Глава двадцать четвертая 11 глава




Единственный в книге рецепт средства от чихания относился как раз к аллергии на кошек, и пока я думала, не попробовать ли все-таки, у меня снова зачесалось в носу. Глаза заслезились, я задержала дыхание. Не помогло — я чихнула, да еще и страницу нечаянно порвала.

— Черт бы побрал! — выругалась я и обернулась посмотреть, не спугнула ли Дженкса. — Нет у меня аллергии на кошек! Обычная летняя простуда, только и всего.

Снова зачесалось в носу. Я в раздражении закрыла глаза и попыталась преодолеть позыв, издавая противные звуки, когда это не удалось. Я помнила, что видела когда-то средство от чихания, к кошкам отношения не имеющее. Куда оно, к чертям, подевалось?

— А! — сказала я тихо, наклоняясь, чтобы вытащить старый учебник лей-линейной магии, втиснутый между «Кондитером-любителем» и экземпляром «Истинного ведьминого варева».

— Рэйч? — окликнул меня Дженкс, вставая на стол.

—Чего тебе? — рявкнула я.

—Помощь нужна?

Я оторвалась от того, что делала, и посмотрела. Он стоял передо мной с несчастным видом, повесив крылышки, У моих ног извивалась Рекс, и я бы растаяла, если бы не знала, что это у нее просто нет возможности приласкаться к Дженксу. Я медленно выдохнула.

— Вряд ли, — ответила я ему, открывая сорок девятую страницу. — Лей-линейные заклинания очень просты, и я с ними уже начала осваиваться. Если сейчас получится, то все в порядке.

Он кивнул и вспорхнул на ковш — это у него на кухне любимое место. Оттуда ему была видна я, дверь и приличный кусок сада.

Я быстро прочитала инструкцию, чтобы действовать увереннее. Я не очень хорошо отношусь к лей-линейной магии, потому что получила классическое образование по более медленной, хотя не менее мощной магии земли. В ней используются зелья и амулеты, а энергия для работы заклинаний берется у растений, а они уже питаются ею от лей-линий. Они ее фильтруют и смягчают, поэтому магия земли не так опасна и действует медленнее, чем магия лей-линий, но достает дальше — изменения, созданные магией земли, обычно реальны, а не иллюзорны, как добрая половина лей-линей ной магии. К примеру, подобрав подходящее заклинание земной магии, я могла бы стать ниже ростом, а не казаться ниже ростом.

В лей-линейной магии для извлечения из линий энергии с целью изменения реальности используются ритуалы и песнопения, отчего магия этого вида действует быстрее и резче, но черных колдунов лей-линий раз в десять больше, чем черных колдунов земли. Если не считать случаев, когда приличной долей безвременья закорачивают нервную систему изменяемого, эти изменения — иллюзии, и могут быть преодолены силой воли.

Мой отец, пока был жив, постарался направить меня к магии земли. С этим решением я полностью согласна, но у меня есть и кое-какое умение работать с лей-линиями, и если оно поможет мне перестать чихать, что в том плохого? И, собираясь заняться белыми чарами, лежащими передо мной, я решила, что это заклинание пятисотого уровня вполне в моей власти.

Довольная, я стала собирать необходимые предметы.

— Белая свеча, — бормотала я про себя, мельком вспомнив пачку именинных свечек у меня в сумке, которую я прихватила вместе с вином из сирени. Но потом я вытащила из ящика с вилками и ножами — там она у меня хранится — свечку, которую уже зажигала пару раз. Она благословенная, что даже лучше. — Одуванчик? — Я вопросительно посмотрела на Дженкса.

— Сейчас будет, — ответил он, радостно взлетая с ковша и выскакивая в дыру для пикси в москитной сетке кухонного окна.

У меня были прошлогодние сушеные одуванчики, но я знала, что Дженксу приятно будет мне что-нибудь собрать.

Он вернулся почти сразу, неся влажный от росы нераскрывшийся цветок. Отогнав от окна детишек, он положил одуванчик рядом с кособокой пентаграммой, которую я начертила на переносной грифельной доске. Она размером с лэптоп, и у нее есть крышка, защищающая ее при переноске.

— Спасибо, — сказала я, и он кивнул, вспорхнул и приземлился на учебнике.

— Будешь ставить круг? — спросил он несколько беспокойно, и когда я кивнула, добавил: — Я… это… посмотрю с подоконника.

Пряча улыбку, я сдвинула все барахло на одну половину стола, чтобы можно было и работать, и видеть Дженкса.

— Лекарственное заклинание, — пояснила я. — Зачем рисковать?

Дженкс промычал что-то неопределенное. Я знала, что он не любит смотреть на меня, когда я под воздействием линии. Он говорит, что тогда в моей ауре появляется тень, которой обычно нету. А мне работать с линиями не нравится потому, что волосы электризуются, развеваются на ветру, который будто всегда дует в безвременье.

У меня заранее зачастил пульс, и я глянула на часы. Еще далеко до полуночи — времени навалом. Белой магией можно и после полуночи заниматься, но зачем испытывать судьбу?

Захватив пригоршню соли, я посыпала вытравленную в линолеуме линию.

У Дженкса быстро зашевелились крылья, когда я потянулась сознанием и коснулась маленькой и редко используемой лей-линии, идущей через кладбище позади церкви. Вдохнула я резко, но когда выдохнула, потоки энергии уже были уравновешены. Легкое покалывание в пальцах и тяжесть в середине тела подсказали мне, что ци у меня заполнено, и я не стала брать из линии больше, чтобы голова не закружилась. Того, что есть, мне хватит на заклинание.

Испытывая неловкость, я повела плечами, будто пытаясь поудобнее надеть на себя новую кожу. Раньше я ждала несколько секунд, пока силы не уравновесятся, а теперь, с практикой, почти ничего не замечала. Волосы уже парили в воздухе, пришлось их приглаживать, и кожу покалывало над сокращающимися мышцами. Если хочется, можно открыть второе зрение и увидеть безвременье, наложенное на реальность. Только меня всегда от этого жуть берет.

— Упс! — сказала я про себя, вспомнив, что еще не зажгла свечку. Подойдя к плите, я включила горелку, бамбуковой шпажкой подожгла фитиль свечи с ванильным запахом, которой я очищаю воздух, когда что-нибудь пригорит. Помахала шпажкой в воздухе, чтобы загасить, осторожно поставила свечу в центре стола и сбросила босоножку с ноги.

— Дженкс, где твоя кошка? — спросила я, не желая, чтобы она оказалась заперта в круге со мной.

— Здесь. Киса, киса! — позвал он, и она появилась, мурлыча, в проеме арки. Она облизывала губы, но Дженкс не волновался.

— Rhombus, — тихо сказала я, босой ногой дотрагиваясь до соляного круга. Это латинское слово запустило выученную тяжелым трудом цепочку мысленных действий, которые свели пятиминутную подготовку и собственно постановку круга к какому-то мгновению. Я заставила себя не вздрогнуть, когда круг замкнулся со щелчком. Дженкс завертел крыльями, молекулярной толщины слой безвременья встал между нами завесой, не выпуская наружу мои воздействия, пока я буду работать над лей-линейными чарами медицинского класса. Я импульсивна, но я не дура.

Вошла на мягких лапках Рекс, стала тереться о барьер, будто он был измазан кошачьей мятой. Я бы могла принять это за знак, будто она хочет быть моим фамилиаром — если бы она не пускалась наутек каждый раз, когда я пытаюсь взять ее на руки.

По моему пузырю поплыла противная черная испарина демонской грязи, обесцвечивая жизнерадостный золотистый цвет моей ауры. Это было визуальное отображение дисбаланса, которое несла я в своей душе, напоминание о долге, в который я влезла за то, что выкручивала реальность в состояние, очень далекое от равновесного. Настолько далекое, что сама становилась волком или заставляла Дженкса вырасти до размеров человека. Это обесцвечивание было ерундой по сравнению с тысячей лет дисбаланса из-за демонских проклятий, которое несла на себе Кери, но все равно оно мне не нравилось.

Вся зачерпнутая мною энергия безвременья, кроме ничтожной доли, ушла в поддержку круга, но я ощущала покалывание новой просачивающейся внутрь силы. Ее запас так и будет нарастать, пока я не отпущу линию совсем. Говорят, что многие ведьмы теряли рассудок при попытках растянуть вместимость своего ци, давая давлению подняться выше, чем они могли выдержать, но у меня, когда ци переполняется, энергия может сворачиваться в голове. На это способны демоны и их фамилиары, а по эту сторону лей-линий этим искусством владеем только мы с Кери, и то, что мы пережили встречу с Алом, не лишившись этого знания, не входило в его намерения. Основам меня научила Кери, но именно Ал расширил мое умение терпеть и сделал это искусство моей второй натурой — обрушивая на меня изматывающее количество боли.

— Слышь, Рэйч? — окликнул меня Дженкс, роняя зеленоватые искорки в лужицу в мойке. — Сегодня хуже обычного.

Хорошее настроение у меня пропало, и я нахмурилась, глядя на демонскую копоть.

— Ага, я пытаюсь это убрать, — буркнула я и подтащила набросок пентаграммы вперед.

Взяв каменный тигель, купленный в лей-линейном магазине в Макино, я поставила его в самой нижней точке между нижним краем пентаграммы и окружающим ее кругом. Не убирая от него пальцев, я произнесла вполголоса: «Adaequo», чтобы поставить его на место и дать смысл его присутствию.

Дернулась, ощутив легкий всплеск из линии. Ах, это из этих заклинаний. Отлично.

У меня защекотало в носу, и я замерла, сообразив, что не взяла с собой салфеток.

— О нет! — застонала я в голос.

Дженкс заметался в панике, а я чихнула. Когда я подняла голову, Дженкс хохотал. Бешено оглядевшись в поисках чего-нибудь, чем вытереть нос, я схватила рулон шероховатых бумажных полотенец, сумела оторвать вдвое больше, чем мне нужно было, и успела поднести к лицу за миг до следующего чиха. Черт побери, надо побыстрее творить заклинание.

Здоровенный ритуальный нож, который я приобрела у жизнерадостной дамы на рынке Финдлей-маркет, лег на середину под слова: «Me auctore», и перу было придано значение, когда я положила его со словом «lenio» в левый нижний луч звезды. Снова защекотало в носу, и я быстренько глянула в руководство.

— Iracundia, — сказала я, задержав дыхание и кладя одуванчик Дженкса на второй нижний луч звезды. Осталась теперь только свеча.

Сила во мне нарастала с каждым словом, веко подергивалось, и я поставила благословенную свечку в верхний луч звезды, надеясь, что она не опрокинется и не зальет воском доску, а то мне завтра придется весь день отмывать ее толуолом. Прежде чем дать имя месту свечки, ее надо зажечь. Помня об этом, я подхватила бамбуковую шпажку там, где оставила, и снова зажгла от ванильной свечи.

Вытирая свободную руку о штаны, я переступила с ноги на ногу и перенесла пламя на благословенную свечу.

— Evulgo, — шепнула я и вздрогнула от всплеска силы из линии, веки широко раскрылись.

О боже, опять сейчас чихну. И даже думать не хотелось, что тогда произойдет с моим заклинанием, если не успею его до того закончить.

Я заторопилась. Схватив перо, бросила его в тигель. Схватила нож и, не успев даже напрячься по поводу уродливых символов на рукояти, уколола палец и выдавила три капли крови. Лучше бы иголку для пальца, но лей-линейная магия требует символики, так что это существенно.

Нож вернулся на место, и я вгляделась в текст, сунув палец в рот, чтобы не перемазать кровью все вокруг.

— Non sum qualis eram, — сказала я, помня эту фразу по иным чарам. Очевидно, общая для всех вызовов.

Позыв чихнуть растаял, и я вздрогнула от неожиданности, когда тигель охватило пламя. Что-то громко ухнуло, отдавшись звоном в костях. Радостные красно-оранжевые языки вылиняли в странно золотисто-черные, под цвет моей поврежденной ауры — и погасли.

Вытаращив глаза, я перевела взгляд с закопченного тигля на Дженкса, парящего над раковиной. В чаше не было ничего, кроме полоски пепла и вони горелой растительности.

— Это и должно было случиться? — спросил Дженкс.

А я знаю?

— Ну, да, — ответила я, делая вид, что смотрю в книгу. — Видишь, я уже не чихаю.

Осторожно вдохнув через нос, я выдохнула, повторила попытку, уже свободнее. Плечи расслабились, я позволила себе улыбнуться. Люблю, когда удается научиться чему-то новому.

— Отлично, — буркнул Дженкс, взлетая в воздух и повисая над пузырем, который все еще действовал. — Потому что кошку мою я никому не отдам.

Не особо задумываясь, я разорвала связь с лей-линией. Круг исчез, и Дженкс влетел и приземлился рядом с тиглем, скривив личико гримасой отвращения. Я, довольная, закрыла книгу и стала убирать грязь, чтобы Айви ее не застала.

— А я говорила, что не надо будет… — Слова замерли в горле, потому что у меня снова защекотало в носу. — У меня нет… — начала я снова, чувствуя, как глаза лезут на лоб. Дженкс смотрел на меня с ужасом.

Со слезящимися глазами я беспомощно взмахнула рукой, и…

— Апчхи!

Я сгорбилась, волосы упали на лицо. Еще раз чихнула, еще и еще. Черт, только хуже стало.

— Да Поворот их всех побери! — выдохнула я между приступами чихания. — Я же знаю, что сделала все правильно!

— У Айви какие-то таблетки есть, — сказал Дженкс. Я слышала его крылья, но слишком была занята попытками перевести дыхание, чтобы еще на него и смотреть. Судя по голосу, встревожен он был не меньше меня. — Они у нее в ванной, — Добавил он. — Может, помогут.

Я закивала головой — и снова чихнула. Айви прошлой весной, когда мы вернулись из Мичигана, подхватила простуду.

Три дня она шаталась по церкви, кашляя и сморкаясь — и каждый раз огрызаясь, когда я предлагала ей сделать заклинание. И каждый день пила таблетки с апельсиновым соком.

Я дышала коротко и отрывисто; в носу щекотало. Черт побери. Выскочив в коридор, я чихнула снова.

— Нет у меня аллергии на кошек! — сказала я, нашаривая на стене выключатель. Мое отражение имело жуткий вид, волосы растрепались во все стороны, из носа течет. Я открыла ящик, чувствуя неловкость, что шарю в вещах Айви.

— Вот этот, — показал Дженкс на янтарный флакон.

Я еще три раза чихнула, пока открывала эту дурацкую штуку и читала, что надо принимать две таблетки каждые четыре часа. Какого черта я полезла использовать лей-линейную магию? Это ж какой дурой надо быть, чтобы самой себе делать медицинское заклинание? Ординаторы в «скорой» животики себе надорвут, если мне придется идти к ним за контрчарами.

Я посмотрела на Дженкса — глаза у меня полезли из орбит. Надвигался еще один чих — и он грозил быть катастрофой. Я быстро, без воды засунула две таблетки в рот и уставилась на потолок, стараясь их проглотить.

— Воду, Рэйч! — Дженкс парил над краном. — Их надо с водой!

Махнув ему, чтобы убрался с дороги, я запила их, состроив гримасу — и позыв чихнуть исчез, как по волшебству.

Не в силах поверить, я сделала вдох, потом еще один. Дженкс метался над вощеными стаканами, и я налила воды в один из них, послушно глотая противно-теплую воду, чтобы таблетки прошли внутрь.

— Черт! — выругалась я восхищенно. — Прямо в середине чиха прекратилось. Класс. — Я поставила стакан и взяла флакон с таблетками, чтобы прочесть наклейку. — Сколько вообще они стоят?

Дженкс застрекотал крыльями, опускаясь вместе со своим отражением.

— Они так быстро не действуют.

— Правда? — глянула я на него.

Дженкс осторожно коснулся ногами стола и остановил крылья. Он был встревожен, хотел что-то сказать, но легкий хлопок заставил нас вскинуть головы. Пульс у меня вошел в режим овердрайва — я почувствовала, как кто-то зачерпнул из линии на заднем дворе. Резко вдохнув, я поскользнулась и налетела на черный фаянсовый унитаз в ванной Айви, тихо вскрикнула, хлопнувшись задом о кафель.

— Ой!

Я еще и локтем ударилась.

— Ведьма! — раздался звучный голос, и я отбросила волосы с глаз — передо мной на пороге стояла фигура в мантии. — Почему, гонад Кормела ради, мой кофе отдает одуванчиками?!

Блин. Миниас.

 

 

Глава двенадцатая

 

— Улетай, Дженкс! — взвизгнула я, вскакивая.

Миниас рванулся в ванную Айви, гладкое его лицо скривилось морщинами раздражения. Я в панике вжалась в черное махровое полотенце, висящее между комодом и ванной.

— Не трогай меня! — крикнула я и запустила в него содержимым флакона с таблетками.

Что-то дернулось — это он поставил круг. Дженкс что-то завопил из-под потолка, а беленькие таблетки бессильно отскочили от черного слоя безвременья, поставленного Миниасом.

Нужно выбраться! Слишком здесь много труб и проводов, чтобы поставить демоноустойчивый круг.

— Что за черт? — спросил Миниас недоуменно, разглядывая пойманную таблетку. Чтобы ее схватить, ему пришлось снять круг, и я неуклюже схватила спрей для волос Айви.

— Вон из моей церкви! — крикнула я, поливая демона из флакона.

Спрей-выпрямитель с апельсиновым ароматом брызнул Минасу прямо в глаза. Завопив, он отшатнулся в коридор — и ударился о темную стену, соскользнул на пол, раскидав ноги-руки. Я не стала ждать и проверять, отключился ли он — в кино на таких дур насмотрелась.

С колотящимся пульсом я бросилась вон прямо по нему. Он ухнул, когда я во что-то попала ногой, и я вскрикнула — он расплылся туманом, нога прошла насквозь и уперлась в пол.

Оттолкнувшись руками от стены, я рванулась в кухню. Там у меня круг, и соль никуда не делась. Передо мной полосой золотой пыльцы мелькнул Дженкс.

— Берегись! — крикнул Дженкс, и я рухнула — меня дернули за ноги.

Воспоминания об Але нахлынули волной. Я не вернусь. Я не буду ничьей игрушкой.

Изо всех сил я отбивалась молча, молотя ногами во все стороны, забыв годы обучения боевым искусствам.

— Да что с тобой такое? — возопил Миниас и тут же издал ухающий звук — моя босоножка попала в какое-то чувствительное место. Он стал туманным, хватка его распалась.

Я рванулась вперед, почти проползла через кухню, пока между нами не оказался мой круг. Миниас висел у меня на пятках.

— Rhombus! — воскликнула я, подключаясь к линии и хлопая рукой по черте на линолеуме.

В реальность вторглось безвременье. От страха я потеряла контроль, и через меня хлынуло больше силы, чем мне хотелось бы — это было больно. Но круг взмыл вверх, и Миниас влетел мордой в его стенку — изнутри.

— Ой! — воскликнул демон, падая на кухонный стол — взметнулась пурпурная мантия. Зажав рукой нос, он уставился на копоть, ползущую по пузырю. Шляпа с него упала, он глядел на меня злобно из-под курчавых прядей, он чуть не взбесился, когда увидел, что у него нос разбит.

— Ты мне сломала нос! — воскликнул он. Из него хлестала ярко-красная демонская кровь.

— Ну так почини, — ответила я, трясясь.

Он был в круге. В моем круге. Я сделала вдох, потом еще один. Медленно подобрала под себя ноги и встала, дрожа от холода в теплую ночь.

— Какая тебя, черт побери, муха укусила? — снова спросил он, явно в ярости. Над ним надувался пузырь безвременья. Демон отнял руку от носа — крови не было.

— Меня? — спросила я, злостью отчасти выжигая первобытный страх. — Ты же говорил, что позвонишь сперва, а не будешь вламываться!

— Я и звонил! — Миниас резко оправил мантию. — А ты не ответила, и вообще… — Он сорвался на крик, поддел пальцем мою дорогую грифельную доску и сбросил на пол. — Можно же было просто сказать: «Я сейчас занята, зайдите позже, если не трудно», — так нет, ты мне дверь захлопываешь прямо в морду! Нет, урегулируем эту метку, что между нами создалась, потому что ты грубая, невоспитанная и невежественная, как жаба.

— Эй! — С горящими щеками я заглянула за стол и увидела, что доска треснула. — Ты мне грифельную доску разбил! — Тут я запнулась, подалась назад, скрестив руки на груди. — Это ты меня заставил чихать? — Он кивнул. — У меня нет аллергии на кошек? — Я посмотрела на Дженкса. Душа моя воспарила. — Дженкс, у меня нет аллергии на кошек!

Миниас скрестил руки на груди и прислонился к кухонному столу.

— Невежественная, как жаба. Бесцеремонная, как незваный гость. Ал просто святой, что с тобой имел дело — если не говорить о таком раритете, как твоя кровь.

Дженкс гнал от окна детей, уверяя их, что тут все в порядке, и наказывая, чтобы маме не говорили.

— Это я бесцеремонная? — ошалелая, натягивая юбку туда, где ей положено быть, и чувствуя взгляд Миниаса у себя на пупке. — Это не я завалилась без предупреждения!

—Я говорил, что сперва извещу. И не соврал. И не я тут кидаюсь таблетками и брызгаюсь слезоточкой, — добавил он, подбирая шляпу и нахлобучивая ее на голову. Кудри выбивались из-под нее со всех сторон, и черт побери мою душу, если это ему не шло. Нет, Рэйчел, нет! Противная девчонка! Вспоминая, что говорила мне Айви весной — насчет того, как мне необходим смертельный риск, чтобы доказывать себе, что я живая, я быстро запихнула подальше любые мысли о том, как хорош Миниас. А он был хорош.

Миниас увидел, как я вскипаю злобой, и, явно имея опыт общения с переменчивыми женщинами, опустил взгляд. Когда он снова его поднял, взгляд был намного спокойнее, хотя не менее сердитый.

— Я приношу извинения, что напугал тебя, — заявил он официальным тоном. — Очевидно, ты думаешь, что тебе есть чего бояться. Хватать же тебя руками явно не было лучшим решением.

— Еще как не было, — согласилась я, вздрогнув, когда Дженкс приземлился ко мне на плечо. — И не надо вешать мне на уши лапшу про доброго демона. Я знаю теперь троих вашей породы, и все вы — злые, безумные или просто обыкновенные мерзавцы.

Миниас улыбнулся, но мне от этой улыбки ни на йоту не стало легче. Глаза его шарили по моему пузырю изнутри.

— Я не добрый и, если бы мне это сошло с рук, утащил бы тебя в безвременье и дал бы кому-нибудь продать — но тут будет замешана Тритон… — Он посмотрел на меня: — Сейчас она тебя не помнит. И я хотел бы это так оставить.

— Тинкины красные плавки! — шепнул Дженкс, хватаясь за мое ухо для равновесия. Чувствуя, как сжимается под ложечкой ком, я отступила, пока не уткнулась в холодильник — холод нержавеющей стали через тонкую майку.

— Пока между нами этот долг и даже метки нет, чтобы все было аккуратно, уволочь тебя в безвременье было бы проявлением дурного вкуса. — Миниас сдвинул рукава к запястьям. — Когда я выполню ту чушь, что ты пожелаешь, я уже не должен буду себя ограничивать. Но до тех пор ты в относительной безопасности.

Я вздернула подбородок. Ах ты сволочь, он меня нарочно напугал! Сейчас я совсем не жалела, что брызнула ему в глаза, и что наступила на нежные части, и что он вписался в мой пузырь. И нисколечко не верила, что я для него неприкосновенна, пока мы не утрясем это дело.

— Дженкс, — сказала я негромко, и Миниас оглядел кухню, — ты не можешь послать кого-нибудь из своих детей за Кери?

Вероятно, Кери уже перестала плеваться по поводу моей медвежьей неуклюжести при работе с лей-линиями. А решать этот вопрос без нее мне не хотелось.

— Сам слетаю, — ответил он. — Им не разрешено вылетать из сада. — Шею обдало прохладным ветерком от его крыльев, и он взлетел и повис в воздухе. На треугольном личике выразилась тревога: — А ты тут пока нормально?

Я посмотрела, как Миниас трогает травы, которые сушатся на полках, и мне захотелось попросить его держать руки при себе.

— Нормально, — ответила я. — Он в хорошем круге.

Глаза Миниаса проводили вылетевшего Дженкса с несколько неожиданным интересом. Придав себе скучающий вид, он потер босыми ногами по линолеуму, и на них появилась пара вышитых домашних туфель. Постепенно разгладился лоб под каштановыми кудрями. Я сосредоточилась на инородности его глаз, пыталась увидеть скошенные зрачки в темной радужке. Опершись спиной на кухонный стол, он ждал, скрестив ноги. Рядом с ним стояло мое зелье от чихания, и мне не понравился снисходительный взгляд, которым он подарил меня, слегка покосившись сперва на пентаграмму.

— Ты невероятно невежественна в этикете линий, — сказал он сухо, — но должен признать, что это все же лучше заплесневелого подвала, о которых мне вечно рассказывают.

— Я не знала, что ты можешь заставить меня чихать, — ответила я раздраженно. — Не могу же я знать то, чего мне не говорили?

Миниас оторвался от созерцания темного сада, приподнял бровь.

— Вполне можешь. — Он отвернулся, углубился в остатки моих лей-линейных чар. — Так что это будет? — спросил он, держа тигель в одной руке, а другой трогая сажу. — Вечная жизнь, немыслимое богатство? Безграничное знание?

Мне не понравилось, как он потирал большой и указательный пальцы, нюхая пепел, будто этот пепел что-то значил.

— Прекрати, — потребовала я.

Поглядывая на меня из-под каштановой шевелюры, он поставил тигель на место. Странно было, когда этот элегантный демон в ниспадающей мантии самым обыкновенным образом оторвал кусок бумажного полотенца и вытер палец. Я нахмурилась, и мне стало еще неуютнее, когда он нагнулся посмотреть мои книги заклинаний.

— Убери руки, — буркнула я, досадуя, что Кери не торопится.

Миниас убрал руки, выругавшись по-латыни. Когда он разогнулся, у него в руках был мой набор вложенных друг в друга кастрюлек для зелий, а в самой маленькой уютно лежал мой пейнтбольный пистолет. Я забеспокоилась, что в заключенных в нем чарах, пусть они и выдохлись, есть достаточно моей ауры, чтобы прорвать круг. Но Миниас глянул на него только мельком, обратив все внимание на самую большую кастрюлю — ту, на которой осталась вмятина от головы Айви. Мне не понравилось, с каким презрительным отвращением он держал ее в руках.

— Ведь ты же ею не пользуешься? — спросил он.

— Тебе все равно не отдам, — огрызнулась я. Господи, да что с ним такое? Хуже Дженкса — везде залез.

Подняв брови в некоторой веселости, Миниас поставил кастрюлю и взял открытую книгу заклинаний на столе. Я стиснула зубы, но на этот раз ничего не сказала. С тем же веселым удивлением Миниас раскрыл книгу одной рукой, поправил шляпу, приподнялся и сел на стол рядом с моим лей-линейным натюрмортом. Кудрявая голова оказалась почти среди кастрюль и трав.

Медленно выдохнув, я шагнула вперед.

— Послушай, — начала я, и он обратил ко мне взгляд своих инопланетных глаз. — Я прошу прощения, я не знала, что это ты пытаешься со мной связаться. Нельзя ли утрясти все это насчет метки, чтобы мы могли каждый и дальше жить своей жизнью?

Снова глядя в книгу, Миниас снял шляпу и буркнул:

— Я, собственно, для этого и пришел. У тебя было время придумать желание. Уже почти пятьсот лет, как я с временными дела не имел, и не хочу начинать снова, так что давай мы его услышим.

Я уронила голову на грудь, внезапно занервничав, и запрыгнула на стол возле раковины. Временные, да? Обхватив колени, притянутые к подбородку, я подумала о коротком сроке жизни Дженкса и о том, как желания оборачиваются и всаживают в тебя зубы. Конечно, желание выбраться из ОВ у меня сбылось, но я до сих пор пытаюсь выбраться из-под тех меток демонов, которые при этом заработала. Если я сейчас пожелаю более долгой жизни для Дженкса, он может оказаться в состоянии, когда ничего не сможет сделать. Или же станет первым в мире пикси-вампиром, или еще чем-нибудь столь же неприятным.

— Не хочу я желания, — прошептала я, чувствуя себя трусихой.

— Не хочешь? — Явно удивленный демон расплел ноги, опустил их со стола, скрыв мои книги заклинаний. — Хочешь проклятие? — Выбритое лицо скривилось кислой гримасой. — Никогда не учил ведьму, но, быть может, смогу что-то вдолбить в твой крепкий череп. Интересно.

— Я не хочу учиться творить проклятия, — ответила я. — От тебя, во всяком случае.

Блуждающий взгляд Миниаса оторвался от засыхающих в углу срезанных веток тиса. Наклонив голову, он глянул на меня так, будто только что я обратила на себя его внимание.

— Нет? — повторил он, удивленно взмахнув рукой. — Чего же ты тогда хочешь?

Чувствуя, что нервничаю, я спрыгнула со стола. Без Кери я ничего не хотела делать, но просто сказать «нет» — это, пожалуй, вреда не принесет.

— Я ничего не хочу.

Очень снисходительной стала улыбка Миниаса:

— В это я поверю, когда два наших мира сольются.

— Ну, это да, я до фига много всякого хочу, — сказала я едко, потому что мне не нравится, когда мне предлагают все на свете, а я знаю, что получить это — будет куда больше геморроя, чем вообще не иметь. — Я хочу, чтобы мой напарник прожил долго, а не вонючие двадцать лет. Хочу, чтобы моя подруга обрела какой-то мир в своей жизни и чтобы выбор у нее не был так мучителен. Чтобы эту занюханную церковь… — я двинула рукой по столу так, что даже ладонь заболела, — переосвятили и я могла не бояться нежити, пока сплю! И избавиться от этой дряни в морозильнике, прежде чем: а) она вызовет во Внутриземелье борьбу за власть или: б) снова в мою дверь постучится среди ночи Тритон за чашкой сахару. Но ты, — ткнула я в него пальцем, — ты мне это дал бы таким образом, что никакой радости мне бы от этого не было, так что не надо!

Злясь и волнуясь, не допустила ли я ошибку, я сложила руки на груди и надулась молча.

Миниас звучно захлопнул книжку. Я вздрогнула, и его красные глаза уставились на меня с тревожной пристальностью. Он спрыгнул со стола и сделал два шага вперед.

— Ты знаешь, зачем она приходила? И это у тебя?

Пульс у меня зачастил, я выпрямилась в тревоге:

— Думаю, что да.

Миниас встал неподвижно, как столб, только подол мантии шевелился.

— Отдай мне. И я сделаю так, что Тритон никогда больше тебя не побеспокоит.

У меня пересохло во рту. Видя, как яростно он хочет заполучить этот предмет, я понимала, что отдать ему эту штуку — очень большая ошибка. Но он даже не знает, что это такое.

— Ага, — сказала я недоверчиво. — Как в ту ночь, да? Ты ею управлять не можешь, и сам это знаешь.



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2022-11-01 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: