Устройство, которое вы запросили, больше не обслуживается. Пожалуйста, проверьте номер и повторите попытку. 1 глава




Любое копирование без ссылки

на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

«Всю свою жизнь я боролся с осознанием того, что испорчен... развращен и хочу чего-то темного и во многих смыслах неправильного. Но потом рабыня номер пятьдесят восемь ворвалась в мою жизнь. Возмущаясь, борясь, имея стальной стержень внутри, она показала мне существование, где два недоразумения могут создать что-то правильное».
Тесс полностью принадлежит Кью. А Кью безвозвратно принадлежит Тесс. Но сейчас они должны изучить границы своих нетрадиционных отношений, пока Тесс ищет мести мужчинам, которые продали ее. Кью клянется, что бросит их тела к ногам Тесс, и это он и сделает.
Он, возможно, и монстр, но он монстр Тесс.
Это чувственная история, наполненная ужасом и сладкой трагедией. Содержит сцены секса и насилия, но как всегда во тьме присутствует свет.

 

Содержание

Пролог. 4

Глава 1. 5

Глава 2. 17

Глава 3. 37

Глава 4. 47

Глава 5. 60

Глава 6. 66

Глава 7. 78

Глава 8. 88

Глава 9. 98

Глава 10. 112

Глава 11. 125

Глава 12. 132

Глава 13. 148

Глава 14. 159

Глава 15. 161

Глава 16. 168

Глава 17. 180

Глава 18. 191

Глава 19. 198

Глава 20. 208

Глава 21. 213

Глава 22. 217

Глава 23. 219

Глава 24. 229

Глава 25. 241

 

 

 

Пролог

 

Кью

 

Я изнываю от желания видеть твою кровоточащую плоть, вознагради меня криками, подари мне желаемое.

Позволь рекам стремительно нестись, монстру внутри одержать победу.

Я полагал, что буду ее кошмаром — ее ужасом и тьмой. Я хотел быть им. Я нуждался в ней больше, чем в пище или солнечном свете. Только когда она вошла в мою жизнь, я начал жить, опьяненный ее вкусом, криками и счастьем.

Но у нашей извращенной сказки не было счастливого конца.

Тесс.

Моя Тесс.

Моя эсклава — такая отважная, неудержимая и страстная — не была достаточно сильной, чтобы вынести то, что произошло.

Я больше не был ее клеткой.

Ею стали они.

 

Глава 1

 

Кью

 

Обнаженная и распятая, эта темнота не может больше сдерживаться.

Ты, моя эсклава, была заклеймлена...

Все, о чем я мог думать, — она умерла. Она должна была быть мертва. Из-за всей крови медно-красного цвета с резким, почти сладковатым запахом.

Ее снежного цвета кожа была ледяной, сизо-серые глаза закрылись навечно для меня.

Ярость и отчаянный страх душили меня, когда я упал на колени в теплую красную лужу крови. Кнут в моих руках стал скользким от пота, и я незамедлительно отбросил его в отвращении. Я совершил это! Я выпустил себя на свободу и показал истинную сущность. Монстр, который таился внутри меня, уничтожил единственный свет, что присутствовал в моей жизни.

— Тесс? — я сгреб ее в свои объятия, притягивая холодное, безжизненное тело ближе к себе. Мы были полностью измазаны кровью. Ее истерзанное кнутом тело источало неподдельные муки.

— Очнись, эсклава, — я издал сердитый рык, тайно уповая на то, что приказ заставит сизо-серые глаза распахнуться.

Никаких признаков жизни.

Я склонился, прижимаясь щекой к ее рту, ожидая на протяжении долгого времени, хотя бы легкого вздоха, знака, что я не зашел слишком далеко.

Ничего!

Страх сковал мое сердце, и все, чего я желал, повернуть время вспять. Вернуться к более простому образу жизни и миру, где проживал свою жизнь снедаемый собственными нуждами и стремлениями, но, никогда не позволяя себе даже мысли, что я могу быть свободен. Я постоянно мысленно возвращаюсь к тому дню, когда Тесс вернулась ко мне, мне нужно было незамедлительно отослать ее обратно к ее недалекому парню Брэксу. По крайней мере, если бы я это сделал, она бы сейчас была в безопасности, а моя жизнь не была кончена

По крайней мере, Тесс бы сейчас была жива.

Мои демоны уничтожили ее.

Я убил ее.

Я откинул голову назад и истошно закричал.

 

***

 

— Кью. Кью!

Что-то острое вонзилось в мое плечо, и я дернулся всем телом. Отталкивая это, я пытался игнорировать предупреждение. Я заслужил остаться в этом кошмарном аду. Чертов ад, созданный моими собственными руками для убийства той единственной, которая смогла украсть мою жизнь и показать мне эмоции, о которых я не смел даже мечтать. Мечта, о которой я никогда и не помышлял до того момента, пока Тесс не появилась в моей жизни.

Щека вспыхнула, как будто кто-то с силой ударил меня по ней, озаряя тьму яркой вспышкой вместе с обжигающей болью.

Я мучительно медленно распахнул глаза, обнаружив белокурую богиню с обеспокоенными глазами, сидящую на мне. Изнуряющий страх не собирался покидать меня так просто, даже несмотря на то, что она оказалась жива и смотрела на меня со всей страстью, которую я научился так хорошо распознавать к этому времени.

— Что происходит, Кью? Это уже третий раз за неделю. Ты вообще собираешься мне рассказать, что тебе снится, и почему ты воешь во сне словно оборотень? — Тесс пригвоздила мои плечи к матрасу, но мне было не под силу побороть напряжение, что царило во всем теле. Мне нравилось, когда она была сверху, но абсолютно претило то, что она удерживала меня, словно вся власть была сосредоточена в ее руках. Так это не работало.

— Не твое дело. — Я быстро перекатился, хватая ее за бедра и подминая под себя. Я решился слабо улыбнуться. С ощущением ее тела подо мной, мой мир вернулся в прежнее положение. Я провел ладонями по ее талии, устремляясь ими к горлу, затем прикоснулся к ее губам. Дыхание Тесс затрепетало, участилось; остаток состояния паники постепенно сошел на нет.

Боже. Она все еще дышала.

Я не убил ее.

Пока.

Тесс нежно провела рукой по моей щеке, принуждая меня к действию.

— Тебе нужно рассказать, что тебя так огорчает. Брэкс раньше постоянно…

Я замер, стискивая зубы.

— Если ты знаешь, что для тебя будет лучше, я бы на твоем месте не заканчивал предложение. — Черт возьми, какого долбаного хрена, она притащила призрак своего бывшего идиота парня, который обращался с ней словно с хрупкой принцессой, в нашу постель?

Тесс прикрыла глаза.

— Прости меня. Я совершенно не хотела... это просто... я предположила. Если тебе снятся кошмары из-за меня, то дай мне шанс сделать все, чтобы они исчезли.

Было слишком рано, чтобы начинать утро с истязания пытками.

Прошло четыре дня с того момента, как Тесс появилась на моем пороге и не дала мне выбора, кроме как принять ее обратно. Принять ее пылающее пламя, несгибаемый дух и поразительную стойкость. Может, большее количество времени я и был властным подонком, но в тот момент, когда Тесс вошла в мою жизнь, я растерялся.

Я надеялся, что она не догадывалась, как влияет на меня, потому что я был напуган до чертиков, размышляя над тем, чем это могло грозить нам в будущем.

Обещания, которые она дала мне, по поводу того, что будет достаточно стойкой для меня; клятва на крови, которая связывала нас до тех пор, пока в наших венах текла кровь.

Прошло четыре дня с того момента, как моя жизнь бесповоротно изменилась, и с этого времени я испытывал постоянную, мучительную боль.

— Оставь это, — пробубнил я. Женщина была айсбергом для моей нерушимой клятвы. Моей торжественной клятвы, что я никогда не приму гребаную тьму или же не стану садистским ублюдком, как мой отец. Та же самая клятва, что останавливала меня от издевательств над беспомощными женщинами, как делал он. Но айсберг выигрывал — миллиметр за миллиметром, сантиметр за сантиметром. Его острые льдистые края протискивались между микротрещинами моей силы воли, делая их больше, делая менее возможным контроль над ними.

На протяжении четырех дней я успешно игнорировал все ее намеки в сторону секса. Воспоминания, как я брал ее на поверхности барной стойки в комнате отдыха, были все еще свежи в памяти. Тесс не могла даже сесть, не поморщившись от боли. Я знал, что ей больно, но она ни разу не пожаловалась. Я наблюдал за ней каждую секунду, как стервятник, что изучал слабости своей жертвы. Она думала, что смогла обхитрить меня, сказав, что ушибы нисколько не тревожат ее. Но они тревожили меня. Мужчину, который мог чувствовать аромат боли так, как будто это был опьяняющий запах духов — я знал правду.

Она сказала мне, что я не причинил ей боли, когда хлестал ремнем. Она лгала. Я истерзал ее до крови, ради всего святого. И я жил в неизменном состоянии борьбы, сражаясь с восхитительным удовлетворением от ее боли и нормами морали и ужасом от того, что я причиняю ей боль.

Я никогда не знал, откуда темные желания пришли ко мне. Мне кажется, что они были неизменной частью меня, заложены в моем ДНК.

Тесс не заслуживала того, чтобы ей причиняли боль — ни одна женщина этого не заслуживала. Но она по собственному желанию хотела преподнести мне свои крики. В надежде на то, что я совершенно не был уверен, могу ей дать.

Я, бл*дь, не должен был испытывать желание хлестать ее на протяжении всего дня, но я хотел. О, мать вашу, как же я этого хотел.

— Кью. Ты не можешь держать в себе все мысли, ты впустил меня в свою жизнь. Я вижу страдание в твоем взгляде. Ты же клялся, что будешь пытаться разговаривать со мной и впустишь меня в свои мысли. — Ее голос был переполнен болью, пока крошечные кулачки стискивали простынь в раздражении.

Мы оба дали обещания, и на данный момент, никто из нас не соответствовал им. Не то чтобы меня это волновало, я в свою очередь принял твердое решение положить конец нашей сделке. Она не была достаточно сильной. Я не обладал достаточной силой.

Ce sont les premiers jours, idiot. Détends toi (прим.пер. фр. Еще ничего толком не ясно, идиот. Просто расслабься).

Но, гребаный боже, я не мог расслабиться. Я не был достаточно силен, чтобы бороться с потребностью вести себя как больной ублюдок. Стоит только посмотреть, что я наделал, когда Тесс стала моей рабыней. У меня не было выбора, кроме как охотиться на нее, причинять ей боль, терзать ее.

Если бы я был более достойным мужчиной, я бы поднялся по лестнице наверх и приказал Франко немедленно убрать ее из дома. Теперь я находился в шаге от ожившей мечты — женщины, которая видела меня настоящего, принимала меня и хотела совместного будущего со мной, а все, на что я был способен, — это утопать в кошмарах о том, как я лишаю ее жизни.

— Я устал, — приглушенно пробормотал я. Смогла ли она распознать завуалированное признание в этих словах? Не прошло еще и недели с того момента, как я признал наши отношения, а я уже чувствовал себя чертовски усталым и измученным. Мне даже не нужно было спрашивать у нее — естественно, Тесс видела правду. Она видела все чертовски ясно.

— Тогда прекрати сопротивляться. Ты не прикасался ко мне с момента, как я вернулась к тебе. Может, мы и делим постель, но ты едва смотришь на меня, за исключением моментов, когда я сажусь на отшлепанную задницу, вздрагивая. Ты сейчас еще больше отстранился от меня, чем тогда, когда меня только продали тебе

Я издал рычащий звук в груди от комментария про продажу. Я ненавидел тех мудаков, что похитили и продали ее. Каждый раз, когда задумываюсь, что могло бы произойти с Тесс, если бы ее отдали другому, я так желаю разразиться гневом — сорвать с себя маску добропорядочного бизнесмена и окрасить свои стены их кровью. Я хотел послать в задницу все культурные деловые встречи с уголовниками. Я устал от этого дерьма.

Образы связанной, избитой, изнасилованной и убитой Тесс беспрерывно преследовали меня. Но ирония заключалась в том, что сейчас, я был тем мудаком, который был ответственен за ее ушибы. Но, разрешая себе использовать ее, я осознавал, что желаю предложить ей все, что у меня было, в обмен на страх и стоны от боли. Я не чувствовал себя достойным ее, я считал, что никогда не смогу расплатиться с ней за подарок, который она преподнесла мне.

Мои кулаки сжались, я задрожал от скрытого гнева. Гнев этот был направлен на меня самого.

Я чертов больной ублюдок.

Я глубоко вдохнул, впитывая в себя храбрость дать Тесс то, в чем она так нуждается — приоткрыть ей крошечную частичку моей испорченной души.

— Я не могу быть нежным с тобой. Я презираю ощущение того, что у меня сносит крышу, когда я наказываю тебя.

Все? Она удовлетворена? Я признался ей в тех вещах, от которых бы хотел очистить свою внутреннюю суть. Вырвать когтями тьму, что живет в глубине моей души; исцелить и очистить мое сердце, чтобы я мог стать милым и нежным, идеальным мужчиной, для нее. А не диким, изголодавшимся по сексу животным.

У нее перехватило дыхание, и она нежным прикосновением пальца очертила мое предплечье.

— Благодарю тебя. Ты не представляешь, насколько огромно облегчение, потому что ты говоришь со мной. А теперь, ты можешь рассказать мне о своем кошмаре?

Я сердито посмотрел на нее и сел, выпрямив спину. Настырная женщина. У нее получается весьма успешно выводить меня из себя и злить надоедливыми вопросами.

Перебираясь на другую сторону огромной кровати, я уселся на край, опуская голову на ладони. Я не хотел быть трусом и убегать, но это все было так ново для меня. Комната в башне с огромным камином и гигантским белым ковром выглядела все так же, внешне ничего не претерпело изменений, но внутренне Тесс привнесла состояние хаоса в мою душу. Я не знал, смогу ли выжить, если позволю ей проникнуть чуть глубже в мой темный порочный мир.

Кошмар вновь во всех красках предстал перед глазами. Вся та кровь, такая яркая с резким медным запахом, практически сладковатым.

Нет. Я не смог бы сделать этого. Я был недостаточно сильным. Каким-то образом порочность моего отца заставила бы меня в конце концов сделать одну единственную вещь, от которой я бежал всю жизнь. Я проживал свою жизнь, ограничиваясь правилами, заковывая себя в кандалы. Я не был готов к тому, чтобы позволить хрупкой и нежной маленькой птичке поддразнивать меня, и тем самым заставлять меня подчиниться ее прихоти и преследовать ее.

Я одержу победу.

Но я проиграю, когда отниму у нее жизнь.

On dirait une fille, putain, mercer (прим.пер. фр. Мерсер, ты говоришь, словно гребаная девчонка)!

Я вздрогнул, когда Тесс устремилась ко мне по легкому постельному покрывалу и прижала свое тело к моей обнаженной спине. Она нежно проследила подушечками пальцев мою татуировку: взмывающих ввысь воробьев и колючей проволоки. Я с силой стиснул челюсти, в то время как ее невесомые прикосновения опускались все ниже и ниже, обводя рельеф пресса и устремляясь вниз к моему члену.

Я намеревался остановить ее. Я правда этого хотел, но она стиснула мою твердую плоть через материал боксеров; я издал мучительный стон. Одно единственное прикосновение это все, что было нужно, чтобы сделать меня невероятно твердым и затопить темным вожделением.

Тесс убеждала меня, чтобы я был жестоким с ней, нашептывая мне на ухо:

— Если ты боишься причинить мне боль, Кью... не стоит. Я всецело доверяю тебе, что ты не позволишь себе зайти далеко.

Я огрызнулся:

— Но я не доверяю тебе пока еще. Я не хочу сломать тебя.

А про себя я подумал, что совершенно не доверяю себе, что могу в нужный момент остановиться.

Она прекратила поглаживать член и отстранилась от меня. Ее тепло покинуло меня, и я вздрогнул всем телом.

— Я обещала тебе, что буду бороться с тобой. Я сплю с тобой в одной постели уже на протяжении четырех дней, а большее из того, что ты делаешь, так это даришь мне поцелуй в щеку, когда желаешь спокойной ночи. Ты не используешь свой ремень или цепи, или же игрушки, которые я видела в зеркальном комоде.

Ее глаза устремились к изножью кровати, где располагался комод. Я не желал, чтобы она совала свой нос туда.

Я издал стон, с силой впиваясь пальцами в кожу головы. Какой монстр желает видеть кровь женщины, которой он готов посвятить свою жизнь? Что за животное могло желать вырывать ее крики снова и снова, чтобы они звучали как прекрасный хор.

Я действовал правильно, пока удерживал себя на некотором расстоянии, занимаясь работой. Пребывая в состоянии постоянного переутомления, у меня не оставалось времени на другие потребности.

Я не появлялся на работе уже четыре дня. Новые эмоции завладели мной, удерживая дома, чтобы я находился рядом с Тесс. Весь ужас был в том, что она могла проснуться одним утром и понять, что допустила огромную ошибку, оставшись со мной, из-за этого я чувствовал злость и волнение. Мне не давала покоя мысль, что вернувшись домой с работы, я обнаружу, что ее больше не будет со мной — эта идея была ненавистна, как мужчине внутри меня, так и жестокому монстру. Но было ошибкой предполагать, что я могу оставить свой привычный образ жизни и впоследствии не испытывать мучений.

Я должен найти способ излечить себя. Я должен прекратить, пока Тесс не заставит меня сделать то, о чем я буду жалеть.

Тесс что-то недовольно пробормотала и опустила ноги с кровати. Ее великолепная упругая задница была покрыта багровыми полосками от моего ремня. Как много ударов я нанес ей в тот вечер? Я насчитал примерно тридцать, но это уже было после тех, что я уже нанес. Мое сердце мучительно сжалось от мысли, насколько легко я терял себя рядом с ней, но спустя долю секунды эти мысли были оттеснены на задний план переполняющим желанием нанести новые, более сильные, яростные отметины на ее идеальную кожу. Я хотел ощущать ее тело на моих коленях. Я хотел чувствовать ее прозрачные слезы на моем бедре, пока я буду вознаграждать ее задницу новыми ударами.

Черт возьми, она сказала, что я оставил шрамы в ее душе... позволила бы она оставить шрамы на своей коже?

Тесс встала передо мной. Ее стройные ноги были разведены в стороны, ладони покоились на бедрах. Она царственно и гордо выставляла свое тело. Я не мог отвести от нее завороженных глаз. Животное внутри меня бесновалось и кидалось на клетку, стараясь добраться до нее. Разорвать. Уничтожить ее.

Я вновь сковал внутреннего монстра цепями, собирая себя воедино.

Тесс грациозно опустилась на колени между моих ног и прижалась своими манящими губами к возбужденной плоти, которая натягивала ткань боксеров.

Я вздрогнул всем телом, задыхаясь. Жар ее дыхания, нежность губ сводили с ума.

— Если ты мне не скажешь, что тебя тревожит, то я буду дразнить тебя до того момента, пока ты не сможешь сдерживать себя. У тебя есть я. Я твоя рабыня, пока мы находимся в этой спальне, и я хочу, чтобы мною пользовались. Я жажду этого. Почему ты до сих пор не сделал этого?

Она желала дразнить меня? Отлично. Я вскинул руку и вцепился пальцами в ее спутанные светлые волнистые пряди волос. Склоняясь к ее лицу, чтобы наши глаза были на одном уровне, я заглянул прямо в глубины ее внутренней сути, позволяя ей вглядеться в хаос в моем взгляде. Потребность, мучение, тонкая грань ненависти и любовь к ней, вынуждали меня принять эту часть себя.

Тесс втянула вздох, съеживаясь под тяжестью моего взгляда. Я встряхнул ее, наслаждаясь крошечным проблеском боли в глазах. Проклятье, смогу ли я когда-нибудь отвергнуть стремление причинять ей боль, вместо того, чтобы возбуждаться от этого?

— Я понимаю, что ты желаешь, чтобы я показал тебе, что кроется в моих фантазиях, но тебе нужно дать мне время, эсклава. — Мое сердце забилось быстрее от этих слов. На протяжении четырех дней, я не называл ее никак, кроме как Тесс. Но... Она не была моей рабыней. Она не была моей собственностью. Никогда не была и никогда не станет. Я ненавидел это, хотя прекрасно понимал, что она находится тут по своему собственному желанию, но внутренне я хотел полной власти над ней. Я хотел ее закованной в цепи и полностью зависимой от меня. Я хотел кормить ее и купать. Я хотел быть самой главной и единственной причиной, почему она оставалась в живых.

Бл*дь. Мне следовало бы найти себе зверушку, которая бы исполняла мои прихоти.

Тесс не такая, ты гребаный ублюдок. Она равная тебе. Она Тесс. Elle est à toi (прим.пер. фр Она твоя).

Она закрыла веки и покачнулась в мою сторону, ее губы слегка приоткрылись.

— Скажи это опять, maître (прим. пер. фр. Господин). Напомни мне мое место.

Черт, это гребаная женщина. Она не помогала мне излечиться. Она делала меня еще хуже. Как я мог ожидать, что смогу избегать своих кошмаров, когда она принуждала меня ступить на эту тропу?

Что-то внутри открылось, темнота внутри меня неистово клубилась, заслоняя свет, за сияние которого я так отчаянно боролся.

Тесс заметила это. Ее тело напряглось, пальчики с силой впились в мои бедра.

Я склонился еще чуть ниже, смотря на нее с неприкрытой яростью. Мое сердце в груди тяжело стучало, когда неумолимое возбуждение распустилось пышным цветком.

— Ты не подчиняешься моей воле, эсклава. Я полагаю, что могу за это наказать тебя. — Слово «наказать» заставило мои мышцы напрячься до предела, и я схватил ее сильнее.

Она вздрогнула под моим прикосновением, ее глаза распахнулись, и в них вспыхнула сексуальная искорка. Черт, эта же искорка давала мне понять, что она готова противостоять мне, и это стало причиной потери моего контроля. Проклятье, у меня не было больше сил сдерживать себя. Мои силы были на пределе. Врата распахнулись, и монстр захватил всю власть в свои руки.

Тесс погладила мое бедро.

— Тебе не позволено меня наказывать. Я сбегу от тебя. Я брошу, покину тебя.

Мои руки грозно сжались в кулаки, стискивая ее плоть только сильнее. Ее угроза была так близка к моим истинным страхам, и в следующее мгновение я содрогнулся от всепоглощающей ярости. Даже несмотря на то, что я прекрасно осознавал, что она сделала это специально, чтобы спровоцировать меня.

— Ты не посмеешь сделать это. Ты сама вернулась ко мне. Это тебе не отдых, эсклава. Ты не можешь возвращаться и уходить, когда тебе заблагорассудится. Ты принадлежишь мне, и я могу делать с тобой все, что пожелаю.

Ее рот приоткрылся, и она втянула судорожный вздох, но ее глаза пылали серебристым огнем.

— Не смей прикасаться ко мне. Я разрушу тебя.

Ах, проклятье, я был загублен. Я полностью и бесповоротно находился в ее власти, был влюблен в эту женщину.

Я сглотнул, подступивший к горлу сильный привкус вожделения, и пробормотал низким голосом:

— Слишком поздно, эсклава. Я полностью разрушен без надежды на спасение. — Цепляясь изо всех сил за последние проблески нежности, я прижался к ее лбу своим и глубоко вдохнул. — Я потерян. — В следующий момент нежность испарилась, будто ее и не было, на смену ей пришла острая потребность причинять боль.

В одно мгновение я набросился на Тесс, поднимая вверх. Ее руки схватились за мои, когда я с силой сжимал ее шелковистые волнистые волосы. Взгляд подернулся поволокой, идеальные розовые губы дрожали.

— Тебе и, правда, не следовало подталкивать меня к действиям. Я просил время. — Я жестко встряхнул ее, обдавая волной ярости оттого, что она стала причиной потери моего контроля. Контроль был моей слабостью — забери его у меня и последствия были поистине ужасающими. — Я сыт по горло борьбой. Теперь ты довольна?

Ее грудь резко приподнялась, и она втянула еще один несмелый вдох. Вспышка нерешительности отразилась в ее взгляде, прежде чем была поглощена сильным, обжигающим желанием.

— Да. Очень. Вот мужчина, к которому я вернулась. Единственный, кого я желаю, тот, что должен трахать меня.

Мой член дернулся, сдерживаемый эластичным материалом боксеров, испытывая болезненную нужду глубоко ворваться в ее тело. Я дернул ее к себе, облизывая губы. Я трахну ее со всей жестокостью. Я не желал быть покладистым. Я хотел быть диким.

Ее веки затрепетали и глаза закрылись, когда я жестоко обрушил свой рот на ее губы.

Она издала тихий вздох, когда я лизнул ее нижнюю губу своим жаждущим языком. Ее тело повиновалось моему прикосновению, уступая в притворном сражении, показывая мне, насколько она нуждается в этом — в жестокости.

Я отпрянул, отпуская ее волосы, но лишь для того, чтобы схватить за запястье. За то же запястье, на котором нанесена татуировка: решетка штрих-кода и взмывающий ввысь воробей. Одновременно гребаная насмешка над ее статусом рабыни и талисман свободы.

— К настоящему моменту ты уже должна была уяснить, что я не делаю того, что хочешь ты, эсклава. Твое разрешение не побуждает меня к действиям.

Она нахмурилась, когда я поволок ее по густому ворсу белого ковра и принудил опуститься на колени перед зеркальным комодом. Тяжело дыша, я направился к тому месту, где ранее прошлой ночью оставил брюки и выудил из кармана ключ.

— Открой. — Я передал ей ключ своей решительной рукой, но сердце в груди стучало как сумасшедшее.

Она засияла, всего на долю секунды испытывая противоречивое чувство сомнения. Язык ее тела говорил мне о том, как напряглось ее тело от моей команды. Я думал, что она снова ослушается, но она кивнула и послушно вставила ключ в замочную скважину.

Моя спина напряглась, каждый мускул мучительно пульсировал предчувствием тревоги. Тесс наивно полагала, что я обладал душой, что, мать его, я был наделен сердцем. Но то, что хранилось в комоде, будет лишний раз служить доказательством, что все ее милые девчачьи мечты — лишь гребаная призрачная иллюзия, которой не суждено воплотиться в реальность.

Не было ни единого сомнения, что я со всей страстью желал Тесс. Не было смысла даже обсуждать, что она заставляла чувствовать меня то, что я никогда не испытывал прежде... но в то же время я не испытывал заблуждений насчет того, что всего этого было недостаточно. Я был слишком испорчен, слишком извращен с раннего возраста, чтобы что-то менять.

Тесс сделала глубокий вдох, открывая дверцу комода. Свой темной душой, я втайне ожидал испуганного вскрика, ожидал, мать вашу, что она задохнется от увиденного... сделает что-то, что могло бы указать на ее понимание, чего она добилась своими поддразниваниями, но комнату словно накрыл непроницаемый купол, погружая нас в мертвую тишину.

Я стиснул зубы, смотря через ее плечо на содержимое комода. Первая часть девайсов была для подчинения, «обучения». Данные покупки возможно было найти в любом секс-шопе или у любой семейной пары, которая обладала определенным уровнем прозорливости.

Три кнута, четыре флоггера разной величины и, следовательно, с различной силой удара, два паддла, три набора зажимов для сосков, анальные пробки и различные разновидности манжетов. Если быть откровенным, от этих предметов веяло покорностью настолько, что все мое внутреннее существо раздражалось при мысли использовать их на Тесс.

Тесс аккуратно прикоснулась к предметам, немного хмуря лицо. Какого хрена она нахмурилась?

— Говори. Почему ты огорчена? Ожидала найти здесь набор насильника? А может, лопату для того, чтобы можно было избавиться от твоего трупа?

Она вздрогнула все телом при упоминании слова «изнасилование», и я выругался себе под нос, посылая себя к черту за использование его. В одно мгновение вспыхнули мой гнев и ненависть по отношению к Лефевру; я хотел скормить его мерзкий труп червям. За то, что гребаный мудак причинил боль тому, что было моим по праву, и что я должен был защищать и оберегать.

Тесс подняла взгляд, вытягивая свою лебединую шею.

— Просто… я ожидала… — Она тяжело сглотнула и не стала продолжать. Вместо этого слегка покачала головой и вернулась к изучению комода.

Доставая черный резиновый фаллоимитатор, она пробормотала:

— Я не желаю никаких фаллоимитаторов, когда я могу наслаждаться твоим членом. Я прекрасно знала, что у тебя, определенно, есть кнуты и флоггеры, но я не знаю... — Ее голос сошел на нет, и пошло все к черту, она заставила меня чувствовать, будто я облажался. Что я был недостаточно развратным и жестким для нее.

Но кому я лгу, я был бы удовлетворен в достаточной степени только тогда, когда она была бы покрыта своей красной кровью и издавала хныкающие стоны в моих руках. Именно таким больным ублюдком я был. По мнению Тесс я стал более сдержанным. Проклятье, это всколыхнуло во мне неистовое желание доказать ей, насколько жестоко я желал, чтобы все было между нами. Я хотел показать ей насколько развратные мысли присутствовали в моей голове.

Я провел ладонью по голове, тихо проклиная ее. Мой внутренний голос продолжал нашептывать мне: «Ты пытаешься соревноваться с самим собой. Ты хоть понимаешь насколько это ненормально?»

Черт.

— Это полочка. Смотри внимательнее. — Мой голос утратил свой привычный тембр. Он был наполнен темным желанием и раздавался слишком грубо.

Ее глаза вспыхнули, смотря в мои, и что-то неведомое проскользнуло между нами. Это были химия и потребность, которые всегда вспыхивали в неконтролируемом пламени. Мое сердце застучало быстрее, моя твердая и возбужденная плоть запульсировала нуждой. Все, о чем я мог думать в данный момент, — сладкий вкус Тесс на моем языке и воспоминания, в которых она отшлепанная изнывала в моем порочном сознании.



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2022-11-28 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: