Аристократия, средний и низший классы 7 глава




Хлодвиг вступил на трон в возрасте пятнадцати лет после смерти своего отца и унаследовал власть лишь над незначительной частью франков. За последующие пятнадцать лет он покорил и казнил всех своих родственников и соседей, следуя обычным путем римского цезаря. Так в руки франков попала богатая область римской Галлии с главным городом Парижем. Занимая ее, Хлодвиг поступал по‑хозяйски: оставаясь язычником, он старался наладить добрые отношения с подлинными владыками городов – христианскими епископами.

Важнейшим событием стало крещение Хлодвига. Григорий Турский отмечает, что обращение короля произошло после его победы над алеманнами. Якобы весь народ после речи короля воскликнул: "Милостивый король, мы отказываемся от смертных богов и готовы следовать за бессмертным Богом". Ну да и Бог с ним, с народом, главное, сам Хлодвиг не при смерти, а в самых силах зрелости отказался от божественного статуса и признал Бога, пред которым был ничтожен, как любой его вассал.

Крещение укрепило власть Хлодвига, обеспечив ему поддержку духовенства и всего христианского населения. Принятое им решение заложило основу романо‑германского культурного единства и вообще современной западной цивилизации. Крещение Хлодвига окружено всевозможными необычными легендами. По одной из них, святому Ремигию явился ангел в виде голубя и принес сосуд с миррой для крещения Хлодвига. Позднее почти все короли Франции были помазаны на царствование именно миррой из этого флакона.

Хлодвиг правил тридцать лет и скончался в возрасте сорока пяти лет, этого времени хватило, чтобы заложить основу современных Франции и Германии. Удивительно, но в те же годы гот Теодорих создал современные Италию и Испанию.

Теодорих вообще не был «варваром». В обеспечение одного из мирных договоров, прерывавших борьбу остготов с римлянами, Теодорих восьмилетним ребенком был отправлен как заложник в Константинополь, где и пробыл десять лет, то есть детство и юность – с восьми до восемнадцати лет. Готский принц навсегда увлекся величием греко‑римской культуры. Но конечно, подобно всем аристократам его поколения, ему пришлось повоевать. В 484 году он даже был римским консулом.

В 489 году Теодорих захватил Верону и Милан, главные города Северной Италии, но борьба за полуостров продолжалась еще четыре года. Наконец при посредничестве епископа Равенны Иоанна был заключен договор, согласно которому Теодорих и его соперник патриций Одоакр, тоже из германцев, должны были совместно владеть столицей Равенной и вместе осуществлять власть над Италией. Так и было… десять дней.

Затем на пиру, усадив Одоакра на место почетного гостя, Теодорих одним ударом меча разрубил его от ключицы до бедра, сказав: «У несчастного не было в теле костей». Брат Одоакра был застрелен из лука, сына казнили, а жену бросили в тюрьму, где она умерла от голода. Приверженцы умерщвленного правителя были перерезаны; расквартированные по различным местам полуострова отряды наемников рассеяны.

Когда франки Хлодвига напали на родственных вестготов, правивших в Испании, Теодорих мобилизовал свою армию для похода в Галлию. Началась многолетняя война всех со всеми, продлившаяся до смерти Хлодвига в 511 году. В результате Теодорих Великий стал еще и королем вестготов, то есть нынешней Испании. Пятнадцать лет Теодорих правил и Италией, и Испанией.

При этом он не принял «ни императорского облачения, ни императорского титула», но всю жизнь назывался королем. Император Востока Анастасий I в 516 году представил Теодориха римскому сенату как человека, которому он вверил власть над Западом. Теодорих энергично отстаивал свою фактическую независимость от Востока, но до конца жизни считал свое государство частью империи.

Памятники Рима, куда он совершил торжественный въезд в 500 году, приводили его в восторг. Теодорих много жертвовал на восстановление в Риме памятников древности. Король улучшил городское управление, относился с почтением к сенату, заботился о развлечении народа пышными играми.

Теодорих высоко ценил просвещенных людей, особенно писателей. Он искал их в римском обществе, литературное развитие которого находилось тогда в упадке; предприимчивому государю все‑таки удалось собрать около себя немало образованных людей, прославивших его царствование. Деятельность Теодориха получила в позднейшей науке название Готского возрождения.

Теодорих был погребен в роскошном мавзолее в виде стоявшего на шестиугольном фундаменте круглого здания, покрытого громадным 11‑метровым в диаметре камнем. Увы, он был арианином. Поэтому кости короля‑еретика были выброшены, а его гробница переделана в церковь. Испанские вестготы приняли католицизм в 589 году, а первым из итальянских королей, перешедших из арианства в ортодоксальное христианство, стал лангобард Агилульф в 603 году.

Чуть позже, чем на западе, строительство нового государства началось на востоке бывшей империи. В 518 году на трон Византии взошел престарелый начальник гвардии Юстин, старый вояка из семьи македонских варваров. Он правил девять лет, но превращение Византии в христианскую монархию связывают не с ним, а с его племянником Юстинианом, получившим прекрасное образование и обладавшим великолепными способностями.

Только в 527 году, получив всю полноту власти, Юстиниан приступил к созданию нового государства. Конечно, воспринимая себя как наследника римских цезарей, Юстиниан считал своей главной обязанностью воссоздать Римскую империю. На время ему даже удалось завладеть большой частью утраченных земель империи, в том числе Апеннинским и частью Пиренейского полуострова, и почти всей Северной Африкой. В соответствии со своим стремлением Юстиниан считал своим правом не только решать вопросы, связанные с руководством церкви и ее собственностью, но и устанавливать среди своих подданных определенную догму.

Возможно, на западе события сложились иначе именно из‑за упрямого сектантского арианства готов и лангобардов. А вот в восточной части победил принцип единого управления церковью и государством. Немецкие ученые придумали для него специальное название – цезарепапизм. Здесь император стал одновременно главой и духовной, и светской власти. То есть наместником Божьим на земле, папой и светским правителем одновременно.

Эта традиция жива в православии и по сей день. Например, греческие священники официально получают зарплату из государственного бюджета. Эта же традиция была перенята и соседями – захватчиками Византии мусульманами, светским правителем которых был их духовный вождь, сначала арабский халиф, а затем турецкий султан. Если исходить из хронологии, то можно догадаться, что эта традиция совмещения духовной и светской власти заимствована именно у Византии. Не случайно одним из титулов турецкого султана с 1456 года стал кайзер Рума, то есть римский император.

Божественное право христианских королей и императоров, особенно поначалу, опиралось на очень скудный материальный ресурс. Деградация государственной власти пошла на пользу подданным. Простолюдины и аристократы вздохнули посвободнее и зажили несколько побогаче и поспокойнее, чем во времена Римской империи.

Вот такая закономерность. Как только империя рушится, ее бывшие подданные начинают лучше жить. Короли выжимали деньги из подданных на армию, потом немножечко на соборы. Даже приличные дворцы они смогли построить себе только на исходе Средних веков.

В сущности, все Средние века –это эпоха импотенции государства, столь приятная природе каждого человека. Семьи и большие кланы оказались если не сильнее, то вполне сравнимы по силам с государствами божьих помазанников.

 

Грехи либерализма

 

Надо в каждом человеке уважать индивидуальность и ни из кого не делать кумира.

Альберт Эйнштейн

 

 

Впрочем, всем сестрам по серьгам. Не стоило церкви торговать индульгенциями и племянников пристраивать на хлебные должности. Ну не готовы авторы признать, что после крушения языческого цезаризма наступила эра всеобщего счастья и благоденствия. Но шаг‑то вперед был сделан колоссальный! Правителей перестали резать, как баранов, ежемесячно, а они перестали корчить из себя богов, стоящих над законом и здравым смыслом.

Например, после смерти Хлодвига в 511 году ни один из его потомков не выказал ни малейших талантов, и королевством могущественных франков управлял кто угодно, но не короли. И только в 751 году, двести сорок лет спустя, реальный наследственный правитель франков, мажордом (министр) Пипин Коротышка уговорил папу римского забрать корону у слабоумных "ленивых королей" и отдать ему и его потомкам. Увы, слабоумие – удел не только бедняков: у Роберта Бурбона, герцога Пармского, с 1872 по 1877 год родилось шесть слабоумных детей подряд! Но кто и когда терпел бы дурней во власти аж двести сорок лет?

В Средние века в Европе действительно добавилось закона и порядка. Держалось все это только на вере и церкви. Но и та и другая не смогли выдержать испытания тысячелетием. Спустя тысячу лет после Хлодвига и Теодориха великие мыслители Ян Гус, Лютер, Кальвин, Цвингли и другие очистили церковь от многостолетних наслоений пыли и грязи. Только омовение это, увы, было совершено кровью.

Мы вынуждены признать, что взаимоотношения между христианством и политиками всегда складывались крайне сложно. Германский император, стоя на коленях, босой, каялся перед папой в Каноссе. Истово верующий Иван Грозный казнил главу Русской православной церкви. А наш первый император Петр Великий вообще отменил патриаршество и лично возглавил церковь через подчиненный ему Синод.

Примеров таких уже не счесть, хотя по меркам истории христианство гораздо моложе политики и даже самого государства. Сразу за Реформацией Западную церковь сильно подкузьмил век Разума. Ну не успела оправиться.

Только от Ренессанса и Реформации оклемалась, как снова эти, с их Разумом! Сначала просто умники рационалисты, а затем и просветители, да еще с энциклопедистами. Новоявленный дух Просвещения требовал отправителя советоваться со своим народом, как будто ему мало было мандата на правление, выданного Господом Богом. Средневековые процедуры народоправства, введение которых в давние времена порождалось пережитками седой племенной старины и слабостью королевской власти, повсеместно распространились вновь из‑за кризиса христианства и ослабления легитимности власти, основанной на Божьем выборе. Например, 14 декабря 1766 года наша Екатерина II опубликовала Манифест о созыве Уложенной комиссии, которая должна была систематизировать законы. Императрица издала такие указы о порядке выборов в депутаты: дворянам было разрешено избирать одного депутата от уезда, а горожанам – одного депутата от города. В комиссии приняли участие более 600 депутатов, 33 % из них были избраны от дворянства, 36 % – от горожан, куда также входили городские дворяне, а 20 % – от сельского населения (государственных крестьян). Первое заседание прошло в Грановитой палате в Москве, затем заседания были перенесены в Петербург. Заседания и дебаты продолжались полтора года, после чего комиссия, как всегда ничего не решив, была распущена.

Чуть позже во Франции тоже было созвано собрание дворян – нотаблей, которое согласилось на установление всеобщего поземельного налога и штемпельного сбора, а также на отмену дорожных повинностей. Парламент отказался зарегистрировать эти постановления, смело указывая на расточительность двора и королевы. И впервые с 1614 года французы потребовали созыва старинных и устаревших Генеральных штатов, в которых духовенство и дворянство имели равные голоса со всем остальным французским народом, третьим сословием.

Король все же заставил назначенный им (!) парламент зарегистрировать свои эдикты и изгнал его в Труа. Но затем начал торговаться и пообещал созвать через пять лет Генеральные штаты, если парламент утвердит заем на покрытие расходов за это время. Парламент снова отказался. Тогда король приказал арестовать нескольких его членов и издал эдикт, уничтожавший парламент. Это возмутило всю страну, и тогда наконец все же были созваны Генеральные штаты.

Генеральные штаты собрались 5 мая 1789 года. На очереди прежде всего стоял вопрос о том, должны ли Штаты сохранить свою старую, сословную, форму; будут ли 400 тысяч дворян и 10 тысяч священников иметь две трети голосов, а остальные 25 миллионов французов, третье сословие, только треть. Через месяц третье сословие порвало с прошлым, объявив себя 17 июня Национальным собранием. Так началось другое время. Время Революций и Разума.

Рассмотрим принятую Национальным собранием 26 августа 1789 года «Декларацию прав человека и гражданина». Это замечательный документ, из которого спустя четыре года вырос Большой террор, а впоследствии и вся европейская правовая система. К примеру, вторая глава Конституции Российской Федерации 1993 года, посвященная правам человека, почти полностью повторяет этот старинный документ.

К сожалению, сама декларация, хотя бы в силу своего почтенного возраста, основывалась на весьма неточных представлениях о природе человека, выработанных еще мыслителями эпохи Просвещения и зафиксированных французскими энциклопедистами в течение XVII и XVIII веков. Фактически это были новейшие научные разработки того времени, когда человечество делало лишь первые шаги научного познания. Время, когда Ньютону на голову падали яблоки, а Ломоносов и Лавуазье в разных концах Европы были одинаково восхищены открытием закона сохранения массы.

С тех пор человечество заметно продвинулось в познании природы, изобрело железную дорогу, велосипеды и автомобили, научилось летать на самолетах, вертолетах и ракетах и смогло усомниться во многих представлениях ученых прошлого о мире и человеческой природе. Впрочем, хватит общих рассуждений, следует перейти к конкретному обсуждению статей помянутой не к ночи декларации.

Вот, например, статья 1: «Люди рождаются и остаются свободными и равными в правах. Общественные различия могут основываться лишь на общей пользе». Безусловно, это было смелое утверждение во времена сословного государства, когда французский король не сажал к себе в карету дворянина, если тот не мог доказать, что его предки были дворянами минимум на протяжении пятисот лет.

Новая норма открыла дорогу к головокружительной карьере для талантливых военачальников, происходивших из самых низов, гениальных предпринимателей, замечательных ученых и писателей, ранее не имевших доступа к сокровищнице образования. Безусловно, первая статья декларации широко распахнула двери прогресса человечества, долгие годы лишь чуть приоткрытые.

Но не надо забывать, что данная статья – ложь. От первой буквы и до последней. И пусть когда‑то это казалась ложью во спасение, со временем наступил момент, когда вреда от нее стало гораздо больше, чем пользы.

Итак, по пунктам. "Люди рождаются свободными". Это неправда. Хотя эта строчка и дала название всей доктрине декларации, названной либерализмом по латинскому слову liber, что по‑русски означает "свободный". Увы, люди никогда не рождаются свободными.

Путь к свободе долог и тернист. И большинство людей никогда не проходят его. Нельзя родиться свободным. О какой свободе мы можем говорить в отношении ребенка в колыбели или школьника, который полностью находится во власти своей семьи и учителей? О какой свободе мы можем говорить в отношении лиц, состоящих на государственной или военной службе, да и просто работающих по найму? Как можем говорить мы о свободе, подвергаясь ежедневной политической пропаганде и коммерческой рекламе?

Сегодня свобода воспринимается, скорее, как недостижимый идеал. Причем, мы бы сказали, идеал для немногих: для лидеров и отшельников, для вождей и тех же аристократов. Ведь большинству гораздо удобнее и комфортнее пожертвовать своей свободой в обмен на некие материальные или духовные ценности.

Фактически мы уже ответили на вопрос и о втором тезисе декларации – о том, что люди рождаются равными. В русском языке этот тезис легко исправить, изменив всего одну букву: поставив вместо "в" – "з". Люди рождаются разными. По росту, талантам, способностям и склонностям. Люди рождаются в семьях различного социального положения и материального достатка. С самого рождения у людей разные права и разные возможности.

И уж совершенно неверен, лжив тезис, что "общественные различия могут основываться лишь на общей пользе". На самом деле термин "общая польза" весьма сомнителен. У разных людей на этот счет никогда не было и не будет единого мнения. Вот стремления к частной пользе отдельных людей совершенно реальны, но ведь они входят между собой в постоянные противоречия.

Перейдем к статье 2: "Цель всякого политического союза – обеспечение естественных и неотъемлемых прав человека. Таковые – свобода, собственность, безопасность и сопротивление угнетению". Конечно, здесь имеется в виду цель не всякого политического союза, а только "правильного". Ну а теперь перейдем к реальной истории и назовем хотя бы одну страну, о которой все исследователи могли сказать, что именно она является таким "правильным" союзом.

Пожалуй, из современных стран больше всего хотели бы написать такие слова на своем знамени США. Но значит ли это, что большинство жителей Земли согласились бы с подобной точкой зрения?

Статья 3: "Источником суверенной власти является нация. Никакие учреждения, ни один индивид не могут обладать властью, которая не исходит явно от нации". Ну и кто может похвалиться, что он уполномочен всей нацией? Если нацию спрашивать по настоящему, по‑честному, то мнения людей всегда разойдутся. Можно с уверенностью сказать, что в обществе, где никакие учреждения и индивиды не обладают властью, которая "не исходит явно от нации", власти нет вообще.

А если нет власти, то можем ли мы говорить об обществе и уж тем более о нации? Стоит ли разбирать дальнейшие статьи этой декларации? Либерализм и свобода личности оказались такой же фикцией и умозрительной теорией, как традиционный коллективизм‑консерватизм и позднейшие марксизм и фашизм.

Поиск оптимального общественного устройства сегодня все еще продолжается. Единственное, что ясно: общественное устройство должно соответствовать биологической и социальной природе человека. Теперь уже все попытки вывести нового человека – строителя коммунизма или представителя высшей расы – потерпели полное поражение. И нам необходимо искать такой тип государственного устройства, который помогал бы как можно большему числу людей реализовывать свои уже существующие, врожденные и приобретенные (воспитанные) возможности на благо своего народа и всего человечества.

Впрочем, вернемся в старые добрые времена "победы Разума" над Верой. Кому‑то игры с народным представительством сошли с рук, как Екатерине Великой, а кому‑то, как Людовику Французскому или Карлу Английскому, стоили головы. Именно в те времена и возникает современное государственное устройство, когда люди, слишком многочисленные и территориально слишком разбросанные, чтобы высказать свое мнение на народном собрании, начинают выбирать своих представителей –депутатов.

Поначалу депутатов выбирают не все, а только представители высшего класса. Имущественный, образовательный и прочие цензы ограничивают круг избирателей. И депутаты тогда принадлежат исключительно к высшему классу. Конечно, собирать такое количество вожаков в одном месте становится для монаршей и чиновничьей власти слишком рискованным. Те парламенты были куда опаснее нынешних.

Как ни странно, именно всеобщее избирательное право, которое позволило голосовать среднему классу, а также партийная система, которая позволила проводить в парламенты не только лидеров, но и их сподвижников и прихлебателей, превратили парламенты в унылое сборище серых представителей среднего класса, борющихся не за власть, а за клок сена в своей кормушке.

Тотальное безбожие, распространившееся в век Просвещения, лишило всякой легитимности власть монарха и создало ложную легитимность так называемых представителей народа. Это было совсем недавно, где‑то двести, где‑то сто пятьдесят, где‑то семьдесят, а где‑то и пятьдесят лет назад. За это время мы с удивлением обнаружили, что народными представителями бедных и больных всегда почему‑то оказываются богатые и здоровые.

За это время была повсеместно внедрена мысль о свободном мандате. Дескать, не важно, что мы поручали нашему депутату делать от нашего имени, а именно такие поручения всегда давали в простое и мракобесное Средневековье. Ныне считается в порядке вещей, когда наш представитель избирается с одной программой, а, будучи избранным, осуществляет совсем другую. Все это называется не надувательством, а народовластием.

Еще удивительнее выборы первого лица государства. Например, президента. Толпы якобы верующих людей решают присвоить себе функции Господа Бога. Они шибко умны и даже полагают, что место Божьего помазанника может занять человек, возведенный ими на царство. Видимо, современные люди уже поняли, что они гораздо умнее Бога. Увы, недостаточная легитимность народного избрания в первую очередь ощущается самими избранными.

Поэтому именно в эпоху безбожия возрождается цезаризм, по‑русски – культ личности. Первым новоявленным цезарем стал Наполеон Бонапарт. Сверхличность, сверхчеловек, он не называл себя богом. Но это подразумевалось в сознании людей той эпохи, когда Иисус Христос был объявлен выдумкой для убогих бедняков. Эта и прочие сверхличности сумели собрать в своих руках огромные, небывалые материальные ресурсы. И не придумали ничего умнее, чем истратить их на войну.

Первый сверхчеловек Наполеон залил кровью всю Европу. Спустя сто лет новое поколение сверхчеловеков развязало Первую, а затем и самую кровавую Вторую мировую войну.

 

Наполеон

 

Если низвергнуть кумиров, ничего не останется.

Агата Кристи

 

 

Мы уже начали говорить о первой французской революции. Тогда целью третьего сословия было раз и навсегда уничтожить монархию, аристократию и христианскую церковь. Безусловно, уничтожаемые не были безвинными агнцами, но, как всегда бывает в таких случаях, лекарство оказалось страшнее болезни. Да и жертвам обычно сочувствуешь больше, чем палачам.

Все, чем жили и чему молились многие поколения французов, было объявлено ложью. Образовавшийся вакуум заполнили всякого рода суеверия, бредни и нелепицы. Это, конечно, не могло устроить высокопросвещенных революционеров, искренне считавших, что их по нынешним меркам невеликое образование дает им ответы на все вопросы мироздания.

В 1793–794 годах Париж накрыли первые волны безумия. Только в сентябре 1793‑го в тюрьмах было убито более пяти тысяч беззащитных заключенных: аристократов и гвардейцев короля. Двадцать четвертого ноября городские власти Парижа издали декрет о запрете христианского богослужения и о закрытии всех церквей в городе.

Именно в это безумное время появился и расцвел "культ Разума". Его основали два революционера – Шометт и Эбер. В провинции и столице приверженцы культа захватывали церкви и превращали их в "храмы Разума".

Церемонии культа проходили в форме карнавала. Торжественно разграблялось убранство церквей, а священников заставляли отрекаться от веры. Как мусор, выбрасывались святые мощи. Осквернялись захоронения. Так был уничтожен даже прах французских королей.

Десятого ноября 1773 года в Соборе Парижской Богоматери как "богиня Разума" была коронована оперная артистка. Вот как описал это Бунин:

 

 

Шомет в четверг седьмого ноября вдруг распорядился на воскресенье десятого о "всенародном" празднестве в честь Разума, о беспримерном кощунстве в стенах Парижского собора, a m‑lle Обри было объявлено, что ей выпала на долю величайшая честь возглавить это кощунство. И приготовления к празднеству закипели с остервенением, и к воскресенью все потребное, что‑бы Бог и попы были посрамлены окончательно, было вполне готово. Всю ночь накануне лил как из ведра ледяной дождь. Утром он перестал, но грязь была непролазная и дул свирепый ветер. Тем не менее с раннего утра загрохотали пушки, загремели барабаны, Париж стал высыпать на улицу… И было великое безобразие, а для Обри и великое мучение, даже телесное. С раннего утра она, вместе с прочими "Обожателями Свободы", то есть с кордебалетом и хором, была уже в холодном соборе, репетировала. Потом стали собираться "патриоты", прискакал озабоченный Шомет – и началось торжество. Потом – и все под стук пушек, пение, барабаны и шум толпы – четыре босяка, ухмыляясь, подняли на свои дюжие плечи Обри вместе с ее троном и понесли, в сопутствии хора и кордебалета, пробиваясь сквозь толпу, сперва на площадь, "к народу", а затем в Конвент. И опять – давка, говор, крики, смех, остроты, а ноги чавкают по грязи, попадают в лужи, ветер рвет голубую мантию и красную шапочку посиневшей Богини, кордебалет тоже стучит зубами в своих вздувающихся от ветра белых рубашечках, забрызганных грязью, а сзади высоко качаются над толпой шесты, на которых надеты, для вящей потехи, золотое облачение и митра Парижского Архиепископа. А в Конвенте – торжественный прием Богини всем "высоким собранием" во главе с президентом, который ее приветствует "как новое божество человечества", "заключает от имени всего французского народа в объятия", возводит на трибуну и сажает рядом с собою…

 

 

Вот уж кощунство так кощунство! Но "торжество Разума" оказалось недолгим. Тогдашний диктатор Франции Робеспьер выступил против атеизма как "аристократического мировоззрения". Уже в начале весны 1794 года культ Разума был запрещен, а его создатели гильотинированы.

Впрочем, никто не собирался возвращаться к христианству. Государственной религией был провозглашен новый культ Верховного Существа. Робеспьер даже изменил текст «Декларации прав человека и гражданина», введя в него ссылку на присутствие Верховного Существа. Восьмого июня 1794 года в Париже была организована торжественная служба Верховному Существу, во время которой Робеспьер изображал главного жреца. Впрочем, 27 июля 1794 года Робеспьер и его сторонники тоже были казнены.

Революция продолжалась. Все новые и новые волны террора выносили на поверхность все новых вождей, сменявшихся с неприличной частотой, подобно языческим цезарям, и успевавших оставить после себя только очередной список убийств и бесчинств.

Наконец, одна из этих волн вынесла на поверхность самого знаменитого сына революционной Франции – генерала Наполеона Бонапарта, которому удалось направить клокочущую энергию разбуженной Франции за пределы ее границ. Теперь французы гибли не на гильотине, а под вражескими пулями и ядрами.

Современные историки до сих пор спорят о том, что унесло больше жизней французов – революционный террор или наполеоновские войны. И тех и других было примерно по два миллиона. Но если добавить сюда погибших в борьбе с Наполеоном и под его знаменами итальянцев, испанцев, англичан, немцев, поляков и русских, Наполеона можно смело признать самым большим душегубом во всей истории, за исключением, конечно, XX века.

Французы, больше всего пострадавшие от своего императора (ведь к концу его правления в стране просто не осталось мужчин, годных для призыва на армейскую службу), платили ему за зло горячим, слепым обожанием. Именно в те годы зародилось многое из того дерьма, которое не дает миру жить спокойно и по сей день.

Ура‑патриотизм, воинствующий национализм (сам не француз, Наполеон короновался «императором французов»). Шовинизм, между прочим, назван так по фамилии Николя Шовена, одного из бравых наполеоновских вояк. Хорошо им было кричать о нации во Франции, где немногочисленные бретонцы и корсиканцы жили на таких отдаленных окраинах, что издалека даже могли сойти за французов. Гораздо больше ущерба нанес национализм таким многонациональным государствам, как Австрийская, Российская или Турецкая империи. Именно бациллы национализма объединили в национальные государства Германию и Италию, обрушили старый мировой порядок и погубили миллионы людей в двух мировых войнах.

Но вернемся к Наполеону. У него не было никаких оснований претендовать на власть. Он не имел прав монарха по рождению. И не был избран народом. Для обоснования его претензий был создан, а точнее, воссоздан страшный древний культ Сверхчеловека, живого языческого бога. Вот он – первый человек в Новой истории, вырванный из состава человечества и вознесенный над людьми, законом и моралью. Все та же египетская болезнь!

На долгие годы образы Наполеона и подобных ему "сверхлюдей" отравят сознание европейских литераторов и философов. В этой коротенькой смешной фигурке уже угадываются и Муссолини, и Гитлер, и наш отечественный Сталин, и все их бессмысленные злодеяния, и бесчисленные трупы жертв и палачей.

Как ни странно, именно русское общество, якобы столь предрасположенное к тирании, не поддалось обаянию сверхчеловека. И не только потому, что в России закончилась его легендарная карьера. Более традиционное, христолюбивое и богобоязненное, чем европейское, российское общество просто не могло принять саму антихристианскую доктрину сверхчеловека. Потребовалось полностью уничтожить старое русское общество, носителей христианской культуры и христианское духовенство, уничтожить интеллигенцию и просто образованных людей, заменив их малограмотными жертвами ликвидации неграмотности и прочими завсегдатаями изб‑читален, чтобы сформировать первый в России культ сверхчеловека. На это у Сталина ушло двадцать лет.



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2021-01-31 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: