Двадцать три года спустя




Симона Элькелес

Идеальная химия

Идеальная химия — 1

 

Оригинальное название: Simone Elkeles «Perfect Chemistry» 2009

Симона Элькелес «Идеальная химия» 2009

Перевод: JennyMH

Бета ридер: JennyMH, Aileen

Редактор и оформитель: Aileen

Переведено специально для сайта:

http://notabenoid.com

Любое копирование без ссылки

на переводчика ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Аннотация

 

Когда Бриттани Эллис в свой последний выпускной год заходит в класс по химии, она не имеет ни малейшего представления о том, что скоро ее, с такой осторожностью созданная, «идеальная» жизнь развалится прямо на глазах. Она вынуждена стать напарником по лабораторным Алексу Фуэнтесу, члену банды из другой части города. И он собирается разрушить все над, чем она так долго трудилась – ее безупречную репутацию, ее отношения с парнем и раскрыть всем секрет о ее совсем неидеальной жизни дома. Алекс плохой парень и он знает это. Поэтому, когда он заключает с друзьями пари на то, что соблазнит Бриттани, он не видит в этом ничего плохого. Но вскоре Алекс понимает, что Бриттани обычная девушка, с обычными проблемами и внезапно, его заключенное сгоряча пари превращается во что-то намного большее.

Симона Элькелес

Идеальная химия

Идеальная химия — 1

 

Глава 1

Бриттани

Все знают, что я безупречна. Моя жизнь безупречна. Моя одежда безупречна. Даже моя семья безупречна. И хотя это абсолютная ложь, я трудилась слишком сильно, чтобы все считали - у меня есть все. Дело в том, что если правда всплывет, она уничтожит весь мой идеальный образ.

Стоя в собственной ванне напротив зеркала, пока музыка орет из колонок, я стираю третью по счету коряво-нарисованную линию с нижнего века. Черт, у меня трясутся руки. Начинать последний год школы и наконец-то увидеть своего парня после летних каникул не должно быть столь нервирующим, но сегодняшнее утро началось катастрофически. Сначала моя плойка задымилась и умерла, затем отвалилась пуговица на моей любимой блузке, и вот теперь моя подводка отказывается повиноваться. Была бы моя воля, я бы осталась в своей уютной постели на весь день и ела любимое шоколадное печенье.

— Брит, спускайся, — я еле слышу свою мать, кричащую снизу.

Первым моим инстинктом было проигнорировать ее, но это никогда не приводило меня ни к чему, кроме ссор, головной боли и еще большему крику.

— Я буду через секунду, — кричу я, в надежде, что на этот раз я справлюсь с подводкой и покончу с этим. Подведя, наконец, глаза, я кидаю подводку на полку, трижды проверяю себя в зеркале и, выключив стерео, спешу вниз.

Моя мать стоит внизу у подножия нашей огромной лестницы, оценивая мой внешний вид. Я выпрямляюсь. Знаю, знаю, мне уже восемнадцать и мне должно быть все равно, что думает моя мама, но вы не жили в доме Эллисов. Моя мать параноик, не тот тип, что контролируют себя с помощью маленьких голубых таблеток. Но когда она на взводе, все вокруг должны мучиться вместе с ней. Я думаю, именно поэтому мой отец уходит на работу еще до того, как она встает, чтобы не связываться, ну, с ней.

— Брюки ужасны, но ремень ничего, — говорит мама, указывая на каждую из вещей по очереди. — И те звуки, что ты называешь музыкой, вызывают головную боль. Слава богу, ты ее выключила.

— И тебе доброе утро, мама, — отвечаю я, спускаясь и мимолетно целуя ее в щеку. Стоит мне приблизиться к ней, как ее парфюм резко ударяет мне в нос. Она уже выглядит на миллион баксов в своем теннисном платье от Ральфа Лорена. Никто не посмеет показывать на нее пальцем и критиковать аутфит, это уж точно.

— Я купила тебе твой любимый маффин в честь первого дня школы, — говорит мама, вынимая пакетик из-за спины.

— Нет, спасибо, — отвечаю я, оглядываясь в поисках сестры. — Где Шелли?

— На кухне.

— Ее новая сиделка уже пришла?

— Ее зовут Багда, и нет, она будет здесь через час.

— Ты сказала ей, что у Шелли аллергия на шерсть? И что она цепляется за волосы?

Она всегда давала это понять невербальным способом, что ее раздражает ощущение шерсти на ее коже. Цепляться за волосы - это ее новое увлечение, и это стало причиной некоторых неприятных моментов. Такие неприятные моменты в моей семье сродни автокатастрофе и поэтому принципиально важно их избегать.

— Да. И да. Я высказала все твоей сестре этим утром, Бриттани. Если она и дальше будет так себя вести, мы снова окажемся без сиделки.

Я прохожу на кухню, не желая слушать мать и ее теории по поводу причин такого поведения Шелли. Шелли сидит за столом в своем инвалидном кресле, сосредоточенно ест свою специально измельченную еду, потому, что даже в свои двадцать моя сестра не способна жевать и проглатывать пищу, как люди без физических ограничений. Как обычно, еда повсюду, на ее подбородке, губах и щеках.

— Приветик, Шелл-белл, — сказала я, наклоняясь и вытирая ее лицо салфеткой. — Сегодня первый день школы, пожелай мне удачи.

Шелли протягивает непослушные руки и кривовато улыбается. Я люблю эту улыбку.

— Ты хочешь обнять меня? — спрашиваю я, зная, что она хочет. Доктора всегда нам говорили, чем больше общения получает Шелли, тем лучше для нее.

Шелли кивает. Я наклоняюсь и обнимаю ее, стараясь держать подальше свои волосы. Когда я выпрямляюсь, моя мать издает свистящий звук, который для меня звучит как свисток арбитра, останавливающий мою жизнь.

— Брит, ты не можешь идти в школу в таком виде.

— В каком?

Она качает головой и разочарованно вздыхает.

— Посмотри на свою рубашку.

Опустив взгляд, я замечаю большое мокрое пятно на своей белоснежной рубашке от Кельвина Кляйна. Упс. Работа Шелли. Один взгляд на осунувшееся лицо моей сестры, говорит мне все то, что она не может с легкостью сложить в слова. Шелли извиняется. Шелли не хотела испортить мой внешний вид.

— Ничего страшного, — говорю я ей, хотя на задворках сознания я прекрасно понимаю, что она испортила мой "идеальный" образ.

Хмурясь, моя мать смачивает полотенце в воде и затирает пятно, и это заставляет меня чувствовать себя двухлетним ребенком.

— Иди наверх и переоденься.

— Мам, это был всего лишь персик, — отвечаю я осторожно, чтобы это не переросло в соревнование по крику. Последнее, что я хочу сделать, это заставить мою сестру чувствовать себя виноватой.

— Персики оставляют следы. Ты же не хочешь, чтобы люди в школе думали, что тебе наплевать на то, как ты выглядишь?

— Хорошо.

Хотела бы я, чтобы сегодня был один из хороших маминых дней, когда она не цепляется ко мне из-за всякой мелочи.

Я целую свою сестру в макушку, убеждаясь, что она не думает, что ее поведение как-то задело меня.

— Увидимся после школы, — говорю я, пытаясь сохранить бодрость утра. — Закончим нашу партию в шашки.

Я, бегу наверх, перепрыгивая через две ступеньки. Залетая в комнату, я смотрю на часы. Ох, нет. Уже 7.10, моя лучшая подруга, Сиерра, будет волноваться, если я опоздаю, чтобы забрать ее. Схватив голубой шарф из шкафа, я молюсь, что это поможет. Может никто не заметит дурацкое пятно, если прикрыть его шарфом.

Когда я спускаюсь обратно, моя мать стоит в фойе, вновь сканируя меня снова.

— Отличный шарф.

Ну, слава богу. Она всучивает мне маффин, когда я прохожу мимо.

— Съешь его по дороге.

Я беру маффин. Иду к своей машине и кусаю его, к сожалению, он шоколадно-банановый, а не мой любимый черничный. И бананов в нем слишком много. Это напоминает мне меня - безупречную снаружи, но с ужасной кашей внутри.

 

Глава 2

Алекс

— Вставай, Алекс.

Я кидаю сердитый взгляд на брата и накрываю свою голову подушкой. Поскольку я делю комнату со своими одиннадцатилетним и пятнадцатилетним братьями, тут мне уж совсем некуда деваться, кроме крохотного уединения, которое может предоставить небольшая подушка.

— Оставь меня в покое, Луис, — говорю я резко сквозь подушку. — No estes chingando[1].

— Я и не подъе*ываюсь к тебе. Мама сказала разбудить тебя, чтобы ты не опоздал в школу.

Последний год. Я должен гордиться, я буду первым представителем семьи Фуэнтес, который закончит школу. Но после выпускного, начнется настоящая жизнь. Колледж, это просто мечта. Выпускной класс для меня, как вечеринка по поводу выхода на пенсию для шестидесятипятилетнего. Ты знаешь, что можешь сделать больше, но все ждут, когда же ты все бросишь.

— Я полностью одет в новое.

— Цыпочки не смогут устоять перед этим латиноамериканским жеребцом, - доносится до меня через подушку голос Луиса.

— Рад за тебя, — бормочу я.

— Мама сказала, что я должен вылить на тебя этот кувшин воды, если ты не встанешь.

Уединение, неужели я многого прошу? Взявшись за край подушки, я швыряю ее через комнату. Прямое попадание. Он мокрый с головы до ног.

— Culero[2]! — орет он на меня. — Это единственная моя новая одежда!

Звук хохота доносится со стороны двери. Карлос, второй мой брат, хохочет как идиотская гиена. До того момента, как Луис запрыгивает на него. Я наблюдаю за тем, как разгорающаяся драка начинает выходить из-под контроля, когда мои младшие братья начинают мутузить друг друга все сильней.

«Они хорошие борцы», — думаю я с гордостью, но поскольку именно я старший в доме, это моя обязанность остановить все это. Я хватаю за воротник Карлоса, но, запнувшись о ноги Луиса, лечу на пол вместе с ними.

Прежде, чем я восстанавливаю собственное равновесие, холодная как лед вода обрушивается мне на спину. Мгновенно повернувшись, я вижу mi'ama[3], поливающую нас троих из кувшина. Мама уже одета в свою униформу, она работает кассиром в местном гастрономе, примерно в паре кварталов от нашего дома. Там не платят дофига бабла, но нам много и не нужно.

— Вставайте, — приказывает она, в ее голосе слышится полная сила ее гнева.

— Черт, ма, — говорит Карлос, поднимаясь.

Mi'ama опускает руку в кувшин и брызгает ею в лицо Карлоса. Луис смеется, И прежде, чем он успевает опомниться, получает свою дозу ледяных брызг. Когда они хоть чему-нибудь научатся?

— Хочешь еще, Луис? — спрашивает она.

— Нет, мэм, — говорит Луис, вставая по стойке смирно, как солдат.

— Будут еще каверзные слова, Карлос? — Она снова погружает свою руку в воду, предостерегая.

— Нет, мэм, — произносит второй солдат.

— А что насчет тебя, Алехандро? — ее глаза превращаются в щелки, когда она поворачивается ко мне.

— Что? Я только пытался разнять их, — произношу я невинно, при этом улыбаясь своей ты-не-сможешь-устоять улыбкой.

Она брызгает водой мне в лицо.

— Это за то, что не разнял их раньше. А теперь одевайтесь, и идите завтракать.

Вот тебе и ты-не-сможешь-устоять улыбка.

— Ты все равно нас любишь, — кричу я после того, как она выходит из спальни.

После душа, я возвращаюсь в свою комнату с полотенцем, обернутым вокруг бедер, и замечаю Луиса с одной из моих бандан на голове. У меня в желудке что-то переворачивается.

Срываю ее с его головы:

— Никогда не прикасайся к этому, Луис.

— Почему нет? — спрашивает он, невинно глядя на меня своими карими глазами.

Для Луиса - это просто бандана, для меня же, символ того, что есть и чего никогда не случится. И как, скажите на милость, можно это объяснить одиннадцатилетнему ребенку? Он знает кто я такой. Ни для кого не секрет, что бандана имеет цвета Кровавых Латино[4]. Чувство мщения затянуло меня туда, и теперь выхода нет. Но я умру прежде, чем одного из моих братьев засосет туда.

Скомкав в руке бандану, я говорю:

— Луис, не прикасайся к моим шмоткам, особенно к Кровавым вещам.

— Мне нравятся красный и черный цвета.

Это последнее, что мне хочется услышать.

— Если я еще раз тебя поймаю, когда ты оденешь это, ты будешь представлять собой черно-синее полотно. Понял, братишка?

Он пожимает плечами.

— Ок, я понял.

Но когда он выходит из комнаты, подпрыгивая на ходу, я очень сомневаюсь, понял ли он на самом деле. Я прекращаю думать об этом, вытаскивая из комода черную футболку и натягивая поношенные, полинялые джинсы. Завязывая бандану на своей голове, я слышу голос mi'ama с кухни.

— Алехандро, иди кушать, пока еда совсем не остыла. Поторапливайся.

— Иду, — отвечаю я. Я никогда не понимал, почему еда так важна в ее жизни. Мои братья уже заняты уплетанием завтрака, когда я захожу на кухню. Открыв холодильник, я изучаю его содержимое.

— Садись.

— Ма, я просто перехвачу...

— Ничего ты не перехватишь, Алехандро. Садись. Мы семья и мы будем завтракать подобающе.

Вздохнув, закрываю дверь холодильника и сажусь рядом с Карлосом. Иногда быть частью семьи имеет свои недостатки. Mi'ama ставит напротив огромную тарелку с juevos и tortillas[5].

— Почему ты не зовешь меня Алекс? — спрашиваю я, впиваясь взглядом в еду передо мной.

— Если бы мне хотелось звать тебя Алекс, я бы не утруждала себя, называя тебя Алехандро. Тебе не нравится твое имя?

Я напрягаюсь. Меня назвали в честь отца, которого больше нет в живых, оставившего мне ответственность быть, так называемым, мужчиной в доме. Алехандро, Алехандро Младший... одно и то же для меня.

— Это имеет значение? — произношу я, берясь за tortilla. Поднимаю взгляд, пытаясь прочесть ее реакцию.

Она стоит спиной ко мне, моя посуду.

— Нет.

— Алекс пытается казаться белым, — вклинивается Карлос. — Ты можешь сменить имя, брат. Но никто не спутает тебя ни с кем, кроме Mexicano.

— Carlos, collate la boca[6], — предупреждаю я.

Я не хочу быть белым. Просто не хочу, чтобы меня связывали с отцом.

— Por favor[7], вы двое, — просит мама, — хватит склок для одного дня.

— Mojado, — выдыхает Карлос, добавляя огня, назвав меня мокрым[8].

С меня достаточно Карлоса, он зашел слишком далеко. Я поднимаюсь, мой стул царапает пол. Карлос также вскакивает и становится напротив меня, сокращая расстояние между нами. Он знает, что я могу надрать ему задницу. Его внутреннее эго когда-нибудь станет причиной многих неприятностей.

— Карлос, сядь, — приказывает mi'ama.

— К тому же, es un Ganguero[9].

— Карлос! — резко произносит mi'ama, но я становлюсь между ними и хватаю брата за шиворот.

— Именно это все и думают обо мне, — говорю я. — А ты продолжай нести чушь и все будут думать про тебя-то же самое.

— Братец, они будут так обо мне думать в любом случае, хочу я этого или нет.

Я отпускаю его.

— Ты ошибаешься Карлос, ты можешь поступать лучше. Быть лучше.

— Лучше чем ты?

— Да, лучше, чем я и ты это знаешь, — говорю я. — А теперь извинись перед mi'ama, за то, что устроил сцену.

Один взгляд в мои глаза дает Карлосу понять, что я совсем не шучу.

— Прости, ма, — говорит он и садится обратно. Но я не пропускаю его взгляд, в котором говорится, что я немного сбил его спесь.

Mi'ama отворачивается и открывает холодильник, пытаясь скрыть свои слезы. Черт, она волнуется о Карлосе. Он еще в средней школе, но следующие два года должны или сделать из него человека или сломать его.

Я натягиваю свою кожаную куртку, желая убраться отсюда. Поцеловав mi'ama в щеку и извинившись за испорченный завтрак, я выхожу из дома, думая о том, как мне удержать Карлоса и Луиса от повторения моих ошибок и направить их по лучшему пути. Ох, уж эта дебильная ирония.

На улице, парни в банданах тех же цветов, что и у меня, цветов Кровавых Латино, сигналят мне: правой рукой постучав по левому плечу с согнутым безымянным пальцем. Кровь в моих жилах вскипает, когда я подаю ответный сигнал, перед тем, как оседлать свой мотоцикл. Они хотят непробиваемого члена банды, что ж он у них есть. Я устраиваю отличное шоу для окружающего мира; иногда я даже сам удивляюсь своим актерским способностям.

— Алекс, подожди, — зовет меня знакомый женский голос.

Кармен Санчез, моя соседка и бывшая девушка, подбегает ко мне.

— Привет, Кармен, — бормочу я.

— Как насчет того, чтобы подбросить меня в школу?

Ее короткая черная юбка, открывает ее потрясающие ноги, юбка очень узкая и подчеркивает ее небольшую, но дерзкую задницу. Когда-то я бы сделал для нее все, но это было до того, как я застал ее в постели с другим. Точнее сказать в машине, именно так это и было.

— Ну, давай же, Алекс, обещаю, я не буду кусаться. Только если ты сам этого не захочешь.

Кармен моя подруга в Кровавых Латино. Независимо от того, являемся мы парой или нет, мы все равно заступаемся и помогаем друг за друга. Это закон, согласно которому мы живем.

— Садись, — говорю я.

Кармен пристраивается позади меня на мотоцикле и, придвинувшись ко мне всем телом, по-хозяйски кладет свои руки мне на бедра, но это не производит того эффекта, на который она рассчитывает. На что она, вообще, надеется? На то, что я забуду прошлое? Не прокатит. Мое прошлое определят то, кем я являюсь.

Здесь и сейчас я пытаюсь сосредоточиться на том, чтобы начать мой последний год в Фейрфилд. И это чертовски тяжело, потому что после выпуска, мое будущее, скорее всего, будет настолько же стремным, как и мое прошлое.

 

 

Глава 3

Бриттани

— Мои волосы, как солома от этой машины, Сиерра. Каждый раз как я опускаю крышу, они выглядят так, как будто я только что прогулялась внутри торнадо, — говорю я своей лучшей подруге, сворачивая на Вайн-стрит, по дороге в Фейрфилд Хай, на своем новеньком БМВ с откидным верхом.

Внешний вид - самое главное.

Мои родители хорошо научили меня этому правилу жизни. Именно по этой причине я ничего не сказала отцу насчет своего БМВ, когда папа сделал такой экстравагантный подарок на мой день рождения две недели назад.

— Мы живем всего в получасе езды от Винди Сити, — говорит Сиерра, держа свою руку на ветру пока мы едем. — Чикаго, совсем не славится своей погодой. Кроме того, Брит, ты выглядишь как светловолосая Греческая богиня. Ты просто нервничаешь, потому что скоро снова увидишь Колина.

Мой взгляд падает на совместную фотографию меня и Колина, сделанную в форме сердца и приклеенную к бардачку.

— Лето порознь меняет людей.

— Расстояние взращивает нежные чувства в сердце, — парирует Сиерра. — Ты капитан группы поддержки, он капитан футбольной команды. Вам необходимо встречаться, иначе солнечная система развалится.

Колин звонил несколько раз в течение каникул из загородного дома их семьи, где он отдыхал этим летом со своими друзьями, но я не знаю, на какой стадии находятся наши отношения сейчас. Он вернулся только вчера вечером.

— Клевые джинсы, — говорит Сиерра, разглядывая мои льняные бразильские штаны. — Я частенько буду одалживать их у тебя.

— Они не нравятся моей матери, — говорю я ей, пытаясь укротить непослушные локоны на красном сигнале светофора. — Она говорит, что они выглядят так, как будто я купила их в секонд хенде.

— Ты говорила ей, что винтаж снова в моде?

— Ну, да, как будто она когда-либо меня слушала. Она с трудом сосредоточила внимание, когда я спросила о новой сиделке.

Никто не понимает, каково это жить в моей семье. Хорошо, что у меня есть Сиерра. Она может и не понимает всего до конца, но знает достаточно, чтобы слушать и не распространяться о моей жизни дома. Кроме Колина, Сиерра единственная, кто встречался с моей сестрой.

Сиерра открывает мою коробку с дисками.

— А что случилось с предыдущей сиделкой?

— Шелли вырвала у нее пучок волос.

— Ауч.

Я въезжаю на школьную парковку, думая больше о сестре, чем обращая внимание на дорогу. Колеса моей машины яростно взвизгивают, когда я почти врезаюсь в парня с девушкой на мотоцикле. Я думала, что это место на парковке было свободно.

— Смотри куда едешь, сучка, — выкрикивает Кармен Санчез, девушка на заднем сидении мотоцикла, показывая мне средний палец.

Она сто процентов пропустила лекцию о правилах поведения на дорогах.

— Извините, — кричу я, пытаясь перекричать рев мотоцикла. — Это место выглядело совсем незанятым.

Затем, до меня доходит с чьим мотоциклом я чуть не столкнулась. Парень за рулем поворачивается в мою сторону. Сердитые темные глаза. Красная с черным бандана. Я вжимаюсь в водительское сидение, насколько оно мне это позволило.

— Вот черт, это Алекс Фуэнтес, — говорю я, поморщившись.

— Боже, Брит, — шепчет Сиерра. — Я бы хотела дожить до выпускного. Сматываемся отсюда, пока он не решил прикончить нас обеих.

Алекс пристально смотрит на меня своими дьявольскими глазами, пока ставит свой мотоцикл на подножку. Он что, собрался выяснять что-то со мной?

Я пытаюсь дать задний ход, бешено переключая скорости туда и обратно. Конечно, чему тут удивляться, мой отец купил мне машину с ручным приводом и совершенно не уделил времени на то, чтобы я отточила мастерство такого вождения.

Алекс делает шаг в сторону моей машины. Мои инстинкты подсказывают, что самое время бросить машину и бежать отсюда, у меня такое чувство, как будто я застряла посреди железнодорожных рейс с поездом, мчащимся прямо на меня. Я кидаю быстрый взгляд на Сиерру, которая что-то усердно ищет в своей сумке. Она что, издевается?

— Я не могу заставить эту дурацкую жестянку дать задний ход. Мне нужна помощь. Что ты ищешь? — сказала я.

— Ммм... ничего. Я пытаюсь не встречаться взглядом с этими из Кровавых Латино. Давай убираться отсюда, ну же! — отвечает Сиерра сквозь зубы. — К тому же, я знаю только, как водить автомат.

Наконец-то попав в правильную ячейку, я разворачиваюсь и веду машину на поиски нового места.

Припарковавшись в западной части школы, подальше от всем известного члена банды, с репутацией, которая могла бы испугать даже самых крутых футбольных игроков, Сиерра и я идем по направлению к главному входу Фейрфилд Хай. Однако, Алекс Фуэнтес и остальные его друзья из банды, расположились прямо у входа.

— Идем мимо, — прошептала Сиерра, — чтобы ты не делала, не смотри им в глаза.

На самом деле трудно это сделать, когда Алекс Фуэнтес делает шаг вперед и полностью загораживает мне дорогу.

Что там за молитва, которую ты должна произносить прямо, перед тем как умереть?

— Ты паршивый водитель, — произносит Алекс со своим легким латиноамериканским акцентом и развязной позой а-ля, Я-Тут-Мужик.

Парень может и выглядит, как модель Аберкромби, со своим мускулистым телом и безупречным лицом, но его фотка скорее будет сделана для полицейского дела. Ребята с северной части обычно не смешиваются с ребятами с южной, не то, чтобы мы считаем себя лучше их, мы просто разные. Мы выросли в одном городе, но в абсолютно разных его частях. Мы живем в больших домах у озера Мичиган, а они живут рядом с железной дорогой. Мы выглядим, говорим, ведем себя и одеваемся по-разному. Я не говорю, что это плохо или хорошо; просто так и есть в Фейрфилд. И, если быть откровенной, большая часть девчонок с южной стороны относится ко мне точно так же, как Кармен Санчез… просто ненавидят меня за то, кем я являюсь.

Или, точнее, кем они думают, что являюсь.

Взгляд Алекса медленно движется вдоль моего тела, с головы до ног, прежде, чем вернуться обратно. Это не первый раз, когда парень оценивает меня, просто никогда еще такой парень, как Алекс, не делал это столь демонстративно... и со столь близкого расстояния. Я чувствую, как к лицу приливает краска.

— В следующий раз смотри куда едешь, — говорит он, холодным и хорошо контролируемым голосом.

Он пытается наехать на меня. Он профи в этом. Я не позволю ему достать меня и выиграть его маленькую игру в запугивание, даже если я чувствую себя так, как будто сделала колесо сто раз подряд без остановки. Я распрямляю плечи и одариваю его презрительной усмешкой, той усмешкой, которую я использую, чтобы отогнать от себя посторонних людей.

— Спасибо за подсказку.

— Если тебе когда-нибудь понадобится настоящий мужчина, чтобы научить тебя водить, я могу дать несколько уроков.

Свист и хохот со стороны его дружков заставляют мою кровь вскипеть.

— Если бы ты был настоящим мужчиной, ты бы открыл мне двери, вместо того, чтобы загораживать проход, — говорю я, удивляясь собственному ответу, в то время как мои колени начинают трястись.

Алекс делает шаг назад и открывает передо мной двери, согнувшись при этом, как будто он мой дворецкий. Он точно издевается надо мной, он знает это и я тоже. Все знают это. Я смотрю на Сиерру, все еще отчаянно ищущую что-то в своей сумке.

— Займись чем-нибудь, — говорю я ему.

— Тем же, чем и ты? Cabrona[10], дай-ка я скажу тебе кое-что, — произносит он грубо, — твоя жизнь не настоящая, она фальшивка, такая же, как и ты сама.

— Это лучше, чем проводить свою жизнь как неудачник, — парирую я, надеясь, что это ужалит также как и его слова, — такой же, как и ты сам.

Схватив Сиерру под руку, я тяну ее в открытую дверь. Свист и гадкие комментарии следуют нам вслед.

Я, наконец, свободно вздыхаю и поворачиваюсь к Сиерре. Моя лучшая подруга пялится на меня огромными глазами.

— Черт, Брит, тебе что, жить надоело?

— Кто дал право Алексу Фуэнтесу наезжать на всех подряд?

— Мм, может быть пушка, которую он прячет под одеждой или цвета банды, которые он носит, — говорит Сиерра, с сарказмом, сочащимся из каждого слова.

— Он не так глуп, чтобы притащить пушку в школу, — пытаюсь вразумить я ее. — И мне не нравится, когда на меня наезжают, он или кто-либо другой.

По крайней мере, в школе. Школа, это единственное место, где я могу поддерживать свой "идеальный" образ; в школе все покупаются на это. Внезапно, мне приходит в голову мысль, что это последний школьный год, я встряхиваю Сиерру.

— Мы старшеклассницы, — говорю я с тем же энтузиазмом, который я использую в группе поддержки во время футбольных игр.

— И что?

— А то, что начиная с этого момента, все будет просто и-д-е-а-л-ь-н-о.

Звенит звонок, точнее это уже не звонок, потому, что студенческое общество в прошлом году проголосовало за отмену использования дребезжащего звонка и заменой его на музыку во время перемен. Вот и сейчас они поставили Grease "Summer lovin". Сиерра идет по коридору.

— Я позабочусь, чтобы твои похороны были и-д-е-а-л-ь-н-ы, с цветами и все такое.

— Кто умер? — спрашивает голос позади меня.

Я разворачиваюсь, и вижу Колина. Светлые волосы, выгоревшие еще больше от летнего солнца и улыбка, занимающая почти все лицо. Хотелось бы мне посмотреться в зеркало, чтобы проверить, не размазался ли макияж. Но Колин будет встречаться со мной в любом случае, не так ли? Я спешу заключить его в объятия. Он сжимает меня крепко, чмокает легонько в губы и отстраняется.

— Так кто умер? — спрашивает он снова.

— Никто, — отвечаю я. — Забудь об этом. Забудь обо всем, кроме того, чтобы быть со мной.

— Это легко, когда ты выглядишь так чертовски сексуально. — Колин целует меня снова. — Прости, я не позвонил, распаковывался и все такое.

Я улыбаюсь ему, довольная, что лето порознь не изменило наших отношений. Солнечная система спасена, по крайней мере, пока.

Колин обнимает меня за плечи в тот момент, когда открываются школьные двери. Алекс и его друзья вваливаются внутрь, с таким видом, как будто они здесь, чтобы захватить школу.

— Зачем они вообще ходят в школу? — шепчет мне Колин. — Половина из них ее бросят еще до того, как закончится школьный год.

На секунду мой взгляд встречается со взглядом Алекса и дрожь пробегает по моему позвоночнику.

— Я почти врезалась в мотоцикл Алекса Фуэнтеса сегодня утром, — говорю я Колину, когда Алекс больше не может нас услышать.

— Лучше бы ты врезалась.

— Колин, — упрекаю я.

— По крайней мере, это было бы весело. Эта школа скучна, как дерьмо.

Скучна? Я почти попала в аварию, была послана подальше девчонкой с южной стороны, подверглась нападкам со стороны опасного члена банды прямо у школьных дверей. Если так и дальше будет продолжаться, этот школьный год, будет каким угодно, только не скучным.

 

Глава 4

Алекс

Я знал, что меня рано или поздно вызовут в кабинет нового директора, но не предполагал, что это случится в первый же день. Я слышал, что мистера Агирре пригласили из-за его супер черствой политики в какой-то школе в Милуоке. Кто-то видимо стукнул на меня, как на предводителя банды, потому, что именно моя задница сидит тут сейчас, а не чья-то еще из Кровавых Латино.

В общем, я сижу тут, вытащенный из спортзала, тогда как Агирре пыжится напротив меня и заливает что-то насчет ужесточенных школьных правил. Я понимаю, что он меня проверяет, смотрит, как я буду себя вести под напором его угроз.

—...и в этом году мы наняли двоих вооруженных охранников для школы, Алехандро.

Его взгляд фокусируется на мне, пытаясь запугать. Ну, да, конечно. Агирре может и латиноамериканец, но он не имеет представления, как все это происходит на улице. Я вижу его насквозь, и вот сейчас он начнет говорить о том, как вырос на улице, также как и я. Я уверен, он даже не заезжал ни разу в наш район. Может мне следует предложить ему тур?

Он проходит по офису и становится напротив меня.

— Я лично пообещал старшему инспектору, а также школьному совету, что я искореню все насилие, заполнявшее эту школу столь долгое время. И я не постесняюсь отстранить от учебы тех, кто будет пренебрегать школьными правилами.

Я не сделал ничего такого, кроме, как повеселился немного с этой королевой помпонов, а он уже говорит об отстранении. Может он слышал ту историю, с прошлого года. То маленькое недоразумение, вылилось мне трехдневным отстранением от учебы. Это не было полностью моей виной. Пако где-то раскопал тупую теорию о том, что холодная вода действует на члены белых чуваков, не так, как на латино. Я пытался вразумить его в бойлерной, когда он отрубил нагреватели воды, именно там нас и поймали.

Я не был причастен к этому, но меня обвинили точно так же, как и его. Пако пытался сказать правду, но наш старый директор отказался слушать. Может если бы я постарался объяснить все получше… Но что толку объяснять уже проигранное дело?

Абсолютно понятно, что я тут сегодня благодаря Бриттани Эллис. Вы думаете, ее придурашный бойфренд когда-нибудь будет вызван в офис директора? Даже не надейтесь. Этот пижон - идеализированный футбольный игрок. Он может пропускать занятия, устраивать драки и Агирре после всего этого, все равно будет целовать ему задницу. Колин Адамс постоянно провоцирует меня, зная, что ему ничего за это не будет. Каждый раз, когда у меня появляется шанс отомстить, он находит лазейку, чтобы сбежать или направляется туда, где множество учителей... учителей, которые только и ждут от меня пакости.

В один прекрасный день...

Я смотрю на Агирре.

— Я не затевал никаких драк.

Хотя возможно я закончу одну.

— Хорошо, — сказал Агирре. — Но я слышал, ты угрожал одной из школьниц на парковке сегодня утром.

Быть практически сбитым новой тачкой Бриттани Эллис теперь моя вина? На протяжении трех прошедших лет я предпочитал избегать эту богатенькую сучку. Я слышал, в прошлом году она получила тройку в табеле успеваемости, так вот один звонок в школу от ее родителей исправил это на пятерку.

Это бы подпортило ее шансы поступить в нормальный колледж.

К черту это дерьмо. Если бы я получил тройку, mi'ama дала бы мне по башке и заставила заниматься в утроенном режиме. Я рвал себе задницу, чтобы получать хорошие оценки, но меня проверяли больше, чем кого-либо еще. Как если бы я списывал. Дело было не в том, чтобы найти ответы или в итоге поступить в колледж, а в том, чтобы доказать себе я бы смог это сделать... если бы мой мир был другим.

Южане может и выглядят тупее, чем северяне, но это все херня. Мы не так богаты, одержимы имуществом или другими цацками, мы не поступаем в самые престижные и дорогие университеты. Мы постоянно находимся в режиме выживания, постоянно должны оглядываться, чтобы убедиться — нам ничего не угрожает.

Скорее всего, самое трудное в жизни Бриттани Эллис, это решить когда и в каком ресторане обедать. Девчонка использует свое офигенное тело, чтобы манипулировать всеми вокруг.

— Хочешь поделиться тем, что произошло? Мне было бы интересно выслушать твое мнение, — сказал Агирре.

Не прокатит. Я понял давным-давно, что мое мнение ничего не значит.

— Все, что произошло этим утром...полное недоразумение, — говорю я. — Бриттани Эллис не догнала, что два транспортных средства не поместятся на одном парковочном месте.

Агирре встает и облокачивается на свой гладко отполированный стол.

— Давай не будем делать недоразумения привычкой. Ладно, Алехандро?

— Алекс.

— Что?

— Зовите меня Алекс, — отвечаю я.

Все, что он знает обо мне, он почерпнул из моего файла, заполненного с таким пристрастием, что должно быть он сантиметров пять в ширину.

Он кивает.

— Хорошо, Алекс, иди на свой урок. Но помни, что у меня глаза по всей школе, и я буду наблюдать за каждым твоим действием. Я не хочу снова видеть тебя в своем офисе.

Как только я встаю, он кладет свою руку мне на плечо.

— Чтобы ты знал, я хочу, чтобы каждый студент в этой школе добился успеха. Каждый студент, Алекc. Включая тебя, так что выкинь из головы все свои предубеждения на мой счет. Me entiendes[11]?

— Si. Entiendo[12], — отвечаю я, думая о том, насколько я могу ему доверять.

В коридоре толпа студентов спешит на свои занятия. Я не имею ни малейшего понятия, где я должен сейчас быть, и, к тому же, я все еще в своей спортивной форме.

В раздевалке, после того как я переоделся, я слышу музыку, означающую начало следующего урока. Я достаю свое расписание из заднего кармана, следующий урок химия с миссис Питерсон. Замечательно, еще одна нравоучительница.

 

Глава 5

Бриттани

 

Я включаю телефон и звоню домой, чтобы проверить как там сестра. Багда расстроена поведением Шелли, которой не понравился вкус ее обеда. Скорее всего, Шелли перевернула свою чашку с йогуртом на пол в качестве протеста.

Наверное, это слишком сложно для моей матери, остаться дома и помочь новой сиделке, вместо того, чтобы ошиваться в своем загородном клубе. Лето кончилось, и я не могу быть там, чтобы следить за тем, чтобы сиделка делала все правильно.

Мне нужно сфокусироваться на школе. Чтобы поступить в тот же колледж, Нордвестерн, где учился мой отец, при этом, быть как можно ближе к дому и моей сестре. Дав Багде несколько советов, я кладу трубку, глубоко вздыхаю, улыбаюсь и вхожу в класс.

— Привет, крошка, я занял тебе место, — говорит Колин, указывая на стул рядом с ним.

По всему классу расставлены лабораторные столы, рассчитанные на двух человек. Это значит, что я буду сидеть с Колином весь учебный год, и, в итоге, мы вместе будем работать над этим ужасным заключительным проектом по химии в конце года. Чувствуя себя глупо за то, что думала, будто между нами что-то может измениться, я падаю на стул рядом с ним и вытаскиваю свой тяжеленный учебник по химии.

— Эй, смотрите, Фуэнтес в нашем классе, — произносит кто-то с задних рядов. — Алекс, чувак, venpa'ca[13].

Я пытаюсь не пялиться на то, как Алекс здоровается со своими друзьями, хлопая их по спине и пожимает руки, используя жесты, которые я не смогла бы повторить. Они все говорят друг другу "ese", чтобы это ни значило. Появление Алекса приковывает внимание всех в классе.

— Я слышал, что он был арестован на прошлых выходных за незаконное хранение наркотиков, — шепчет мне Колин.

— Не может быть.

Он кивает и вздергивает брови.

— Может.

Ну, эта новость не должна меня удивлять. Я много слышала о том, что Алекс все выходные проводит под кайфом или занимается какой-либо другой незаконной деятельностью.





©2015-2018 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных

Обратная связь

ТОП 5 активных страниц!