Сказка, которую все знают 7 глава




С тех пор Пётр Фёдорович стал за собой внимательно следить: чтобы вечером домой трезвым прийти – такого он себе не позволял. Придёт, еле на ногах держится, Клара Борисовна хайло, конечно, разинет, а он ей: «Сдохни, жаба!» Подерутся немного, водочки выпьют и лягут спать.

Сынок у них родился.

Пётр Фёдорович, пока Клара Борисовна ходила беременная, сильно переживал, но ничего, всё обошлось, хороший мальчик получился. Ножки кривенькие, лобик низенький, глазки выпученные. Не балуется. Молчит. Козюлю из носа достанет, съест и дальше молчит.

Тьфу‑тьфу‑тьфу.

В самые горькие минуты своей жизни забывает человек вопросы, которые казались ему такими важными ещё вчера, и остаются лишь те из них, на которые всё равно однажды придётся дать ответ: «Кто ты?», «Где ты?», «Откуда ты?», «Зачем ты?».

И милиция, как базисная и примитивнейшая субстанция бытия, задаёт всякому, попавшемуся к ней в руки, именно эти простые и важные вопросы.

И человек потрясён: не может он дать ответа! Даже такого ответа, который удовлетворил бы, нет, не вечность, а хотя бы вот эту милицию. «Боже мой! – думает человек. – Я никто! Я нигде, ниоткуда и никуда! Я ни для чего! В тюрьму меня!В камеру!И – по яйцам меня, по почкам, и воды не давать, и поссать меня не выпускать! Ни за что!»

И милиция, даром, что примитивнейшая субстанция, сокровенные эти желания немедленно угадывает и исполняет все до единого. Простыми словами и движениями убеждает она человека в том, в чём не смогли его до того убедить ни Иисус Христос, ни исторический материализм: что червь он и прах под ногами, что винтик он кривой и гвоздик ржавый, и тьфу на него и растереть уже нечего! И по еблищу ему, которое разъел на всём дармовом, незаработанном, незаслуженном и неположенном. И забывает человек гор дыню свою вчерашнюю непомерную, и лепечет: «Товарищ сержант…» А товарищ сержант его дубинкой по рёбрам и сапогом под жопу. И лязгает дверь, и засыпает тварь дрожащая, права не имеющая. Да и хуй с ней.

 

 

Загадка

 

Василий Сергеевич однажды утром решил, что так дальше жить нельзя, и поехал в железнодорожную кассу на канале Грибоедова покупать билет на Будогощь.

Заходит он в метро, спускается на эскалаторе и удивляется: вниз целая толпа народу едет, просто не пропихнуться, а вверх эскалатор совсем пустой идёт. Должно быть, затор какой‑то на линии, думает Василий Сергеевич, не иначе кто‑то опять с утра пива балтика номер девять выпил и свалился на путь. Зачем её только, эту балтику, выпускают? Чистый же ёрш.

Кое‑как влез Василий Сергеевич в поезд, ухватился за поручень, висит. Доезжает до станции Озерки – а там опять то же самое: ни одного человека на противоположной стороне нет. Проехали Удельную, Чёрную Речку – просто вымерло метро с той стороны. Но люди же должны стоять, поезда ждать? Нет, не стоят. Непонятно это Василию Сергеевичу, совсем непонятно. Но всего непонятнее то, что кроме самого Василия Сергеевича никого эта загадка не интересует. Очень у нас люди нелюбознательные. Нет, если вас трамваем задавит или жена от вас с лилипутом убежит, тогда их просто палкой не отгонишь, это да.

Когда поезд тронулся с Петроградской, сзади в тоннеле что‑то обрушилось. «Это что же такое происходит?» – опять недоумевает Василий Сергеевич.

А две старухи, над которыми он на поручнях висит, как раз про огуречную рассаду спорят. «Тьфу на вас, дуры какие, – думает Василий Сергеевич. – Вам хоть светопреставление устрой, вы всё одно про цены на постное масло талдычить будете».

Вышел Василий Сергеевич на Невском проспекте и пошёл в кассу. Приходит – а кассы нет. То есть не то чтобы закрыта или на ремонте: нет кассы, как будто и не было никогда. Газончик на её месте вытоптанный, бумажки валяются, забулдыга какой‑то в урне роется.

Оглядывается Василий Сергеевич вокруг: опять что‑то не так. Ну не так, и всё. Ага, соображает: а где же Казанский Собор, спрашивается? Только что был! Один памятник Кутузову от него остался. Да и тот неважный – очень уж нос у него уныло висит.

«В чём дело? – спрашивает Василий Сергеевич неизвестно у кого. – Что всё это значит?»

Возвращается назад к метро – а метро тоже нет! Стоит голубой дом, в нём булочная, рядом бабушки сигаретами торгуют. «Извините, – спрашивает Василий Сергеевич какую‑то очень петербуржскую старушку, они ещё иногда попадаются. – А где же метро?»

«Какое метро, молодой человек? – удивляется старушка. – Тут вам не Москва какая‑нибудь, чтобы под землёй трястись. Конечно, в Москве наверху и посмотреть не на что, вот они на метро своё и любуются. А у нас тут город‑музей. Да вы посмотрите вокруг – какая красота!»

Смотрит Василий Сергеевич вокруг: мать честна! А где же канал Грибоедова? Куда подевался? И Адмиралтейства почему не видно, а? Поворачивается он, чтобы старушку расспросить – так и старушки уже нет!

Главное, не уследишь: вроде смотришь на дом – стоит, как влитой, чуть отвернулся – нет дома. Уже половину Невского как корова языком слизнула.

«Ну, хорошо, – думает Василий Сергеевич, – сейчас я вам устрою!»

Крепко зажмуривается и стоит так с минуту, даже не дышит. Открывает он глаза – кругом чисто поле. Лесок на пригорке. Вечер.

«Но Нева‑то должна остаться?» – тупо думает Василий Сергеевич и бредёт туда, где должна быть Нева. А она действительно никуда не делась, вот радость какая. Течёт, правда, не в ту сторону, но и на том спасибо. Посидел Василий Сергеевич на бережку, покидал в воду камушки. А что ещё на берегу делать – топиться, что ли?

Тут совсем темнеть стало. Дошёл Василий Сергеевич до леса, нагрёб сухих листьев и лёг спать. Утро вечера мудренее.

А среди ночи пришли серые волки и сожрали Василия Сергеевича. А он даже не проснулся. Так ни хрена он ничего и не понял.

 

Совесть

 

Совесть является одним из омерзительнейших свойств человеческой природы.

К примеру: человек подкараулил кого‑нибудь в лесочке, расчленил, надругался в своё удовольствие, радуется. Как вдруг изнутри него раздаётся нудный голос: дескать, мало того, что сам перемазался как свинья, так ещё и нагадил тут, намусорил, кто это за тобой убирать будет? Человек начинает нервничать и, чтобы заглушить неприятный голос и как‑то развеяться, идёт и расчленяет кого‑нибудь ещё. Тут голос вообще начинает орать как диктор‑левитан, и человек, обезумев, начинает расчленять вообще всех, кто под руку попадётся.

Вот вам и ещё один Чикатило.

Или, скажем, поручат кому‑нибудь закупить подгузников для домов малютки крайнего севера, а он вместо подгузников купит себе джип‑ландкрузер. И ездил бы себе, радовался, но вдруг возьмёт да и загрустит: я тут в тёплой машине сижу, а малютки‑то? С мокрыми‑то жопами? Да на крайнем севере, а? Вылезет из джипа и подарит сто долларов сироте, который как раз из урны завтракает. Сирота, ясное дело, тут же закажет себе водки, девочек, марафету, да и окочурится под вечер от такого невыносимого удовольствия.

Или ещё: живёт человек, иной раз выпивает, не без этого, кто сейчас не выпивает. Ну, приползёт домой на карачках, даст жене в рыло да и заснёт. А она с него сапоги стащит, портянки заскорузлые размотает и в коечку уложит. Рассольчику возле коечки поставит и сама рядышком прикорнёт. Он утром проспится, голова трещит, зуб выбит, а от жены ни одного слова упрёка: вот тебе всё чистенькое, а вот тебе огурчик. Святая женщина, святая. Стыдно ему, просто сил нет. Ну и зарубит её как‑нибудь по пьянке, кто ж такое вытерпит.

Поэтому, если вы просыпаетесь утром и думаете: «Ой, блядь! И чего же это я такое вчера отчебучил? И зачем это я такое сделал?» – это означает, что внутри вас поселился мерзкий карлик, который решил, что он тут один знает, что такое хорошо и что такое плохо. Если его немедленно не придушить, он вскоре будет ходить внутри вас в кальсонах, зевать, чесаться, заведёт себе кресло‑качалку, тапочки и будет бубнить, бубнить и бубнить, пока вы не начнёте шипеть, щёлкать и заикаться, как органчик из произведения писателя Салтыкова‑Щедрина.

Уничтожают этого карлика так: идут и сдаются в дурдом. Потому что если вы не сдадитесь в дурдом сами, за вами оттуда всё равно приедут и будут больно бить по дороге и во время заполнения амбулаторной карты. В дурдоме вы должны попросить себе самый отупляющий и оболванивающий из всех пыточных курсов лечения. В страданиях, говорят, душа укрепляется. Если лечение будет успешным, то душа ваша укрепится так, что из дурдома вы выйдете чурбан‑чурбаном.

Но не спешите радоваться: сначала нужно точно убедиться в том, что вас хорошо вылечили.

Для этого нужно изловить самую белую и пушистую кошечку, которую только можно найти, желательно с розовым бантиком на шее, прибить её гвоздем к дереву и бросать в неё обломками кирпичей, пока кошечка не превратится в тряпку. Если при этом у вас возникнут неприятные ощущения – значит, вас плохо лечили, нужно идти скандалить назад в дурдом – пусть они за это денюжки платят.

И ещё радуйтесь, что вовремя это дело заметили. Ведь могли бы сразу пойти и сожрать живого младенца или изнасиловать свою первую учительницу, а потом бы так сильно распереживались, что вам бы уже никакая лоботомия не помогла.

В общем, главное – не опускать руки. В одном дурдоме не помогли – в другом помогут. Не может так быть, чтобы нигде не помогли, не может.

 

Музычка

 

Если у кого‑то нет джипа, он не знает, что к каждому джипу прилагается кассета с Музычкой. Эту Музычку все слышали, когда джип проезжает мимо: буц‑буц‑буц. Но ни у кого такой Музычки дома нет.

У меня тоже нет джипа, но я всё знаю – я однажды переводил Секретную Инструкцию К Джипу – там было написано про круиз‑контроль и другие тайные вещи, но главное что про Музычку.

Так вот.

На каждой кассете записан КОД. Если такую кассету дать кому‑то переписать, то по этому КОДУ можно определить, с какого джипа эта кассета.

А когда определят, тогда не обижайся. Поедет такой человек на своем джипе за границу, пусть даже в Финляндию чухонскую, а пограничник посмотрит в компьютер и скажет, мол, очень будем счастливы с радостью пропустить вас лет через пятьдесят, если больше ничего не натворите, следующий, пожалуйста.

И ничего больше с таким джипом сделать нельзя: ни продать, ни починить – все боятся, потому что джип этот Порченый. И гаишники по рации передают: тут джип к тебе едет Порченый, тормозни‑ка его тоже и следующему передай.

На таком джипе нужно сразу же ёбнуться в камаз на Кольцевой Дороге и бросить его там нахуй, пусть разворовывают всё. Нельзя даже сигареты из него забрать.

Не то однажды будет его хозяин возвращаться домой, а под колесом у него хрустнет. Выйдет он посмотреть – а там МАТЬ его лежит, старенькая старушка: выбежала сыночку котлеток купить пожарить, проголодался, наверное. И смотрит в небо чорное: за что же ты меня так, сынок?

Вот такая Музычка.

 

Крот

 

Или вот ещё, предположим, живёт на свете человек. Точнее, даже не человек, а скорее Крот.

Крот, как известно, копает нору. Главное для Крота – это чтобы в норе всегда был Запасной Выход. Он и строить‑то её начинает с Запасного Выхода, а потом уже пристраивает всё остальное. А иначе он нервничает, он вообще очень осторожный Крот, и яйца даже держит в разных помещениях.

И вот копает Крот свою нору не прямо и не налево, как дурак какой‑нибудь тупорылый, а строго в соответствии с линиями магнитного поля, со всеми его завихрениями и флюктуациями, сообразно своим никому не известным представлениям о переде и заде. Он не тактик, а скорее стратег, он сверяется посекундно с показаниями амперметра, который расположен у него прямо в носу, там же, где барометр, анемометр и запас питательных веществ на случай голодного времени.

И однажды, конечно, непременно что‑то с Кротом этим случается: слетает вдруг дверь с петель и с потолка сыплется труха – Медведь пришёл или просто так, Пиз‑дец какой‑нибудь неодушевлённый.

И мудрый предусмотрительный Крот не торопясь надевает пальто, берёт под левую руку балык в газете, под правую – штангенциркуль и рейсфедер и спокойно идет к Запасному Выходу.

А там Смерть его стоит.

Всё помнил Крот: и про Несчастных, и про Счастливых, и про Добро помнил, и про Зло, про Любовь всё посчитал и про Ненависть, а про Смерть забыл. Потому что, оказывается, не умеет он удерживать в голове больше шести разных штук одновременно.

 

Телефонный Чорт

 

Телефонная связь между людьми невозможна. Это убедительно доказал один учёный, но его сразу же посадили в дурдом, даже слушать не стали.

А напрасно, потому что он правду говорил. В телефоне разговаривают не ваши знакомые и родственники, а Телефонный Чорт. Он умеет подделывать все голоса, но плохо, потому что так, как в телефоне, люди никогда в жизни не разговаривают, но всё равно почти все верят, что это им звонят настоящие люди. При этом Чорт одновременно разговаривает вашим голосом с тем, с кем будто бы разговариваете вы. Иногда всё правильно говорит, а иногда специально наврёт. Ещё иногда он, шутки ради, просто кому‑нибудь позвонит и наговорит вашим голосом Хуйню. Вы на следующий день подойдёте к этому человеку здороваться, а он отворачивается, обиделся, хорошо если морду не набьёт.

 

Все люди поэтому боятся телефона. Когда звонит телефон, они бросают все дела, выскакивают из ванны и бегут с голой жопой хватать трубку.

И правильно делают: если шестьсот шестьдесят шесть раз не снять трубку, когда звонит Телефонный Чорт, телефонный аппарат ночью залезет к вам в кровать и удавит вас витым шнуром. Или из трубки в ухо заползёт червяк и съест мозги.

Самое удивительное, что некоторые люди такую штуку с собой везде носят, не боятся.

 

Плохая Сказка

 

Один мужчина пришёл к доктору, чтобы тот вылечил ему насморк. Но оказалось, что доктор умер. Тогда мужчина надел на себя докторский халат и шапочку и стал принимать других больных, будто бы он доктор. И специально выписал всем Очень Ядовитые таблетки, от которых все больные тоже умерли. А себе он выписал Хорошие Полезные таблетки, но всё перепутал, выпил вместо них плохие и умер. Когда про это узнали, то главного врача и других врачей, и нянечек, и даже уборщицу бабу Дусю вывели во двор больницы и расстреляли всех, а потом выбросили на помойку, даже не похоронили по‑человечески.

Они от этого все превратились в крюгеров, пришли во сне к тем, кто их расстрелял, порезали их и съели. А потом ещё пошли к их родственникам и тоже их съели. И знакомых всех съели, даже если кто‑то просто по телефону ошибся позвонил. А все, кого они съели, тоже стали крюгеры и тоже стали всех резать.

Многие даже и не ели уже, потому что не лезло, так сильно обожрались. Мизинец с ноги откусят и хрустят, деликатес у них считается.

Потом уже, когда вообще всех съели, спохватились, конечно – сниться‑то уже некому. Ну, постояли, плечами пожали, взялись за руки, да и лопнули все. И вообще никого не стало.

Одна только старуха в Сибирской Тайге живая осталась, потому что была слепая глухая идиотская дура и ничего не знала про то, что на свете творится. И родственников у неё никаких не было, потому что их всех Медведь сожрал.

Пошла эта идиотская старуха за перловой крупой в деревню, а в магазине никого нет. И крупу ей продать некому. Кричала старуха, кричала, да так и померла с голоду. И куры её так и не дождались, подохли. А Медведь пришёл последнюю старуху сожрать, сидел‑сидел, расстроился, пошёл и объелся плохих поганок. До утра плясал, а потом насрал большую Кучу и тоже сдох.

Всё. Всем спать.

 

Злодей

 

Жил на свете один Страшный Злодей.

Это был такой Злодей, каких раньше до него никогда ни одного вообще не было. Если этот Злодей за день не зарежет пятьдесят человек, то он даже не мог заснуть. Ляжет иногда он в кровать, вспомнит, сколько человек сегодня зарезал, и только тогда засыпает.

Один раз лёг, посчитал – получается сорок девять. Встал он снова, оделся, пошёл на улицу и зарезал ещё одного человека. Только тогда вернулся домой и заснул спокойно.

Но однажды с этим Злодеем случилась неприятность. Он поймал на улице одну старушку, которая несла в поликлинику свои анализы. Старушку он убил, конечно, а анализы сожрал. А у старушки, оказывается, был Рак. Он этим Раком от анализов заразился и умер.

Вот умер Злодей и попал на Небо. Видит он: стоят перед ним Ангелы. Один Ангел Белый, другой Чорный.

«Ну что, – говорит Чорный Ангел, – наконец‑то ты нам попался!»

Хватает он Злодея за шиворот и тащит к железной дверке, которая там есть сбоку.

«Ну всё, – думает Злодей, – сейчас в Ад попаду, будут меня там черти жарить. Не хочу в Ад, хочу в Рай!»

Растопырил он руки‑ноги, упирается.

«Почему не лезешь в дверь?» – кричит на него Чорный Ангел.

«А я не умею, – хнычет Злодей, – покажите мне, как нужно».

Но тут Белый Ангел подошёл сзади и дал ему такого пинка, что Злодей влетел в дверь и целый ещё час катился вниз по какой‑то лестнице. Когда же Злодей докатился до самого конца лестницы, он стукнулся лбом о какой‑то пенёк так сильно, что у него даже выскочили из головы глаза и укатились.

Целых два часа Злодей ползал – искал на ощупь свои глаза, потому что без них ничего не видно. Наконец нашёл, вытер их об штаны и вставил обратно. Осмотрелся – ничего не понятно. Вместо Ада, чертей и сковородок сидит он, оказывается, на полянке. Солнышко светит, птички чирикают.

«Куда же это я попал? – думает Злодей. – Неужели это Ангелы дверью ошиблись?»

Вдруг видит – идёт по поляне девочка. В руках у девочки корзинка.

«Вот как здорово! – думает Злодей. – Чем бы её зарезать?»

Огляделся вокруг, видит – в траве лежит его любимый ящик с инструментами, с которыми он всегда ходил убивать. Открыл он ящик – а там всё лежит на месте: и топор, и пила, и щипцы, и иголки, и вообще неизвестно что, про что даже подумать противно.

– Девочка, а девочка! – говорит он тогда грубым голосом. – А ну иди сюда, я тебя убивать буду.

Подходит к нему девочка, улыбается.

– Здравствуйте, – говорит, – дяденька. Только вы, пожалуйста, побыстрее меня убивайте, а то мне к бабушке надо.

– Я тебе покажу бабушку! – кричит тогда Злодей и набрасывается на девочку.

Целый час он её пилил, рубил, сверлил, строгал, даже вспотел весь.

– Дяденька, вы долго ещё? – спрашивает девочка.

– Что?! – кричит Злодей. – Тебе что – не больно?

– Да нет, – отвечает девочка, – только щекотно немножко.

Услышав такое, Злодей сел на траву и сидел так ещё полчаса разинув рот, потому что таких обидных слов ему никто раньше никогда не говорил. А девочка тем временем куда‑то ушла, наверное, к своей бабушке.

А он даже не пошёл ей вслед, чтобы убить бабушку, потому что если такой маленькой девочке от пилы щекотно, то чего ждать от её бабушки? Она ещё и самого Злодея зарежет, чего доброго.

Поэтому Злодей посидел ещё немного на траве, чтобы отдышаться, потом собрал в ящик инструменты и пошёл в противоположную сторону – подальше от страшной девочки.

Шёл он, шёл и вышел наконец на горку. Под горкой течёт река, а возле реки город. Обыкновенный такой город, в каком все живут, – ничего особенно интересного. Пятиэтажки, девятиэтажки, площадь, магазин какой‑то, сверху не видно, наверное продуктовый.

Обрадовался Злодей: «Сейчас, – думает, – пока девочка эта из города ушла, я тут всех и перережу».

Спустился он в город, притаился в подворотне – ждёт, когда мимо кто‑нибудь пройдёт.

Видит: идёт старушка. «Тьфу ты, – думает Злодей, – опять старуха. Тоже, наверное, с анализами. Нет, пусть уж лучше она мимо идёт, я следующего кого‑нибудь зарежу».

 

Следующим на улице появился мальчик в очёчках со скрипочкой в футляре. Обрадовался Злодей: он почему‑то как раз вот таких культурных мальчиков особенно любил убивать.

– Ага! – выскакивает он с топором. – Вот тебе и конец, скрипичная твоя морда!

– Вы что? – удивляется мальчик и поправляет на носу очёчки. – Убивать меня, что ли, собрались? Как же меня можно убить, если я и так Мёртвый?

Посмотрел на него Злодей внимательно: действительно – Мёртвый. Вроде бы и ничем от живого не отличается, а всё равно Мёртвый.

– Ну ты, – говорит Злодей, – и сволочь. Слушай, а если я скрипочку твою растопчу, тебе хоть немного обидно будет?

– Да на здоровье, – отвечает мальчик. – Мне другую дадут, точно такую же. Здесь их много.

Плюнул Злодей от злости на землю, ударил мальчика на всякий случай два раза топором по голове, и после этого мальчик ушёл по своим делам. И Злодей тоже пошёл куда попало. Не стал даже забирать свой ящик – никакого толку здесь от этого ящика всё равно нет.

Вдруг видит Злодей магазин.

«Интересно, – думает, – что это за магазин? Может быть, получится устроить в нём какое‑нибудь зверство?»

Заходит. Оказывается, это музыкальный магазин: стоят на полках разные гармошки, барабаны, скрипки, гитары и много ещё чего. В углу стоит пианино, а посередине рояль. Людей никаких не видно.

«Ага! – обрадовался Злодей. – Вот где скрипочки выдают. Будет тебе скрипочка!»

И начинает тогда Злодей всё аккуратно рубить топором вдребезги. Пианино разрубил и растоптал, скрипки все до единой, два контрабаса, семь барабанов, добрался до рояля. Рубил‑рубил, устал – очень уж рояль крепкий попался. Сел Злодей немного передохнуть.

Тут откуда‑то сзади выходит человек, наверное, продавец.

– Ах! – кричит. – Какая прелесть!

– Что?! – кричит Злодей. – Что прелесть? Где прелесть? Почему прелесть?

– Да вот же прелесть, – говорит продавец и показывает на разломанные инструменты. – Я, знаете ли, тут работаю уже двести лет, и каждый день одно и то же, одно и то же. Надоело, просто сил нет, глаза бы не смотрели. А вы тут разломали всё – так уж приятно! Надо, пока всё новое не привезли, ещё что‑нибудь разломать.

Берёт он балалайку, которая ещё целая была, и хвать ею об стенку! Балалайка в щепки.

– Как хорошо! – кричит продавец. – Просто праздник! Знаете что – вы завтра ещё приходите, мы с вами тут такое учудим!

Тогда Злодей встаёт, подходит к продавцу и хватает его за горло:

– Я – Злодей! Понимаешь, сволочь, – Злодей! Я рождён, чтобы приносить людям Горе!

– Да вы не волнуйтесь так, – говорит продавец. – Я же всё прекрасно понимаю. Ну хотите, я скажу вам, что я очень расстроился?

Плюнул Злодей на пол, зашвырнул продавца в остатки рояля и ушёл на улицу.

На улице он нашёл в мусорном баке верёвку и повесился на дереве тут же рядом с баком.

Провисел он на верёвке часа два, замёрз. «Надо, – думает, – на землю спускаться».

А как спуститься – не знает. Никак не может из верёвки вылезти.

«Ладно, – думает, – какие‑нибудь люди мимо пойдут – помогут».

И действительно – проходят мимо разные люди. Злодей ничего им сказать не может, потому что шея у него передавлена, и машет им руками. А люди думают, что это он им так привет посылает, и машут ему в ответ.

Много вот так людей прошло мимо Злодея. А к осени пошли дожди, верёвка от сырости сгнила, и шлёпнулся Злодей наконец на землю. Из‑за верёвки у него в голове начались такие мурашки, какие бывают, когда отсидишь ногу, только гораздо хуже. Через два дня мурашки кончились, и тогда Злодей пошёл к той лестнице, по которой он сюда скатился.

Долго‑долго поднимался он вверх по лестнице. Это вниз катиться быстро и легко, а наверх Злодей поднимался месяца, наверное, два. Добрался он, наконец, до железной двери и стал колотить в неё ногами и кулаками:

– Выпустите меня! – кричал Злодей. – Выпустите! В Ад хочу! В нормальный человеческий Ад!

Но никто не открыл Злодею дверь. Может быть, не слышали, а может быть, просто притворились.

Сел Злодей на ступеньку и в первый раз в жизни заплакал. И плакал он всё громче и громче. Слёзы текли по его бороде, и по животу, и вниз по лестнице. И вдруг что‑то хрустнуло у Злодея в голове. Он перестал плакать и огляделся вокруг. Потом пощупал себя за нос. Потом за бороду.

«А зачем я Злодей? – спросил он вслух, хотя никого рядом не было. – Зачем мне это нужно, чтобы я был Злодей?»

От этой мысли Злодей так разволновался, что начал ходить по лестнице вверх‑вниз:

«Вот ведь как интересно! Почему же я раньше про это не подумал? Ведь никакой же мне от этого пользы, от того, что я Злодей. Я даже и умер из‑за этого».

Некоторое время ещё он ходил, размахивая руками, потом что‑то решил и пошёл вниз по лестнице.

И с тех пор Злодей стал самым добрым человеком в Мёртвом Городе.

Иногда стоит человек, только ещё думает – переходить ему улицу или нет, а бывший Злодей уже тут как тут. Схватит он человека под руку, переведёт на другую сторону, набьёт ему полный рот шоколадных конфет и расцелует всего. Потом ещё доведёт его до самого дома и будет четыре часа трясти ему руку, и опять целовать, и махать на прощание. Потом ещё будет писать этому человеку письма каждый день по десять штук, и звонить каждые пять минут по телефону – спрашивать, как здоровье, и про родственников, и как дела, и не нужно ли чего.

И так со всеми жителями города. Непонятно даже, как он всё успевал.

За такое его примерное поведение жители города даже составили делегацию и отправили её к Железной Двери, просить, чтобы Злодея пустили в Рай или, ещё лучше, вернули обратно на Землю и подарили ему там Бессмертие.

Но когда делегация добралась до Железной Двери, оказалось, что Белый Ангел, который заведует такими делами, как раз отлучился на Землю по каким‑то своим ангельским делам и вернётся только после Нового Года.

Пришла делегация назад в город и рассказала про Ангела, но Злодей ничуть даже не расстроился. Потому что ему и здесь хорошо.

Доброму – ему везде хорошо.

 

Дохлая Кошка

 

Неисповедимы пути Господни, и создал Господь людей для того, чтобы они ели Дохлых Кошек. Был ли в Господнем хозяйстве этого продукта переизбыток ил и по другим, нам недоступным причинам, – того нам знать незачем.

 

И первые люди, прародители наши Адам и Ева, послушно ели в каждый день Дохлую Кошку на завтрак, Дохлую Кошку на обед, Дохлую Кошку на ужин, да ещё по облезлому хвосту в полдник, пока не пришёл к ним Змей и не накормил их яблоком.

– Отчего же тогда мы едим Дохлую Кошку? – спросил Адам, отведав змеиного яблока.

– Вот и я говорю, – отвечала ему Ева.

И перестали первые люди есть Дохлую Кошку, и были за то немедленно изгнаны из Господнего Рая, и стали жить в Говне и жрать всё, что висит, торчит и валяется, всех тварей летучих, ползучих и водоплавающих, всех гадов земных и морских, но одного только не ели люди: Дохлую Кошку.

И отворотил от них Господь лице, и занялся делами своими, наблюдая за тем, как растёт трава и вращаются небесные сферы, а также и другими предметами, для нас вовсе непостижимыми, и не обращал более внимания на людей, ибо не исполняли они своего Предназначения.

Как вдруг однажды услышал Господь за спиною своей покашливание и, оборотившись, увидел Евреев.

– Здравствуй, Господь, – сказали Евреи, отирая рот, – а мы тут Дохлую Кошку съели.

– Сами? – удивился Господь. – А зачем?

– Вот он, – показали Евреи на самого старого из них, слепого уже и глухого, – прочитал в Книге, что таково наше Предназначение.

– Молодцы, Евреи, – сказал Господь в радости. – И да будет вам за это моё вечное Благоволение.

«Минуй нас пуще…» – пробормотал было тихо один молодой Глупый Еврей, но получил тут же от Старшего Еврея такую изрядную оплеуху, что более рта своего не раскрывал.

– И с этих пор оборотился вновь Господь к людям, и много такого с тех пор произошло, чего и в тысячу лет не перескажешь. И с той поры каждому молодому Юноше, начинающему своё поприще в мире, приносят Дохлую Кошку на золотом блюде и предлагают её съесть за тысячу рублей.

Благоразумный Юноша примет такую Кошку с благодарностью, обглодает до последней косточки и получит за это заслуженную награду. И прошелестит такой Юноша мимо нас в сверкающем экипаже в окружении дев небесной красоты, ибо такую награду он себе избрал.

Но всякая награда на Земле не безгранична, и в один день упадёт Юноша наземь с простреленной головой, и душа его, отделившись от тела, развеется в такой мелкий прах, что даже самый Ангел Смерти не сумеет собрать его душу вновь, когда придёт пора для Страшного Суда.

Не то другой Юноша: он в глупой гордыне своей вообразит, что равен Господу, а то и превыше Него, что самые гималайские горы подвигнутся, чтобы осуществились его намеченные планы, и отвергнет он Кошку с негодованием. И лишь когда седина тронет облетающие его волосы, увидит прежний Юноша, что дела его все обращаются в пыль, и дома его выстроены из пыли, и что сам он не более как пылинка, влекомая неведомо куда холодным ветром. И тогда вновь поднесут ему Дохлую Кошку, но уже на простом деревянном блюде. «Но где же золотое блюдо?! – воскликнет прежний Юноша, в котором не умерла ещё совершенно гордость. – Где тысяча рублей?» – «Тысяча рублей – с вас», – ответят ему равнодушно. «Тысячу рублей за то, чтобы съесть Дохлую Кошку!» – воскликнет он с негодованием и вновь оттолкнёт блюдо.



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2019-06-26 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: