Конец ознакомительного фрагмента. Золотые часы. Золотые часы




Людмила Л. Стрельникова

Золотые часы

 

 

Авторский текст https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6055466

Аннотация

 

Данная книга рассказывает об удивительной дружбе одинокой девушки с одинокой собакой. Случайная встреча переросла у них в настоящую дружбу. Но однажды собака принесла девушке в подарок золотые часы, и далее разворачиваются удивительные события с таинственными приключениями, о которых вы узнаете, прочитав эту книгу.

 

Людмила Леоновна Стрельникова

Золотые часы

 

 

Час пик. Люди, прятавшиеся ещё несколько минут назад за стенами зданий, бегавшие по этажам, как муравьи в муравейниках, люди, приводившие в движение станки, двигатели, молекулы и частицы микромира, высыпали на улицу и сами, движимые законами природы и общества, засновали по улице, напоминая направленное движение частиц в бурлящем потоке улиц.

Татьяна брела по тротуару, не думая о том, кто она в этом мире – частица, движимая природой или, наоборот – высокоорганизованная материя, воздействующая на природу. Она работала простой медсестрой в детской поликлинике, и ей не было дела до высоких материй. Она чувствовала себя обычным, заурядным человеком, а точнее, женщиной одинокой и малоинтересной.

Было ей тридцать два года – возраст, в котором уже не приходится надеяться на любовь и внимание мужчин, так как к этим годам всех нормальных мужчин «разбирают», а ненормальные предпочитают оставаться в холостяках до самой смерти. К этой категории мужчин Татьяна относила себялюбцев, эгоистов, пьяниц; сюда, собственно говоря, причислялось огромное количество холостяков, не желающих по тем или иным причинам обременять себя семьёй и узами долга. Существовала ещё одна категория мужчин, на которых могли рассчитывать старые девы – это разведённые. Но если человек не сумел наладить отношения с одной женщиной, он вряд ли сможет наладить их и с другой; если он разбил жизнь одной женщине, кто даст гарантию, что он не разобьёт и второй, и третьей? Поэтому подобную категорию Татьяна опасалась больше всего, и стоило ей узнать о ком‑то, что он разошёлся с женой, как ей тотчас же начинало казаться, что у него чего‑то не хватает, как бывает не хватает руки или ноги, или по крайней мере, в нем есть что‑то лишнее, как например, горб или шишка. И если такой человек приближался к ней, она пугалась и старалась поскорее отдалиться от него.

Внешне она не отличалась привлекательностью – скромная молодая женщина, ничем не выделяющаяся в толпе: ни одеждой, ни лицом. И даже волосы, которые другим женщинам удавалось превращать в великолепную приманку для мужчин, Татьяна использовала словно бы только для того, чтобы не выглядеть лысой: гладко зачёсывала их назад и, собрав в пучок, сворачивала на затылке улиткой. Маленькая тонкая фигурка её не выделялась броскими формами, напоминая скорее фигуру подростка, чем женщины. Единственная её примечательность – доброта. Она лучилась из глаз, из мягкого овала лица, пряталась в уголках губ, проскальзывала в движениях рук. Но холодная красота и нарядная одежда привлекают куда большее внимание, чем добрые глаза и дела, поэтому Татьяна всегда оставалась в тени.

Она медленно брела по улице в потоке людей, находя радость в тёплом летнем вечере, в сочных красках июньской природы, в лицах прохожих, весёлых и грустных, беспечных и озабоченных. Она шла в этом огромном потоке никем не замечаемая, тихая и спокойная. От работы до дома было километра три, но Татьяна в любую погоду ходила пешком, не пользуясь услугами общественного транспорта. Дорога дарила ей радость ощущения жизни, ощущения движения. Она тянулась мимо современных многоэтажных зданий, мимо старых деревянных домов, извивалась по пустырю и снова выходила к пятиэтажным корпусам нового микрорайона, здесь, в доме, расположенном перпендикулярно дороге, и жила Татьяна, занимая на первом этаже благоустроенную однокомнатную квартиру.

По мере отдаления от центра людской поток редел, улица становилась спокойнее, тише. А молодая женщина всё шла и шла, любуясь знакомым пейзажем. Возле старых деревянных домов в глаза ей бросилась высокая чёрная собака. Она стояла на тротуаре и вглядывалась в прохожих, словно кого‑то высматривая. Собака принадлежала, очевидно, к породе дворняжек, но несмотря на свою беспородность, отличалась прекрасным телосложением. Чёрная короткая шерсть, как чёрный костюм на человеке, подчёркивала силу её мышц, стройность молодого тела. Пушистый хвост над спиной изгибался в упругое полукольцо, как символ здоровья и бодрости духа. Нет, пёс блистал не породой – почитаемой условностью, не родословной – заслугами предков, а самим собой. Чёрные умные глаза смотрели на прохожих внимательно и пытливо.

Увидев Татьяну, он тронулся с места и побежал ей навстречу. Татьяна побаивалась собак и потому свернула в сторону, уступая дорогу. Но пёс, поравнявшись с ней, приостановился и протянул чёрный нос к её ногам. Молодая женщина постаралась не подать виду, что опасается его, и, не прибавляя шагу, сдержанно прошла мимо.

На краю города собаки встречались почти в каждом дворе. Маленькие и большие, коротконогие и длинноногие, остроухие и лопоухие, толстые и худые, белые, каштановые, чёрные – они разгуливали свободно по улицам, забывая о своих обязанностях сторожей, смешивались с толпой прохожих, как бы стараясь показать, что и они участвуют в водовороте жизни, что и у них есть свои, собачьи дела, по которым они торопятся в данную глину ту. Но бывало, что собаки забывали и об обязанностях, и о делах и, праздно прогуливаясь по улицам, из любопытства тыкались в ноги прохожим, перебегая от одних запахов к другим, как перебегает взглядом человек от одного лица к другому.

Татьяна шла, не оборачиваясь, и хотя сзади ничего не было слышно, чувствовала, что пёс следует за ней. Так и казалось, что он сейчас вопьётся зубами в ногу. Страх заставлял сердце томиться в напряжении. Не выдержав неизвестности, она оглянулась. Пёс бежал шагах в пяти от неё, глаза его смотрели дружелюбно, хвост приветливо торчал кверху. Облегчённо вздохнув, Татьяна прибавила шаг и, уже не оглядываясь, последовала дальше, решив, что новый знакомый вскоре отстанет. Только возле самого дома случайно или преднамеренно, не зная того сама, она обернулась и обнаружила, что пёс от неё не отстал. Увидя, что женщина остановилась и смотрит на него, он приветливо вильнул хвостом. Татьяна в ответ улыбнулась и вошла в подъезд. Она сразу же забыла о своём провожатом, но на следующий день, возвращаясь с работы, опять увидела ту же собаку на том же самом месте.

Пёс сразу выделил её из массы прохожих и опять увязался следом. На этот раз в Татьяне проснулось любопытство.

«И чего это он за мной бежит?» – думала она, и ей было приятно, что из сотни идущих мимо людей собака выбрала именно её. Теперь Татьяна то и дело оглядывалась, интересуясь, следует ли пёс за ней. В душе её появилось странное желание – хотелось, чтобы он обязательно бежал, как и вчера, до самого подъезда.

Пёс весело семенил сзади на высоких сильных лапах, обегая встречных. Изредка он сворачивал в сторону на газоны, обнюхивая кусты, иногда совал нос в цветы, и Татьяне казалось, что он наслаждается их запахом.

«Ишь ты, – улыбалась она, – он, кажется, любит цветы и общество людей. Одному скучно… А может он голодный? – вдруг мелькнуло у неё в голове. – Ждёт, что я накормлю, а я сама сыта и не догадаюсь, чего ему надо».

Она достала из суши купленную в магазине булку белого хлеба и, отломив горбушку, бросила псу.

– На, ешь.

Пёс осторожно взял кусок хлеба в пасть и, словно из вежливости подержав его, положил на асфальт.

– Да ты, видать, не голоден, – заметила Татьяна, – А может, ты привык к мясу? Но мяса у меня с собой нет. Как хочешь. Было бы предложено.

Каблучки её снова застучали по асфальту.

На улице вдруг сильно потемнело. Огромная чёрная туча, повисшая над городом, угрожающе сверкнула суровым взглядом молний и загрохотала так, как будто передвигала по небу сотни шкафов и табуреток. Первые редкие капли дождя тяжело упали в пыль, отчего её гладкая поверхность стала ноздристой.

– Ого, сейчас, кажется, будет ливень, – сказала сама себе Татьяна и, достав из сумки складной зонт, раскрыла над головой. Прохожие вокруг заспешили, засуетились, разбегаясь кто куда. Татьяна повернулась к своему провожатому и проговорила:

– Беги домой. Видишь – дождь. Промокнешь.

Пёс остановился и, навострив уши, внимательно прислушался к звукам её спокойного голоса. Блестящие чёрные глаза смотрели на неё так, словно он пытался осмыслить иностранную речь.

– Уходи домой, – снова повторила Татьяна, – гроза будет.

Но собака оставалась на месте.

Дождь усиливался. Отдельные капли дождя забарабанили по зонту более настойчиво, как бы требуя, чтобы им не мешали смачивать землю. В небе грохотало всё страшнее. Татьяне ничего не оставалось, как прибавить шагу.

«Ничего, – думала она, – надоест мокнуть – убежит».

Дождь между тем перешёл в настоящий ливень. Гром грохотал раскатисто и басовито уже над самой головой. Асфальт из серого превратился в чёрную ленту. Все неровности его заполнились водой, на лужах вскипали пузыри. Прохожие исчезли, словно сквозь землю провалились, лишь бы не мокнуть на её поверхности. Татьяна шла по улице одна. Летний дождь ей нравился. Он вносил в её дорогу новизну ощущений и делал окружающую природу особой, не столько мокрой и сырой, сколько яркой и необыкновенной.

Татьяна любовалась тоненькими сильными струями, льющимися на землю, пузырями на лужах, зеркалом асфальта, в котором отражались вверх ногами и кусты, и деревья, и дома. Увлечённая новым зрелищем, она совершенно забыла про собаку. Но неожиданно сзади донеслось шлёпанье мокрых лап. Пёс, промокнув до последней шерстинки, бежал за ней, не выбирая дороги. Вода ручейками стекала по его спине и морде на землю. Он слегка моргал глазами, когда какая‑нибудь капля норовила попасть ему в глаз. Но несмотря на всё это, вид у него был бодрый, и он, казалось, тоже наслаждался и лужами, и тёплым душем, льющимся с небес.

Татьяна улыбнулась:

– Иди домой, иди, – снова повторила она, но пёс упорно продолжал следовать за ней.

Дорога пошла через пустырь. Асфальт кончился. Земля, размокшая от обилия влаги, громко чавкала, цеплялась за ноги, делая походку неуверенной, неуклюжей. Но и грязь не остановила его. Он, казалось, совершенно не замечал, что лапы вязнут и разъезжаются в липком месиве.

Татьяна вдруг почувствовала в душе угрызения совести: сама она под зонтом, а пёс – под проливным дождём; ноги её в туфлях, а его лапы шлёпают по грязи. И чем дольше он мок, тем больше мучила её совесть, но вернуть его назад ей никак не удавалось, да теперь было и бессмысленно – впереди показался её дом. Татьяна подошла к подъезду, открыла дверь и тихо позвала:

– Иди, иди сюда.

Пёс посмотрел на неё, на открытую дверь и, подойдя к подъезду, осторожно понюхал воздух.

– Заходи, заходи, – пригласила его Татьяна.

Решив принять приглашение, он вошёл в тамбур и встряхнулся. Брызги, как испуганные воробьи, разлетелись во все стороны.

Татьяна закрыла входную дверь, прошла вперёд и, открыв ключом свою квартиру, опять тихо пригласила:

– Заходи.

Пёс посмотрел ей в глаза и, словно доверившись им, медленно вошёл в коридор.

Татьяна, повесив зонт и сумку, обратилась к нему, как к человеку, испытывая непонятное чувство долга – долга за оказанное доверие и внимание. Ей редко кто оказывал знаки внимания, хотя она была очень чувствительна к ним. Поэтому даже внимание собаки наполнило неожиданно её сердце чем‑то тёплым и прекрасным. Она почувствовала, что обязана ей за это ещё большим вниманием.

– Сейчас ты у меня обогреешься, обсохнешь, – сказала она ласково псу. Тот в ответ приветливо вильнул хвостом. Контакт налаживался, взаимное понимание тоже. – Проходи в комнату и чувствуй себя, как дома.

Татьяна распахнула дверь в комнату.

– Я сейчас приготовлю что‑нибудь поесть. Мы оба проголодались.

Пока пёс знакомился с её обстановкой, она разогрела на газовой плите суп. Себе налила бульон, а мясо положила на чистую тарелку для гостя. Тот после знакомства с мебелью прилёг на пол, отдыхая и ожидая хозяйку. При появлении её он пружинисто вскочил на сильные ноги, как бы чувствуя, что при даме лежать не прилично. Татьяна присела на корточки и поставила перед ним тарелку.

– Ешь.

Собака понюхала мясо и как будто проглотила слюну, но есть не стала, а уставилась на неё каким‑то непонятным выжидающим взглядом. Татьяне никогда не приходилось иметь дело с собаками, она не знала их повадок и боялась обидеть гостя непониманием.

– Может, ты меня стесняешься? – указала она рукой на себя. – Так я уйду.

Она встала и удалилась на кухню, где её ожидал бульон. Ела не торопясь, потом вымыла посуду, постояла у окна и, наконец, решилась войти в комнату. Но мясо на тарелке как лежало, так и оставалось лежать.

Собака сидела в стороне, как бы стараясь держаться подальше от соблазна, но глаза её были устремлены на вкусно пахнущий кусок в какой‑то особой собачьей задумчивости.

Татьяна мягко улыбнулась и спросила:

– Ты почему отказываешься от угощения? Я же знаю – ты голоден. Дорога была длинной, ты успел проголодаться.

Она присела перед ним и осторожно погладила. Пёс прищурил глаза, наслаждаясь лаской и задушевным тоном речи. Татьяна гладила и гладила его осторожно и нежно, приговаривая:

– Ах ты, хороший пёс, любишь, чтобы тебя ласкали. Ты же выбрал меня не из‑за куска мяса, не из‑за подачки? Ты выше того. Я думаю, мы с тобой подружимся.

Пёс словно весь размяк от тёплого тона голоса и нежной руки, он смотрел на неё, слегка моргая, и в глазах его сквозило доверие и безмятежность.

Желая ещё раз проверить, возьмёт ли теперь пёс угощенье из её рук, Татьяна взяла тарелку и поднесла ему к самому носу, но он только виновато посмотрел на неё и отвернулся. Татьяна отнесла мясо на кухню, решив больше не искушать пса.

– Ты прав, что отказываешься от угощения, от этого жалкого куска поощрения, – проговорила она, вернувшись и усаживаясь на диван напротив его. – Дружбу не купишь ни куском мяса, ни куском золота. Настоящую дружбу. А мы, люди, ещё так низки в этом отношении. Вот видишь, и я поддалась этому пороку – хочу за твоё доверие заплатить куском мяса. Да, это действительно низко, ты прав.

Пёс слушал её внимательно, и уши его, как локаторы, были направлены в её сторону.

– Мне ужасно приятно, что ты проводил меня до самого дома и зашёл в гости. У меня ни гостей, ни провожатых не бывает. Я прихожу сюда, в эту маленькую комнату и как бы умираю для всех, – она тяжело вздохнула и пояснила: – Характер у меня не компанейский, а семьи нет. Вот и сижу вечерами одна с телевизором да книгой. Поэтому понимаешь, как я тронута твоим вниманием.

Они сидели долго. За окном давно стемнело. Татьяна говорила, пёс слушал, обоим было хорошо. Наконец, хозяйка замолчала. Пёс встал и, подойдя к двери, выжидательно посмотрел на неё. Она поняла.

– Ты уже уходишь? Ну что же, задерживать не могу. Спасибо за вечер.

Она выпустила его на улицу и, стоя в дверях тамбура, продолжала смотреть вслед. Пробежав несколько шагов, он остановился, посмотрел на неё, как бы прощаясь, и затем, свернув за угол, скрылся с глаз.

 

Конец ознакомительного фрагмента.

 

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Стоимость полной версии книги 29,95р. (на 29.03.2014).

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картойами или другим удобным Вам способом.

 



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2019-06-26 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: