Когда рак на горе свистнет 12 глава





Бисселл работал под непосредственным руководством Пола Хоффмана (Paul Hoffman), который стал президентом Фонда Форда в 1950 году. Прибыв туда прямо с должности администратора «Плана Маршалла», Хоффман в полной мере погрузился в проблемы Европы и силу идей, которые могли решить эти проблемы. Он свободно владел языком психологической войны. В ответ на крик души Артура Кёстлера в 1950 году: «Друзья, свобода прекратила наступление!», он говорил о «борьбе за мир». Кроме того, он разделял мнение представителя Фонда Форда Роберта Мэйнарда Хатчинса (Robert Maynard Hutchins), который утверждал, что Госдепартамент «подвергался настолько мощному внутреннему политическому влиянию, что не мог более представлять собой полную картину американской культуры».

Одним из первых послевоенных рискованных инициатив Фонда Форда в области международной культурной дипломатии был запуск в 1954 году программы Межкультурных публикаций под руководством Джеймса Лафлина (James Laughlin), издателя выпусков «Нью Дайрекшнз» (New Directions), в которых публиковались Джордж Оруэлл и Генри Миллер, и легендарного блюстителя интересов авангарда. Получив начальный грант в 500 тысяч долларов США, Лафлин выпустил журнал «Перспективы» (Perspectives), направленный против некоммунистических левых во Франции, Англии, Италии и Германии (издание публиковалось на соответствующих языках). Как подчёркивал Лафлин, его целью было не «столько одержать победу над левой интеллигенцией в диалектической полемике, сколько заставить их оставить свои позиции путём эстетического и рационального убеждения». В дальнейшем он должен был «служить делу укрепления мира, поднимая авторитет американских нематериалистических достижений среди интеллигенции за рубежом» [293].

Работа его совета, укомплектованного «рыцарями холодной войны в культуре», и программа межкультурных публикаций были направлены на ту часть американской интеллигенции, которая чувствовала, что её деятельность была «подорвана господствующим стереотипом восприятия Америки как ада массовой культуры». Малкольм Коули был одним из первых сторонников «Перспективы». По его версии, Америка далека от «фильмов, леденящих душу детективных историй, комиксов и журналов, в которых больше рекламы, чем текста». Профессор Перри Миллер (Perry Miller) утверждал, что «не стоит вести какую-либо пропаганду американского образа жизни. Само её отсутствие будет самым важным элементом пропаганды, в самом лучшем смысле» [294]. «Перспективам» не суждено было оправдать эти ожидания. Ирвинг Кристол называл его «этот несчастный журнал Фонда Форда» [295]. После закрытия журнала не составляло труда убедить Фонд Форда стать спонсором журнала «Монат» Ласки. Созданное при поддержке Люциуса Клея в октябре 1948 года и финансируемое через секретный фонд Американской верховной комиссии, официальное правление «Моната» заявило о своих претензиях на независимость. Ласки очень хотел заменить спонсора и с помощью представителя фонда Шепарда Стоуна (Shepard Stone), который работал под руководством Клея в Германии, он наконец получил грант от Фонда Форда, заявив в выпуске за октябрь 1954 года, что «отныне мы абсолютно и полностью свободны и независимы».

21 января 1953 года Аллен Даллес, которого беспокоило его будущее в ЦРУ в связи с недавним избранием Эйзенхауэра, встретился за обедом со своим другом Дэвидом Рокфеллером. Рокфеллер многозначительно намекнул: если Даллес решил покинуть Управление, он может небезосновательно рассчитывать, что его пригласят стать президентом Фонда Форда. Даллесу не следовало беспокоиться за своё будущее. Через два дня после этого обеда «Нью-Йорк Таймс» первой сообщила, что Аллен Даллес должен был стать директором Центрального разведывательного управления.

Вскоре было объявлено имя нового президента Фонда Форда. Им стал Джон Макклой, образец американского могущества и влияния XX столетия. До прихода в Фонд Форда в его послужном списке были должности помощника министра обороны, президента Всемирного банка и верховного комиссара зоны США в Германии. В 1953 году он, кроме того, стал председателем рокфеллеровского «Чейз Манхэттен банка» (Chase Manhattan Bank) и председателем Совета по международным отношениям. После убийства Джона Кеннеди его назначили в Комиссию Уоррена (The Warren Commission; Комиссия по расследованию обстоятельств убийства президента Кеннеди. - Прим. ред. ). В течение всего этого времени он продолжал представлять на Уолл-стрит семь крупных нефтяных компаний и был директором большого количества корпораций.

Как верховный комиссар американской зоны в Германии Макклой согласился обеспечивать прикрытие многих агентов ЦРУ, в том числе - Лоуренсаде Новилля. Являясь официальными сотрудниками его администрации, агенты тем не менее были неофициально подотчётны своим руководителям в Вашингтоне. Последние едва ли обязаны были информировать Макклоя, чем на самом деле они занимаются. Будучи политически проницательным, Макклой, вступая в должность, рассматривал неизбежную заинтересованность ЦРУ Фондом Форда с практической точки зрения. На опасения некоторых представителей фонда, считавших, что его целостность и независимость подрывается участием в делах ЦРУ, Макклой отвечал тем, что, если они перестанут сотрудничать, ЦРУ просто проникнет в фонд, незаметно завербовав или заинтересовав персонал низшего звена. В качестве решения этой проблемы Макклой предлагал создать в рамках Фонда Форда административное подразделение специально для работы с ЦРУ. Когда Управлению нужно было использовать фонд либо в качестве канала, либо в качестве прикрытия, оно должно было советоваться по этому вопросу с комитетом в составе трёх человек, возглавляемым Макклоем и двумя сотрудниками фонда. «Они должны были быть зарегистрированы именно в этом комитете и, если это предложение было разумным и не шло вразрез с долгосрочными интересами фонда, проект следовало передать далее на рассмотрение штатных сотрудников и другого персонала фонда, не знающих о происхождении предложения» [296], - пояснял биограф Макклоя Кай Бёрд (Kai Bird).

С этим аргументом Фонд Форда официально присоединился к ЦРУ в его политической войне против коммунизма. Архивы фонда свидетельствуют о множестве совместных проектов. Восточно-Европейский фонд (The East European Fund), действовавший в качестве прикрытия ЦРУ, в котором Джордж Кеннан играл заметную роль, получил большую часть своих денег от Фонда Форда. Фонд налаживал тесные связи с Издательским домом им. Чехова, получившим 523 тысячи долларов США от Фонда Форда на покупку запрещённых русских произведений и переводов западной классики на русский язык. Фонд выделил 500 тысяч долларов США Международному комитету спасения Билла Кейси (International Rescue Committee) и предоставил солидные гранты другой ширме ЦРУ - Всемирной ассамблее молодёжи (The World Assembly of Youth). Кроме того, это был один из самых крупных доноров Совета по международным отношениям (Council on Foreign Relations), научно-исследовательского центра, который оказывал огромное влияние на американскую внешнюю политику. Он действовал (и продолжает действовать) согласно строгим правилам конфиденциальности, которые включают двадцатипятилетний запрет на разглашение его записей.

За счёт значительного гранта, полученного от Фонда Форда, Институт современного искусства (The Institute of Contemporary Arts), основанный в Вашингтоне в 1947 году, расширил свою международную программу в 1958-м. В работе совета попечителей Института современного искусства (ИСИ) принимал участие Уильям Банди (William Bundy), член Национального совета по оценкам (Board of National Estimates) ЦРУ и зять бывшего госсекретаря Дина Эйчесона. Его брат МакДжордж Банди (McGeorge Bundy) стал президентом Фонда Форда в 1966 году, прямо с должности специального помощника президента по вопросам национальной безопасности, что свидетельствует, кроме прочего, о контроле со стороны ЦРУ. Щедрые пожертвования фонда получили Герберт Рид, Сальвадор де Мадариага, Стивен Спендер, Аарон Копланд, Исак Динесен (Isak Dinesen), Наум Габо (Naum Gabo), Марта Грэхем (Martha Graham), Роберт Лоуэлл, Роберт Пени Уоррен (Robert Perm Warren) и Роберт Ричмен (Robert Richman). Все они были членами Конгресса культурных лидеров ИСИ. Это, по сути, являлось продолжением работы Конгресса за свободу культуры. Он и без того был одним из крупнейших получателей фантов. Только в начале 1960-х годов ему достался грант на семь миллионов долларов США.

Одним из самых первых сторонников Конгресса за свободу культуры в ЦРУ был Фрэнк Линдси, которому де Новилль докладывал о начале подготовки к тайному совещанию в Берлине в 1950 году. Линдси был ветераном УСС. В 1947 году он написал один из первых меморандумов, в котором рекомендовал США создать подразделение по секретным операциям для ведения холодной войны. Документ привлёк внимание Фрэнка Уизнера, пригласившего его проводить европейские операции в УКП. Как заместитель начальника УКП (1949-1951) Линдси отвечал за судьбу групп, «осевших» в западной Европе. В 1953 году он примкнул к Фонду Форда, откуда поддерживал тесный контакт со своими коллегами в разведсообществе.

Позже Линдси был принят в фонд Вальдемаром Нильсеном (Waldemar Nielsen), ставшим впоследствии его начальником отдела кадров. Работая в фонде, Нильсен был агентом ЦРУ. В 1960 году он занял должность исполнительного директора президентского Комитета по информационной деятельности за границей. Нильсен тесно сотрудничал с Ч.Д. Джексоном, разделяя его презрение к «полнейшему игнорированию психологических факторов со стороны большинства высокопоставленных государственных служащих в этом городе». Нильсен также был близким другом Конгресса за свободу культуры, чьи усилия искренне поддерживал.

Ключевым связующим звеном между Конгрессом и Фондом Форда был Шепард Стоун, общепризнанный знатока схем и процедур, используемых американским правительством и частными группами для участия в международных делах. До войны он занимал должность редактора воскресного номера «Нью-Йорк Таймс» и продолжал служить в Джи-2 (G-2, разведка сухопутных войск), прежде чем стать директором службы по связям с общественностью в Германии, которой руководил Джон Макклой. В этой ипостаси он обеспечивал государственное финансирование журнала «Монат». Будучи хорошим знатоком психологической войны, Джон Макклой был очень высокого мнения о Стоуне и рекомендовал его как достойного преемника уходящего директора Совета по стратегии в 1951 году. Стоун не получил этой должности, вместо этого примкнув к Фонду Форда. Продвигаясь по службе, он был настолько тесно связан с ЦРУ, что многие считали его человеком Управления. «Шеп не был человеком ЦРУ, хотя он, возможно, и ловил рыбу в этой воде» [297], - так однажды неопределённо отзывался о нём один из агентов. В 1953 году по приглашению Джоссельсона он провёл месяц в Европе, где имел встречи с ключевыми персонами Конгресса. Для Конгресса ценность Стоуна, занимавшего пост директора Отдела международных отношений Фонда Форда с 1954 года, в дальнейшем только возрастала.

Фонд Рокфеллера был такой же неотъемлемой частью холодной войны, как и Фонд Форда. Он был создан в 1913 году, а основным донором являлся легендарный Джон Д. Рокфеллер III (John D. Rockefeller III). Активы фонда превышали 500 миллионов долларов США, и это без дополнительных 150 миллионов долларов, вложенных в «Рокфеллер Бразерс Фанд Инк.» (Rockefeller Brothers Fund Inc.), крупный научно-исследовательский центр, зарегистрированный в Нью-Йорке в 1940 году. В 1957 году фонд сплотил вокруг себя самые влиятельные умы того периода для работы над «Проектом специальных исследований», задача которого заключалась в попытке определить внешнюю политику Америки. Подкомитет II был предназначен для изучения международных задач и стратегий безопасности. Членами Комитета были Генри и Клэр Бут Люс, Лоуренс Рокфеллер, Таунсенд Хупс (Townsend Hoopes, представляющий компанию Джока Уитни), Нельсон Рокфеллер, Генри Киссинджер, Фрэнк Линдси и Уильям Банди из ЦРУ.

Взаимосвязь между миллиардами Рокфеллера и правительством США превосходила даже связь с Фондом Форда. Джон Фостер Даллес, а позже и Дин Раск стали госсекретарями прямо с поста президента Фонда Рокфеллера. Ещё две заметные фигуры холодной войны - Джон Дж. Макклой и Роберт А. Ловетт (Robert A. Lovett) - были авторитетными доверенными лицами Рокфеллера. Ключевая позиция Нельсона Рокфеллера в этом фонде гарантировала тесную связь с разведывательным сообществом США: он курировал всю разведку в Латинской Америке во время Второй мировой войны. Позже его коллега в Бразилии полковник Дж.С. Кинг (J.С. King) стал начальником службы тайных операций ЦРУ в западном полушарии. Когда Нельсон Рокфеллер был назначен Эйзенхауэром в Совет национальной безопасности в 1954 году, в его компетенцию входило утверждение различных тайных операций. Чтобы получить какую-либо дополнительную информацию о деятельности ЦРУ, ему достаточно было попросить об этом своего старого друга Аллена Даллеса. Одним из вопросов, вызывавших самые острые споры в этом отношении, была программа ЦРУ MK-Ultra («Манчжурский кандидат»), связанная с исследованием контроля умственной деятельности, которая проводилась в течение 1950-х годов. Указанное исследование финансировалось грантами из Фонда Рокфеллера.

Находясь у руля собственного разведывательного подразделения во время войны, Нельсон Рокфеллер не занимал должностей в УСС и, несомненно, на всю жизнь затаил неприязнь к Уильяму Доновану. Но он был лишён предрассудков по отношению к ветеранам УСС, которые в большом количестве вербовались в Фонд Рокфеллера. В 1950-х годах сотрудник УСС Чарлз Б. Фахс (Charles B. Fahs) стал руководителем гуманитарного подразделения фонда. Его помощником был ещё один ветеран УСС Чадборн Гилпатрик (Chadbourne Gilpatric), прибывший в фонд непосредственно из ЦРУ Эти два человека были убеждёнными соратниками Конгресса за свободу культуры и отвечали за распределение крупных дотаций Рокфеллера в подразделении Джоссельсона.

Не менее важной фигурой, чем Нельсон Рокфеллер, был его брат Дэвид. Он контролировал Комитет денежных пожертвований Фонда «Чейз Манхэттен банк», был вице-президентом, а затем президентом самого банка, попечителем Совета по международным отношениям, председателем исполнительного комитета Международного дома (International House) и близким другом Аллена Даллеса и Тома Брейдена. «Я часто инструктировал Дэвида, полуофициально и с позволения Аллена, по поводу того, чем мы занимаемся, - вспоминал Брейден. - Он думал так же, как мы, и одобрял всё, что мы делали. Как и мы, он понимал, что единственным способом победить в холодной войне был наш способ. Иногда Дэвид давал мне деньги для действий в соответствии с нашим бюджетом. Он передал большую сумму на определённые цели во Франции. Помню, он дал мне 50 тысяч долларов США для кого-то, кто активно пропагандировал идею объединённой Европы среди европейских молодёжных групп. Этот парень пришёл ко мне со своим проектом, и я сказал об этом Дэвиду. Дэвид просто дал мне чек на 50 тысяч долларов США. ЦРУ никогда не мелочилось» [298].

Подобные сделки придавали новое значение практике государственного произвола и были неизбежным побочным продуктом американской внешней политики, наполовину приватизированной в течение этих лет холодной войны. Позже эта культура стала источником бедствий совершенно иного характера, таких, как военная мафия Оливера Норта. Уместным является следующее сравнение: как и архитектор Ирангейта «с его пристальным взглядом, непреклонным чувством долга и твёрдым убеждением, что цель оправдывает средства» [299], эти старые друзья ЦРУ никогда не сомневались ни в себе, ни в своих устремлениях.

 

Кампания правды

 

«Недостаточно уметь писать на идише,

нужно иметь, что сказать».

И. Л. Перец (Y. L. Peretz)

 

Массовый фестиваль искусств, организованный Николаем Набоковым в 1952 году, позволил протестировать ряд возможностей тайной пропаганды Америки. В то время только предстояло открыть смысл изречения Маршалла Маклюэна (Marshall McLuhan): «Средство коммуникации есть сообщение». Государственные стратеги всё ещё гадали, чем на самом деле является сообщение. Как позже сказал Уолт Ростоу (Walt Rostow), бывший сотрудник Управления стратегических служб и специальный советник Эйзенхауэра: «Проблема заключалась в том, что мы не знали, что сказать» [300]. Кто лучше рекламного агентства определит, что такое сообщение?

В начале 1950-х годов один человек сделал больше, чем кто-либо, чтобы составить программу американской борьбы в сфере культуры. Председатель Национального комитета за Свободную Европу, а затем специальный советник Эйзенхауэра по вопросам психологической войны Чарлз Дуглас Джексон был одним из самых влиятельных тайных стратегов Америки. Он родился в Нью-Йорке в 1902 году. Его отец был состоятельным предпринимателем, занимавшимся импортом мрамора и камня из Европы. После завершения учёбы в Принстонском университете в 1924 году Джексон присоединился к семейному бизнесу и много путешествовал по Европе. Он налаживал контакты, которые очень пригодились в дальнейшем. В 1931 году Джексон вошёл в состав издательской империи «Тайм-Лайф» (Time-Life) Генри Люса в должности рекламного агента. Во время войны он был одним из ведущих специалистов Америки по вопросам психологической войны и работал заместителем руководителя Управления военной информации за рубежом, в странах Северной Америки и Ближнего Востока (Office of War Information Overseas, North America and Middle East), а затем - заместителем руководителя Управления психологической войны (Psychological Warfare Division) штаба верховного командования союзных экспедиционных сил (Supreme Headquarters Allied Expeditionary Force), во главе которого стоял Эйзенхауэр.

После войны Джексон возвратился в корпорацию «Тайм-Лайф», где стал вице-президентом журнала «Тайм». Он был одним из первых активистов нью-йоркской тусовки Аллена Даллеса, одним из «ковбоев Парк-авеню». Затем, в 1951 году, Джексона пригласили принять участие в спонсируемом ЦРУ исследовании по реорганизации американских разведывательных служб. Результатом стало его назначение «внешним» директором по тайным операциям ЦРУ. Эти операции проводились через Кампанию правды и Национальный комитет за Свободную Европу, председателем которого он стал. Здесь Джексон собрал целый ряд выдающихся американцев, включая генерала Эйзенхауэра, готовых предоставить своё имя Комитету. Он был членом исполнительного комитета радиостанции «Свободная Европа» вместе с Джеем Лавстоном и Артуром Шлезингером, директором Объединённого университетского фонда помощи негритянским студентам (United Negro College Fund), попечителем Бостонского симфонического оркестра вместе с «рыцарями холодной войны» Генри Кэботом Лоджем (Henry Cabot Lodge), Джейкобом Капланом и Эдвардом Тафтом (Edward Taft), а также членом правлений «Линкольн-центра» (Lincoln Center for the Planning of Arts) и «Метрополитен-оперы» вместе с Корнелиусом Вандербильтом Уитни (Cornelius Vanderbilt Whitney) и Нью-Йоркской корпорации Карнеги (Carnegie Corporation of New York).

Эйзенхауэр был хорошо знаком с Ч.Д. Джексоном ещё по военным кампаниям в Европе и Африке и брал у него уроки искусства манипулирования публикой. Именно с подачи Джексона Эйзенхауэр воспользовался услугами пиар-агентства во время своей избирательной кампании. Это сделало его первым кандидатом на пост президента (и побудило одного писателя выдумать шуточную поговорку: «Филип Моррис, Лаки Страйк, Алка Зельтцер, я люблю Айка»). Едва Эйзенхауэр вошёл в Белый дом в январе 1953 года в качестве тридцать четвёртого Президента Соединенных Штатов Америки, он сделал главное назначение в своей команде: Ч.Д. Джексон должен был стать специальным советником президента по вопросам психологической войны. Эта должность сделала Джексона неофициальным министром пропаганды с практически неограниченными полномочиями.

Первой задачей Джексона стала консолидация ресурсов тайной войны Америки. Полномочия по ведению психологической войны и пропагандистским операциям были в то время разграничены между Государственным департаментом, Администрацией экономического сотрудничества (которая руководила реализацией «Плана Маршалла»), Управлением военной разведки и ЦРУ, а также внутри самого ЦРУ. Однако зачастую операции осуществлялись независимо Управлением координации политики во главе с Уизнером. Наблюдая за организационными спорами и межведомственной конкуренцией указанных государственных учреждений, Джексон пришёл к выводу, что они ведут себя подобно «профессиональным любителям». Кроме того, он выразил своё недовольство в связи с «абсолютным отсутствием политики в Вашингтоне, полным вакуумом». По его мнению, были «возможности и проблема. Возможности заключались в восстановлении нашей движущей силы на мировой арене, в основе которой лежат не доллары, а идеи. На смену нашей движущей силе, существовавшей до сегодняшнего момента, а именно самозащите и долларам, должна прийти преданностью идеалу. Перед нами открывается возможность возрождения американского плана действий во всём мире... проблема заключается в том, как сохранить движущую силу и не отступить». Одним словом, существовала потребность в детальном «проекте политики и плане психологической войны США». Его цель заключалась в «победе в Третьей мировой войне без фактической борьбы» [301].

«Нашей целью в холодной войне является не захват территории или подчинение с помощью силы, - пояснил президент Эйзенхауэр на пресс-конференции. - Наша цель более тонкая, более глубокая, более совершенная. Мы пытаемся мирным путём заставить поверить в правду. Такая правда состоит в том, что американцы хотят создать мир, в котором люди имели бы все возможности для максимального индивидуального развития. Средства, которые мы будем использовать для утверждения такой правды, часто называются психологическими. Не бойтесь этого слова только потому, что оно труднопроизносимое и шестисложное. Психологическая война - это борьба за умы и чаяния людей» [302].

Чтобы преодолеть разобщённость и избежать внутренней конкуренции при проведении тайных операций в правительстве, Министерство обороны и ЦРУ предложили независимому совету координировать психологические операции. Несмотря на сопротивление Государственного департамента, Джордж Кеннан поддержал эту идею и убедил президента Трумэна подписать секретную директиву о создании Совета по психологической стратегии (Psychological Strategy Board) 4 апреля 1951 года. Именно этот совет (его название вскоре было сведено до аббревиатуры PSB) получил указание разработать «проект политики», к которой призывал Ч.Д. Джексон.

Доктринальный, или идеологический, план Совета по психологической стратегии был впервые предложен в стратегическом документе под названием PSB D-33/2. Сам документ всё ещё находится под грифом секретности. Однако в пространной служебной записке обеспокоенный сотрудник PSB Чарлз Бартон Маршалл (Charles Burton Marshall) привёл отрывки, которые произвели на него наибольшее впечатление: «Как [может] правительство выдвигать свою собственную доктринальную систему, не избежав тоталитаризма? В документе этого не указано. На самом деле в нём единообразие принимается как замена разнообразия. Его условием является система, подводящая основу под «определённый тип социальных убеждений и структуры». Она представляет собой «совокупность принципов, отражающих устремления человека», и охватывает «все сферы человеческой мысли, все сферы интеллектуальных интересов - от антропологии и художественного творчества до социологии и научной методологии». Маршалл (вынужденный стать непреклонным оппонентом PSB) раскритиковал призыв документа к созданию «машины, генерирующей идеи, отображающие американский образ жизни на систематической и научной основе». «Он предусматривает «доктринальное производство» в рамках «координационного механизма», - заметил Маршалл. - Он предполагает «вознаграждение за быстрые и действенные меры, направленные на побуждение к генерированию и распространению идей»... Он предполагает «долгосрочное интеллектуальное движение», обусловленное такой инициативой. Его цель заключается не только в том, чтобы противостоять коммунизму, но и «сломать мировой догматический образ мыслей», обеспечивающий интеллектуальную базу для «доктрин, враждебно настроенных по отношению к американским целям». - Вывод Маршалла был непреклонным: - Это настолько тоталитарно, насколько можно себе представить» [303].

Маршалл также не согласился с расчётом PSB на «нерациональные социальные теории». Последние подчёркивали роль элиты, «что в некотором смысле напоминало о Парето, Сореле, Муссолини и других». Не эти ли модели использовал Джеймс Бэрнхам в своей книге «Макиавеллианцы» (The Machiavellians)? Возможно, они использовали эту книгу при составлении PSB D-33/2, а также теорию элит Бэрнхама. «Личностям отводится третьестепенное значение, - продолжал Маршалл. - Предполагаемая элита возникает как единственная группа, которую следует принимать во внимание. Элита определяется как количественно «ограниченная группа, которая в состоянии манипулировать доктринальными вопросами и заинтересована в этом». Она генерирует идеи и приводит в действие интеллектуальные рычаги «при формировании или, по крайней мере, создании предпосылок к отношениям и мнениям» тех, кто, в свою очередь, управляет общественным мнением» [304]. Как понял Маршалл, PSB планировал работать над умами элит в каждой области так, чтобы склонить её представителей к «философии, проповедуемой разработчиками». Использование местной элиты было необходимо для сокрытия американских корней инициативы, чтобы «она казалась естественной». Однако она была направлена не только на иностранцев. Хотя документ и отрицал какое-либо намерение пропаганды внутри Америки, он включал программу внедрения идей в военных структурах в форме комиксов для военнослужащих и обязывал их капелланов пропагандировать эти идеи [305].

Резкая критика господина Маршалла нанесла удар по основам американской секретной программы культурной войны. Теория элиты легла в основу доктринального документа Совета по психологической стратегии и была именно той моделью, которая использовалась ЦРУ для поддержки некоммунистических левых и Конгресса за свободу культуры. Комментируя использование интеллектуальной элиты для развития «философии, проповедуемой разработчиками», агент ЦРУ Дональд Джеймсон ни в коей мере не иронизировал, когда говорил: «Что касается отношения, которое Управление стремилось внушить с помощью таких мероприятий, - им хотелось, чтобы люди в своих размышлениях и убеждениях считали: всё, что делает правительство США, является правильным» [306].

Однако критика Маршалла не была услышана. Директор Совета по психологической стратегии Рэймонд Аллен (Raymond Allen) сделал надменное заявление: «Принципы и идеалы, которые нашли отражение в Декларации независимости и Конституции, предназначены для экспорта и... являются наследием человечества, где бы то ни было. Мы должны взывать к основным чаяниям всего человечества. Они, на мой взгляд, одинаковы как у фермера в Канзасе, так и у фермера в Пенджабе» [307]. В мае 1952 года вновь утверждённый Совет по психологической стратегии официально принял на себя контроль над ходом и временем реализации программы ЦРУ по психологической войне под кодовым названием «Пакет» (Packet). Это дало ему возможность контролировать кампанию ЦРУ с целью оказания давления на зарубежных «политиков, формирующих общественное мнение». К ним относились журналисты и комментаторы, художники, преподаватели и учёные, которым импонировал коммунизм. Возврат этих влиятельных фигур к истокам «свободы» предполагал наличие программы «учебных мероприятий, таких как семинары и симпозиумы, специальных фолиантов, научных журналов, библиотек, обмена людьми, талантливой профессуры и т.д.». В связи с этим Совет по психологической стратегии взял на себя обязательство контролировать Движение морального перевооружения, Кампанию в защиту свободы, радиостанцию «Свободная Европа», Движение за мир и свободу (Paix et Liberte), Американский комитет за свободу культуры и даже операции, включающие радиовещание с судов, «трёхмерные кинофильмы» и «использование народных песен, фольклора, народных сказок и странствующих рассказчиков». К июню 1953 года «Пакет» был лишь небольшой частью доктринальной программы. Её «психологические цели» были определены в новом документе как «призыв интеллигенции, учёных и групп, формирующих общественное мнение», к действиям с целью «разрушения мирового доктринального образа мышления, который обеспечил интеллектуальную основу для коммунизма и других доктрин, враждебных целям Америки и свободного мира». Предполагалось, что эта кампания убеждения может «внести замешательство, посеять сомнения и разрушить уверенность в принятом образе мышления убеждённых коммунистов [и] уподобляющихся им карьеристов». ЦРУ получило приказ «уделять первостепенное и непрерывное внимание всей деятельности, поддерживающей цели этой программы» [308]. Уже меньше чем через два года после создания Совет по психологической стратегии «наконец стал неотъемлемой составляющей при разработке и реализации внешней политики» [309].

Имея беспрецедентный доступ к тайным махинациям Совета по психологической стратегии и связанных с ним государственных учреждений, Ч.Д. Джексон стал самой популярной фигурой в этом узком круге власти, получившем название «невидимого правительства». Восседая на престоле как некий восточный властелин или дельфийский оракул, он постоянно принимал посетителей, обращавшихся за советом по различным вопросам. Подробные протоколы этих посещений дают уникальную возможность взглянуть на мир тайных операций. Из Совета по психологической стратегии выходили агенты, вооружённые планами доктринальной борьбы, в том числе планами передачи различных средств печатной пропаганды через железный занавес в наполненных гелием шарах.





Читайте также:
Тест Тулуз-Пьерон (корректурная проба): получение информации о более общих характеристиках работоспособности, таких как...
Русский классицизм в XIX веке: Художественная культура XIX в. развивалась под воздействием ...
Технические характеристики АП«ОМЕГА»: Дыхательным аппаратом со сжатым воздухом называется изоли­рующий резервуарный аппарат, в котором...
Решебник для электронной тетради по информатике 9 класс: С помощью этого документа вы сможете узнать, как...

Рекомендуемые страницы:


Поиск по сайту

©2015-2020 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2019-03-15 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту:

Обратная связь
0.025 с.