СОН РАЗУМА РОЖДАЕТ ЧУДОВИЩ 4 глава




– А где вы жили до катастрофы? – спросил Басов.

– В Москве. Мы не коренные москвичи конечно. Но после зачисления в отряд космонавтов нам предоставили жилье в столице.

– Вы направлялись в Москву?

– Да. Но по пути мы хотели найти этот уцелевший от воздушных ударов город.

– Как вы узнали о Надеждинске? Его даже на картах нет.

– Мы, еще на орбите когда были, получили сигнал. Это была секретная частота по системе ГЛОНАСС. У Российских космонавтов есть возможность по ней работать. Вернее была. Для докладов на Землю по военному ведомству или в случае фиксирования НЛО и прочей чертовщины. Сообщение нам слал какой-то сверхсекретный объект системы противоракетной обороны Москвы. Вы же знаете, что по еще советскому договору с США, мы и они могли оснастить только один объект системой ПРО. Они защитили какую-то базу НОРАД, мы Москву. Этот секретный объект назывался как-то… «Тихий вечер»… Как-то так…

– «Субботний вечер», – поправил Юрий.

– Да! Именно так. Они слали послание не именно нам. Думаю, они сообщали это всем стратегическим объектам России. Но откликнулись только мы. Они говорили, что защитить Москву не смогли, поскольку удар был нанесен оттуда, откуда никто не ждал. Но спасли от воздушного удара какой-то небольшой городок Надеждинск недалеко от Калуги. Сказали что там военные. Элита. Авиаторы и десантники. Надеялись, что они, то есть вы, смогут сохранить государственность.

– Что значит, удар нанесли не оттуда?

– Ни одна ракета не ударила по столице. Противник знал о сильнейшем ПРО в регионе.

– И что это было тогда? Ведь мы точно знаем, что ядерный удар по Москве был нанесен. И не один.

– Совершенно верно. Но это были заложенные в городе фугасы.

– Что? Фугасы? – военные в зале оживились и принялись перешептываться.

– Тише! – Басов поднял руку. – Тишина!

Все притихли.

– Мы не знаем подробностей. – Продолжал Макаров, – Даже «Субботний вечер» подробностей не знал. Это потом по Москве запустили ракету, но система ПРО смогла ее отклонить и она ударила по Калуге. Потом они засекли четыре бомбардировщика. Они сначала ударили по Обнинску, Туле и какому-то химическому объекту в Тульской области. А, еще по Рязани кажется. И вроде собирались бить по Москве, или ее стратегическим объектам. Но два самолета сбили защитники столицы, а два летчики недалеко от Обнинска.

– А зачем им бомбардировщики, если они все ракетами сожгли? – не удержался от вопроса Николай.

– Ракеты делают грубую работу, бомбардировщики ювелирную, – пояснил генерал. – И, пожалуйста, молодой человек, не перебивайте. Продолжайте, товарищ Макаров.

Николай виновато посмотрел на генерала. Его вдруг охватили эмоции в связи с тем, о чем сейчас говорилось. Значит, не было никакой счастливой случайности, что город оказался невредим во время катастрофы. Значит, его защитили. Хоть кого-то они хотели защитить. Ему вдруг очень захотелось найти этих безымянных героев противоракетной обороны. Но где они сейчас, живы ли? Может они, так и живут в своем секретном бункере? И без лишних слов Николай понял, что значит грубая и ювелирная работа. Ракеты бьют по площадям. Уничтожают аэродромы, военные базы, системы ПВО, промышленные центры. Бьют по густонаселенным районам. Подавляют людскую волю, низводя все способности человека к деструктивной панике и безумию. А потом гордо, без всякого противодействия летят огромные крылатые монстры и добивают то, что осталось. Ювелирная работа…

– Сигналы от «Субботнего вечера» перестали идти примерно за два месяца до нашей посадки.

– А почему вы все-таки приземлиться решили?

– А как иначе? Наши тюбики с пищей уже кончались. Конечно, рециркуляция воды еще работала, но с воздухом проблемы начались. Регенерация сбои давать стала, туалет из строя вот-вот выйдет, – усмехнулся Макаров, – Да и другие причины. Просто представьте, каково болтаться над мертвым миром. Это не орбиту безжизненной Луны облетать, зная, что позади свой обитаемый дом. Это Земля, которая превратилась в ад. И все что мы имели от прошлого, это этот призрачный голос на секретной радиочастоте. И если помирать, то дома, а не там в пустоте. Да и не просто так мы в космосе кружили. Изучали, что с землей происходит. Надо было хоть кому-то эту информацию донести. А человек, что слал по закрытой связи сообщения, говорил, что они выйти на поверхность не могут. Снаружи все заражено. Да и аварийные выходы завалены снаружи. А главный путь на их базу лежал через московское метро. Но как я понял из его слов, в метро вообще какая-то чертовщина твориться. Те, кто в бункере остался, держали какое-то время оборону. На них именно из метро нападали. Потом, у них боеприпасы кончаться стали, и они взорвали тоннель, замуровав себя.

– А кто нападал?

– Да мы не поняли толком. Он только и говорил «мрази». Вообще, насколько можно было судить, люди в бункере не совсем вменяемые были. Причем с каждым сеансом связи это чувствовалось все больше. У многих наверху семьи остались. Кто-то вообще двинулся умом оттого, что произошло. Кто-то из-за того, что, отвернув ракеты от уже пылающей Москвы, они сожгли еще невредимую Калугу. У меня такое ощущение возникло, что они там боялись всех, кто не в бункере. Кто снаружи. Считали их мутантами или еще чем-то. Или что им отомстить хотели за то, что Москву проворонили и Калугу сами уничтожили. И, насколько мы могли судить по голосу, они очень много пили. Да еще с какими-то препаратами сильнодействующими из военных аптечек, я полагаю, алкоголь мешал. Иногда на этой частоте мы молитвы слышали. Кто-то мольбы господу обращал. Видимо думали, что по спецсвязи, всевышний их лучше расслышит. Кто начинал говорить что-то и тут же срывался на истерический плачь. Бывало, что кто-то включал рацию и начинал хохотать в нее. Мы только с одним человеком могли общаться. Остальные нас просто пугали своим безумием…

Николай слушал, и его разум стал менять образы героев противоракетчиков, спасших Надеждинск, на потерявших человеческий облик спившихся субъектов, которые в безумии метались по своему замкнутому пространству, боясь каждой тени, и только у одного хватило рассудка, чтобы выйти в эфир и случайно связаться с космонавтами. Идеалистические образы исчезли, и осталась горькая и страшная правда.

– А как связь прекратилась? – спросил генерал после некоторой паузы. Он и сам видимо, прокручивал в сознании то, что могло твориться в том бункере.

– Во-первых, с каждым разом все больше атмосферных помех было в связи. А потом, однажды в эфире воцарилась тишина и все. Мы ждали пару недель и поняли что с этими людьми все кончено. Однажды, правда, мы поймали какой-то сигнал. Но он был кодированный. И причем код совершенно незнакомый. Мы думаем, это вообще не наши были. Сигнал был один раз и тоже потом тишина. Ну, потом мы долго возились с нашим грузом на Луне. В итоге отправили его на Землю. Кое-какие технические проблемы возникли, и груз упал куда-то в Индию. Мы-то хотели сразу в Россию, но так вышло. Решили и сами в Индию садиться. Тем более что у нас такая орбита была. Короче тут много технических тонкостей.

– А вот скажите, – поднял руку тот самый полковник в старом мундире, – У нашей службы безопасности много вопросов к вам. Сами понимаете. История ваша несколько фантастическая, особенно та ее часть, которая касается вашего путешествия из Индии в Россию. Как так вышло, что вы целых пятнадцать лет ехали сюда? Да еще ваш луноход сейчас в исправном состоянии. Как такое может быть? На чем работает ваш луноход?

– Понятно, – покачал головой Юрий Алексеев, – подозреваете, что мы вражеские шпионы значит?

– А как бы вы на нашем месте поступили? Вы же сами офицеры, если вы те, за кого себя выдаете.

– Офицеры, – вздохнул Алексеев, – подполковники. Только вот разве ваши инженеры не осмотрели за сутки нашу машину?

– Ну, это внешний осмотр так сказать был. В ходовую часть и в силовую установку никто не лез. Ждем ваших пояснений.

– Так вы что, думаете, мы все пятнадцать лет ехали в луноходе? Да бывало, что мы после пары суток пути, потом по восемь месяцев искали дорогу, пряча нашу машину в каком-нибудь укромном месте. Мы в Гималаях года два провели. Если не больше. Сдуру думали напрямик прорваться. А там не просто горы высоченные. Половина из них вдруг вулканами стала. Потом четыре года в рабстве у «Священного Джихада» были. Год с лишним думали, как Черное море обойти, там вообще ужас что твориться.

– Давайте по порядку. – Нахмурил единственную бровь генерал. – Что за джихад?

– На ближнем востоке нарвались на какое-то племя радикалов. Точнее нет. Это, кажется, бывший Пакистан был. Да. Пакистан. Они там воевали со всеми. Даже со своими. Их главными врагами было «Мусульманское братство». Выжившие беженцы из Ирана. Те нормальные. Традиционные. Они воевали между собой. «Джихад» хотел захватить весь мир и оставшихся в живых на колени поставить. «Мусульманское братство» хотели возродить цивилизацию и проповедовали человеколюбие и философский образ жизни в традициях ислама. А еще там «Шайтан-легион» орудовал. «Джихады» нас пленили. Мы думали все. Конец. Но нет. Они, узнав, что мы космонавты, видимо обменять нас, хотели на что-то. Все искали, кому нас сплавить. А мы все это время батрачили на них. Землянки рыли. Траншеи. Дрова собирали и прочее. Снег чистили. А потом «Мусульмане» и «Шайтан-легион» объединились и побили хозяев наших, – Юрий усмехнулся. – Это мы потом узнали, что за легион такой в тех краях ужас на всех наводил. Это вообще анекдот. Смех сквозь слезы.

– И что за легион?

– Это были экипажи нашей атомной подлодки и американского авианосца. Разбойничали они там на совесть. Робин Гуд просто отдыхает.

Офицеры в недоумении стали переглядываться. Даже на изуродованном лице генерала застыла гримаса удивления.

– Как так? – Спросил он.

– Да, в общем, история на грани фарса. Где-то в тех морях, толи в районе Красного моря, толи в Аравийском море была уцелевшая авианосная группа США. Однажды они засекли какую-то неизвестную лодку поблизости. По шуму винтов установили, что это ударный атомный ракетоносец Российского флота. Эскорт тут же бросил авианосца своего. По идее в ядерной войне лодка должна ударить именно по авианосцу и именно торпедой с ядерной боевой частью. Ну, они испугались и ушли на всех парах. Авианосец сначала за ними плыть пытался, но те тогда веером разошлись. С авианосца отправили самолеты вдогонку. Так один из эсминцев сбил один такой самолет. Вы можете себе такое представить? Своего же. Братья по оружию называется. Потом они, то есть авианосец, за лодкой начал охоту. Бомбили. Лодка получила повреждения, но пустила торпеду. Однако с простой боевой частью. Тротиловой. А рядом отмели были. Лодка на одну ушла, чтоб не утонуть. Авианосец на другую. Установили радиосвязь между собой. Начали ругаться. Угрожать друг другу. Потом решили перемирие заключить и провести переговоры. Наши поплыли на моторной лодке к их бандуре. Перед этим поддали для смелости. Боялись, что американцы обманут. Убьют или в плен возьмут. Потом во время переговоров на авианосце вообще пьянка вышла грандиозная. Брататься стали. Дескать, если сволочные политики кашу такую заварили, то чего им убивать друг друга. Вспомнили про морское братство. Решили, что делить им нечего. Лодка ведь ударная была, а не стратег. У нее не баллистические ракеты, а крылатые. То есть по территории она не работала. Геноцидом не занималась. Ну и авианосец к тому, что в Росси творилось, причастен не был. Ну и объединились в целях выживания. Занялись откровенным пиратством. Ходили по тем землям. Находили выживших. Одних под опеку брали, за плату естественно. Других, кто им казался отмороженными врагами, крушили. Так и в нашем случае. Договорились они с «Мусульманским братством» и разбили этот «Джихад», который всем вменяемым выжившим в регионе покоя не давал. И нас из долгого плена освободили. – Юрий улыбнулся, – Вот такая невероятная история.

– Знаете, Алексеев. То, о чем вы сейчас с таким умилением рассказывали, иначе как измена не назовешь. – Сурово заметил генерал, поднявшись со стула. Он снова принялся ходить, скрестив на груди руки.

– Какая измена? – удивленно посмотрел на него космонавт.

– Измена присяге, долгу и Родине! А что это, по-вашему? Целый экипаж, и не БТРа какого-нибудь, а ядерного ракетоносца! Брататься с врагом!!!

– Да что вы говорите такое? Война весь божий мир сожгла! Нет победителей! Нет проигравших! Точнее все проиграли! И что теперь, последние горстки выживших должны рвать друг другу глотки? Это и так продолжается! Но эти моряки не стали оглядываться назад! Они подумали о будущем! А взгляд в прошлое лишь укрепляет в очевидном факте! Факт в том, что мы были варварами!

– Мы, значит, были варварами?! Мы, а не они?! – Басов кивнул куда-то в сторону.

– Мы – это все человечество!!!

Наступила тишина. Два человека сверлили друг друга взглядами. Николаю казалось, что они сейчас с кулаками кинуться друг на друга. Но он сам не мог решить, кто из них прав. Он понимал генерала, но он и космонавта понимал. А может быть, что оба правы?…

– Ладно, оставим этот спор. – Вздохнул генерал. – Но не дай вам бог подумать, что я оправдываю поступок тех подводников.

– Это ваше право.

– Что было после освобождения?

– Где-то год мы провели с легионом. Луноход потом искали. Мы же его перед пленом в ущелье одном оставили. А потом снега стали сыпать. Долго искали то место. Нашли. Сказали командирам легиона о нашем плане прорваться в Россию. Они вроде и хотели, но видимо боялись, что тут их именно как предателей встретят. Да и нереальным они такой путь считали. Лодка их едва ли могла поход выдержать, после полученных повреждений. Авианосец вообще дырявый, на мели стоял. Снарядили они нас оружием и провизией и перекрестили на дорогу. С нами только особист подался с подводной лодки. Кречетов Борис.

– А что с ним стало?

– Погиб. На Балканах уже. Там на людоедов мы напоролись в горах. Он их вместе с собой похоронил. Лавину вызвал гранатами.

– Что еще у вас в пути было?

– Да много чего. Например, обширные участки на ближнем востоке просто провалились. Целые плато. Непролазные места совершенно. Мы думаем, что под этими территориями пустоты от выкачанной нефти. После катастрофы в тех краях очень частыми сильные землетрясения стали. Вот и начались обвалы грунта. В иных местах зоны сплошных пожаров. Нефтяные вышки годами там горят. В Турции вообще огромный разлом в земной коре. Мы в этот разлом камни кидали и так и не услышали, как они упали. Глубина невероятная.

– А с Черным морем что, вы говорили?

– Там очень дела плохи. Когда война началась, в пролив Босфор кто-то бросил водородную бомбу. Мы полагаем, что это наши, чтоб обеспечить беспрепятственный вывод черноморского флота на позиции. Но вышел обратный эффект. Пролив закупорился. Потом, когда ледниковый период этот начался, мировой океан, моря, озера, мельчать стали. А ведь в черном море на глубине сероводород. Когда уровень моря резко упал, начались выбросы сероводорода. Там вообще ничего живого не осталось. Все ядовитое. Там мы тоже застряли надолго. С одной стороны разлом, дальше на севере Черное море. Мы ушли на запад и несколько лет жили там. Пока Мраморное море не замерзло наглухо. Потом двинулись дальше. В Европе много радиации. Досталось ей сильно. Мы выживших встретили, только на Балканах. И те совсем дикие были. Потом по ошибке чуть на Кавказ забрели. Потом в России оказались. Думали что Россия. А там, на юге нам и сказали, – «Нет больше вашей немощной России! Теперь тут великое княжество Инфернис!»

– Что еще за Инфернис?

– Царство антихриста, – пояснил Макаров. – Один чудак так и спросил у нас, – «Вы не антихристы?». Видите ли, они его ждут, так как царствие его давно воцарилось, а он все никак их не почтит своим присутствием. А я возьми да ляпни, что мы с небес спустились, а антихрист должен из недр земных появиться. Пошутил, блин. Еле ноги унесли. Они ведь своих врагов собакам скармливают. Очень много у них собак. И инвалидов и больных тоже скармливают. У них и девиз такой, – «Немощные и убогие, и да стерты будут с лица Земли!». Жуткое место. Потому я и спросил у вас первое – это Россия или нет? Мало ли в какой психушке окажемся на этот раз. А дорогу искать действительно трудно. Компас правильного направления не показывает. Вот и вышло, что мы пятнадцать лет добирались. Но с очень долгими остановками. Дошли. До сих пор не верится.

– А насчет лунохода. Не правы вы. – Продолжил Юрий, – Ломался он. Дважды. Но поломки были незначительные. Устранимые. Благо комплект запчастей из грузового модуля мы прихватили. Вот «Вояджер» уже, сколько лет летит в космосе и работает, наверное. Во всяком случае, на момент всеобщего конца он еще сигналы на Землю слал. И ведь никто в нем несколько десятилетий ничего не чинил. А станция «Мир» сколько летала?

– Но ее эксплуатировали. Следили за ней. Ремонтировали.

– Да я не спорю. Но и технологии те были старее. Но насколько она свой ресурс переработала? А машина наша для экстремальных условий предназначена. На Луне сильные перепады температур. Скалы и пыль. А мы большую часть пути по снегу. Снег, более щадящий для ходовой части. Но вот ее и чинили в основном. А силовая установка там двойная. Солнечная панель на крыше, с высокой светочувствительностью. И бетагальванический аккумулятор. Работает на изотопе водорода. Тритий. Ресурс батареи тридцать лет. Тогда это была новинка наших нанотехнологий. Первыми подобный аккумулятор сделали американцы еще в 2007 году. Вот и думайте, фантастическим было наше путешествие или чем-то реальным.

В зале воцарилась гробовая тишина. Два десятилетия люди жили в этой общине, имея смутное представление о том, что происходит в мире, за пределами окружающего их леса. Все, что им удавалось узнать, приносили в своих впечатлениях группы искателей. Весь мир, даже вся вселенная сузилась до рамок этого крохотного городка и видимого в щели блокпостов горизонта. Но теперь на этих людей свалился небывалый поток информации и все словно околдованные, молча сидели на своих местах. Кто-то смотрел на висящую карту, рисуя в воображении этот невероятный путь, который проделали космонавты.

– Кто нанес первый удар? – спросил вдруг генерал.

– Что?

– Вы все видели из космоса. Кто нанес первый удар?

– Мы не знаем, – развел руками космонавт.

– То есть?

– Сначала был цунами. Потом мировой скандал в связи с тем, что он, вероятно, был вызван испытанием некой державой климатического оружия. Потом серия терактов в мире. И началось. А кто первый… Я не знаю. Цепочка событий и все…

– Хорошо. Но мы нанесли равноценный удар по врагу?

– Вы о чем?! – воскликнул Юрий.

– Я об ответном ударе, черт побери! Я хочу знать, мы выпотрошили наших врагов так же, как они нашу страну?! Я говорю о той добродетели, в которую свято верю! Я говорю о добродетели отмщения!

– Да вы в своем уме?! Какой мести вы жаждите?! За лежащую в руинах Родину? За близких? Или за изуродованное лицо?!

Всем показалось, что генерал изготовился для звериного прыжка через стол на этого дерзкого человека.

– Мы нанесли равноценный урон?!?!?! – заорал он, – Отвечай!!!

Космонавт, вдруг выхватил из-за пазухи пачку фотографий, которые накануне показывал Николаю и Вячеславу профессор и швырнул их на стол.

– На, генерал!!! Любуйся!!! Весь мир в огне!!! ВЕСЬ!!! Вот твоя добродетель!!! Нет никакого равноценного удара!!! Нет никакого возмездия!!! Только самоистребление!!! Посади кучку психов, которые прячут за пазухой пистолет в одну комнату и скажи им, что каждый из них друг другу враг!!! И что будет?! Если человек прячет за пазухой заряженный пистолет, он рано или поздно выстрелит по дурости или по необходимости! Руки то чешутся!!! Весь наш мир этой комнатой с психами был!!! Ядерный пистолет за пазухой прятали МЫ, Америка, Англия, Франция, Китай, Израиль, Индия, Пакистан, Северная Корея, Иран, ЮАР и еще бог знает кто!!! И все друг другу отомстили!!! Рад?!?!?!

Никто не помнил генерала таким. Его кулаки, которыми он оперся на стол, побелели. Ожог на лице стал бордовым. Из-под повязки потекла струйка крови. Он вдруг зажмурился. Сделал глубокий вдох и, достав платок, вытер кровь.

– Давай по фотографиям рассказывай. Что это за красная область? Вы вчера говорили, что это очень важная информация. – Он вдруг смягчился.

– Пожалуй, я расскажу, – Сказал Макаров, который хлопком по плечу своего товарища предложил ему присесть и успокоиться. – Когда мы покинули Землю, то на следующий день наша аппаратура зафиксировала сильнейшую ионизацию в атмосфере. И странные возмущения в магнитном поле. Через пару часов случился цунами. Источник ионных и магнитных аномалий находился где-то в северном полушарии. В районе Аляски. Когда над Аляской была ночь, мы наблюдали странное электрическое свечение над той областью. Потом война. Свечение продолжалось и после нее. Потом в том районе начали формироваться сильные циклоны. Началась конденсация облаков по всему миру. Но наиболее интенсивно это происходило опять над Аляской. И мы заметили, что это свечение в атмосфере из голубоватого приобретает красный оттенок. Мы долго наблюдали, пока были в космосе. Это звучит невероятно, но движение материковых плит Земли изменилось, и они стали все двигаться к Аляске. А возмущения в магнитном поле вообще приобрели характер настоящего магнитосферного хаоса.

– ХАРП! – воскликнул вдруг профессор Третьяков, – Это ведь ХАРП?!

– Мы тоже об этом подумали. – Кивнул космонавт, – Других вариантов нет. Это ХАРП.

– Это еще что такое? – Басов устало потер лоб кончиками пальцев.

– High Frequency Active Auroral Research Program, – пояснил профессор, явно довольный подтверждением своей догадки. Проект «Аврора».

– Проект «Аврора», это разработка стратосферного гиперзвукового бомбардировщика, – мотнул головой генерал.

– Не совсем. Это скорее дезинформация для масс и иностранных разведок. – Возразил Макаров.

– Допустим. И чем это грозит? И что это вообще?

– Это испытательный стенд для отработки возможностей перспективного геофизического оружия, которое основано на использовании средств воздействия в военных целях на процессы, происходящие в твердой, жидкой и газообразной оболочках Земли. – Сказал Юрий. – В свое время много публикаций в прессе было по этому поводу. Много, ученые по этому поводу выступали. Особенно после цунами 2004 года.

– Ну а чем грозит это?

– Континенты продолжают двигаться в одном направлении. Это может привести к критическому нарушению центра масс планеты. Тогда, как вариант, она сходит с орбиты. Это конец. Конец даже бактериям. Другой вариант. На оголенных участках происходят гигантские выбросы магмы. Мы уже говорили, что кое-где началась вулканическая активность и, участились сильные землетрясения. Под действием собственных центробежных сил, Земля разваливается на части и в Солнечной системе появляется второй пояс астероидов. Это тоже конец всем формам жизни. Конечно, может это и не произойдет. Может ХАРП сам выйдет из строя. Все может быть. Но на данный момент ситуация неутешительная. Может, наши данные не точны. Ведь наша информация это мизер. Но надеяться на авось больше нельзя.

– И что вы предлагаете?

– Выключить ХАРП.

Генерал усмехнулся.

– Ну и где этот долбаный рубильник?

– На Аляске, разумеется.

– Еще лет сорок ехать будете? – Басов уже еле сдерживал смех.

– Не обязательно, – мрачно произнес Алексеев, – У вас ядерное оружие осталось?

– Чего?

– Нам нужно ядерное оружие.

– Эка ты заговорил как, пацифист ты наш, – съязвил Басов, – Только что мне эти фотки в морду тыкал. А что теперь? У нас нет ядерного оружия. Но если бы и было. Как его туда доставить? На самолете, который почти двадцать лет в сугробах гнил? У которого топлива нет? Дальность полета, которого, много меньше чем Аляска? Как? Да еще в неблагоприятных метеоусловиях и бардаке в магнитном поле!

– Можем отправиться в Москву.

– Ее тоже взорвать? – хихикнул генерал.

– Да не паясничайте вы, – досадливо поморщился Юрий, – Там бункеры генштабовские. Там кто-то должен был выжить. Мы не все ракеты использовали. При всем том кошмаре, в который превратили землю, главные участники ядерного клуба использовали не весь свой арсенал.

– Во-первых, Москвы нет больше. Только мертвые руины. Я в этом уверен. Во-вторых, как вы собираетесь искать там бункеры?

– Там надо искать выживших. А выжить могли только в бункерах. Следовательно, найти кого-то из генштаба не так сложно, как кажется.

– Ну, допустим. Нашли вы там некого старого одичавшего человека в маршальском мундире, жрущего чей-то труп. Допустим, он в полубреду расскажет вам о какой-то ракете, которая тоже гнила двадцать лет в шахте. И из этой шахты давно все, что можно утащили выжившие ракетчики. У ракеты топливо протухло давно. Как вы запустите ее? Как нацелите на Аляску?

– Мы все это понимаем. Но мы не знаем, что под этой завесой красного сияния. Нам необходим ядерный заряд. Мы отправимся на Аляску.

– Да вы психи. Как вы туда доберетесь? Вы пятнадцать лет сюда ехали. А туда как?

– У нас впереди Уральские горы. А это совсем не Гималаи. А там Сибирь. Это много проще. Мы думали над этим годы. Но снимки, которые мы смогли недавно получить с нашего покинутого корабля на орбите, нас окончательно поставили перед фактом. ХАРП до сих пор активен. Значит, разрушительные процессы продолжаются. Что-то все равно надо делать. А никаких вариантов, кроме путешествия на Аляску, нет. Это единственный шанс для выживания того, что осталось, понимаете? Пусть призрачный, но шанс. И он всего один! Поймите! Второго шанса не будет! Дайте нам оружие. Дайте нам пару-тройку смельчаков-добровольцев. Мы все сделаем! Второго шанса не будет! – повторил Юрий.

Генерал вздохнул. Лицо его снова стало суровым и мрачным. Он поднялся со стула и опять стал ходить по залу. Смотрел на карту. Затем на фотографии.

– Что скажет совет? – произнес, наконец, он.

– Надо обдумать все. Сейчас никто, наверное, ничего не скажет. Очень много информации. – Сказал один из членов совета.

– Понятно. Тогда решим так. Ученый совет проработает этот план. Через двое суток мы должны принять окончательное решение.

– Значит, как мир уничтожать, так военные тут как тут, а как его спасать, должны ученые голову ломать? – сказал вдруг один из сидящих рядом с Третьяковым пожилых людей.

– Разумеется, – усмехнулся генерал. – На том и держалась наша цивилизация. Лучшего так никто и не придумал. Только на этот раз, – Басов окинул взором единственного глаза всех присутствующих, – На этот раз военные все-таки прислушаются к мнению ученых. Заседание совета окончено.

 

ВАРЯГ

 

Николай и Вячеслав молча приближались к своему жилищу. Состояние, в котором они возвращались накануне от профессора, повторилось, но оно было гораздо сильнее. Шок и потрясение были глубже. Раньше казалось, что все просто кончилось. Люди испепелили свой мир и заковали его в лед. Но нет. Оказывается, планету еще и какой-то ХАРП разрывал на части. Все эти бандиты, людоеды, люпусы и даже этот жуткий червь, убивший капитана, были такими несерьезными и мелкими проблемами, что было тошно оттого, что еще пару часов назад люди не знали других страхов. Все оказалось гораздо хуже. Николай угрюмо смотрел на бурый грунт траншеи. На доски и бетонные блоки, которыми она была накрыта. Сколько их в свое время вырыли, чтоб соединить все обитаемые подвалы города? И зачем?

– Завтра Михалыча хоронят, – тихо произнес Вячеслав.

– Надо проводить его, – кивнул Николай, – какие у нас завтра наряды на работу?

– До обеда по дому работы. Шкуры снимать со стен и вытряхивать на улице. Вон, в подвале одном на улице Некрасова в шкурах вши завелись. После обеда идем на реку лед долбить да ловушки от пойманной рыбы освобождать. Ничего серьезного короче. Ночью опять в дозор.

– С кем мы теперь в дозор пойдем? – вздохнул Васнецов.

– С Седым и Бесовским.

– Терпеть не могу Седого.

– Да ладно. Баклан он, конечно, тот еще. Просто поменьше на его тупой треп обращай внимания.

– Что ты думаешь по поводу рассказа космонавтов?

– Да голова пухнет, – махнул рукой Вячеслав, – Столько информации. Я понял, что счастье, это когда ничего этого не знаешь. Вот жили мы, нетужили. Выращивали морковку, свеколку да кортофан в оранжереях. Кроликов да кабанчиков с курями разводили. Охотились помалу. А теперь все как-то мелко. Противно. Неестественно. Безнадежно все как-то.

– А если все-таки решат экспедицию отправить? – Николай взглянул на Сквернослова.

– Куда, на Аляску?

– Да. Я хочу с ними. А ты?

Сквернослов остановился.

– Не знаю я. Безнадежно все это.

– Но представь, если это действительно единственный шанс на спасение? Что мы теряем, в любом случае?

– Теряем возможность дожить наши дни в этих теплых подвалах. А в пути такого комфорта не будет. А тут…

– Как крысы? Мы должны прожить наши жизни как крысы? Ты же сам говорил прошлой ночью, что пока мы живем, жизнь продолжается. И надежда остается. А выключить этот шарп…

– ХАРП…

– Ну, ХАРП. Выключить этот ХАРП, быть может, наша единственная надежда. Так что же ты? Ты и в глазах профессора надежду какую-то увидел. Чего с тобой теперь стало?

– Я не думал, что все так плохо. Я думал, что где-то в мире все в порядке. А оказывается везде так, как у нас. Все разрушено. Весь мир. А профессор… Теперь я его не понимаю. Темнит он что-то. Откуда он-то про этот ХАРП знает? Или просто умом старик тронулся. Так ведь бывает. И очень часто.



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2022-11-01 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: