СРЕДИ ГОСТЕЙ ДАКШИНЕШВАРА 10 глава




После смерти Рамакришны Ниранджан стал одним из тех, кто с особым рвением почитал его пепел и другие реликвии. Он преданно почитал и Сараду-деви, которую ученики звали Святая мать.

Ниранджан умер от холеры в 1904 году.

 

Занятно и поучительно сравнить суровую отповедь, полученную Ниранджаном от Рамакришны, с совершенно другой — ее получил еще один ученик по имени Джогиндра Натх Чаудари при сходных обстоятельствах. Джогиндра тоже переправлялся на пароме через Гангу и тоже услышал насмешки в адрес Рамакришны. Сначала он вознегодовал, но, будучи человеком мягким по натуре, рассудил, что не стоит осуждать говоривших. В конце концов, они так говорят по незнанию, они не знакомы с Рамакришной — какое мне до них дело, сказал себе Джогиндра и промолчал.

Потом он рассказал о случившемся Рамакришне и думал, что тот посмеется. Рамакришна же привел его в смятение тем, как сильно возмутился:

— Они обо мне плохо говорили, не имея никаких на это оснований, а ты сидел, слушал и молчал? А знаешь ли ты, что сказано в священных книгах? Ученик должен голову оторвать всякому, кто посмеет дурно отозваться о его гуру!

В другой раз Рамакришна обнаружил тараканов в сундучке, где держал одежду. Он велел Джогиндре вынести одежду, вытряхнуть тараканов и перебить их. Мягкосердому Джогиндре не хотелось убивать тараканов, он тщательно вытряхнул их из одежды и дал разбежаться по саду. Одежда была чистой, Джогиндра считал, что дело сделано и Рамакришна больше не заговорит о тараканах. Он ошибался. Рамакришна спросил, все ли сделал Джогиндра, как ему было велено. Тому пришлось сознаться, что не все.

Всегда делай все, что я велю, — сказал Рамакришна, — а иначе рано или поздно ты последуешь собственному капризу в действительно серьезном деле, и тогда уж тебе будет о чем пожалеть.

Потом Джогиндру послали на базар купить железный котелок. Лавочник заговорил с ним о Боге, чем произвел впечатление на Джогиндру. А вернувшись домой, он обнаружил, что лавочник надул его — котелок был треснутый.

— Как, — спросил Рамакришна, — ты купил котелок, даже не посмотрев, что покупаешь? Дело лавочника торговать, а не заниматься религией. Почему ты поверил ему и позволил себя обмануть? Если ты предан Богу, то это не причина быть дураком!

Джогиндра впервые пришел к Рамакришне, когда ему было лет двадцать. Его семья давно знала Рамакришну и неодобрительно относилась к нему — в доме его считали если не совсем сумасшедшим, то, во всяком случае, малость не в себе. По этой причине Джогиндре пришлось посещать храм тайком. Семья, конечно, обо всем дозналась, но остановить Джогиндру оказалось невозможно. При всей своей мягкости, Джогиндра умел проявлять независимость в поступках и суждениях.

Его независимость часто проявлялась в критическом отношении даже к самому Рамакришне. Например, он однажды ночевал в комнате Рамакришны и, проснувшись среди ночи, обнаружил, что тот исчез, а дверь открыта. Джогиндра вскочил и вышел поискать Рамакришну, но не нашел. Тут его обожгло страшным подозрением: а что, если Рамакришна отправился в музыкальную башню к жене? А что, если все его рассуждения о воздержании и чистоте не более чем притворство?

Исполненный решимости немедленно доискаться правды, Джогиндра побежал к музыкальной башне и спрятался так, чтобы Рамакришна не мог миновать его, когда выйдет. И действительно, Рамакришна скоро появился, но с другой стороны: он возвращался из Панчавати, куда ходил медитировать. Джогиндра почувствовал горький стыд за свое неверие. Но Рамакришна успокоил его:

— Ты правильно поступил; прежде чем признать кого-то своим гуру, нужно день и ночь следить за ним.

И после смерти Рамакришны и основания Ордена Джогиндра — теперь уже Йогананда — часто критиковал суждения и политику Вивекананды, несмотря на искреннюю привязанность, соединявшую их. Взявшись прислуживать Сараде, Святой матери, он оставался при ней, пока не умер в 1899 году.

Рамакришна несколько раз отмечал, что шестеро из его учеников отличаются от остальных: эти шестеро — ишвара-коти, то есть они не скованы кармой и рождаются снова и снова только ради служения человечеству. Иными словами, ишваракоти обладают некоторыми характеристиками ава-тары.

К ишваракоти Рамакришна причислил Нарена, Ракхала, Бабурама, Ниранджана, Джогиндру и Пурну Чандру Гхоша.

Имя Пурны не включено в список в начале этой главы по той причине, что он не принял монашество. К Рамакришне он пришел тринадцатилетним мальчишкой в 1885 году. Ему, как и Джогиндре, приходилось скрывать свои посещения Дакшинешвара, поскольку они не нравились его опекунам.

Во время второй встречи с Пурной Рамакришна спросил его:

— Что ты обо мне думаешь? Пурна без колебаний ответил:

— Вы — сам Бог, который сошел на землю в человеческой плоти.

Рамакришна был поражен и восхищен верой мальчика. Он утверждал, что она может основываться только на духовном знании, накопленном в прежних жизнях. Когда Пурна подрос, семейные обстоятельства вынудили его жениться, но он сохранил тесные связи с другими учениками, ставшими монахами Ордена Рамакришны. Те же высоко ценили его за духовное величие.

 

Сарат Чандра Чакраварти (Сарадананда) впервые очутился в Дакшинешваре со своим двоюродным братом Шаши Бхушаном Чакраварти (Рамакришнанандой) в октябре 1883 года. Одному тогда было восемнадцать, а другому двадцать лет. Оба были весьма развиты интеллектуально. У отца Сарата была своя аптека, поэтому он хотел, чтобы сын стал врачом. Сарату нравилась эта профессия, его выбор одобрял и Нарен, так что он поступил в Медицинский колледж. Но когда Рамакришна смертельно заболел, Сарат бросил учебу и посвятил себя уходу за Учителем. В колледж он так больше и не вернулся, а принял обет монашества. Но за больными Сарат ухаживал всю жизнь, совершенно не боясь самых страшных инфекционных болезней.

Сарат отличался отвагой и неколебимым хладнокровием, хладнокровием подлинного йогина, которое он демонстрировал в опаснейших ситуациях. Был случай, когда он путешествовал в экипаже в горах Кашмира и лошадь, чего-то испугавшись, шарахнулась вниз по крутому склону — экипаж чудом зацепился за дерево и не свалился в пропасть. Сара-дананда выскочил из экипажа за миг до того, как громадный камень сорвался со склона и убил лошадь. Когда его спросили, что он чувствовал в эти минуты, Сарадананда сказал, что умом он отрешенно и с интересом объективно наблюдал происходившее. В другой раз Сарадананда вместе с одним из последователей Рамакришны поднимался в лодке вверх по Ганге, когда неожиданно налетел сильный шквал. Лодка могла в любую минуту опрокинуться, но Свами продолжал спокойно потягивать кальян. Его спокойствие настолько взбесило нервического последователя, что он выхватил у Сарадананды кальян и швырнул его за борт.

В 1893 году Вивекананда впервые выехал в Соединенные Штаты и провел больше трех лет, разъезжая с лекциями по Америке и Европе. Я подробно опишу эту поездку в последней главе. В 1886 году он написал Сарадананде письмо с просьбой приехать на Запад и продолжить его работу. Они встретились в Лондоне, где Сарадананда выступил с лекциями. Затем Вивекананда возвратился в Индию, а Сарадананда отплыл в Нью-Йорк, где до 1898 года возглавлял Общество веданты. Вернувшись на родину, он стал первым из секретарей Миссии и монастыря Рамакришны и исполнял эти обязанности до самой смерти в 1927 году.

В числе многих обязанностей Сарадананды было руководство журналом «Удбодхан» («Пробуждение»), основанным Вивеканандой. В 1908 году он решил построить дом, в котором разместилась бы редакция журнала, а также могла бы поселиться Святая мать. Чтобы расплатиться с долгами за строительство дома, и начал Сарадананда писать те статьи, которые впоследствии легли в основу его книги «Рамакришна — великий учитель». Характерно, что он работал над этим огромным произведением, сидя с поджатыми ногами за низеньким письменным столом в тесной комнатушке; здесь толклись посетители, рядом разговаривали и шумели, но он сосредоточенно писал, отрываясь, когда того требовали административные дела, и снова возвращаясь к рукописи.

В 1909 году двое националистов-революционеров, обвиняемых в террористических действиях против англичан, попросились монахами в Орден, обещая отречься от прежнего образа жизни. Сарадананда сразу согласился их принять, вопреки протестам тех, кто опасался, как бы Орден не навлек на себя гнев властей. Сарадананда посетил начальника калькуттской полиции, обошел и ряд других высокопоставленных официальных лиц, лично ручаясь за то, что молодые люди будут держать слово. Сарадананда не ошибся в них. Слово оба сдержали и принесли немало пользы Ордену.

Сарадананда продолжал работать над биографией Рамакришны до смерти Святой матери — до 1920 года. После ее кончины он как будто утратил всякий интерес к завершению работы — вот почему в книге отсутствует описание последних дней Рамакришны. Свами целиком отдался организации постройки храма Святой матери в ее родной деревне Джай-рамбати. Храм был освящен в 1923 году.

 

Шаши Бхушан Чакраварти (Рамакришнананда) пользовался репутацией столь же великой преданности Богу, как и Ниранджананда. После кремации тела Рамакришны он собрал пепел и останки и воздвиг для них святилище. Это святилище он никогда не оставлял без присмотра, даже отказался от паломничеств к святым местам, полагая, что нет ничего святее этого. На первых порах существования Ордена он по-матерински опекал братьев монахов, вплоть до того, что ходил собирать милостыню, чтобы поддержать их. Когда Нарен выбирал для братьев монашеские имена, он сначала собирался взять себе имя Рамакришны, ибо оно было всего желанней для него, но затем решил, что преданность Шаши дает ему больше прав на имя Учителя.

В 1897 году Рамакришнананда стал основателем монастыря Миссии Рамакришны в Мадрасе и руководил ею до самой смерти в 1911 году. Шаши с детства поражал окружающих блестящим интеллектом; хотя он с радостью променял образование на служение Учителю, любовь к астрономии и математике он сохранил до конца своих дней и часто занимался решением математических задач просто из любви к искусству. Мадрасских последователей Рамакришны он изумлял своей работоспособностью, когда же его спрашивали, как он умудряется столько сделать, Шаши обыкновенно отвечал, что на самом деле человеческое тело есть пассивный инструмент — наподобие ручки с пером. Жалуется ли когда-нибудь ручка, что ей пришлось написать слишком много писем? Если мы в состоянии осознать, что наше тело есть инструмент Высшей Силы, и полностью отдаться этой Силе, то мы никогда не будем знать усталости, утверждал Рамакришнананда. Сам он постоянно жил в этом ощущении. Он вел занятия, он читал лекции, но при этом не рассматривал себя как преподавателя. Он постоянно молился Учителю о том, чтобы работа не внушила ему чувство собственной значимости. На занятиях он не старался привлечь внимание студентов внешней занимательностью изложения, а когда однажды ни один не явился в аудиторию, Рамакришнананда занятие все равно провел, прочтя лекцию в пустом помещении.

— Я здесь не для того, чтобы учить других, — часто говорил он, — для меня работа есть богопочитание. Я обязан выполнять этот долг независимо от того, приходят меня слушать или нет.

Послушников в мадрасский монастырь он отбирал с большим тщанием, бывал чрезвычайно строг и с ними, и с последователями из мирян. Если в монастырь приходили с газетами, он сурово заявлял:

— Уберите газеты. Читать можно где угодно. А когда вы приходите сюда, все ваши мысли должны быть отданы Богу.

Как-то раз последователь из придворных местного махараджи стал рассказывать дворцовые сплетни, Свами заерзал в своем кресле, а когда его спросили, хорошо ли он себя чувствует, без обиняков ответил:

— Хорошо. Мне просто не нравится ваша болтовня.

В другой раз в монастырь явился ученый пандит, который долго расписывал свои деяния на общее благо и планы социальных реформ. Рамакришнананда слушал его в молчании, а потом спокойно заметил:

— Я вот думаю: что же делал Бог до вашего рождения?

 

Отец Тарак Натха Гхошала (Шивананды) консультировал Рани Расмани по юридическим вопросам и в конце пятидесятых неоднократно встречался с Рамакришной в Дак-шинешваре. Сам Тарак познакомился с Рамакришной в 1880 году, когда ему было уже двадцать шесть лет, в доме у Рама Чандры Датты. Там он увидел, как Рамакришна погружается в самадхи, и вскоре после этого появился в Дакшинешва-ре. Тарак был членом Брахмо самаджа, следовательно, для него Бог не имел формы. Он провел с Рамакришной почти целый день, а к вечеру Рамакришна позвал его с собой в храм Кали. Рамакришна простерся перед изображением Матери, Тарак поколебался, но последовал его примеру, сказав себе: «К чему предубеждения? Если это изображение просто каменная статуя, то все равно в ней есть Бог, поскольку Бог во всем».

Рамакришне очень понравилось, как Тарак прошел испытание, и он принял Тарака в свои ученики.

— Я никогда не спрашиваю приходящих ко мне, кто они и из каких семей, но, увидев тебя, я сразу понял, что твое место здесь, а потому расскажи мне, кто ты такой.

Рамакришна поразился, когда узнал, чей Тарак сын, сказал, что отлично помнит его отца и хотел бы снова его увидеть. Отец Тарака явился к Рамакришне и со слезами радости на глазах простерся перед ним. Рамакришна поставил ногу на голову отца Тарака и погрузился в самадхи.

По семейным обстоятельствам Тарак не мог отказаться от женитьбы, но брак был заключен только формально, а юная жена Тарака умерла вскоре после свадьбы. Ее смерть лишь укрепила Тарака в желании отречься от мира, что он и сделал с благословения отца.

После смерти Рамакришны Тарак — уже Свами Шиванан-да — несколько лет провел как странствующий монах, тем более что по характеру он был склонен к одиночеству. Тем не менее, когда были организованы Орден и монастырь, он взял на себя свою долю обязанностей и в 1902 году открыл монастырь Рамакришны в Бенаресе. После смерти Брахма-нанды в 1922 году Шивананда стал вторым президентом Ордена. Как многие великие, склонные к созерцательности души, он мог при необходимости менять образ жизни, брать на себя ответственность и проявлять незаурядные организаторские качества. Он был человеком слабого здоровья и почти постоянно хворал, изумляя, тем не менее, окружающих постоянной же жизнерадостностью. Бывало, указывал на любимую собаку, а потом на себя, Шивананда говорил:

— Вот его хозяин!

Переводя указующий перст с себя на портрет Рамакришны, он добавлял:

— И вот его пес!

Один из его учеников вспоминает такую историю: как-то вечером Шивананда сидел в своей комнате в Белурском монастыре, а с веранды внизу доносился громкий смех юных послушников. Шивананда улыбнулся и пробормотал:

— Как же они хохочут — похоже, они счастливы! Оставили свои дома и семьи в поиске блаженства... О Учитель, даруй им блаженство!

Он умер в феврале 1934 года.

 

Хари Натх Чаттерджи (Турьянанда) родился в северной части Калькутты в 1863 году. Будучи брахмином, Хари с юных лет проникся брахминским идеалом ортодоксии и аскетизма. Он совершал по три омовения в день, просыпался рано, чтобы успеть до зари прочитать наизусть всю Бха-гавадгиту, спал на голом полу, да и большую часть ночи проводил в медитации, ел только самую простую пищу. Хари до такой степени изнурял себя суровой жизнью, что перепуганные родители уговаривали его смягчить эти правила, но он твердо решил закалить себя и научиться обходиться лишь самым необходимым. При всей своей ортодоксальности, Хари не был тупым фанатиком — учась в школе, руководимой христианскими миссионерами, он никогда не пропускал занятия по Библии, от которых другие индусские дети старались уклониться. Хари привлекали книги по любой религии.

Хари было всего четырнадцать, когда он впервые увидел Рамакришну. Услышав, что Рамакришну ожидают в доме по соседству, Хари собрал ровесников, чтобы взглянуть на тогда уже знаменитого Парамахамсу — почетный титул монаха, познавшего Брахман. Подъехал экипаж, и мальчики увидели Рамакришну с его племянником Хридаем. Хридай первым вышел из экипажа. Вот как позднее Хари вспоминал свои впечатления:

— Он был хорошо сложен. На лбу — крупный кружок, нарисованный красной краской. К правой руке привязан

золотой амулет. Сразу видно было, что это человек сильный и очень практичный.

Хридай помог выйти Рамакришне. Мальчик, наблюдавший из толпы, сразу приметил худобу последнего.

— На нем была рубашка и туго повязанное дхоти. Он явно не понимал, где находится, и казалось, что из экипажа помогают выйти пьяному. Но какое у него было удивительное лицо! От него будто исходило сияние. И я тогда подумал: вот я читал в священных книгах про великого святого Шукадеву, уж не Шукадева ли это? Но тут сбежался народ, их окружили со всех сторон и повели на второй этаж. Я пошел вслед. Когда Парамахамса немного пришел в себя, он открыл глаза и увидел на стене большую картину, изображавшую Мать Кали. Он сразу поклонился ей и запел гимн в ее честь — таким проникновенным голосом... Невозможно описать, какие удивительные чувства вызывало это пение. А потом Рамакришна стал говорить о разных духовных проблемах.

Вторично Хари увидел Рамакришну только спустя два-три года, вероятно году в восьмидесятом. Хари приехал с друзьями в Дакшинешвар. Рамакришна сразу распознал в нем будущего ученика и пригласил приезжать по будням, когда бывало меньше народу.

Однажды Хари спросил Рамакришну:

— Учитель, как можно совсем освободиться от похоти?

В ответ он услышал, что похоть есть лишь одно из проявлений витальной силы. Пытаться подорвать эту силу бессмысленно. Осуждать ее как зло — нелепо. Ее нужно направить к Богу — вот и все.

В другом разговоре Хари признался, что испытывает ужас перед женщинами и просто не может находиться вблизи от них.

— Глупости ты говоришь! — оборвал его Рамакришна. — Как можно презирать женщин — они же проявления Божественной Матери! Склонись с почтением перед ними — это единственный способ не оказаться сексуально порабощенным женскими чарами. Ненавидя женщин, ты попадаешь в капкан!

Став Свами Турьянандой, Хари почти тринадцать лет провел в странствиях. Он переходил с места на место, медитируя иногда в полном одиночестве, иногда в обществе Брах-мананды, Сарадананды или Вивекананды. Было время, когда он терзался сомнениями, когда говорил себе, что каждый в мире занят чем-то полезным и только он бессмысленно бродит по свету. Измученный мыслями, он заснул под деревом и увидел сон. В этом сне он видел самого себя спящим под деревом, в то время как его тело разрасталось во всех направлениях. Тело все увеличивалось и увеличивалось, пока не заполнило весь мир. Тут ему в голову пришло: отчего же он считает, что без пользы проводит жизнь? Крупица истины способна затмить целый мир заблуждения. Вставай и познавай истину. Величественней этого нет ничего на свете.

В 1899 году, собираясь во вторую поездку по Америке, Вивекананда стал уговаривать Турьянанду поехать с ним, говоря, что желает показать Западу идеального индийского санньясина. Турьянанда сначала отказался — ему хотелось продолжать жить в привычной обстановке, строго и чисто, соблюдая все правила ортодоксии. Но братья монахи присоединились к Вивекананде, а когда сам Вивекананда обнял его и со слезами стал просить о помощи, Турьянанда сдался.

Он решил, что к поездке нужно подготовиться, и спросил ирландскую ученицу Вивекананды, получившую имя сестры Ниведиты, как ему следует вести себя в Америке. Сестра Ниведита взяла со стола нож и, держа его за лезвие, протянула Свами ручкой вперед.

— Все очень просто, — сказала сестра Ниведита, — когда вы что-то даете другому, всегда протягивайте другому удобную и приятную часть, а неудобную и неприятную оставляйте себе.

Оснащенный этим единственным наставлением, Турьянанда в июне того года отправился на встречу с Новым Светом.

Инстинкт не подвел Вивекананду: Турьянанда оказался именно таким Свами, в котором нуждались американцы. Незадолго до приезда Вивекананды с Турьянандой один из них писал:

«Нам не нужен вестернизированный Свами, бизнеса и лекций в Америке хватает без него. Мы хотим видеть простого созерцательного человека».

Лекции Турьянанде были не по душе, поэтому он сосредоточился на работе с несколькими избранными. В 1900 году один из американских последователей Вивекананды предложил ему в дар земельный участок в долине Сан-Антонио, в калифорнийском округе Санта-Клар, с тем чтобы открыть там ашрам — обитель. Вивекананда принял дар и убедил Турьянанду поселиться в ашраме, который получил имя Шанти-ашрам. Шанти означает мир, этим словом, как благодарением, завершаются молитвы.

В августе 1900 года Турьянанда с дюжиной американских последователей проделал сложный путь от Сан-Франциско на пароме через залив, поездом до Сан-Хосе, дилижансом вокруг горы Хэмилтон до пункта, где группе пришлось разделиться и оставшиеся до ашрама двадцать две мили добираться кто как мог — кто верхом, кто на велосипеде, кто на повозке. Путешествие по гористой и голой местности пришлось на самое жаркое время года. Одна из путешественниц потеряла сознание от жары. На участке не было ничего, кроме крохотного домишки с пристройкой вроде сарая, так что ночевать приходилось под открытым небом, а воду доставлять за шесть миль. К тому же они не захватили с собой достаточно припасов, и даже Турьянанде, закалившему себя для жизненных трудностей, случалось падать духом.

Но неделя проходила за неделей, и жизнь понемногу налаживалась. Из Сан-Франциско прибыли палатки и продовольствие. Выстроили хижину для медитации. Начались занятия по Гите. Каждый с удовольствием выполнял порученное ему дело. Быть все время вместе со Свами, слушать его рассказы о Рамакришне, наблюдать его реакцию и выслушивать замечания по поводу ежедневных событий, медитировать при нем и под его песнопения — это уже само по себе было духовным воспитанием. В ашраме соблюдались принципы вегетарианства и ненасилия. Как-то раз под деревянным настилом в палатке Свами обнаружилась гремучая змея. Обитатели ашрама сошлись на том, что убивать ее не надо, поймали змею в веревочную петлю, отнесли подальше и выпустили, обрезав веревку у самой шеи. На другой же день змея снова появилась — с той же веревкой вокруг шеи. Ее прозвали «змеей в галстуке».

Турьянанда провел почти два года в ашраме, изредка выезжая в Сан-Франциско читать лекции или проводить занятия. Начиная с 1902 года его здоровье начало сдавать, он все чаще говорил о том, как хотел бы повидаться с Вивека-нандой, который к тому времени уже возвратился в Индию.

Ученики презентовали ему билет на пароход в надежде, что на родине он поправится и сможет вернуться к ним. Он больше не вернулся. Когда в начале июля пароход пришел в Рангунский порт, он узнал, что всего несколькими днями ранее умер Вивекананда. Турьянанда болезненно воспринял эту весть. В течение последующих восьми лет он одиноко скитался по святым местам, ведя аскетический образ жизни и проводя много времени в медитации. Потом он снова проявил интерес к Ордену, жил в его различных монастырях, обучая молодых монахов. В 1922 году Турьянанда умер после длительной болезни.

 

Сарада Прасанна Митра (Тригунатитананда) родился в 1865 году в семье очень богатого землевладельца. Он рос избалованным ребенком, каждое желание которого предупреждалось. Как Ракхал и Бабурам, он тоже поступил в школу Махендры Натха Гупты. В школе он считался одним из лучших учеников, поэтому никто не сомневался, что пройдет на экзаменах в Калькуттский университет. Но на второй день экзаменов Сарада Прасанна потерял золотые часы, которыми больше всего дорожил. Это до такой степени выбило его из колеи, что он сдал экзамены совсем не так, как надеялся, и окончательно впал в отчаяние. М., который был очень привязан к юноше, не стал смеяться над его горестями, а привел к Рамакришне. Сарада Прасанна стал регулярно бывать в Дакшинешваре.

Однажды в очень жаркий день Рамакришна велел юноше принести воды и вымыть ему ноги. Сарада, считавший любой труд унизительным для себя, так и вспыхнул от негодования, тем более что сказано это было в присутствии нескольких его приятелей. Но Рамакришна повторил приказ, и тому осталось только выполнить его. Позднее он говорил, что это стало началом его воспитания в духе служения.

Сарада Прасанна приступил к занятиям в колледже, но часто пропускал их из-за поездок к Рамакришне. Родители очень хотели женить его. Однако он упрямился, убежал из дому, был приведен обратно. Хотя в тот год он почти не уделял внимания учебе, экзамены он все же сдал. Старший брат Сарады так боялся, что он уйдет в монахи, что заплатил бешеные деньги за жертвенный обряд, идея которого заключалась в том, чтобы изменить направление мыслей младшего брата и обратить их на земные дела. Обряд не помог.

После того как Сарада Прасанна стал Тригунатитанан-дой, он совершил ряд паломничеств, но большую часть времени проводил в Калькутте. В 1897 году, когда в округе Динаджпур разразился голод, он организовал помощь голодающим. У него самого были странные привычки в отношении еды — он мог по несколько дней кряду обходиться одними фруктами, но мог и за один присест съесть больше, чем четверо-пятеро нормальных едоков. Однажды, совершая паломничество, Тригунатитананда вошел в придорожную харчевню в сопровождении мальчика. Свами спросил хозяина, не сбавит ли он цену за обед для мальчика, поскольку тому не съесть полную порцию. Хозяин довольно грубо ответил, что у него для всех одна цена, тогда Тригунатитананда, чтобы проучить его, начал есть и ел до тех пор, пока хозяин не взмолился:

— Святой отец, остановитесь, прошу вас! Я с вас ничего не возьму за съеденное, но только умоляю вас остановиться, потому что в харчевне больше ничего не осталось!

После смерти Вивекананды в 1902 году Брахмананда, понимая, что Турьянанда в Америку больше не вернется, попросил Тригунатитананду занять место Свами в Сан-Фран-цисском центре. В Соединенные Штаты Свами отправился уже в самом конце года. Он был полон решимости любой ценой сохранить свои вегетарианские привычки, а поскольку в простоте душевной полагал, что в Америке овощей не будет, то приготовился жить на хлебе и воде.

Под его руководством был выстроен первый индусский храм в Америке — в Сан-Франциско. Храм был освящен в 1906 году, незадолго до землетрясения и пожара. Эти беды пощадили храм, он стоит и по сей день — прелестное необычное старое здание с маленькими восточными куполами на крыше.

Свами ежегодно увозил группу избранных учеников в Шанти-ашрам, где проводил занятия и медитировал вместе с ними. Его излюбленной системой было обучение при помощи афоризмов, которые он развешивал по стенам в остекленных рамках: «Вечная бдительность есть цена свободы», «Живи как отшельник, но работай как лошадь», «Сделай сейчас», «Наблюдай и молись», «Сделай или умри — но ты не умрешь». Он так же верил в пение, как в упражнение в вере, поэтому рано по утрам водил молодых учеников с пением гимнов либо на крышу храма, либо вниз к заливу — к полному изумлению проплывавших мимо рыбаков и матросов.

В декабре 1914 года Тригунатитананда, несмотря на плохое самочувствие, проводил воскресное богопочитание, когда молодой человек, когда-то учившийся у него, в приступе временного умопомрачения бросил в храме бомбу. Бомба разнесла его самого в клочья, Свами же был тяжело ранен. По пути в больницу он с глубоким состраданием говорил о погибшем юноше. В начале января 1915 года Тригунатитананда умер от ран.

 

Субодх Чандра Гхош (Субодхананда) родился в Калькутте в 1867 году. И отец его, и мать были людьми глубоко религиозными. Когда сыну было восемнадцать лет, отец подарил ему книгу, в которой излагались некоторые положения учения Рамакришны. Субодх очень заинтересовался и при первой же возможности отправился в Дакшинешвар. Рамакришна был знаком с его родителями и юношу принял с особой теплотой. Взяв его руку, он погрузился в глубокую медитацию, а потом сказал:

— Ты достигнешь цели — так говорит Мать.

При второй встрече Рамакришна что-то написал пальцем на языке Субодха, приговаривая при этом:

— Пробудись, Мать, пробудись...

После этого он приказал юноше медитировать. Субодх ощутил дрожь во всем теле, вверх по позвоночнику к мозгу пробежал ток. Рамакришна был поражен способностью к сосредоточению, выказанной Субодхом. Тот пояснил, что его приучили дома медитировать, представляя себе богов и богинь, которых ему описывала мать.

В результате встреч с Рамакришной Субодх начал видеть странный свет между собственных бровей. Мать предостерегла сына: не нужно говорить об этом посторонним, могут сглазить! На что Субодх ответил:

— Что может повредить мне, мама? Я ищу не свет, я ищу То, от чего свет исходит.

Субодх был так же откровенен, как Лату. Как-то раз Рамакришна спросил его:

Что ты думаешь обо мне? И в ответ услышал:

— О вас много чего люди говорят. Но я ни во что не поверю, пока у меня не будет доказательств.

Однако очень скоро он удостоверился в величии Рамакришны — и настолько, что больше не желал медитировать, полагая, что это совершенно излишне, раз его духовная жизнь в руках Учителя.

Когда Рамакришна приказал ему сходить к Махендре Натху Гупте, Субодх возразил:

— А что я могу узнать о Боге от человека, который не сумел отречься от семейной жизни?

Рамакришне понравилась настойчивость Субодха, но он сказал:

— Он не о себе будет говорить, а о том, чему научился у меня.

Субодх отправился к М. и без обиняков изложил свой разговор с Рамакришной. На это М. смиренно ответил:

— Я, конечно, никто, но я живу рядом с океаном мудрости и блаженства и держу у себя несколько кувшинов этой воды. Когда приходит гость, я предлагаю и ему этой воды. О чем еще мне говорить?





©2015-2018 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных

Обратная связь

ТОП 5 активных страниц!