ПРИ ДВОРЕ КОРОЛЯ БАХВАЛА ИЛИ КОРОЛЕВА ДОТТИ 7 глава




– Следовало бы у меня спросить, хотят ли белки идти с этими колючими неряхами. Ты сам не лучше этих ежей раз поступаешь так с нами после того, как мы прошли с тобой весь этот путь.

Резвый все еще недолюбливал Юкку. Кроме того, сейчас он чувствовал себя намного лучше и рвался поспорить.

– Фу ты, ну ты! У нас в Саламандастроне говорят: «Не нравится – перетерпится». Надо же, прошли со мной весь этот путь! А я вас и не просил. Можете со мой распроститься, во. Возвращайтесь в свой уютный сосновый лесок. Только в нем уже, наверное, полным‑полно синемордых бандитов. А я вам пожелаю всего наилучшего, во как. Атаманша белок недобро оскалила зубы:

– Нам не надо твоих добрых пожеланий, старый. Ты обвинил меня в трусости, и я докажу тебе, что ни я, ни мои воины не трусы. Мы пройдем с тобой весь путь, где бы он ни закончился.

Заяц презрительно скривил губы:

– О да, весь путь. Ох, месть! Ох, честь! Что вы знаете о чести? Знаменитая Юкка Праща! Да вы из‑за добычи, за трофеями пошли со мной, во… Эти ежи, вишь ли, неряхи. Да вы ничем не лучше. Они честнее и порядочнее вас, во как!

Бросая косые взгляды друг на друга, они продолжили путь в молчании.

 

 

Лорд Каменная Лапа всматривался и вслушивался в проход возле пещеры. Они с Медункой менялись в карауле, но происшествий не было. Когда барсук вернулся в пещеру, зайцы толпились вокруг Брамвила, призывая его что‑то вспомнить.

– Ну же, приятель, напрягись! Как его, говоришь, звали, того зайчонка?

– Представь себе, как все это происходило…

Старый Брамвил выглядел смущенным. Он умоляюще смотрел на окружающих.

– Ну‑у‑у, вы сами можете припомнить!

Все зафыркали:

– Да ты что! Нас тогда еще на свете не было!

Каменная Лапа подошел к ним. Обняв Брамвила за костлявые плечи, он обратился к остальным:

– Спокойно, друзья! Что тут у вас происходит?

– Брамвил может вспомнить, как отсюда выбраться!

– Но вот беда, старик взял да и позабыл все, что знал! Барсук укоризненно посмотрел на говорившего:

– Многое может забыть заяц, дожив до зимних сезонов. Не донимайте Брамвила. Что ж он может сделать с природой? Так ведь, старина?

Брамвил стукнул слабой старою лапой себя по лбу:

– Вот они, где‑то здесь, старые стишки, считалка‑скакалка, которой нас учила нянька. Но как ни стараюсь, не могу вспомнить. Хотя помню, что называлась она как‑то вроде «Раз в темную берлогу»… или что‑то вроде того…

Каменная Лапа в раздумье поскреб свои полосы:

– Да, да, помню я твою няню. Серьезная была особа.

Я эту считалку сам бубнил, когда крутил веревку маленьким зайчихам. А они прыгали. Вот что, друг, мы сейчас присядем спокойненько за стаканчиком эля и кусочком сыра. Вместе вспомним, а Блинч будет записывать. Медунка, твоя очередь караулить. Блинч, возьми кусок угля и плоский камень, а остальные – идите отдыхать и нам с Брамвилом не мешайте.

Торлип прижал ухо к толстой дубовой двери камеры, в которой заперли пленных зайцев. Он внимательно вслушивался в звуки, доносящиеся снаружи, но сильно мешала жирная, голодная старая зайчиха Унылла, оплакивающая отсутствие пищи:

– Ох, увы и ах, да за что ж напасть такая… Если б ты, старушка Ухопарус, да и Торлип тоже, не рыпались, не перечили бы этому Трынну, был бы нам хоть какой‑никакой кусочек пожевать, мех с ушами удержать. В жизни так не голодала. Ой, живот болит‑режет. Что за время сейчас? Как раз за полдень, во… я бы как раз уписывала предобеденную закусочку. Вафельки кленово‑розовые, ватрушечки с клубничкой, чаю мятного… А теперь у нас ни корки хлеба, ни глотка воды на всю компанию. И сколько это еще продлится? Голод – не шуточки!

Торлип сбросил монокль из глаза. Его терпение истощалось от бесконечного причитания Уныллы. Обычно сдержанный и вежливый, тут он буркнул под нос:

– Завыла Унылла! – и резко повернулся к зайчихе. – Вы не хотите дать передышку своему языку? Все могло обернуться гораздо хуже.

Унылла возмущенно фыркнула:

– Хуже? Куда уж хуже, сэр!

Торлип ткнул лапой вниз:

– Ну, для начала, нас могли запереть в погребе, в полной темноте. Конечно, у нас нет пищи, но мы все же видим дневной свет. – Он указал на круглую дыру окошка.

Ухопарус согласно кивнула:

– Прекрасный вид на море. Должно быть, Транн боялся, что в погребе нас найдут и освободят лорд Каменная Лапа и наши зайцы.

Унылла высунула голову из окна. Камера находилась довольно высоко. Пляж внизу казался узкой желтой полоской, от которой начиналась, теряясь на горизонте в дымке, бескрайняя ширь моря.

– Может, внизу было бы как раз лучше. Отсюда точно не удерешь.

Подойдя к окну, Торлип убедился в ее правоте.

– Да, мэм, вы абсолютно правы. А теперь помолчите, пожалуйста, я попытаюсь что‑нибудь подслушать.

Два капитана‑крысы беседовали в комнате как раз под камерой зайцев. Устрашающий отлучился, а Роаг и Кош‑марина, уверенные в том, что Унгатт‑Транн далеко, обсуждали положение войска.

– Нашим солдатушкам нужна дикая уйма жратвы, Роаг, забота немалая…

– Наш великий не дурак, он это понимает. Завтра флот снимается и уходит в море рыбачить. Патрули лазят по скалам, ищут птичьи яйца.

– Пустая трата времени. Ни птиц не найдут, ни яиц. Часть мы перебили еще на подходе, остальные улетели прочь. Я все же не вижу, откуда возьмется такая куча продуктов.

– Да мало ли возможностей! Пошлют нас в глубь страны на фуражировку. А покуда нам и здесь неплохо, у погребов старого барсука. Неплохие у него припасы, а?

– Да, мне тоже нравятся. Пойдем‑ка вниз. Могущественный все еще занят поисками полосатого пса и его команды. Ох, что он с ними сделает, когда поймает… Не хотела бы я быть на их месте… Смертью долгой и мучительной, ты ведь Транна знаешь…

– Могущественный посадил пленных косых там, вверху, на диету. Не даст жрать, пока кто‑нибудь из них не расколется и не выдаст хозяина.

– Может, никто не расколется, он и сам его найдет. И тогда им тоже не поздоровится.

– Да, тогда они будут не нужны. Медленно и мучительно, да, медленно и мучительно, ха!

Затихшие зайцы в камере наверху слышали каждое слово капитанов. Когда те удалились, зайцы все еще сидели загипнотизированные. Послышался горький вздох Уныллы:

– Увы и ах! Горькая наша судьбинушка! Торлип потрепал ее уши:

– Не волнуйтесь, нашего лорда им не поймать. Он гораздо умнее, чем они могут вообразить.

Ухопарус с тоской глядела в окно:

– Хотела бы я придумать, как отсюда удрать. Сидеть и ждать – что может быть хуже.

Капитаны Кошмарина и Роаг как раз с опаской проходили мимо пещеры, которую занял дикий кот, когда дверь распахнулась и появился Унгатт‑Транн. За его спиной стояла Гранд‑Фрагорль. Капитаны лихо отсалютовали и замерли.

Вождь кивнул.

– Я как раз собирался за вами послать. Возьмите всех своих солдат и отправляйтесь в нижние пещеры. Пусть все проходы будут забиты нашим войском. Покажите тем идиотам внизу, как надо ловить старого полосатого пса и жалкую кучку зайцев. Они нужны мне! Надеюсь, вы не подведете.

Кошмарина и Роаг послушно отдали честь и отправились исполнять приказ. Раздались командные окрики. Крысы потянулись к горе.

– И для тебя я приготовил маленькое развлечение. Возьми кого хочешь и насобирай мне пауков. Думаю, их нетрудно разыскать во всех этих скалах и пещерах. Пусть они мне украсят паутиной новое помещение. Обращайся с ними осторожно, бережно.

– Я живу лишь для того, чтобы служить вашему могуществу! – Гранд‑Фрагорль бесшумно удалилась.

Старый Брамвил уже клевал носом, когда они восстановили по кусочкам песенку‑считалку. Барсук тоже устал Он с трудом подавил зевок.

– Надеюсь, ничего не упустили. Читай, Блинч, что там получилось…

Повариха начала отрывисто читать, представляя, как крутится веревка, как маленькие зайчата весело подпрыгивают в такт ее мельканию в воздухе.

 

Раз в темную берлогу

Зайчонок заскакал

И потерял дорогу

Среди подземных скал.

Надеясь лишь на чудо,

Заплакал у пруда:

«Я больше так не буду!

Не буду никогда!»

Повел повисшим ухом

И перестал икать,

Потом собрался с духом

И выход стал искать.

На склизкую змеюку

С трудом забраться смог.

В дыру увидел небо

И сливовый пирог.

С приливом он тягался

И шипачей побил,

И до дому добрался

Уже совсем без сил.

 

Молчание нарушил лорд Каменная Лапа, обратившийся к своим зайцам:

– Ну как, сможем мы по этой песенке, как по лесенке, выкарабкаться отсюда?

Троби поскреб в затылке:

– Э‑э… сэр, прошу прощения, вы уверены, что ничего не забыли?

– Насколько я могу припомнить – все верно. Как,

Брамвил?

Старик не ответил своему лорду. Он уже крепко спал. Вместо него высказалась Блинч:

– Все складно и так, как нужно, насколько я могу судить. Обычная детская песенка, в которой говорится о малыше, потерявшемся здесь, внизу. Нам нужны строчки про змеюку. Так?

Троби не мог расстаться с сомнениями:

– Где, во имя салата, мы найдем здесь эту змеюку?

Его поправила зайчиха Виллип:

– Склизкую змеюку! В стишке говорится, что зайчонок залез на нее. Туда! – Она указала на потолок пещеры.

Как звездочеты, барсук и его зайцы побрели по пещере, задрав головы к сталактитам.

– Упс, капля в глаз!

– Смотри, куда идешь, приятель. Ты уже второй раз меня чуть с ног не сбил.

– Троби, стой! Свалишься в лужу!

– Вон та штука, там висит!

Громадные лапы лорда вовремя подцепили Троби и вытащили его из бассейна.

– Где? Покажи!

Промокший Троби, подпрыгивая и стуча зубами, пытался снова найти увиденное им чудовище.

– Э‑э… М‑м‑м… Где ж она? Потерял!!! Ну не приснилась же она мне!… Ладно, кажется, есть только один способ найти ее снова. Выудите меня еще раз, пожалуйста. Ну, поехали!

Троби взметнулся в воздух и уже в полете завопил выбросив лапу вверх:

– Во‑о‑о‑он!

Плюх!!!

Все произошло в какой‑то миг, но и этого мига хватило Каменной Лапе, чтобы заметить, куда показывал Троби. Не в силах сдержать смех, он снова подцепил Троби.

– Го‑го‑го! Добрый старый Троби! Ты не только отлично показал, как птица летает, а рыба ныряет, но еще и нашел змеюку. Вон там, в дальнем углу! Но больше проверок не надо. Пруд кажется бездонным, и в следующий раз я могу не успеть тебя вовремя вытащить. Разбуженный Брамвил проковылял вперед, протирая глаза.

– На тебя не похоже, Троби. Ты вроде до наступления лета не купаешься…

В путанице скальных выступов дальнего угла пещеры с потолка свисал сталактит. Многие сезоны вода капля за каплей стекала вниз, оставляя самые мелкие частицы. Каменная колонна становилась выше. Однажды вода нашла новый путь, и капли, словно змея, поползли вниз вокруг колонны.

Медунку Жесткого как наиболее ловкого, гибкого, тренированного сняли с поста и выставили вместо него Перлоу. Заяц, с сомнением покачивая головой, оценил маршрут:

– Эти уступы для зайца слишком скользкие. Есть у нас веревка?

– Нет, веревки у нас нет, – разочарованно протянул барсук.

– У нас есть пояса, ремни, тетивы на луках, старый пудинг…

Произнеся это, Брамвил застыл с раскрытым ртом и разведенными лапами:

– Ой, сэр, извините, сэр! Я нечаянно, спросонья ляпнул, правда! Простите, пожалуйста!

Лорд только хмыкнул:

– Называй меня как угодно, старина, главное, что в твою голову пришла ценная мысль. Пояса и тетивы от луков. Отлично.

Поясные шнуры, веревки, прочные шнурки луков вскоре сплели в неуклюжую, но прочную веревку. Жесткий смотал ее, повесил на плечо и, поплевав на лапы, вскарабкался по скользким камням на первый уступ.

Виллип наскребла мокрого песку с края бассейна, слепила из него комок и швырнула Жесткому.

– Лови! Намажь лапы, поможет…

С песком, действительно, лапы скользили меньше. Жесткий влезал все выше, а снизу зайцы осыпали его советами.

– Прижмись к стене и достань во‑он до того выступа!

– Чуть левее, Жесткий… Еще чуть! Вот так!

– А здесь вперед на брюхе, ползком!

– Видишь ту выемку? В нее вожмись и проползи вверх!

Нелегким и небыстрым был его путь, но постепенно Жесткий приблизился к сталактиту, который напоминал змею. Обхватив его лапами, он осмотрелся. Брамвил крикнул ему вверх:

– Видишь сливовый пирог? Ты его должен искать.

Есть что‑нибудь похожее?

Медунка вертел головой, всматриваясь.

– Можете передвинуть один из больших фонарей сюда, поближе?

Фонарь поставили как раз под Жестким.

– Ax ты, радость моя! Вот ты где! Нашел! – воскликнул Жесткий. – Расступитесь, ребята!

Он размотал самодельную веревку, и конец ее коснулся рола. Спустился Жесткий, ловко перехватывая веревку лапами, не хуже любой белки.

– Там, вверху, как раз над этой «змеей», жирное основание отломанного сталактита, очень похоже на сливовый пирог, только несъедобный. И дыра в потолке, сэр. Я привязал там веревку к выступу скалы, так что мы сможем вскарабкаться туда по одному. Дыра как по заказу, сэр, пролезете спокойно.

Лорд хлопнул Жесткого по плечу:

– Отличная работа! Молодец!

Первым полез Брамвил, за ним – Медунка, чтобы помочь старику в случае необходимости. Брамвил справился на диво хорошо, лишь дважды пришлось его немного подтолкнуть. Пропихнув его сквозь дыру, Жесткий спустился обратно.

Каменная Лапа заметил, что заяц тяжело дышит.

– Ты так долго не вытянешь, все время ползая вверх и вниз. Надо придумать что‑нибудь другое.

Жесткий сидел, переводя дыхание.

– Да уж, молодым меня не назовешь. Можно сделать так: двое посильнее засядут там, наверху, со мной. Скажем, Троби и Перлоу. При помощи петли мы поднимем всех по очереди. Что вы на это скажете, сэр?

Каменная Лапа с готовностью согласился:

– Отличная идея! Троби, давай вверх, дружище! Перлоу… Где Перлоу?

Барсук поднял факел и, нахмурившись, устремился к потайному выходу из пещеры. Перлоу здесь не было, зато в конце коридора слышался подозрительный шум. Протиснувшись сквозь щель, барсук не долго думая бросился на выручку, размахивая факелом.

– Еула‑ли‑аааа!

Одним ударом барсук смахнул с Перлоу двух крыс, отправив их головами в скалу. Остальные уже улепетывали. Лорд помог зайцу подняться.

– Ты не ранен, друг?

Хотя спина и челюсть Перлоу были в крови, он помотал головой:

– Я‑то в порядке, но они нашли нашу пещеру! Это мой промах, я высунулся с факелом из щели. Решил разведать, что за шум, и наткнулся прямо на них, как последний дурак!

Барсук потянул Перлоу за собой:

– Ладно, ладно, скоро мы выберемся отсюда!

Но, подойдя к щели входа, они уже услышали топот и бренчание оружия множества приближающихся крыс. Пещера перестала быть тайным убежищем.

 

 

Простенькую лодку‑бревно Груба окружила целая флотилия внушительных лодок землероек. Они тоже были выполнены из цельных бревен, но выдолблены внутри и снабжены поперечными сиденьями. Дотти и Груб сидели на носу и добросовестно погружали весла в воду, выдерживая ритм гребли с землеройками племени Гренн. Командный дух, коллективизм землероек Гуосим особенно привлекал Дотти. Слаженно скользили лодки вниз по речке, все гребли в такт, по командам, отдаваемым крупной землеройкой по имени Кубба.

Красивый бас Куббы Дотти впервые услышала перед началом путешествия. По указанию Гренн он провозгласил:

– Внимание, Гуосим! Идем без остановки до большой реки, чтобы не задерживать наших гостей. Течение хорошее, стабильное, лагерь разобьем у развилки. Так что по тренируем спины и покажем нашим друзьям, как умеют грести землеройки.

Броктри и Груб не уставали восхищаться искусством землероек. Опытные гребцы высоко взмахивали веслами и перестукивались ими в воздухе, не нарушая ритма гребли.

Мало‑помалу гребцы почувствовали азарт, и плавание превратилось в гонку. Лодки летели по течению, вздымая тучи брызг. Четверо друзей поддались общему настроению. Они возбужденно вопили, обменивались репликами с землеройками, подшучивали над ними и друг над другом:

– Эй, вы, древоточец в моем бревне гребет лучше вас!

– Не перенапрягайтесь попусту, господа! Схватитесь покрепче за наш кильватер! Хо‑хо‑хо!

– Да вы просто спите, и ваш кильватер совсем заснул, не шевелится!

– Задай им перцу, Кубба, покажи наш двойной гребок!

– Сэр, представьте, что весло – это ваш двуручный меч, во!

Кубба загудел над освещенной солнцем водою:

 

Весла суши! Отдохни, браток!

Пускай работает ноток

 

Гребцы замерли, течение плавно несло лодки.

Броктри откинулся, тяжело дыша:

– Ф‑ф‑фу! Мы за это утро прошли больше, чем обычно за целый день. Как ты думаешь, Груб?

– Да, рыбам казалось, что они стоят на месте.

Дотти обмякла на носу, отирая забрызганные уши.

– Ушами моего дедушки клянусь, такого не ожидала… А вы?

– Птицами летели, Дотти, хурр, ч‑ч‑чудесно, ч‑ч‑чу‑десно! – Рот Гурта растянулся в улыбке до ушей.

Так прошел весь этот день на воде – то гонка, то спокойное плавание. К вечеру Гренн приказала остановиться в освещенной закатным солнцем бухточке. Они пошлепали по мелкой воде к берегу, снова ощущая под лапами твердую землю. Несколько землероек помоложе пустились плавать по бухте. Гурт придирчиво наблюдал, как повара разводят костры и выгружают котлы и припасы. Он основательно осмотрел их имущество и продукты и перемолвился словечком с Дотти.

– Гурт говорит, что вы сегодня можете отдохнуть, – обратилась Дотти к поварам‑землеройкам. – Он обеспечит большое подземное меню с яблочно‑сливовым пудингом под сладким каштановым соусом на десерт.

Обрадованные повара хлопали Гурта по спине и благодарно обнимали крота. Но не долго они оставались в стороне. Не утерпев, землеройки засыпали Гурта советами и критическими замечаниями, одновременно споря между собой.

– Надо тоньше снимать кожу с репы. Слишком много отходов!

– Не слушай его, Гурт, не в репе счастье. А вот из котла сейчас все убежит, если не будешь за ним следить!

– Знаток, тоже! Если за котлом следить, он никогда не закипит, не знаешь старой приметы?

– Гурт, Гурт, не так! Дай, я сам разделаю эти сухофрукты!

Дотти пошепталась с лордом Броктри, и он быстро все уладил. Вытащив свой боевой меч, барсук одним могучим ударом отхватил сухой сук от старой ивы.

– Вот тебе дерево для костра, Гурт. Кстати, пока я меч не убрал, может, оттяпать этим советчикам хвосты, чтобы не вмешивались?

Гурт еще не успел повернуть голову, как землеройки уже испарились.

– Вот спасибочки, очень уж суматошные зверьки эти землеройки.

Подошла Лог‑а‑Лог Гренн и указала вниз по течению:

– Хочу прогуляться по берегу. Перед рекой у нас на пути встретится брод. Надо проверить уровень воды, хватит ли глубины, чтобы проплыть. Иначе придется вытаскивать лодки и переносить их ниже. Не хотите пройтись со мной, друзья?

Броктри спрятал меч за широкую спину:

– Только проверю Кеглюна, и я готов. С утра его не видел.

Груб указал на землероек, плещущихся в воде. Кеглюн был с ними и визжал громче всех.

– Вон он где, Кеглюн‑Поскакун. Он весь день с этой молодью, сидел в передней лодке с Гренн.

Лог‑а‑Лог возвела глаза к небесам:

– Много я малышей видела, но такую чуму еще не встречала. От него хлопот больше, чем от бочки пчел.

Барсук улыбнулся и покачал головой:

– Это точно. Утром он удрал, как только я обмолвился об умывании. А теперь плещется в воде, как рыба. Я его к воде не мог заманить никакими силами. Давайте сдерем, пока он нас не заметил.

Они тихонечко зашагали вдоль берега, но не успели пойти до поворота, как ежонок с хитрой усмешкой вылез из воды перед ними. Он мгновенно вскарабкался на спину барсука и уселся на рукоять меча.

– Хе‑хе‑хе, думал, уделешь от Кеклюна, да? Броктри обернулся и хмуро посмотрел на него:

– Сгинь немедленно, чума болотная! Кеглюн нахально щипнул барсука за нос:

– Смотли, Блоктли, я чи‑и‑стый. Можно с тобой?

Лорд Броктри отвернулся от него, чтобы скрыть широкую улыбку, и таким же строгим голосом ответил:

– Ладно, чистый, раз уж там сидишь, но веди себя как следует и не бузи.

– Есть, сэл! – радостно подпрыгнул Кеглюн. – И ты тоже не бузи, милолд, а то отлублю хвост!

Прогулка оказалась приятной. Над водой носились стрекозы, охотясь за мошками, склонялись побеги камнеломки и желтоголовой лапчатки, золотистый вечер овладевал окрестностями.

Лог‑а‑Лог Гренн остановилась у брода:

– Отсюда уже видна большая река, друзья. Я проверю глубину брода палкой, если здесь достаточно глубоко, то наши лодки пройдут без помех. Вы оставайтесь на берегу. Водные волки прячутся в потоке, хорошо маскируются и всегда готовы напасть, так что надо соблюдать осторожность.

Подойдя к броду, Гренн швырнула в воду несколько принесенных с собою хлебных корок. Тотчас из камышей рванулись четыре здоровенные щуки и устроили свалку из‑за добычи.

– Ой‑ой‑ой! Откуда они взялись, Блоктли?

Барсук покосился через плечо на испуганно съежившегося ежонка.

– Щуки ждут в засаде, затаившись в камышах, и молнией бросаются на добычу. Вот так и тебя сожрала бы щука, не подоспей Груб.

Пока щуки занимались корками, Гренн исследовала брод.

– Глубоко‑о, лодки пройдут. Но лапы я бы не стала совать в воду, Кеглюн, имей в виду. А вон там, подальше, эта речушка впадает в большую реку.

Дотти резво запрыгала по берегу:

– Ребята! Клюква, да сколько!…

Нежные розовые цветочки с увядающими лепестками увенчивали хрупкие тонколистые побеги, а под ними виднелись сочные розовые ягодки, кисло‑сладкие на вкус. Кеглюн первый набросился на ягоды, словно голодал уже который день.

Разумная Дотти попыталась втолковать ежонку, что во всем нужна мера, но такие разговоры лишь подзадоривали маленького хулигана. Он бросился наутек.

– Ловите, ловите Кеклюна!

Все бросились за ежонком, опасаясь, как бы его не занесло в речку, к щукам. Маленький, но верткий, Кеглюн рванулся сквозь кусты и вокруг стволов. Гренн и Груб метнулись за ним с одной стороны, Дотти и Броктри – с другой, надеясь обойти его и сцапать. Тут пронзительный вопль ежонка разорвал вечерний воздух.

– Ййиииииии! Отстань, пусти Кеклюна!

Дотти отшатнулась от Броктри, со свистом выхватившего меч из‑за спины.

Барсук с треском проламывался сквозь ветви, идя на голос малыша.

Банг!

От лезвия меча отскочил камень, запущенный из пращи. Юкка преградила Броктри путь. Она стояла перед барсуком и бешено вращала заряженную пращу.

– Ни с места, полосатая собака, или следующий камень полетит тебе в глаз!

– Ты что, ослепла или совсем ума лишилась? Это же лорд барсук! – Резвый как раз вовремя всунул свою лапу, и праща обмоталась вокруг нее. Камень хлопнулся об заячью лапу с сухим звуком, и Резвый запрыгал, вопя от боли и волоча за собой Юкку.

Казалось, все появились на месте происшествия одновременно: барон Драко и Мирклворт с толпой ежей, белки Юкки. Принеслись и Гренн с Дотти и Грубом. Броктри опустил меч наземь и оперся на рукоять.

– Что происходит, во имя Всех Сезонов?

Откуда‑то из‑под куста вынырнул Кеглюн и уселся на здоровенной ступне лорда Броктри.

– А знаешь, как зовут сезоны, а?

Тут снова началось!

– Крошка моя, сокровище мамочкино! Где ж тебя носило, чертова кукла? – на мгновение умилившись, тут же разгневалась ежиха.

– Но‑но, мэм, поосторожней в выражениях, не обижайте нашего ежонка! – попытался утихомирить ее Груб, но тут же пожалел об этом, потому что поднялся страшный шум и гам. Все кричали, что‑то доказывали, размахивали лапами.

Дззыннь!

– Ти‑и‑и‑и‑хо! Всем молчать!

Лязг меча Броктри и его оглушительный рев мгновенно утихомирили спорщиков. Барсук сунул меч за спину.

– Всех, кто хочет спорить, прошу сразу ко мне. Сей час всем на берег и собирать клюкву! Ну, чего уставились, что ж тут непонятного? У нас – лучшие повара в лесах, и если вы хотите горячий клюквенный пирог на ужин, то принимайтесь за работу сразу же. За ужином уладим все наши разногласия!

Знакомились, уже срывая ягоды. Броктри и Дотти рассказали Мирклворт и Драко о приключениях Кеглюна, начиная с его встречи со щукой в заводи. Мешки, передники, шлемы, кошелки наполнялись ягодами. Уже почти стемнело, когда они направились к лагерю землероек. Барон Драко сокрушался, покачивая головой и рассказывая улыбающемуся барсуку о предосудительных наклонностях своего отпрыска.

– Уже четыре раза – четыре, сэр! – этот сорванец сбегал неведомо куда, а ему лишь два сезона! Не удивительно, что иглы на голове моей седеют… те, которые не успевает срубать благоверная… моим же топором.

Дотти и Резвый примирились и быстро нашли общий язык.

– Ну и ну, так ты племянница старушки Блинч! И готовишь так же потрясающе, как твоя тетка?

– Я? Готовить? Да я умудрюсь салат спалить. Мы, роковые красавицы, готовить совсем не умеем.

Яблочно‑сливовый пудинг Гурта был уже готов, и повара‑землеройки взялись за клюквенный пирог.

А у вечернего костра текли беседы. Резвый сидел рядом с Броктри. Барсук не скрывал своей тревоги о судьбе Саламандастрона.

– Мой отец, лорд Каменная Лапа, умно поступил, направив тебя собирать войско, Резвый. Для такого пожилого зайца ты отлично справился. Тебе нужен отдых. Теперь ты можешь быть спокоен, я принимаю на себя всю ответственность.

Старый заяц так же почтительно поклонился сыну, как кланялся отцу.

– У вас есть план, лорд?

Глаза Броктри сверкали, отражая пламя костра.

– О да, Резвый. Можешь мне верить.

– Я вам полностью доверяю, лорд Броктри. Я бы сказал, вы напоминаете мне вашего батюшку в те времена, когда я был еще зайчонком, только еще больше и еще свирепей, если это только возможно.

Большая полосатая голова утвердительно качнулась в ответ.

– Это возможно, друг. Говорят, чтобы размахивать таким мечом, как мой, нужно быть одержимым Гневом Крови.

Заяц молча размышлял. Он слышал легенды о барсуках, наиболее отважных и свирепых воинах, одержимых этим страшным бичом. Ни оружие, ни клыки, ни сила не могли остановить их. Его новый лорд был воистину небывалым зверем.

Этой же ночью лорд Броктри заключил договор с вождями племен: Юккой Пращой, бароном Драко, Лог‑а‑Логом Гренн, а также с Гуртом, сыном Длинной Ложки, и Грубертом из Глухого Ручья. Участники договора торжественно пообещали объединиться в одну большую армию и освободить Саламандастрон из когтей Унгатт‑Транна.

Суровый голос лорда Броктри проникал в души присутствующих:

– Земли, на которых мы живем, должны быть свободны от всякой нечисти. Дети не должны опасаться за свою жизнь. И ни одно племя в одиночку с этой задачей не справится. Мы должны быть вместе, все, кто любит свободу. Ежи, землеройки, белки, кроты, выдры, мыши, полевки и в особенности зайцы. Мы направимся во владения этого самозваного заячьего короля. Ему следует бросить вызов и победить. И убедить присоединиться к нам. Там мы наверняка встретим хороших бойцов.

Гурт поднял голову и осмотрел могучую фигуру барсука:

– Хурр‑хурр, если говорить о звере, здоровом и могу чем, то ясно, кто может победить этого короля.

Броктри, глядя на Дотти, ответил:

– Нет, Гурт, вызов зайцу должен бросить заяц, по справедливости. Резвый, что мы должны теперь предпринять, как там написано в твоей грамоте?

Старый заяц повторил строки по памяти, не заглядывая в свиток коры.

 

Трижды у Щучьего брода

Дернуть за шнур изволь,

Жди, и горного рода

Выйдет к тебе король.

 

Дотти лежала с открытыми глазами, раздумывая, с чего бы это барсук так на нее смотрел, говоря о вызове королю Бахвалу. Вскоре ее сморил сон. Юкка, уже засыпая, услышала, как молодая зайчиха бормочет себе под нос:

– Гм, всем моим подданным, каковые еще не почивают, королевское воззвание. Королевша Дотти… нет, Дороти… нет, Доротея Дакфонтейнская отходит ко сну роковой красавицы. И чтобы звука не было слышно…

Землеройка Кубба вернулся в лагерь на следующее утро, как раз когда повара раздували костры. Он отсалютовал Лог‑а‑Логу Гренн рапирой:

– Встал на часок пораньше и прогулялся по берегу. Кажется, нашел, что нужно.

– Отлично, старина, – отозвался со своего места у костра Резвый. – Нашел это, как его там?…

– Да ничего особенного, приятель, просто кусок толстого красного шнура. Висит на здоровенном грабе. Сразу после завтрака и покажу. Ух, и проголодался же я!

Через час, утолив голод овсяными лепешками с сыром и остатками клюквенного пирога, все направились к броду. Кубба показал дерево, из ветвей которого свешивался толстый красный шнур с кистью на конце.



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2019-07-14 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: