательно выговаривая слова:

– Блисс – сказала – ты – мыть – меня.

– Да? – сказал Тревиз и положил руку на плечо Фоллома. – Ты – стоять – здесь.

Он указал вниз, на пол, и Фоллом, разумеется, немедленно посмотрел туда, куда указывал палец. Он не выказал никакого понимания фразы.

– Не двигайся, – сказал Тревиз, крепко держа ребенка обеими руками, как бы символизируя неподвижность. Затем он торопливо оделся, натянув трусы, а поверх них брюки.

Выйдя наружу, он крикнул:

– Блисс!

На корабле было трудно оказаться от кого-то дальше, чем в четырех метрах, и Блисс немедленно выглянула из двери. Она улыбнулась и произнесла:

– Вы меня звали, Тревиз, или это легкий ветерок пронесся над волнующейся травой?

– Не шутите, Блисс. Что это такое? – Он ткнул пальцем над своим плечом.

Посмотрев туда, Блисс ответила:

– Это похоже на молодого солярианина, которого вы привели на борт вчера.

– ВЫпривели на борт. Почему вы хотите, чтобы я вымыл его?

– Я думала, вы захотите этого. Это очень смышленое существо. Он подхватывает слова Галактического на лету и никогда не забывает того, что я ему объясняю. Разумеется, я помогаю ему в этом.

– Конечно.

– Да, я поддерживаю его в спокойном состоянии. Я продержала его в ошеломлении большую часть тревожных событий на планете. Когда он уснул на корабле, я попыталась отвлечь его разум от потерянного робота Джемби, которого он, по-видимому, очень любил.

– И в конце концов он полюбил это место.

– Надеюсь. Он хорошо приспосабливается, потому что молод, и я помогаю ему, по мере возможности влияя на его разум. Я хочу научить его говорить на Галактическом.

– Тогда ВЫвымоете его. Понятно?

Блисс пожала плечами.

– Если вы настаиваете, я сделаю это, но мне хочется, чтобы он подружился с каждым из нас. Нам всем должно пойти на пользу исполнение родительских функций.

– Но не в такой степени. Как закончите мыть, избавьтесь от него. Я хочу поговорить с вами.

– Что значит: «избавьтесь от него»? – спросила Блисс с внезапной враждебностью в голосе.

– Я не имел в виду вышвыривание через воздушный шлюз. Отправьте его в свою комнату, и посадите там в угол. Я хочу поговорить с вами.

– Я буду к вашим услугам, – холодно ответила она.

Он смотрел ей вслед, борясь со своим гневом, затем прошел в рубку и включил экраны.

Солярия была темным диском с изогнутым светлым полумесяцем слева. Тревиз положил руки на панель, вошел в контакт с компьютером и обнаружил, что гнев его тут же улегся. Для более полного соединения разума с компьютером требовалось спокойствие и в конце концов у него выработался рефлекс, связывающий управление со спокойствием духа.

Вокруг корабля не было никаких искусственных объектов, вплоть до самой планеты. Соляриане (или их роботы, что более вероятно) не преследовали их.

Что ж, в таком случае он мог покинуть тень планеты. Если он продолжит движение в ней, она все равно исчезнет, когда диск Солярии станет меньше более далекого, но и более крупного солнца, вокруг которого она вращается.

Тревиз поручил компьютеру вывести корабль из плоскости вращения планет, поскольку это позволяло ускоряться с большей безопасностью. Так они должны были быстрее достичь района, где искривление пространства уменьшалось настолько, что можно было безопасно прыгать.

Как часто делал в таких случаях, он принялся изучать звезды. Они были почти гипнотическими в своей почти полной неизменности. Вся их непокорность и нестабильность были сглажены расстоянием и остались только точки света.

Одна из этих точек могла быть солнцем, вокруг которого вращалась Земля – солнцем, под лучами которого возникла жизнь, благодаря которому развилось человечество.

Если миры космонитов вращались вокруг ярких и заметных звезд и тем не менее не были внесены в галактическую карту компьютера, то же самое могло произойти и с ЭТИМ солнцем.

Или же это было только с солнцами миров космонитов, выброшенными согласно давнему соглашению, предоставляющему их самим себе? Возможно, солнце Земли включено в галактическую карту, но не выделяется среди мириад похожих на него звезд, похожих на Солнце, и только вокруг одной из тысячи вращались пригодные для заселения планеты. Одним словом, могли существовать тысячи пригодных для жизни миров в пределах сотен парсек от их нынешнего местонахождения. Неужели ему придется проверять все солнцеподобные звезды одну за другой?

А может, нужная звезда расположена вообще не в этом районе Галактики? Сколько таких районов были убеждены, что это солнце находится рядом с ними, что они были заселены первыми…

Ему нужна информация, а пока ничего не было.

Тревиз весьма сомневался, что даже детальное изучение тысячелетних руин Авроры дало бы сведения о нахождении Земли. Еще больше сомнения были у него относительно Солярии.

Если вся информация о Земле исчезла из величайшей Библиотеки Трантора, если никакой информации о Земле не осталось в огромной Коллективной Памяти Геи, имелось мало шансов, что какие-то сведения существовали на затерянных мирах космонитов.

А если он найдет солнце Земли, а затем и саму Землю, сможет ли что-то заставить его не понять этого факта? Была ли защита Земли абсолютной? Была ли ее решимость остаться ненайденной непреклонной?

Что он в таком случае ищет?

Существует ли Земля? Или же его уверенность, что он должен найти ее, просто недостаток Плана Сэлдона?

Этот План действовал уже пять столетий и должен был привести род человеческий в безопасную гавань Второй Галактической Империи, более великой, чем Первая, более благородной и смелой… И все-таки он, Тревиз, высказался против нее – за Галаксию.

Галаксия должна была стать одним огромным организмом, тогда как Вторая Галактическая Империя, несмотря на свои размеры, была просто союзом отдельных организмов, микроскопических по сравнению с ней. Вторая Галактическая Империя должна стать вторым видом союза личностей, который человечество образует с тех пор как стало человечеством. Она должна быть лучшим и более крупным видом, но все же только одним из них.

Чтобы Галаксия – совокупность совершенно разных видов организмов – была лучше Второй Галактической Империи, в Плане Сэлдона должен быть какой-то изъян, что-то, что просмотрел сам великий Хари Сэлдон.

Но если это что-то пропустил Сэлдон, как может заметить это Тревиз? Он не был математиком и не знал абсолютно ничего о деталях Плана, более того, он ничего не понял бы, даже если бы ему объяснили.

Все, что он знал, состояло из двух предположений: что в дело вовлечены огромные массы людей, и что они не сознают, чем все должно кончиться. Первое предположение было очевидной истиной, если вспомнить о населении Галактики, а второе было истиной потому, что только члены Второго Основания знали детали плана, и хранили их в абсолютной тайне.

Это предполагало дополнительное предположение, о котором никогда не говорили и не думали, и которое все же могло быть ошибочным. Предположение это (если оно было фальшивым) должно было изменить все итоги Плана и сделать Галаксию предпочтительней Империи.

Но если это предположение было таким очевидным, что о нем даже никогда не упоминали, как оно могло оказаться фальшивым? И если никто никогда не упоминал его и не думал о нем, как мог Тревиз узнать об этом и предполагать его природу, даже если сделал вывод о его существовании?

Был ли он не ошибающимся Тревизом, человеком с безупречной интуицией, как утверждала Гея? Знал ли он правильное решение, даже если не знал, почему принял его?

Сейчас он посещает все миры космонитов, которые ему известны… Верно ли это? Могут ли эти миры содержать ответ? Или по крайней мере начало ответа?

Было ли на Авроре что-то кроме руин и диких собак? (И, вероятно, других одичавших животных: разгневанных быков? огромных крыс? охотящихся из засады зеленоглазых кошек?) Солярия была жива, но что было там, кроме роботов и преобразующих энергию людей? Почему эти миры терпели План Сэлдона, если они не хранили секрета нахождения Земли?

А если это так, почему Земля терпела План Сэлдона? Может, все это просто безумие? Может, он слишком долго и серьезно верил в свою непогрешимость?

Сокрушительная тяжесть стыда обрушилась на него, придавив так, что он с трудом мог дышать. Тревиз взглянул на звезды – далекие, беззаботные – и подумал: я самый большой глупец в Галактике.

 

 

 

Голос Блисс привел его в себя.

– Итак, Тревиз, почему вы хотели видеть… Что-то не в порядке? – В голосе внезапно появились нотки заинтересованности.

Тревиз взглянул вверх и на мгновение ему показалось, что дурное настроение овладело им навсегда. Затем он сказал:

– Нет, нет. Все в порядке. Просто… просто я задумался. – Тут он с беспокойством вспомнил, что Блисс может чувствовать его эмоции. У него было только ее слово, что она не изучает.

Однако она, казалось, принесла его объяснение и сказала:

– Пилорат учит Фоллома фразам на Галактическом. Похоже, ребенок ест то же, что и мы, без особых возражений… Так зачем вы хотели видеть меня?

– Поговорим в другом месте, – сказал Тревиз. – Компьютер мне сейчас не нужен. Давайте пройдем в мою комнату, где вы сможете сидеть на моей постели, а я на стуле или, если хотите, наоборот.

– Это не имеет значения. – Они прошли небольшое расстояние до комнаты Тревиза, и девушка сказала: – А вы вовсе не кажетесь разгневанным.

– Проверили мой разум?

– Вовсе нет. Ваше лицо.

– Я не разгневан. Я могу мгновенно выходить из себя, но это не то же, что гнев. Если не возражаете, я хочу задать вам несколько вопросов.

Блисс села на кровать, держась прямо и с торжественным выражением на лице и в темно-карих глазах. Ее спадающие на плечи черные волосы были изящно уложены, а тонкие руки обхватили колени. Вокруг нее не было даже малейшего аромата духов.

Тревиз улыбнулся.

– А вы хорошо выглядите. Подозреваю, вы считаете, что я не стану громко кричать на молодую хорошенькую девушку.

– Можете кричать и вопить сколько угодно, если это позволит почувствовать вам себя лучше. Я только не хочу, чтобы вы кричали на Фоллома.

– Я и не собирался. Фактически я не собирался кричать и на вас. Разве мы не решили оставаться друзьями?

– Гея никогда не испытывала к вам ничего, кроме дружеских чувств, Тревиз.

– Я говорю не о Гее. Я знаю, что вы часть Геи, и что вы – Гея. И все же в вас есть какая-то часть личности, и я говорю с личностью. Я говорю с существом по имени Блисс, не касаясь – или касаясь как можно меньше – Геи. Разве мы не решили оставаться друзьями, Блисс?

– Да, Тревиз.

– Тогда скажите, почему вы медлили с управлением роботами на Солярии после того, как вы покинули особняк и шли к кораблю? Меня унизили и причинили физическую боль, а вы ничего не делали. Даже когда должны были появиться дополнительные роботы в превосходящем нас числе, вы не делали ничего.

Блисс серьезно посмотрела на него и заговорила, как будто собираясь объяснить свои поступки, а не защищать их:

– Я не бездействовала, Тревиз, а изучала разумы Охранных Роботов, стараясь найти способ управлять ими.

– Я знаю, что вы делали это. По крайней мере по вашим словам. И все-таки не вижу в этом смысла. Зачем управлять разумом, когда можно уничтожить его – что вы в конце-концов и сделали?

– Вы думаете; так легко уничтожить разумное существо?

Тревиз скривился, выражая отвращение.

– Минуточку, Блисс? Разумное существо? Это же был просто робот.

– Просто робот? – В голосе ее зазвучал гнев. – Всегда этот аргумент – просто. Просто! Почему солярианин Бэндер должен был пощадить нас? Мы были просто людьми без преобразовательных долей. Почему должны быть какие-то колебания относительно предоставления Фоллома его судьбе? Это просто солярианин, к тому же недоразвитый. Если вы начинаете относиться к тому или другому, как к просто тому или просто этому, вы можете уничтожить все, что захотите, и этому всегда найдется оправдание.

– Не доводите совершенно законного утверждения до крайности, чтобы высмеять его, – сказал Тревиз. – Робот был просто роботом, вы не можете отрицать этого. Он не был человеком, и не имел разума в нашем понимании. Это была машина, изображающая видимость разума.

– Как легко вы говорите о том, чего не знаете, – сказала Блисс. – Я – Гея. Да, я и Блисс тоже, но я – Гея. Я – мир, который считает каждый свой атом драгоценным и значительным, а каждое скопление атомов еще более драгоценным и значительным. Я/мы/Гея неохотно разрушаем организмы, хотя с удовольствием превращаем их в нечто более сложное, если это не наносит вреда целому.



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2021-01-23 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: