ОСТРОВ СОКРОВИЩ, ИНКОРПОРЕЙТЕД 1 глава




 

Вступление помощницы прокурора на покоренную территорию особой торжественностью не отличалось и напоминало скорее визит начитавшейся раннего Хемингуэя «белой охотницы» к пресловутым зеленым холмам Африки.

Мазур поневоле залюбовался – со всей снисходительностью человека, проделавшего главную и, особо стоит подчеркнуть, грязную работу. Как выразились бы его далекие предки, чьим любимым занятием было запекать крестоносцев прямо в доспехах на хорошем огне, – отвалил навал работы. Джен влетела в калитку, такое впечатление, повизгивая от нетерпения, как и все, щеголявшая в маскировочном комбинезоне и бушлате в тон, – Джейн, подруга Тарзана, извольте любить и жаловать. А африканские ассоциации возникли оттого, что следовавшая за ней троица была нагружена одеждой и прочей экипировкой тех, кто нагрянул на «Заимку» водным путем, налегке, – бушлаты, комбезы, высокие ботинки, рюкзаки, аппаратура и даже парочка компактных одноразовых гранатометов для полного счастья. Народ был привычный и пер на горбу все это богатство довольно резво – но со стороны три груды экипировки, из-под которых едва просматривались ноги, выглядели слегка сюрреалистически.

Пришлось распахнуть створку ворот экономии времени ради.

Мазур тем временем успел распорядиться, чтобы акваланги сбросили в колодец, а сейчас следом отправились и резиновые комбинезоны. Наступал самый веселый момент – когда приходится сломя голову улепетывать с добычей, тут уж следует избавиться от любого лишнего грамма. Добычи, правда, они еще не видели, но Мазур не сомневался, что она есть. Прежде чем одеться, расставил посты – пулеметчика на вышку, троих по двору, тасовал своих и заезжих, как карточную колоду, чтобы само собой возникло боевое братство, и все окончательно перемешались. До сих пор, правда, не было никаких шероховатостей – как-никак, профессионалы…

Он еще застегивал на себе ремни хитроумной портупеи. к которой можно было пристегнуть и прицепить уйму всяких полезных вещей, когда к нему подлетела Джейн, воинственно держа правую руку в кармане пятнистого бушлата.

– Попросили бы кобуру, неужто не дали бы? – проворчал Мазур. – Таскать оружие в кармане – чистая профанация…

– Вы нашли?

– Еще не искали, признаться, – сказал Мазур. – У нас и так забот хватало…

Он взглянул на часы – время пока что не поджимало, но все равно следовало поспешить. До Шантары два часа ходу, да еще придется по душам побеседовать с пленными и, не исключено, долго и вдумчиво уговаривать их быть паиньками…

– Показывайте, где тут наши найденыши, – повернулся Мазур к оказавшемуся ближе всех Брауну.

Так уж сложилось, что под настоящими фамилиями выступали лишь лейтенант-коммандер и майор Прагин. Трех молчаливых глаголевских ореликов Мазур знал, как Иванова, Петрова и Сидорова, а заокеанские, соответственно, были – Смит, Джонс и Браун. Ради той же экономии времени, чтобы не тратить время на запоминание подлинных имен, которые все равно предстояло очень быстро забыть.

Мазур шагнул к терему – и в кильватер ему тут же пристроился походный штаб в лице майора, лейтенант-коммандера и, конечно, Джен. Точно, начиналось самое веселое: в полном соответствии с богатыми традициями кладоискательства. Когда все участники окончившегося успехом предприятия, нашаривая под тельняшками пистолеты и ножи, начинают оценивающе коситься друг на друга, заранее подозревая соседей в тех же замыслах, которые питают сами, прикидывая, не уменьшить ли число пайщиков до самого минимального…

«Пожалуй, – мельком подумал Мазур, – у американцев гораздо тревожнее на душе – мы как-никак у себя дома, в самом буквальном смысле близ центра России, а они оказались затерянными в Сибири. На их месте я бы тоже легонько переживал…» Они шагали по роскошным хоромам, все так же напоминавшим дурную декорацию из голливудского фильма: сводчатые потолки из полированных кедровых плашек, повсюду на уступчатых стеллажах сверкают огромные старинные самовары, на стенах висят дуги, ярко расписанные, с гроздьями колокольчиков, иконы понатыканы без всякого складу и ладу… Судя по лицам американцев, окружающая аляповатая роскошь производила на них большое впечатление.

Возможно, они в простоте своей свято верили, что поместья сибирских латифундистов так испокон веку и выглядели.

– Кого первого, сэр? – спросил шагавший впереди Браун. – Мы их, как вы и приказывали, оставили там, где взяли…

– Ведите к старику, – сказал Мазур, не раздумывая. – Да зажгите свет, что ли, теперь никакой разницы…

Первым шагнув в высокую дверь, Браун нашарил выключатель. Ермолай свет Кузьмич пребывал в тишине и покое – лежал на постели в одном исподнем, умело и старательно опутанный белыми нейлоновыми веревками, с надежно вставленным в рот кляпом, и не какой-то импровизированной самоделкой, а надежным изделием из тех, что выпускают малыми сериями невидимые миру мастерские, где последний слесарь держит дома в шкафу кителек с погонами. После вульгарной роскоши терема его комнатушка выглядела весьма аскетически – железная кровать, двустворчатый шкаф, тумбочка, почерневшая икона в углу с тусклой лампадкой. Святой пустынник, да и только. Лишь валяющаяся на тумбочке амуниция портит картину – пистолет из кобуры забрали, а саму оставили за ненадобностью на прежнем месте.

– Ну, здравствуй, старче божий, – сказал Мазур, присаживаясь на край постели. – Так и думал, что свидимся когда-нибудь… Ты мне что, не рад? Лично я, скажу откровенно, радешенек…

Кузьмич, извиваясь, откатился подальше, пока не застрял, привалившись к стене. В глазах стоял столь откровенный ужас, что Мазур посмотрел, не расплывается ли из-под старого знакомого лужа. Лужи пока что не было.

Двумя пальцами вытащив резиновый кляп, Мазур, не глядя, отбросил его в угол, вытер пальцы о растрепанную бороду пленника и, превозмогая яростное желание выхватить нож, сказал:

– Ну, вякни что-нибудь, старче божий. Ты же, я помню, краснобай, каких поискать.

Краем глаза он видел, как лейтенант-коммандер, склонившись к уху Джен, торопливым шепотом переводит. Пожалуй, она и впрямь не понимала по-русски ни словечка – столь жадное, мучительное любопытство в глазах, пожалуй, не подделаешь. Американец замешкался, и Джен, не раздумывая, подтолкнула его кулачком в бок.

– Живучий ты, я смотрю, – сказал Кузьмич, подбирая каждое слово так осторожно, словно говорил на родном языке впервые. – Неисповедимы пути господни…

– Бывает, – сказал Мазур. – Погода переменчива…

– Издеваться будешь? – спросил Кузьмич обреченно. Лицо у него сплошь покрылось крупными каплями пота.

– Что, страшно?

– А кому не страшно? – Он молниеносно окинул стоящих за спиной Мазура цепким взглядом. – Я вас предупреждаю, гости дорогие: здесь вам не притон, а серьезный государственный объект, так что на каждого из вас найдется статья…

– Ну ты и сволочь, – сказал Мазур не без некоторого восхищения. – Может, еще скажешь, что и ты при погонах?

– Бог не дал, – смиренно сказал Кузьмич.

– Ага, погоны ты больше по другую сторону колючки видел… – Мазур усмехнулся, видя исказившую лицо старика гримасу. – Ну да, рассказали мне давеча твою боевую биографию.

– Ошибки молодости, – философски сказал Кузьмич. – Мало ли по юному неразумию нагрешишь…

– Ладно, хватит, – сказал Мазур. – Я бы с тобой побеседовал как следует, да времени нет, на твое счастье… Кассеты где? Кто у вас гулял с ключиками от сейфа – ты или Полковник? Живо, сволочь старая, ты на свете порядочно пожил, знаешь, когда пора заливаться соловьем, чтобы ремни из спины резать не начали…

– А что с Полковником? – тут же спросил Кузьмич.

– Да лежит тут, неподалеку, – сказал Мазур. – Спеленутый, как младенчик.

– Вот ты с ним и побеседуй. Он у нас человек государственный, облеченный полным доверием и всей ответственностью. А я – дворник на подхвате, у меня биография на ногах гирями висела, так что не делай ты из меня пахана… Если пошло такое веселье, мне бы и самому побыстрее подальше оказаться…

– Окажешься, – с нехорошей улыбкой пообещал Мазур, похлопал его по плечу и встал. – Полежи пока, помолись, чтобы у меня свободного времени не нашлось с тобой о прошлом потолковать…

Комната, куда они переместились, была обставлена не в пример богаче и современнее. Видеомагнитофон все еще работал, никто не потрудился его выключить, и на цветном экране две мулатки в хорошем темпе совращали застенчивую блондинку. На столике у мягкого кресла имел место недурной натюрморт с бутылочкой джина и закуской. Хозяин же, приснопамятный белобрысый крепыш, лежал прямо на полу, куда его сшибли, неожиданно вломившись, еще более тщательно спеленатый, в знакомой Мазуру каппелевской форме, при золотых полковничьих погонах царского образца. При нем пребывал молчаливый Сидоров, бдительно сидевший на застланной постели, – единственный, кто из-за возложенных на него обязанностей не успел снять черный комбинезон аквалангиста.

– Иди, переоденься, – сказал ему Мазур. – Комбез потом кинешь в колодец… Размещайтесь, господа, места хватит. – Сам сел в кресло и дружелюбно-легонько придавил толстой подошвой руку связанного. – Что это вы, ваше превосходительство, и в полном одиночестве при форме расхаживаете?

– Привыкаешь, знаете ли, – сказал Полковник с гримасой, которая у нетребовательного зрителя могла сойти за вымученную улыбку. – Проникаешься атмосферой… Вы, случайно, не собираетесь мне показать ордерок от военного прокурора?

– Это называется – играть в профессионала? – спросил Мазур.

– Скорее уж – не ползать на брюхе.

– А если придется?

– Ну, человек, конечно, слаб… Только я и в самом деле профессионал. Наверняка уже знаете?

– Знаю, – сказал Мазур. – И это, по-моему, здорово упрощает дело. Можно обойтись без долгих уговоров и внушительного перечня угроз. Ордера у нас, конечно, нет. Но от этого ваше положение только ухудшается…

– Сигареткой не разодолжите?

Мазур поднял его под мышки, усадил так, чтобы спиной опирался на постель, сунул в рот сигарету и терпеливо поднес зажигалку. Потом сказал:

– Обстановка проста: радиостанцию мы малость покорежили, всю челядь положили. Ничего напоминающего тревожную кнопку здесь нет. Законами и предрассудками мы не связаны…

– Что вы тянете? – вскрикнула Джен. По-английски, естественно. Голосок дрожал от волнения.

– Ого! – сказал Полковник. – То-то этот субъект ей бормотал на ухо на несомненном импортном наречии… Далеко же вы зашли, ребята, прямиком под расстрельную статью, если попадетесь именно тому, кто вам ее обеспечит…

– Не валяйте дурака, – поморщился Мазур. – Какие там официальные трибуналы при наших играх… Сплошные безымянные покойнички по кустам, вот и все. Ладно, не будем растекаться мыслью по древу. Времени нет. Или ты открываешь сейф так, чтобы при этом не включилось нечаянно никаких уничтожителей и кассеты нам достались целехонькими, или умирать ты будешь так долго и погано, что подумать противно. Вот и все, без красот и щелканья клыков… Или-или. Ну?

– Сигарету вынь, догорела…

Мазур двумя пальцами вынул у него изо рта догоревший до фильтра окурок, швырнул в пепельницу. Повторил:

– Ну?

– А с глазу на глаз нам поговорить нельзя?

– Нет, – покачал головой Мазур.

– Ну ладно, – сказал Полковник решительно. – Поберегу ваше время, поскольку оно одновременно и мое, похоже… Только сначала скажите, что предлагаете. Нельзя же человеку, даже в моем печальном положении, не предлагать совершенно ничего?

– Дохлый шанс на жизнь, – сказал Мазур. – Чем богаты…

– Предположим, не такой уж дохлый, – вмешался майор Прагин. – Я бы уточнил – весьма приличный шанс на жизнь при хорошем поведении.

– Это в свидетели, что ли?

– Чем богаты, – передразнив интонацию Мазура, сказал майор. – Если подойти вдумчиво и с фантазией, раскаявшийся и весьма словоохотливый свидетель может и пожить… А то и зажиться на свете.

– А почему бы вам сейф не подорвать? – кивнул он на секретер. – Ключики вон там, а против кода выставьте свою супервзрывчатку…

– Ты же прекрасно знаешь, что при этом варианте в сейфе моментально сработают термопатроны, – усмехнулся Мазур.

– Это я проверял вашу осведомленность, коллега.

– Проверил? Ну, так как?

– Подождите, я не кончил… Можно встречное предложение? – Он помедлил, набрал воздуха в грудь. – Ребята, вы хоть примерно представляете, сколько это стоит? Если продавать нужному покупателю? Там два десятка кассет, даже если брать ограненными бриллиантами по весу, грамм на грамм – и при таком раскладе есть риск продешевить. Вы хорошо понимаете что лежит в сейфе? Какие там рожи на пленках, кроме будущего президента? Я понимаю, покупатели такие, что могут вместо честной расплаты снять скальпы, но мы же все профессионалы, можем разработать беспроигрышную операцию. Каждому хватит на три жизни. Никому из присутствующих еще не надоело горбатиться на политиков?

– Я, кажется, понимаю, отчего лишний комплект пленок столь неосмотрительно залежался в сейфе, – медленно сказал Мазур. – Не оттого ли, что кто-то уже замыслил такую негоцию[10], только еще не разработал беспроигрышной операции по продаже или вульгарно колебался?

– Считайте, что я вам мысленно аплодирую, – сказал Полковник. – В точку. Были дерзновенные проекты… По-моему, это служит лишним аргументом в пользу моего предложения, – на губах у него появилась гаденькая улыбочка. – Вы, кстати, уверены, что ваш суперменистый генерал так уж и не намерен никому кассеты запродать? Что ваши заезжие напарнички, в свою очередь, коммерческих стремлений не питают? Кстати, господа заезжие, вы уверены, что вас через пять минут не опустят в колодец? Вы, мистер, переведите девушке как можно тщательнее, чтобы она могла участвовать в обсуждении на равных…

Мазур едва не врезал ему ногой по физиономии. Хватка у «соседа» была хорошая – зерна раздора разбрасывал полными пригоршнями. Сейчас, когда обе группы с подозрением поглядывают друг на друга, а сам Мазур, вдобавок, опасается абсолютно всех, подобные неосторожные словечки немедленной схватки, конечно, не вызовут, но рабочие будни способны отравить и осложнить…

– Не пугайтесь русского медведя, – усмехнулся он, оглянувшись на Джен. – Судя по лицу, в ваши нежные ушки уже проник яд… Я вам скажу предельно цинично: соберись мы от вас избавиться, давно бы уже спустили в колодец следом за аквалангами… Это убеждает, а?

– Пожалуй, – ответила она с натянутой улыбкой.

– Бриллианты, конечно, вещь хорошая, – сказал Мазур. – Только торговцы из нас плохие, так что ваше предложение не проходит. Или у кого-то есть иное мнение? – Он оглянулся на молчавших спутников. – Единогласно, как в старые добрые времена… А посему вернемся к нашему варианту. Ответ – немедленно.

– Вы понимаете, что я – весьма ценное приложение к кассетам? – усмехнулся Полковник, силясь придать физиономии максимум беззаботности и даже добившись некоторых успехов.

Переглянувшись с майором, Мазур кивнул:

– Понимаем, не дикари… Итак?

– Развяжите ноги.

Мазур самолично перехватил ножом веревки. Процессия, не теряя времени, двинулась в путь – впереди Полковник, за ним майор, уперший ему в поясницу пистолет, следом все остальные. Поводырь уверенно вел их по широким лестницам, покрытым коврами, потом свернул на лестницу поплоше и поуже, остановился перед сводчатой деревянной дверью, которую Мазур по его подсказке отпер ключом из внушительной связки. Они оказались ниже уровня земли, в бетонированном подвале, где, пожалуй, можно было и отсидеться, если кто-то агрессивный начнет сбрасывать на «Заимку» бомбы среднего калибра. В стене посверкивала дверца сейфа в половину человеческого роста, с одной замочной скважиной и двумя наборными дисками.

– Руки развяжите, – сказал Полковник.

– Нет уж, – усмехнулся Мазур. – Ты мне сейчас проникновенно выложишь коды, а потом прогуляешься во двор в сопровождении ассистентов. Сам открою.

– Зачем? – по-деловому спросил Прагин.

– А может, он камикадзе, – сказал Мазур. – И в этой стеночке заложена пара пудов взрывчатки. Самый простой способ уйти легко и красиво, избежав будущих неприятностей… Волоките его во двор, скота… – Обернулся и хмыкнул. – Да никуда я не денусь, вы не паникуйте…

– Я останусь, – решительно сказала Джен.

– Ладно, – у Мазура не было времени на дискуссии. – Только отойдите подальше, майор, и если мы тут красиво взлетим на воздух, вы уж постарайтесь, чтобы этот сукин кот помирал беспокойно…

…Оставшись наедине с Джен, он подмигнул:

– Романтика, правда?

– Да открывайте вы! – прямо-таки вскрикнула она, чуть побледнев, подалась вперед.

Мазур и сам волновался – насчет взрывчатки под сейфом он мог и угадать правильно. Или не рискнул бы Полковник нарываться на тяжелую смерть? А может, заряды заложены под всей «Заимкой», одна воронка останется от сказочного городка? С-ситуация…

Затаив дыхание, он нажимал стальные кнопки, квадратные, с небольшими, удобными для пальца луночками. Кнопки без малейшего сопротивления утопали в толстых дисках, заподлицо с ними. Пятая, шестая, второй диск, теперь ключ, два оборота вправо, один – влево…

Стиснув ручку во вспотевшей ладони, потянул дверцу на себя – и ничего не произошло, она легко распахнулась. На верхней полке – пачки патронов, стопки купюр в аккуратной, ненарушенной банковской упаковке, какие-то бумаги…

Мазур методично выбрасывал все это на пол – кроме патронов, конечно, чтобы ненароком капсюль не угодил на острую бетонную крошку (пол под ногами был забетонирован без особого тщания, так и бугрился – ну да, у нас хотя бы одну подсобочку да оставят в свинском состоянии, не достичь полного совершенства…) Пачки патронов он передавал Джен, все остальное отшвыривал, убедившись предварительно, что среди бумаг нет ничего любопытного.

Пухлая стопа цветных фотографий, знакомые все лица – Прохор, Кузьмич, Полковник, а это, надо полагать, гости-охотники… ну да, вот и будущий президент в безукоризненном комбинезоне цвета хаки с уймой карманов и пряжек. А это уже отечественная харя, да знакомая такая по телепередачам – надо же, и он…

И этот?! Не врал Полковник насчет бриллиантов по весу… Возможно, фотографии лишь дублируют пленки, но все равно, для порядка следует прибрать к рукам…

Вот оно. Два десятка маленьких черных кассет-крошек, сложенных аккуратным штабельком. На этикетках насквозь загадочные пометки – русские и латинские буквы, цифры. Ну, это уже детали… Мазур, опустошив сейф, для верности заглянул внутрь. Отступил:

– Ну, все. Теперь осталось вас прикончить и зарыть в подвале. Ради всего святого, Монтрезор…

Он осекся, рассмеялся. Заокеанская очаровашка стояла, сторожко выпрямившись, держала правую руку в кармане, и бушлат недвусмысленно оттопыривало кургузенькое дуло.

– Да я же пошутил, – сказал Мазур, отсмеявшись.

Она не улыбнулась, стояла с плотно сжатыми губами. Все-таки изрядная свинья ее шеф, прокурор, мечтающий войти в большую историю, – мог бы и сам поехать во глубину сибирских руд, а не посылать девчонку…

Чтобы рассеять подозрения, Мазур вышел первым, ощущая в спине некоторое неудобство: еще шарахнет сдуру.

– Похоже, ситуация осложняется? – сказал он, обернувшись через плечо, – Теперь еще прибавились загадочные торговцы, решившие сделать на кассетах маленький бизнес. А в общем, следовало ожидать и такого поворота. Так уж человек устроен: если есть у него что на продажу, непременно попытается… Впрочем, это ничего не меняет, я думаю.

В комнате Полковника он, пошарив в секретере, быстро отыскал среди россыпи кассет футляр-адаптатор, позволявший просматривать видеомалышки на обычном магнитофоне. Взял первую попавшуюся, отмотал немного вперед, нажал кнопку.

Джен бездумно, не соображая, что делает, стиснула его ладонь – пальцы у нее были сильные, хоть и тонкие.

Изображение прыгало, словно снимавший перемещался бегом, – мини-камера, конечно, но высококлассная. Мелькали спины в пятнистом камуфляже, ветки, порой все сливалось в сплошную зеленую полосу, сквозь хриплые выдохи то и дело слышались азартные вскрики, сразу и не разберешь, на каком языке, – а где-то впереди слышался дикий вопль и мелькало ярко-красное пятно. Мазур мгновенно понял, что это – спина очередного бедолаги, судя по всему, окончательно потерявшего голову и ломившегося напролом в слепом ужасе. Он смотрел, не в силах оторваться.

Изображение уже не прыгало – похоже, «оператор», описав широкую дугу, зашел сбоку и снимал поляну, покрытую редким кустарником. Человек в красном спортивном костюме уже не бежал – прижавшись спиной к стволу, медленно сползал на землю, и на лице был такой ужас, что человеческого, в общем, и не осталось вообще. Загнанное животное.

Кусты слева колыхнулись, показались охотнички – запыхавшиеся, уверенные в себе. Бежавший первым остановился, с хищной улыбочкой стал поднимать ружье медленно-медленно, не было нужды торопиться…

– Остановите! – истерически вскрикнула Джен. Мазур не спеша подошел к магнитофону, он еще успел услышать выстрел, прежде чем картинка исчезла с экрана. Оглянулся, налил из бутылки на столике пальца на два, сунул бокал в руку Джен, прикрикнул:

– Ну-ка, залпом!

Сгоряча он произнес это по-русски, но она, не переспрашивая, одним махом выплеснула в рот янтарную жидкость, перекосилась, закашлялась. Торопливо содрав обертку с конфеты, Мазур сунул ей в рот импортное лакомство. Спросил:

– Без обмороков обойдемся?

Она кивнула, вытирая рот ладонью. Выдохнула:

– Боже мой…

Мазур уже старательно упаковывал кассеты в пластиковый пакет. Он еще загодя положил в карман приличных размеров рулон синей изоленты – и теперь покрывал сверток плотной скорлупой, виток за витком, так, чтобы и капелька воды внутрь не проникла. На всякий случай, мало ли что. Ожидать приходится всего – вплоть до взятия «Жемчужины» на абордаж, когда добираться до берега придется вплавь…

В коридоре простучали торопливые шаги. Мазур уже упаковывал тем же способом ворох цветных фотографий – и, не прекращая работы, повернул голову к двери.

Влетел майор Прагин, держа автомат в руке, дулом вниз:

– Ну что?

– Можно сматываться, – сказал Мазур, накручивая виток на виток. – Самое время…

– Вертолет поблизости! Кружит вокруг…

– Ого, – сказал Мазур, не испытывая ровным счетом никаких эмоций. – Может, девочке там, на пароходе, и не показалось? Какой марки?

– Да откуда я знаю… Кружит поблизости. Не видно пока что, но слышно четко…

– Что такое? – вскинулась Джен, напряженно слушавшая непонятный ей, никаких теперь сомнений, разговор.

Мазур прошел к окну, недолго повозился со шпингалетами. Высунул голову в ночную прохладу.

В самом деле, на некотором отдалении, высоко в звездном небе, слышалось явственное металлическое зуденье. Судя по звукам, вертушка выписывала широкие круги. Высота – метров триста, автоматически прикинул Мазур, тип и марку пока что не определить точно. Однако ручаться можно: это не боевой, не «крокодил» огневой поддержки, способный в пару минут разнести «Заимку» на щепочки, так что, глядишь, и поживем…

Поманил пальцем Джен. Она подбежала, прислушалась и. надо отдать ей должное, поняла мгновенно. Никаких вопросов задавать не стала – смотрела вопросительно, с надеждой.

– Майор, – сказал Мазур, – я, вроде бы, пока что командую?

На простоватой физиономии захолустного комбайнера без труда читалось, что командовать предпочел бы он, – но и приказы вышестоящего начальства обязан соблюдать строжайшим образом. Майор кивнул.

– Отлично, – сказал Мазур. – Мне тут еще возни минут на несколько… Разместите людей для круговой обороны. Пулеметчику на башне сидеть тихо, как мышке, все внимание на окрестности. Вертушка вполне может отвлекать внимание, а подойдут они от леса… Словом, не мне вас учить.

Майор не тратил времени – тут же, полуотвернувшись, нагнув голову к левому плечу, принялся отдавать приказы в микрофон крохотной рации. Шум вертолета вновь надвинулся, уплыл влево, описав приличных размеров дугу.

– Выключить свет? – тихо спросила Джен.

– Бессмысленно, – ответил Мазур, в темноте, но без лишней поспешности наматывая витки. – Если это посторонние, они и так видят все сверху – в такую-то ночь… А если по нашу душу – и так знают…

Майор исчез за дверью. Скинув плоский рюкзак, Мазур забросил туда синий сверток размерами чуть побольше кирпича, перехватил взгляд Джен – прямо-таки по-детски обиженный. Усмехнулся, протянул ей сверток с фотографиями:

– Ну, коли уж братство народов… Только не потеряйте.

По соседним строениям, по земле, по горбатому мостику скользнул желтоватый, слабый свет прожектора. Гул вертолета слышался едва ли не над самыми крышами. Неужели идет на посадку? Теперь Мазур мог со всей уверенностью определить… ага, и гадать нечего. Призрачно белевший в серебристом лунном сиянии Ка-26 повис над восточной оконечностью «Заимки» пассажирский вариант, с кабиной, где может уместиться дюжина обычных мирных граждан, или вполовину меньшее количество десантников в полном боевом снаряжении… Вертолет, зависший было, дернулся, плавно снижаясь, прошел над воротами с обвисшим флагом, уже совсем решительно стал опускаться неподалеку от них на ровную площадку, старательно освещая ее прожектором. Белый, как кусок рафинада, с красной каймой, красным крестом в круге и большими буквами САНАВИАЦИЯ поперек борта. Со своего места Мазур видел две фигуры в пятнистом, прижавшиеся к воротам с обеих сторон калитки, – но вот заметили их с вертолета или нет?

– Красный Крест? – удивленно спросила Джен.

– Да вроде бы, – сказал Мазур, гася в комнате свет. – Пойдем-ка посмотрим…

Рация у него на плече затрещала, когда он был уже в двух шагах от парадной двери:

– Это Смит, сэр. С вышки. На десять пятнадцать – перемещение нескольких объектов у опушки.

Мазур глянул мельком – горела синяя лампочка, рация стояла на «общем приеме», и значит, сообщение слышали все, но, как и предписывает дисциплина, влезать в разговор не спешили.

– На открытое место вышли? – спросил он.

– Нет. Такое впечатление, что совсем было собрались, но опять оттянулись в лес…

Он глянул на компас, вмонтированный в браслет часов: север, конечно же, «двенадцать», значит, заходят почти с того самого направления, по которому группа должна была отступать. Что это, совпадение?

– Внимание, у ворот, – сказал он. – Иду. – Обернулся к Джен. – Оставайся здесь и носу не высовывай… Смит, ваша задача – те, в лесу. Только они. Внимание, все переговоры только на английском.

Их могли подслушивать – и, если у невесть откуда взявшегося противника хромает образование, выходит некоторое преимущество. В конце-то концов, за кладом охотятся самые разные фирмы, и не все обременены изучением иностранных языков…

Приближаясь к воротам, он слышал, как хлопнула дверца вертолетной кабины.

Притянул к себе того, что стоял справа от калитки, взяв за угол воротника – это оказался Петров, – шепнул на ухо:

– Если свистну, шарахнешь из «флейты». Но не раньше… – и, склонив голову к рации, распорядился:

– Всем оставаться на местах, будем работать втроем…

Двое, громко перебрасываясь совершенно безобидными фразами, решительно шагали к воротам. Один в кожанке поверх свитера и форменной летной фуражке, другой в белом халате, без шапки. В глазок Мазур видел, что оставшийся метрах в пятидесяти вертолет выглядит совершенно пустым, – ни огонька в окнах, ни малейшего шевеления внутри, лампочка в салоне не горит. Что ни о чем еще не говорит, понятно. Вот только прямо через стекло стрелять не станут, если все же прячутся внутри, обязательно распахнут дверцу…

– Тишина в эфире, – успел он сказать. – Смит, огонь открывать не раньше, чем преодолеют половину дистанции…

И тут же в ворота замолотили со всей непринужденностью честных заблудившихся путников. Петров бесшумно снял с плеча «флейту» – гранатомет размером с тубус для чертежей, перехватил так, чтобы в две секунды привести в боевую готовность.

Выждав немного, Мазур громко спросил:

– Кого по ночам черт носит?

За воротами обрадованно заорали:

– Есть живые? То-то смотрим, свет горит…

– Глазастый ты, однако, паря, – сказал Мазур, изъясняясь в классическом стиле кинематографического сибиряка (из фильмов, снятых теми, кто восточнее Уральского хребта в жизни не бывал). – Чего надо?

– Да заблудились, понимаешь, – заторопился визитер. – Летели из Старцево, компас накрылся, а радиомаяк вторую неделю на ремонте. Мы шантарские, санавиация… Документы показать?

Широко распахнув калитку, Мазур вышел наружу и сделал два шага вправо, чтобы не заслонять проем, если укрывшимся внутри вдруг придется работать.

Двое нежданных гостей поневоле дернулись следом, летчик то ли и впрямь удивился, то ли весьма натурально сыграл удивление:

– Витальич, глянь – чистый спецназ… Тут что, точка какая-нибудь? Сверху что-то не похоже, сущий княжеский терем…

– Ну, так какие проблемы? – спросил Мазур. Он стоял в свободной, непринужденной позе, держа руки подальше от автомата, прямо-таки провоцируя их на агрессию. Заблудившийся вертолет плюс укрывшаяся на опушке группа неизвестных – чересчур уж странное совпадение…

Летчик откровенно вытянул шею, заглядывая во двор (что, в общем, само по себе ничего еще не значило):

– Витальич, точно, терем-теремок… Случаем, не губернаторский? Ты скажи, если мы вперлись в калашный ряд с нашим-то рылом…

– Да как вам сказать, мужики… – задумчиво протянул Мазур. – С одной стороны, где-то и близко, но если по-честному – то не так уж и похоже…



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2021-01-31 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: