Что общего было у польской «Солидарности» и китайского Политбюро 3 глава




На встрече НАТО по вопросу о санкциях на строительство газопровода министры иностранных дел заняли срединную позицию. Они согласились с тем, что Европа будет участвовать в проекте строительства газопровода, однако не нарушая американских санкций. Иными словами, расторгнутые контракты американцев не будут заключены и европейскими фирмами. Министры иностранных дел европейских стран не отдавали себе отчета, насколько Вашингтону была важна победа. Они предполагали, что администрация Рейгана в действительности никогда не будет добиваться соблюдения этого соглашения и что это сомнительный успех, который останется лишь на бумаге и удовлетворит американское общество. Но как они ошибались!

15 марта Бакли и группа финансовых экспертов начала серию визитов по пяти европейским столицам. Их цель — затянуть кредитную петлю вокруг СССР. Западная Европа не только давала Москве большие ссуды, но в придачу делала это ниже рыночного курса. Проценты на субсидирование ссуд были для Кремля неправдоподобно низки. Даже самые лучшие западные клиенты не имели шансов на получение таких условий. Французское правительство финансировало часть предприятия по строительству газопровода при опроцентовке 7,8 процента, или меньше, чем половина того, что СССР заплатил бы при текущих рыночных курсах!

Группа Бакли хотела затормозить выделение субсидий, отнеся СССР к другой группе — «относительно богатых» стран. До сих пор же Советы находились среди стран «средних ссудополучателей», согласно существующему соглашению OECD, касающемуся поддерживаемых правительствами экспортных кредитов. Согласно новой оценке опроцентовка официальных экспортных кредитов для СССР должна составлять минимум 11,25 процента. 10 марта Вашингтон пошел еще дальше! Он предложил, чтобы все субсидированные кредиты стран «относительно богатых» были приостановлены. Таким образом, Москва вставала бы перед лицом реальной нормы, составлявшей почти 17 процентов.

 


Глава 7

«Мы должны вербовать как можно больше сотрудников за «железным занавесом»

В начале 1982 года Каспар Уайнбергер и его сотрудники закончили обрабатывать для департамента обороны детали строго секретного пятилетнего плана. В документе формулировалось несколько самых важных задач с целью подрыва советского могущества. Они были директивными для департамента в вопросах развития вооружения, самого значительного в период мира в истории Америки. В документе подчеркивалась важная роль «экономической и технической войны» в политике администрации. «Нью-Йорк таймс» назвала документ «мирным дополнением военной стратегии, представляющим собой «директивы, согласно которым США и их союзники могут объявить экономическую и технологическую войну СССР».

Документ подчеркивал значение ограничения доступа Москвы к технологии США и других некоммунистических стран. Он также содержал планы Пентагона относительно стратегии, имеющей своей целью подрыв советской экономики посредством вовлечения Москвы в технологические гонки. Стратегия охватывала:

— определение важнейших технологий для советской экономики, а также способов ограничения доступа к ним. Сюда должно было входить прежде всего приобретение права первой покупки и оказание нажима на поставщиков;

— инвестирование в более современное вооружение, при котором секретное советское вооружение станет устарелым. Этот документ отражал планы Уайнбергера, который хотел принудить Москву решать все более трудные задачи.

Эта часть плана для департамента обороны содержала главный принцип строго секретной президентской стратегии по отношению к Советскому Союзу. В мае 1982 года президент Рейган подписал директиву на восьми страницах, касающуюся национальной безопасности (NSDM), определявшую военную стратегию США по отношению к СССР. В документе содержались инструкции для конкретных подразделений администрации. Он был подготовлен Советом национальной безопасности под руководством Уильяма Кларка и делал акцент на использовании слабых мест советской экономики. «Мы должны заставить нашего главного противника ощутить определенные результаты от своего слабого хозяйствования», — заявил Кларк в одном из своих публичных выступлений на тему тайной стратегии. По прошествии времени он вспоминал: «NSDM отражала убеждения президента, что в развернутой широкомасштабной стратегии подрыва советского могущества во всем мире торговля и финансы должны быть на первом месте». Все чаще в высказываниях членов администрации были упоминания о целенаправленности использования слабых мест советского народного хозяйства. 16 июня на встрече в «Armed Forces Communications and Electronics Accociation» консультант Совета национальной безопасности Томас Рид высказался так: «Советский Союз экономически не способен ни на что, США не должны с ним ни торговать, ни выделять ему кредитов для исправления положения в советской экономике».

Анализ разведывательных материалов, сделанный Советом национальной безопасности, говорил о том, что ограничение поступлений американской техники в скором времени существенно скажется на проекте строительства газопровода. Москва продумала стратегию закупки западной технологии, надеясь, что дело не дойдет до эмбарго.

Кремль по-прежнему подписывал договора с контрагентами, чтобы гарантировать возможность строительства газопровода, несмотря на сопротивление Америки. Однако он проглядел одну важную деталь, а именно то, что лопасти и валы газовых турбин, необходимые для сорока одного компрессора вдоль трассы газопровода, насчитывающей тысячи километров, производила «General Electric». Эта фирма сейчас не имела права их продавать.

Советы могли заменить их деталями, производимыми гделибо еще, но поиски затянули бы строительство и значительно повысили его стоимость. Москва послала в Кельн делегацию из тридцати человек, чтобы найти выход из ситуации. Делегация вошла в контакт с большой французской фирмой «Alsthom-Atlantique», единственной, производящей нужные детали по лицензии «General Electric». Получить разрешение на закупку французских деталей можно было легко. Большинство европейских стран не так уж строго придерживалось заключенного в январе 1982 года соглашения, в котором обязались не нарушать американских санкций относительно продажи технологий Советскому Союзу. Согласно интерпретации европейских правительств, соглашение касалось лишь контрактов с американскими фирмами, в которых они выступали как главные контрагенты. И сейчас французское правительство выразило согласие на продажу «Alsthom-Atlantique» техники Москве. «В период между январем и июнем 1982 года стало ясно, что европейцы игнорировали соглашение и стали очень быстро заменять американских производителей, — вспоминает Роджер Робинсон. — Это делалось, несмотря на клятвенные заверения, что они не будут нарушать американские санкции, пока Советы поддерживают репрессии польского правительства по отношению к оппозиции».

Дополнительные донесения разведки подтверждали, что санкции, наложенные на строительство газопровода, могли иметь в то время огромное значение как экономическое оружие. 25 января Совет национальной безопасности получил точный доклад о состоянии финансов СССР. В нем содержались данные о серьезных трудностях, а также советских вкладах в западные банки, собранные через «Bank for International Settlements» в Базеле. Эти вклады, в начале 1981 года составлявшие 8,5 миллиарда долларов, упали до 3 миллиардов. В 1980 году Москва в торговле с Западом достигла прибыли в 217 миллионов долларов. А в 1981 году у нее был дефицит в 3 миллиарда долларов. Гамбит, заключающийся в том, чтобы заставить Москву стать гарантом сделок с Польшей, был прекрасно спланирован по времени. Финансовые рынки должны были стать намного осторожнее по отношению к странам советского блока.

Руководство Кремля доставало из кармана рубли. Газопровод и проволочки в его строительстве должны были очень дорого стоить. Сибирский газопровод, а также добыча газа и нефти на Сахалине были для Кремля самыми серьезными и возможными источниками получения средств в твердой валюте для закупки западной технологии, восполнения трудностей в народном хозяйстве и финансирования имперской политики. «Главным и самым существенным фактором для советской экономики было поступление твердой валюты, — вспоминает Евгений Новиков. — А важнее всего было окончание строительства газопровода без опозданий».

Совет национальной безопасности под руководством Уильяма Кларка предпринял по желанию Уильяма Кейси и Каспара Уайнбергера ряд исследований, имеющих целью определить новые способы подрыва советской экономики. Норман Бейли руководил исследованиями механизма подрыва советской экономики, включая создание зернового картеля, объединившего США, Канаду, Австралию и Aргентину с целью ограничения экспорта в СССР.

Когда Вашингтон и Европа отбивали «футбольные мячи» друг другу во время игры вокруг газопровода, США удалось установить первый контакт с оставшимися на свободе членами «Солидарности», действующей сейчас в подполье. Ситуация в Польше была угрожающей. Деятелей «Солидарности» все время преследовали органы безопасности. В стране был дефицит продуктов питания. Улицы всех крупных городов кишели сотрудниками сил безопасности. 2 февраля шахты в знак протеста уменьшили объемы угледобычи. То же сделали шахты в бассейне Донбасса в Советском Союзе, что создало опасный прецедент для Кремля. Это был первый явный признак поддержки советскими рабочими «Солидарности». В ЦК КПСС воцарилось чувство неуверенности. Если не ликвидировать «Солидарность», то ее деятельность может легко распространиться на Советский Союз. Предполагалось, что дни независимого профсоюза cочтены.

В феврале в скорый поезд «Шопен», следующий из Вены в Варшаву, сели два человека, поляки по происхождению с американскими паспортами на фиктивные имена. Эти люди должны были встретиться с подпольной «Солидарностью». Встреча должна была произойти в Жирардове, небольшом и сравнительно спокойном городке. 17 февраля произошли очередные столкновения с силами безопасности. Это была операция, официально названная «Операция «Спокойствие». Десятки тысяч милиционеров в течение двух дней арестовали четыре тысячи человек. Американцы, приехавшие на поезде «Шопен», должны были немедленно встретиться с представителями «Солидарности».

На встречу должен был прийти человек из «Солидарности», коллега Леха Бондковского, представителя организации в Гданьске. Бондковский во время Второй мировой войны жил в Лондоне, сражался в организованных в Англии польских отрядах военно-морского флота. По возвращении в Польшу поддерживал контакты с английской разведкой. Сейчас был сторонником установления контактов с Западом, надеясь, что лишь он может помочь «Солидарности». Американцы за четыре дня до встречи в Жирардове покинули Варшаву. Ночевали в костеле на окраине города. Ксендз вопросов не задавал. Он принадлежал к сети, созданной Израилем.

Это была первая встреча на территории Польши. В конце января ЦРУ контактировало с польскими эмигрантами в Западной Германии, связанными с деятелями за «железным занавесом». Они и подготовили эту встречу. Ранее была надежда связаться с кем-то из активистов, вынужденно оставшихся на Западе и планирующих вскоре вернуться в Польшу. Но это оказалось невозможным, равно как и выехать из страны. Так что приехали в Жирардов американцы польского происхождения, которые должны были передать информацию ЦРУ.

Человек, с которым они встретились, сказал, что по «Солидарности» ударили очень крепко. В ночь с 12 на 13 декабря 1981 года силы безопасности «замели» пять тысяч человек, преимущественно активистов и руководителей движения. Все были захвачены врасплох и не верили, что возможно введение военного положения. По приблизительным оценкам, к середине февраля было арестовано 40 000 человек. Немногие руководители остались на свободе и скрывались кто где. Это были: Збигнев Буяк в Варшаве, Владислав Хардек в Кракове, Богдан Лис в Гданьске, Владислав Фрасынюк во Вроцлаве. Финансовые средства и имущество «Солидарности» конфисковали. У руководителей было мало возможности общаться с членами движения, они делали это, передавая через третьи лица записки и примитивным способом размноженные листовки. «Солидарность» еще не была разгромлена, но расчленена.

На встрече в Жирардове царила напряженная атмосфера. Деятель «Солидарности» нервничал, он постоянно менял место жительства. Американцы, правда, свободно говорили попольски, но он не доверял им. Те в свою очередь боялись, что их арестуют за шпионаж.

Эта встреча продолжалась шесть часов, было затронуто много тем: какой вид помощи с Запада наиболее желателен, ее объем, способ раздачи и учета. Представитель «Солидарности» сразу поставил условие, что никакая помощь не позволит их «дергать за веревочку». Были оговорены также вопросы передачи денег и способов связи. Американцы назвали члену «Солидарности» имя западного бизнесмена, находившегося в Варшаве, который будет передавать деньги. У него для этого открыт специальный счет.

Сразу по возвращении на Запад американцы составили рапорты, которые были переданы Уильяму Кейси. Придерживаясь указаний президента, он стал прокладывать дорогу для передачи денег. «Билл был мастером по части переправки денег с места на место, — вспоминал Гленн Кемпбелл. — Известным лишь ему одному способом он из года в год переправлял миллионы. Делал это так, что никто не мог догадаться о способах передачи денег в Польшу».

Предполагалось, что подполью нужна будет также помощь техникой, чтобы оно могло организоваться и снова набраться сил. Управление прорабатывало несколько вариантов. Один из них заключался в том, чтобы оборудование перевозилось в дипломатическом багаже, а потом с территории американского посольства передавалось по назначению. Однако это не самый лучший выход, поскольку посольство было под наблюдением и окружено вооруженной милицией. Второй вариант заключался в том, чтобы обратиться к костелу, который мог помочь транспортировать оборудование и товары, посылаемые в рамках помощи. Но Кейси не хотелось идти таким рискованным путем. Костел и так без большой охоты передавал информацию, и трудно было рассчитывать, что он согласится на такой вариант ЦРУ.

Неожиданно Управление получило известие, что можно установить контакты в Польше, используя израильские каналы, с жителем Гданьска, который был к тому же членом дирекции судоверфи. Израильтяне обратились к нему, чтобы он помог организовать две контрабандные переброски. Оборудование связи должно было быть доставлено из Швеции вместе с деталями для тракторов, а через четыре дня остальное с прочим техническим оборудованием. Поляку из Гданьска был указан номер накладных и даты прибытия транспорта. Его задача — переправить оборудование в надежное место до таможенного контроля или проверки служб безопасности. Присланные по морю ночью ящики были тотчас же спрятаны на одном из складов. Наверно, это самый ценный товар, который когда-либо получал член дирекции судоверфи. Как и полагал Роберт Макфарлейн, оборудование дало им возможность поддерживать связь со всей Польшей, что позволяло избежать провала. Это была программа С-31, которая создавала основу для системы руководства и контроля.

Размещение оборудования в подполье длилось месяц и сопровождалось неожиданностями. Например, один из грузов, предназначенный для Кракова, не прибыл на место назначения вовремя. Подозревали наихудшее — его перехватила польская служба безопасности. Если бы это произошло, вся операция, еще не начавшись, пошла бы прахом. Кроме того, «Солидарность» была бы скомпрометирована. К счастью, через несколько дней пропавшие ящики нашлись. Оказалось, что у везущего их грузовика лопнула шина, а в Польше, находящейся на военном положении, найти новую шину было не так-то легко.

Кейси издалека наблюдал за всей операцией, нервно кусая ногти и надеясь, что все будет хорошо. Президент тоже беспокоился, хотя знал, что оборудование доставлено на место и операция продолжается. Этой весной Кейси частным образом встретился с президентом в Белом доме. Они говорили о многом, но главным была ситуация в Польше. Рейган с энтузиазмом воспринял известие, что операция началась и развертывается. Кейси даже вручил ему несколько документов, переданных из «Солидарности». Среди них было написанное в тюрьме письмо Яцека Куроня, деятеля «Солидарности». Он выражал открытый протест, говорил о готовящемся в Польше восстании, о том, что тоталитарная система долго не протянет. Президент держал это письмо в Овальном кабинете в ящике стола. Они с Кейси решили, что операция в Польше будет обсуждаться только в частной беседе, в Овальном кабинете. Телефонные разговоры на эту тему Кейси вел с президентом лишь по своему свободному от прослушивания телефону из дома или из кабинета в западном крыле Белого дома.

Никто не сомневался, что Москва ориентируется в том, что происходит. «По моему мнению, глупо было бы полагать, что Москва не догадывается о многом из того, чем мы занимаемся, — вспоминал Джон Пойндекстер. — У них были свои информаторы. Планируя операцию, мы, пожалуй, бились об заклад, что Москва в целом догадывалась о том, что мы делаем. Она возмущалась, угрожала, но не дошла до того, чтобы пришлось сменить нашу политику. Мы ослабили свои действия в пользу «Солидарности», не решаясь предпринять ничего, что могло спровоцировать Москву на военную интервенцию».

В конце марта Кейси собрал совещание оперативного отдела, чтобы доработать третью часть стратегии помощи «Солидарности» в Польше. Поскольку слабые часто пользуются инстинктом, изворотливостью, умом, чтобы выстоять в борьбе с более сильным противником, Кейси хотел, чтобы ЦРУ стало глазами и ушами «Солидарности». Подполье нуждалось в информации о том, что происходит в высших эшелонах государственной власти, чтобы отвести очередной удар. Многие сочувствующие движению сообщали «Солидарности» различные данные, но у организации не было постоянной информации о планах правительства. Кейси в конце 1981 года выслал в польское посольство в Варшаву группу специалистов, в задачу которых входило быстро развернуть в городе операцию с использованием электронной аппаратуры.

Группа состояла из четырех человек, прекрасно обученных обслуживанию подслушивающей электронной аппаратуры. Она называлась «Special Collection Element» и была послана в посольство в рамках обычной смены персонала. Она начала действовать в конце января 1982 года. Суперсовременное оборудование давало ей возможность подслушивать польские линии телекоммуникаций. Позднее группа применяла и другие методы подслушивания.

Кейси всегда ратовал за то, чтобы вербовать как можно больше сотрудников. Ему нужны были те, кто мог бы успешно проникать всюду, особенно в странах советского блока. Уже работающие сотрудники были слишком осторожны в привлечении новых агентов. Когда Кейси стал директором ЦРУ, то сразу написал новую инструкцию по вербовке. Старая была слишком длинной и, как утверждал Кейси, неудобной. В ней содержался кодекс застывших принципов поведения, которые стесняли и отнюдь не способствовали творческому подходу к заданию. При оценке операции важен результат, а не соблюдение права. В старой инструкции было 130 страниц, а в инструкции Кейси — лишь несколько параграфов. Автор советовал агентам использовать эластичные и «наступательные» методы работы, по крайней мере, за «железным занавесом».

Американская разведка надеялась служить «Солидарности» в качестве системы предостережения. Президент и Кейси хотели, чтобы ее члены были информированы, когда могут наступить новые репрессии или о том, что на след скрывающихся лидеров напали. Система действовала очень хорошо. «У нас была хорошая информация относительно действий польского правительства и его намерений, — вспоминает Джон Пойндекстер. — При необходимости мы информировали «Солидарность».

Одним из наиболее успешных способов передачи информации движению была радиостанция «Голос Америки». Информационным агентством США (USIA) руководил многолетний друг Рейгана Чарльз Уик. Кейси также был с ним в хороших отношениях, особенно со времен избирательной кампании. Итак, он попросил Уика, чтобы радиостанция «Голос Америки» передавала сообщения для разведки. «Им приходилось обращаться ко мне, чтобы отправить информацию, — вспоминает Уик. — Поскольку речь шла о национальных интересах и не компрометировала доброго имени радиостанции, мы передавали эту информацию». Делалось это с помощью серии сложных кодов. В некоторых передачах использовали слова и выражения, которые составляли код. Бывало также, что передавали какую-то конкретную песенку. Таким образом, точно подобрав все элементы кода, передавалась информация о приближавшихся репрессиях, о посылке для движения или о встрече с американцами. «Голос Америки» не позволял передавать материалы разведки, но времена были тяжелые и Кейси решил подчинить принципы необходимости.

Деньги начали поступать в «Солидарность» в марте 1982 года. Они были предназначены в основном для публикаций и распространения подпольной литературы. Военное положение привело к тому, что существовала огромная потребность в правдивой информации. Режим строго контролировал все средства сообщения. Доступ к информации был ограничен. В большинстве случаев подпольные издательства начинали с нуля. Когда было введено военное положение, тайные издательства были ликвидированы, их оборудование и материалы конфискованы, а большинство деятелей, работавших как издатели, арестованы. Средства, направляемые «Солидарности», предназначались и для покупки радиопередатчиков. Как раз перед введением военного положения «Солидарности» удалось спрятать несколько передатчиков, но они были устаревшими и имели небольшой диапазон. Часть денег была использована на покупку пятнадцати переносных радиопередатчиков. 12 апреля, через четыре месяца после введения военного положения, жители Варшавы услышали первые передачи радио «Солидарности». За его программы отвечал варшавский деятель движения Збышек Ромашевский. 9 мая ему удалось передать короткое объявление, призывающее ко всеобщей стачке.

Чтобы их не засекли, передатчики часто меняли место. 30 апреля милиция проводила широкомасштабную акцию по прочесыванию города. Она имела в своем распоряжении специальную аппаратуру, привезенную из СССР и Восточной Германии для измерения радиосигналов. Началась игра в кошки-мышки. Окружались целые районы, но ничего не было найдено.

По совету деятелей «Солидарности», живших на Западе, деньги направлялись преимущественно в издательство «NOWA», выпустившее десятки названий книг о политике, экономике и художественную литературу. Второе по величине издательство «KRAG» занималось историей. «NOWA» смогла как-то выстоять даже после объявления военного положения. Главная проблема — отсутствие денег. Средства от взносов были на исходе. Цена печати одной страницы выросла от одного до четырех злотых. В январе 1982 года издательство понемногу стало разворачивать деятельность. Начал выходить ‘Tygodnik Mazowsze» и журнал интеллектуального направления «Krytyka». «Tygodnik Mazowsze» был органом варшавской «Солидарности». Была развернута сложная тайная сеть распространения. «Tygodnik Mazowsze» поступал в тридцать семь разных городов страны. Доставка «Солидарности» средств связи и финансовая поддержка дали почти немедленные результаты. В конце апреля 1982 года появилось первое сообщение группы выдающихся деятелей «Солидарности», которым удалось избежать интернирования. Группа называлась «Временная координационная комиссия». Это была подпольная организация, поставившая своей целью координацию оппозиционной деятельности. Среди ее членов — организаторов были Збигнев Буяк из Варшавы, Владислав Хардек из Кракова, Богдан Лис из Гданьска и Владислав Фрасынюк из Вроцлава. ВКК объединяла конспиративные сети в разных районах. В первом сообщении она объявила весьма однозначные условия, на которых согласилась бы на переговоры: освобождение всех задержанных и осужденных за преступления во время военного положения.

ВКК получила с Запада финансовую и техническую помощь. Ее члены поддерживали между собой связь, порой дискутировали о выборе стратегии. Заявления комиссии печатались и распространялись. Они поднимали дух членов «Солидарности» и общества, причиняли немало беспокойства режиму Ярузельского. Подполье должно было как-то пережить долгую зиму военного положения.

Единственным районом, не представленным в комиссии, были Катовицы, центр польской угольной промышленности. В этом районе по-прежнему не действовали телефоны, туда не достигали и переправляемые средства связи. Катовицы, как бастион профсоюзов, оставались под внимательным надзором милиции.

17 мая неожиданный визит Ярузельскому нанес Константин Русаков, один из секретарей Компартии Советского Союза. Он был прислан за получением из первых рук информации о политической ситуации. В Польше по-прежнему проходили хоть и символические, но все же забастовки и протесты. «Солидарность» еще была жива, что не радовало Кремль.

Правительство Ярузельского, казалось, проводило двусмысленную политику. Было неясно, намерено ли оно включить «Солидарность» в свою систему или планирует еще сильнее ударить по ней. Русаков поручил Ярузельскому усилить безопасность по всей стране. «Факты свидетельствуют о том, что империалистические государства, прежде всего США, ведут по отношению к социалистическим странам подрывную политику. Действия в рамках этой политики приобретают все более острые формы», — сказал он. B Москве проявляли беспокойство, что американцы вмешиваются во внутренние дела. С тех пор как в Польше начались осложнения, как Кремль, так и Варшава винили во всем Вашингтон. Когда Рейган объявил введение санкций, то он очень понятно объяснил зависимость между будущими экономическими отношениями с польским правительством и судьбой «Солидарности». И теперь как советские, так и польские службы безопасности искали хотя бы признаки того, что Вашингтон финансирует «Солидарность», хотя и отдавали себе отчет, что Вашингтон в сущности начал поддержку «Солидарности». «Мы, служба безопасности, на самом деле никогда и не верили пропаганде, что Америка помогает «Солидарности», — вспоминает сотрудник советской разведки. — Конечно, это казалось нам логичным с идеологической точки зрения, но ведь доказательств не было. В начале весны 1982 года стали появляться сигналы, что «Солидарность» имеет деньги, современное оборудование для ведения своей деятельности. Нам стало понятно, что она их от кого-то получает.

Поскольку «Солидарность» не только продолжала существовать, но и получала средства для своей деятельности, силы безопасности в Варшаве решили ответить Вашингтону. В начале мая 1982 года они провели акцию по образцу КГБ.

В доме у Рышарда Герчинского, сотрудника Польской академии наук, выпущенного из заключения, встречались Джон Еролис, сотрудник посольства по делам науки и техники, и Джеймс Ховард, первый секретарь по делам культуры. Польские власти обвинили дипломатов в получении информации от Герчинского.

В помещение ворвались милиционеры в штатском и сотрудники сил безопасности и арестовали американцев. Их втолкнули в фургон и отвезли в отделение милиции. Там им предъявили официальное обвинение в поддержке «Солидарности» и «деятельности, наносящей вред стабильности в Польше». Обоих сочли персонами нон грата и выслали из страны. После этого случая «бойцы невидимого фронта» стали проявлять еще большую бдительность к работникам американского посольства.

Варшава вела с администрацией Рейгана войну нервов. Служба безопасности стала лихорадочно искать связи, чтобы разоблачить операцию. Она сконцентрировалась на американском посольстве, которое исполняло лишь небольшую роль, но она не знала, что операция проводилась независимо от посольства…

В то время как в Польше развивалась тайная деятельность согласно планам Пентагона, Каспар Уайнбергер стремился к укреплению отношений с потенциально полезными союзниками в экономической войне с Москвой. 19 февраля он прибыл в Эр-Рияд для секретной беседы с руководством Саудовской Аравии. Он сохранял близкие отношения с шейхом Бандаром и хорошие отношения с наследником трона принцем Фахдом, который свободно говорил по-английски и своих сыновей отправил учиться на Запад, — трое из них учились в Калифорнийском университете, а один — в Королевской воинской академии в Сандхерсте. У него была репутация человека с прозападными взглядами. В 1973 году он сопротивлялся эмбарго арабских стран на экспорт нефти, а также хотел более тесного военного сотрудничества с США. Вел он и бурную личную жизнь, в молодости увлекался азартными играми. В один прекрасный вечер он проиграл в Монте-Карло шесть миллионов долларов.

Уайнбергер нанес ему визит вежливости, но действительной его целью была разработка комплексного соглашения о сотрудничестве. По-прежнему шла ирано-иракская война, что не означало ничего хорошего для прозападно настроенной королевской семьи. Чем дольше она затягивалась, тем больше весы склонялись в сторону Ирана. Принц Фахд видел в Саддаме Xусейне бастион, оберегавший его от хомейнизма, — наибольшей опасности для его королевства. Во время встречи с Уайнбергером он был явно взволнован.

Всего за два месяца до этого саудовские и бахрейнские силы безопасности разоблачили заговор против правительств обеих консервативных стран, было арестовано шестьдесят пять человек. Заговорщики обучались в Иране, были хорошо вооружены. Организация называлась «Аль-Дава», что означает «вызов». Подпольная шиитская организация вербовала мусульман всех арабских стран к распространению иранской революции в районе Персидского залива. Американская разведка добыла информацию о готовящемся покушении и передала ее шейху Найфова, саудовскому министру внутренних дeл.

Уайнбергер прибыл в Саудовскую Аравию, чтобы доработать детали американского присутствия в Персидском заливе. Его основная цель была предельно проста: гарантировать поддержку и военную охрану в той мере, чтобы кран с нефтью оставался открытым. Это означало, что прозападные страны Персидского залива будут под охраной и прежде всего — Саудовская Аравия. 21 апреля 1981 года Уайнбергер сообщил, что силы быстрого реагирования (RDF), которые создал еще президент Картер на случай необходимости повышения мощи вооруженных сил на Ближнем Востоке, будут в значительной мере увеличены. У них назначалось собственное командование, разведка, системы связи и руководитель, ответственный за все аспекты американских планов и операций в центральном регионе. Новое американское центральное командование (U. S. Central Command — US CENTCOM) будет намного больше, чем состав RDF. Они должны насчитывать около 300 000 солдат и станут лучшим гарантом для королевской семьи и символом близких отношений Эр-Рияда и Вашингтона. Для первого это означало безопасность, а для второго — нефть. Назначение нового руководства не подтверждалось официальным актом, как, например, НАТО, официально не регламентировалась их роль. Но чтобы присутствие США не пробуждало политического беспокойства, штаб-квартира USCENTCOM и большая часть войск должны были находиться вне королевства.



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2021-04-20 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: