А. А. ФЕТ ОСНОВНЫЕ ТЕМЫ И ИДЕИ 147 глава




Эта сцена в повести дает повод для глубоких размышлений. -Не нами начинается жизнь на свете, и не нашим уходом она заканчивается. Как мы относимся к предкам, так и к нам будут относиться потомки, беря пример с нас. «Неуважение к предкам есть первый признак безнравственности», — писал еще Пушкин. Об этом твердит старуха Дарья. Об этом, подхватывая ее правду, не устает говорить автор. Всей уходящей деревенской жизнью Распутин напоминает нам, что мы — только звено в цепи существования Вселенского мира.

Размышляя об этом, автор показывает несколько поколений. Получается, что чем дальше, тем связи становятся слабее. Вот старуха Дарья свято чтит память об ушедших. Сын ее, Павел, понимает мать, но то, что ее волнует, для него не самое главное. А внук Андрей и вовсе не понимает, о чем речь. Для него не представляет сложности принять решение устроиться на строительство плотины, из-за которой и будет затоплен остров. И вообще, он уверен, что память — это плохо, без нее лучше. Повесть Распутина воспринимается как предупреждение. Такие, как Андрей, будут созидать, разрушая. А когда задумаются, чего же в этом процессе больше, будет уже поздно: надорванные сердца не излечиваются. Что ему придется ответить когда-нибудь своим предкам? Об этом думает Дарья. Она переживает за своего внука и жалеет его.

Еще хуже с совестью у таких, как Петру-ха. Он поджег собственный дом, для того чтобы получить денежную компенсацию. Его устраивает то, что за разрушения платят деньги.

Новый поселок, куда должны перебраться сельчане, сработан красиво: домик к домику. Но поставлен он как-то несуразно, не по-

 

людски. Наверное, и прощаться в случае надобности с этим поселком будет куда проще, чем с Матерой.

Да, Дарья видит, что уход деревни неизбежен. Но старуху тревожит, как легко прощаются с Матерой люди, как бесцеремонны с могилами, за которыми вековая жизнь и память. Академик Дмитрий Лихачев писал на полях «Прощания»: «Во все века и во всех странах сознание собственной смертности воспитывало и приучало думать о том, какую память мы по себе оставим».

Все оставшиеся до затопления дни Дарья собирает историю Матеры. Старуха торопится обдумать ее и воссоединить, чтобы хоть в ее сердце деревня дожила по-человечески, не уронив себя. Дарья хочет, чтобы весь опыт Матеры остался в памяти: «Правда в памяти. У кого нет памяти, у того нет жизни». Знает это и Распутин, потому он показывает, что деревня Матера — это стержень, истоки человеческой жизни, нравственных отношений.

СВОБОДНЫЕТЕМЫ

«КЮХЛЯ» Ю. ТЫНЯНОВА -ПОВЕСТЬ О ДЕКАБРИЗМЕ

..Be зная прошлого, невозможно попять подлинный смысл настоящего и цели будущего.

М. Горький

М. Горький, обсуждая в 1930 году проблемы молодой советской литературы, выделил два исторических романа Юрия Николаевича Тынянова -г- «Кюхля» и «Смерть Вазир-Мух-тара». В этих произведениях автор сделал «переоценку прошлого», ничуть не отрицая его. Напротив! Он обращается к прошлому, чтобы понять истоки, корни настоящего.

Задача. «решительной переоценки прошлого» предстала перед автором «Кюхли» в двух планах. Прежде всего, писатель хотел по-своему, в соответствии с реальными исто-

 

 

рическими фактами, рассказать о незаслуженно забытом лицейском друге Пушкина — поэте и критике, декабристе Вильгельме Кюхельбекере. Вместе с тем перед писателем открылась возможность по-новому изобразить само движение декабристов, которое не получило должного глубокого освещения в литературе.

«Повесть о декабристе», как значилось в подзаголовке первых изданий книги Тынянова, оказалась не только романом-биографией, но и книгой о трагедии декабризма. Поэтому писатель имел полное основание впоследствии отказаться от пояснения заголовка. Естественно, Тынянов не стремился развернуто и всесторонне изобразить историю декабризма. Он подошел к своей задаче не как историк, а как художник, прекрасно знающий историю. Революционная борьба лучших людей 20-х годов XIX века против самодержавно-крепостнического строя и кульминационный момент движения — восстание на Сенатской площади 14 декабря 1825 года, его трагические итоги — все это дано в романе через историю жизни главного героя, чьей гибелью оно завершается.

Сюжет романа разрастается вширь и вглубь как бы рывками. В первой главе — «Виля», камерной и семейной, когда мальчик пытается бежать из дома и затея эта проваливается, он «теряет почву под ногами». Мотив уходящей из-под ног почвы окажется одним из главных в романе.

Из дома Кюхельбекеров с его сентиментальной атмосферой писатель переносит нас в Царскосельский лицей. Туда проникает то, что «волнами, кругами» шло по стране, — страх перед набирающей силу аракчеевщиной и ненависть к ней, нарастающее недовольство Александром I. Атмосфера лицейской жизни и стремления лицеистов связаны с общим настроем в стране. Одни воспитанники хотят стать усердными слугами режима, другие думают о служении родине. Кюхельбекер на вопрос: «Куда вы собираетесь?» — отвечает: «Не знаю». Уже в лицее он предстает человеком талантливым, с возвышенными мыслями и стремлениями, но неудачником. Он в разладе с миром. Кончается лицейская жизнь. Тынянов изображает Пушкина и Кюхель-

 

бекера — умолкших, растерянных, полных дружескими чувствами друг к другу — на пороге взрослой жизни.

Далее следуют главы: «Петербург», «Европа», «Кавказ», «Деревня».,. Рисуя в романе жизнь Кюхельбекера как непрерывное скитальчество, Тынянов ничего не измышляет. Этот роман документален в главных обстоятельствах жизни героев. Мало этого, после восстания Кюхельбекера без конца перевозили из крепости в крепость, вынужденное скитальчество станет характерной особенностью его жизни. А пока Европу сотрясали революции, не давая герою спокойно существовать в его маленьком мирке. Так, Тынянов соотносит судьбу Кюхельбекера не с таинственно-мистической и неподвижной в своей исконности «почвой», а с почвой реальной истории. Неприкаянность Кюхли не в его оторванности от реальной жизни, напротив, он остро ощущает проблемы, стоящие перед Россией, и настойчиво ищет пути их решения. Герой Тынянова — человек, не игравший в движении первостепенной роли, вступивший в тайное общество накануне восстания.

Но история осмеянного при жизни, а затем вовсе забытого поэта позволила автору создать глубокую картину всего декабристского движения. Оказалось, что именно в этом человеке, которого непрестанно преследовали неудачи — вплоть до декабря 1825 года, когда он (конечно же безрезультатно) стрелял в великого князя Михаила Павловича и в генерала Воинова, — воплотились весьма характерные черты идейного, духовного, психологического облика людей, поднявших восстание. В образе Кюхельбекера Тынянов стремился раскрыть сильные и слабые стороны декабризма, поэтому он проводил героя сквозь череду значительных событий русской жизни, даже таких, участником которых тот быть не мог.

Человеком сердца рисует автор Кюхельбекера. В Париже один из увлеченных слушателей Вильгельма, «обломок французских революционеров», думает о нем: «Нет, это не то. Это еще не голова... Но это уже сердце».

В романе Тынянов дает развернутую картину восстания, мы все время слышим его го-

 

 

лос, то гневный, то сочувствующий, в зависимости от того, о ком идет речь. Но никогда автор не оправдывает слабости, прекраснодушия, неумелостиинеорганизованностивосставших. Самые разные поступки — благородные, смелые, отважные и нелепые, трагические и смешные — совершает в этот день Кюхельбекер. Заметавшиеся под картечью солдаты повинуются не знающему страха нескладному Кюхле, потому что «час Вильгельма пробил — и он хозяин этого часа. Потом он расплатится за него».

По мысли автора «Кюхли», когда движение декабристов, с которым его герой мог связывать надежды на решение всех вопросов своей жизни, потерпело поражение, «время остановилось» для него раз и навсегда, в том числе прекратилось и литературное творчество. Это время кончилось, а с ним и жизнь Кюхельбекера, хотя существование его длилось еще долгие годы.

«Повесть о декабристе» стала романом о декабризме и книгой о сложных взаимоотношениях человека с историей, о роли истории в его судьбе и его роли в судьбе истории. Образ Кюхли стал большим завоеванием советской литературы, а роман в целом — заметным явлением, каковым остается на протяжении многих лет.

ФОРМИРОВАНИЕРУССКОГО СЦЕНИЧЕСКОГО ИСКУССТВА

Если бы смысл театра был только в 'развлекательном зрелище, быть может, и не стоило бы класть в него столько труда. Но театр есть искусство отражать жизнь,

' К. С. Станиславский

Драматургия — особый род искусства. Он возник «на слиянии» литературы и театра, то есть в нем законы литературы и театра проявляются в своем взаимодействии.

История современной русской литературы начинает свой отсчет со второй половины XVIII века, с появления «Древней рос-

 

сийской библиофики», ознаменовавшей принципиально новое отношение читателя к отечественной литературе и литературы к самой себе как к самостоятельному и самодовлеющему явлению. Такой вывод сделал Д. С. Лихачев в работе «Поэтика древнерусской литературы»: «Древнерусская литература существует для читателя как единое целое, не разделенное по историческим периодам... Хотя в сознании читателя авторы и их произведения выстраиваются в хронологической последовательности, это означает, что появилось сознание исторической изменяемости литературы, и это значит, что процесс развития литературы начал совершаться единым фронтом. С каких пор мы можем наблюдать появление этой литературной памяти, этого сознания изменяемости литературы?.. Его начинает собой грандиозная деятельность Новикова по собиранию и публикации древних памятников в издании, подчеркивающем это историческое сознание в самом его названии: "Древняя российская библиофика"».

Но сознание исторической изменяемости стиля и языка появляется только в начале XIX века. Пушкин был первым, кто ощутил в полной мере различие стилей литературы по эпохам, странам и писателям. Он был увлечен своим открытием и пробовал свои силы в различных стилях — разных эпох, народов и писателей. Это означало, что скачок закончился и началось нормальное развитие литературы, осознающей свое развитие, свою историческую изменяемость. Возникло историко-литературное самосознание литературы.

Итак, с труда Н. И. Новикова, появление которого доказало, что русской литературе, чтобы свободно развиваться, необходимо всмотреться в свою историю, осознать всю длину пройденного ею пути, со второй половины XVIII века, начинается новая русская литература. Примерно тогда же начинается и русский театр: его зарождение связано с именем Федора Волкова. Таким образом, лишь к середине XIX века русская литература стала абсолютно самостоятельным фактором мировой культуры и русская сценическая школа достигла серьезных высот, сформировала важнейшие принципы и постулаты драматического искусства.

 

 

Но что из себя представлял репертуар русских театров? Самобытные, яркие пьесы отечественных авторов были явлением крайне эпизодическим на их сценах, «Горе от ума» лишь в 1862 году впервые увидел зритель; из всех пьес Н. В. Гоголя в театрах шел только «Ревизор^; драматургия Пушкина и Лермонтова русскому театру бьша вообще неизвестна. Основную массу постановок осуществляли на материале переводных французских пьес и подражательных русских; излюбленным жанром стал водевиль, и значение театра воспринималось как развлекательное, увеселительное.

Итак, к середине ХГХ века русская сцена испытывала настоятельную потребность в принципиальном обновлении репертуара; она стремилась обратиться к национальным образам и отечественным проблемам. Тяга к драматургии явственна у всех выдающихся русских писателей начала XIX века. Но пьесы Пушкина, Лермонтова, Гоголя не образуют взаимосвязанных явлений. Они воспринимаются органично, лишь взятые в контексте творчества их автора; объединение их в некий самостоятельный ряд выглядит механическим. Однако эти блистательные сами по себе пьесы если и не сделали «русского театра», то были необходимы становлению русской драматургии. И к середине века русская литература уже бьша готова к встрече с театром.

Надо особо отметить, что не только культурная, но и общественная жизнь страны требовала нового театра и новой драматургии. Конец 50-х — начало 60-х годов — это ожидание, подготовка и осуществление важнейших реформ. В обновленной пореформенной России особую силу обретает общественное мнение: большинство впервые за много лет обрело свой голос и активно стремилось, чтобы этот голос прозвучал и был услышан. Особенности этого периода нашей истории комментирует А. Аникст: «Пограничной датой, обозначающей конец одного периода и начало другого, является 1855 год — год смерти Николая I, тридцатилетнее царствование которого ознаменовалось мрачнейшей реакцией в общественной и духовной жизни страны... Отмена крепостного права в 1861 году и сопровождавшие его реформы являлись мерами половинчатыми, не решавшими всех проти-

 

воречий. Тем не менее атмосфера в стране, по сравнению с временами Николая I, несколько изменилась. Стало возможным более резко изображать зло предшествующего периода. В соответствии с изменившимися условиями и в литературе появились новые веяния. Конец этого периода совпадает с убийством Александра II народовольцами в 1881 году. Время, подлежащее нашему рассмотрению, охватывает четверть века; это были годы, весьма плодотворные для русской литературы и, в частности, для драмы. Именно в эти годы русская драма достигает полной зрелости и становится главной силой в театре. Теперь уже не единичные шедевры, а десятки пьес свидетельствуют о том, что появилась своеобразная русская национальная драма, обладающая большим богатством идей и отличающаяся самобытной художественной формой».

Все эти десятки пьес если и не написаны самим Островским, то созданы в соавторстве с ним, под его руководством. Островский ■ один сделал то, что в других странах делали поколения драматургов. Целенаправленно и последовательно создавал он русский национальный театр. Уникальность дарования его в удивительном гармоническом сочетании таланта литератора и театрального деятеля. Он не просто создал театральный репертуар. Он сформировал школу актерского мастерства. Разработал устойчивую и необходимую классическому театру систему амплуа. И самое главное — он сформировал нового актера и нового зрителя.

Театр Островского — явление целостное. Он характеризуется особым отношением к тексту, культом текста. В самой пьесе, по замыслу драматурга, заложено уже все: и трактовка каждой роли, и необходимые режиссерские приемы, и даже оформление сцены. Режиссер в этом театре — лицо третьестепенное; от актеров и художника требуется лишь максимальное внимание к авторскому тексту. Ведь основа любой классической пьесы — диалог. Все действие держится на разговорах персонажей, на монологах, обмене репликами. Герои — идеальные собеседники. Слово — уже само по себе действие. Жизнь — речь.

Большинство пьес Островского отличает-

 

 

ся полной досказанностью: каждому персонажу для исчерпывающей его характеристики автор дает высказаться вполне. Творчество зрителя в таком театре заключается в основном в сопереживании происходящему на сцене. Глубокого соразмышления от него еще не требуется. Но к 70-м годам стремление персонажей Островского к полной откровенности со зрителем заменяется сдержанностью, замкнутостью. Откровенные признания уступают место намекам, иносказаниям, умолчанию. Особую роль в театре Островского начинает играть подтекст.

В пьесах 70—80-х годов возникают темы и образы, предвосхищающие принципиально новое явление русской драматургии — театр Чехова. Справедливо отмечает М. Ю. Лот-ман: «Понимание драматизма жизни, которое выразил Островский, его представление о драматическом конфликте как форме борения личности с порабощением человека «общим порядком бытия», о речи персонажа как важнейшем элементе драматического действия, сложное соотношение стихий комического и трагического — все эти особенности его произведений готовили возможность революционного переосмысления законов драматургии и театра, происшедшего к концу XIX — началу XX века».

САТИРИЧЕСКИЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ 20—40-Х ГОДОВ XX ВЕКА

Сатира — своеобразное зеркало, в котором каждый, кто смотрит в него, видит любое лицо, кроме собственного.

Д. Свифт

Есть писатели, которые остаются только в своем времени. Они были нужны современникам, но потомки их забывают. С произведениями же Зощенко, Платонова, Булгакова произошло совсем иное. Как ни замалчивали их, как ни травили писателей при жизни, их книги прорвали «громаду лет» и стали любимыми у потомков. По-новому сейчас звучат и романы Ильфа и Петрова, которых, к сча-

 

стью, не коснулась рука властей. Даже не верится, что писателям было бы сейчас 90— 100 лет, так молода их проза, так созвучна нашим проблемам и мыслям.

Удивительно плодотворным был союз Ильи Ильфа и Евгения Петрова. Путешествия великого комбинатора Остапа Бендера высвечивали недостатки и пороки общества. Вот бюрократы «Геркулеса»: Берлага, Скумбриевич и другие. Вот сам начальник Полыхаев, который перестал думать и заменил себя резиновыми резолюциями на штампах. Все силы он отдает борьбе с другим учреждением. Скумбриевич ведет липовую общественную работу, увиливая от своих непосредственных обязанностей, а приглашенный немецкий инженер требует, чтобы ему позволили заняться делом, но не может добиться ничего. Не успели жулики организовать фиктивную контору «Рога и копыта», как тут же получили десятки вызовов и требований. А знаменитая «Воронья слободка» — вместилище квартирных склочников! А как разделывали писатели своих собратьев по перу, а также «новаторов» в театре и кино! Трудно перечислить все те изъяны, которые мастерски подметили писатели.

Но что самое примечательное, у Зощенко, Булгакова, Ильфа и Петрова при различии в манере и привязанностях объекты сатиры и типы весьма похожи. О чем пишет Зощенко? О неустроенном быте, о квартирных ссорах, о бюрократах, о чиновничьих нововведениях, о пустоте жизни обывателя. Но разве не это же бичуют Булгаков и авторы «Золотого теленка»? «Его подвига не может забыть и не забудет честная русская интеллигенция переходного периода, так как его мысли и его муки — это ее думы, ее страдания», — писал о Михаиле Булгакове Н. Захаров.

Роман «Мастер и Маргарита» — произведение многоплановое. Но сатира занимает в ней особое место. Булгаков показывает, что все «писательство» многих литераторов из выдуманного им московского объединения направлено на то, чтобы обедать в хорошем ресторане, иметь дачу, квартиру, устроиться в жизни. С помощью Воланда разоблачаются доносчики, развратники, сутяги, прожигатели жизни. Обыватели заботятся лишь об улучшении своих «жилищных условий», ведут тяжбы из-за квартир. Недаром Воланд

 

 

замечает, что квартирный вопрос совершенно испортил- москвичей.

Нашли свое отражение в романе и начинавшиеся в 30-е годы массовые незаконные аресты. Так, квартира номер 50, в которой поселился Воланд, и прежде «пользовалась дурной славой», потому что и до его появления из нее бесследно исчезали жильцы. И понятна мгновенная реакция Степы Лиходеева, который, едва увидев, как опечатывают квартиру погибшего Берлиоза, и еще ничего не зная о его судьбе, трусит и с огорчением вспоминает, что как раз недавно всучил Берлиозу свою статью и вел с ним сомнительные разговоры. Атмосфера доносов и подозрительности, столь типичная для 30-х годов, — вся в этой сцене.

Если сатира Булгакова несколько напоминает щедринский гротеск, то рассказы Михаила Зощенко скорее сродни ранним рассказам Чехова. На* страницах рассказов Зощенко — вся Москва 20—30-х годов с ее коммуналками, тесными общими кухнями, где чадят примусы, где разгораются ссоры, а то и драки. Мы смеемся над жуликами, боящимися вызова в прокуратуру (очень похожие типы есть в «Золотом теленке»); над беспечными молодыми людьми, которые могут жениться, даже не разглядев невесты; над банями, где нужно привязывать номерок к ноге; и над больницами, где больных ведут на «обмывочный пункт» и где на глаза им попадается объявление: «Выдача трупов с 3-х до 4-х».

В рассказах Зощенко представлена целая галерея выжиг и приспособленцев. Вот в рассказе «Брак по расчету» «старый революционер с 9-го года», перебывавший во всех партиях, женится по расчету. Узнав, что его молодую жену, имеющую 15-й разряд, льготы и талоны, рассчитали со службы, тут же разводится с ней и ищет новую невесту.

Несколько особняком от творчества этих писателей стоит сатира Андрея Платонова, обращенная к неизвестным потомкам, так как опубликовать «Котлован» и другие книги было немыслимо. Герои его произведений — одномерные люди. Вощев, Жачев, Чиклин и другие персонажи — все они жертвы классовой борьбы и ее энтузиасты. Даже девочка Настя четко требует убивать плохих людей, особенно кулаков. Все эти люди не имеют собственного мнения, живут только по указке. Деревенский

 

активист колхоза имени Генеральной линии жадно ждет директив сверху. Он даже млеет от восторга, когда видит изображение земного шара на штемпелях казенных бумаг.

Остро сатирическими являются все произведения Платонова, посвященные деревне. Так, в пьесе «14 красных избушек» Антон Концов велит всем смертельно ослабевшим колхозникам «дышать без остановки», а «кто продышит до вечера, тому трудодень запишу».

Эпоха в произведениях сатириков вырисовывается очень ярко, хотя, конечно, несколько субъективно. Трагична судьба этих писателей. Тяжелейшим ударом стало постановление 1946 года для Зощенко. Затравленный, умер Булгаков. Всю свою жизнь провел в безвестности Платонов, оплакивая судьбу репрессированного сына. И только Ильфа и Петрова власть пощадила, ограничившись цензурными препятствиями.

Традиции, заложенные русской сатирой 19 века, были блестяще развиты советскими писателями. И их достижения были усвоены современной литературой. Так, замечательный роман-анекдот В. Войновича о солдате Чонкине, вобрал в себя и злость булгаковской сатиры, и юмор рассказов Зощенко.

САТИРА «ЗОЛОТОГО ТЕЛЕНКА» И. ИЛЬФА И Е. ПЕТРОВА

— Скажите, — спросил нас не

кий строгий гражданин из числа

тех, кто признали Советскую

власть несколько позже Англии и

чутъраныие Греции, — скажите,

почему вы пишете смешно? Что

за смешки в реконструктивный

период? Вы что, с ума сошли?..

— Но ведь мы не просто сме

емся, — возражали мы. — Наша

цель — сатира именно на тех лю

дей, которые не понимают 'рекон

структивного периода.

И. Ильф, Е. Петров

В 1931 году вышел в свет второй сатирический роман Ильфа и Петрова «Золотой те-

 

 

ленок». Его связывают с «Двенадцатью стульями» главный герой — Остап Бендер, время — конец 20-х годов, та же погоня за богатством, только в окружении других персонажей, и такие же неотразимые, как и в «Двенадцати стульях», афоризмы: «дети "лейтенанта Шмидта», «при наличии отсутствия», «эх, прокачу!», «ударим автопробегом по бездорожью и разгильдяйству» и другие. Сатира этого произведения легка и непринужденна, а авторы, кажется, предлагают веселиться, радоваться жизни. На самом же деле произведение имеет более глубокий смысл, оно является зеркалом жизни страны конца двадцатых годов.

Роман «Золотой теленок» состоит из трех частей. Первая называется «Экипаж Антилопы», вторая — «Два комбинатора» и третья — «Частное лицо». Эти три части представляют собой самостоятельные маленькие повести, и в то же время они неразрывно связаны одной мыслью, одним желанием Ос-тапа Бендера отобрать у подпольного миллионера Корейко миллион, причем Остап — исключительно «законопослушный» гражданин, который никогда не прибегает к краже или же ограблению. Он и сам признается, что чтить уголовный кодекс — это его слабость.

В первой части идет знакомство с основными героями романа: Шурой Балагановым, Паниковским и Адамом Казимировичем Коз-левичем. Им предстоит стать одной командой, помогающей Остапу отобрать у Корейко миллион. По-своему интересна судьба каждого антилоповца. Щура Балаганов был обычным мошенником и аферистом, зарабатывающим на жизнь тем, что представлялся в исполкомах сыном лейтенанта Шмидта и требовал материальной помощи. Паниковский до семнадцатого года был слепым в Киеве, а после Октябрьской революции ему пришлось тоже примкнуть к «детям» лейтенанта Шмидта. Козлевич же был необычным вором, который шел «на дело» только с применением своих изобретений, из-за чего неоднократно попадался и садился в тюрьму. После последней «отсидки» он понял, что можно и честным трудом зарабатывать на жизнь, поэтому собрал автомобиль «лорен-дитрих» и решил заняться частным извозом.

 

Именно с образом Козлевича связан важный сатирический момент в романе. Когда в городе Арбатове «пересажали» половину населения из-за растраты казенных денег, Адам Казимирович, выступавший главным свидетелем по всем их делам и потерявший в результате этого клиентов, упрекал их в том, что они должны были кататься на свои деньги. «При этих словах должностные лица юмористически переглядывались и запирали окна. Катание на машине на свои деньги казалось им просто глупым». Этим эпизодом авторы хотели показать, что советский служащий никогда не станет тратить своих денег на какие-либо свои нужды, если есть возможность потратить на них казенные.

Также Ильф и Петров смеются над председателями исполкомов, над их глупостью и доверчивостью. Так, один из них забывает имя «очаковского» героя и ужасно стыдится этого. Высмеивают авторы и обстановку исполкомов. Она в основном состоит из вещей дореволюционной эпохи, что никак не вяжется с новой властью.

Основной объект авторской сатиры в первой части — наивность и политическая безграмотность людей, живущих вдали от столицы. Эти качества сделали возможным участие антилоповцев в автопробеге. На протяжении всего пути до Арбатова они безвозмездно пользуются дарами и щедротами наивных деревенских жителей. Во многих селах даже не знают, кто к ним должен приехать и зачем, поэтому на улицы «на всякий случай были извлечены все изречения и девизы, изготовленные за последние несколько лет», начиная от «Привет Лиге Времени и ее основателю, дорогому товарищу Керженцеву» и до «Чтоб дети наши не угасли, пожалуйста, организуйте ясли». Именно эта пассивность простого, не искушенного поручениями партии народа позволяет Остапу беспрепятственно добраться до города Арбатова.

Во второй части говорится о деятельности двух великих комбинаторов, и читатель должен их сравнить. Корейко, подпольный миллионер, вынужден скрывать свое состояние от Советской власти и ждать прихода капитализма, а Остап Бендер, бедный аферист, наоборот, старается жить самой роскошной жизнью, тратя последние деньги на вещи,

 

 

которые не являются предметом первой необходимости. При всем этом в адрес Корейко неоднократно произносится слово «глупый», а Остапу предписывается высокий ум. Это объясняется тем, что у Корейко нет будущего, даже капитализм, если бы и пришел в Россию при его жизни, не стал бы его звездным часом. Но он этого не понимает, поэтому он и глуп.

Авторская ирония во второй части направлена на обычную советскую организацию. «Геркулес» воплощает в себе всю советскую Россию конца 20-х — начала 30-х годов. Бюрократия, которую якобы искоренили вместе с царизмом, на самом деле процветает в «Геркулесе». Так, например, Егор Скумбрие-вич «принадлежал к многолюдному виду служащих, которые или «только что здесь были», или «минуту назад вышли». Некоторые из них в течение целого дня не могут добраться до своего рабочего кабинета». Несмотря на это, Егор собственноручно перекрашивал агитационный гроб с надписью «Смерть бюрократизму!», который геркулесовцы по большим праздникам вытаскивали на улицу и с песнями носили по всему городу.

Вплоть до малейших деталей Ильф и Петров описывают один «рабочий» день такого человека. Выписанный из Германии за большие деньги немецкий специалист, инженер Генрих Мария Заузе, в течение месяца не может попасть к Полыхаеву, начальнику «Геркулеса», для получения указаний по работе, которую он должен будет выполнять; вместо этого он исправно получает свое жалованье, хотя, естественно, ничего не делает. «Бюрократизмус!» — кричит немец, в ажитации переходя на трудный русский язык.

Третья часть романа является кульминационной. Здесь Ильф и Петров в пух и прах разбивают мечту Остапа о Рио-де-Жанейро и счастливой жизни миллионера. Поддерживаемый ими до этого в стремлении отобрать деньги у нечистого на руку Корейко, Остап остается один на один с ужасной действительностью. Из всевластных покровителей авторы превращаются в грустных сказочников. Их сатира не язвительна, а печальна. Им жаль Остапа, но они больше ничего не могут поделать.

 

Остапа ожидает полный крах. Обретя наконец свой миллион, он понимает, что теперь стал таким же заложником этих денег, каким до него был Корейко. Он ничего не может купить, он не может жить открыто и, богато, потому что все остальные живут бедно и плохо. Единственное спасение он видит в бегстве, но родина не отпускает его, она крепко держит того, кто так высокомерно обращался с ней и пытался обмануть. И покоренный Остап принимает ее волю: «Не надо оваций! Графа Монте-Кристо из меня не вышло. Придется переквалифицироваться в управдомы».

В заключение можно сказать, что роман «Золотой теленок» — больше чем простое сатирическое произведение. Он_не только высмеял недостатки молодой страны Советов, а доказал мудрую русскую поговорку «Один в поле не воин». Нельзя сражаться с обществом, ведь можно погибнуть «под колесами» жизни.



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2018-01-08 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: