Дело о прослушанном телефоне




Главный вопрос данного дела:

Нарушаются ли:

-ст.8 ЕКПЧ?

-ст.11 ЕКПЧ?

Прежде чем ответить на них, необходимо проанализировать позиции судей.

По мнению первого судьи, прослушивание телефонных разговоров было законным, так как речь в них шла по общественно-политическим вопросам. Такое обсуждение не входит с понятие «частная жизнь», а значит, не защищается ст.8 ЕКПЧ. Более того, принятие закона о записи разговоров политиков и их публикации в Интернете обеспечит более продуктивную работу политических институтов и пойдет лишь на благо общества. Исходя из первых аргументов, судья делает вывод о не нарушении ст.8, т.к. права, отмеченные заявителем в жалобе, не защищаются Конвенцией. Далее судья также доказывает отсутствие нарушения и ст.11 – нет доказательств намеренного опубликования материалов для срыва оппозиционного митинга. Нельзя подавать жалобу на NewsWeek, так как оно не является государственным СМИ. И на газету «Вестник счастья», хоть она и государственная, нельзя вследствие опубликования уже известных всем новостей, тем более не полностью, а лишь некоторые материалы. Таким образом, вмешательство государством являлось необходимым в демократическом обществе.

 

Анализ этой точки зрения порождает несколько вопросов:

1. Можно ли классифицировать телефонные разговоры?

2. Все ли телефонные разговоры защищаются ст.8?

3. Допустимо ли нарушение тайны телефонных разговоров ради обеспечения лучшего функционирования общества?

4. Позволение прослушивать телефонные разговоры политиков – дискриминация?

Поразмыслим над данными вопросами. Несмотря на то, что судья достаточно убедительно доказывает ненарушение статей Конвенции, можно ли запретить прослушивать одни разговоры, а другие не только разрешить, но и опубликовать их во всевозможных СМИ. «Ясно, что любая из разрешенных мер наблюдения, однажды примененная в отношении данного лица, приведет в результате к вмешательству со стороны какого-либо ор­гана государственной власти в осуществление права данного от­дельного лица на уважение его личной жизни и его корреспонден­ции. «Более того, с самим существованием этого законодательства связана угроза наблюдения для всех тех, к кому данное законода­тельство может быть применено; эта угроза неизбежно приходит в противоречие со свободой пользования услугами почтовой и теле­фонной связи и тем самым представляет собой "вмешательство го­сударственных органов" в осуществление права заявителя на уваже­ние его личной и семейной жизни и корреспонденции». (Klass et al.,41).

Ст.8 ЕКПЧ предполагает защиту частной жизни и корреспонденции, в понятия которых и входит право на тайну телефонных разговоров. ( «Хотя телефон­ные разговоры конкретно не указаны в п. 1 статьи 8, (...) они входят в понятия "личная жизнь" и "корреспонденция", которые эта статья содержит». (Klasset al, 41; Malone, 64)).

Теперь необходимо разобраться с разговорами обыкновенных граждан государства и политических деятелей. Наименьший стандарт допустимости свободы слова установлен в отношении политиков, так как они являются публичными фигурами, выбрали эту публичную жизнь, влияют на общественную жизнь общества, а, значит, обязаны принимать максимальный объем критики. Но нельзя также сказать и о тайне телефонных разговоров. Необходимо уважать личную жизнь каждого человека, вне зависимости от его профессии. Если рассуждать о содержании телефонных переговоров, то становится ясно: прослушиваются любые разговоры. Поэтому некомпетентно говорить о прослушивании только тех разговоров, которые посвящены общественно-политическим вопросам. Более того, как разграничить переговоры, какие из них будут личными, а какие общественными? Кто способен это понять? Исходят из этого, мысли о публикации устраняются сами собой – если невозможно определить границу частного и публичного, то о какой публикации в СМИ может идти речь?

 

Второй судья, возражая первому, высказывается о том, что все телефонные разговоры защищаются ст.8 ЕКПЧ. Однако, при рассмотрении разговоров, связанных с профессиональной деятельностью, государство имеет бОльшую свободу усмотрения. Но в данном деле это неважно, так как вмешательство было произвольным. Значит, оно не было предусмотрено п.2 ст.8 ЕКПЧ. Государство виновато также в том, что «Вестник счастья (государственная газета) привлекла еще большее внимание к проблеме, тем самым оно, наоборот, действовало не в интересах общественного порядка.

Так, возникают вопросы:

1. Какие негативные обязательства государства предусмотрены ст.8 ЕКПЧ?

2. Каково различие между государственным контролем частных и профессиональных разговоров?

3. Есть ли различие в публикации одинаковых новостей государственными или негосударственными СМИ?

Естественно, государство должно предотвращать незаконное посягательство на частную жизнь граждан. Однако судья говорить о об обязательном привлечение к ответственности нарушителей. Также он называет это минимальным обязательством властей. Но если это так, то получается, что государство не смогло предотвратить публикацию тех данных, которые оно само получило, а после не привлекло себя же (в лице гос. деятелей) к ответственности. По словам судьи получается, что оно действовало во благо общества, но против себя самого. Теперь о свободе усмотрений.

(«Договаривающиеся Стороны не пользуются неограниченной свободой действий, подвергая лю­дей, находящихся под их юрисдикцией, тайному наблюдению. Осознавая опасность, что такой закон может подорвать и даже унич­тожить демократию под предлогом ее защиты, Суд утверждает, что Договаривающиеся Стороны не могут во имя борьбы против шпио­нажа и терроризма предпринимать любые действия, которые они считают подходящими». (Klass et al, 49; см. также Leander, 60)). Таким образом, нельзя говорить о разной свободе усмотрения государства по отношению к содержанию телефонных разговоров. Вмешательство может быть законным только в предусмотренных законом случаях . («Существование законо­дательства, разрешающего перехватывать сообщения, чтобы помочь судебной полиции выполнить свои задачи, может быть необходи­мым в демократическом обществе для защиты правопорядка и пре­дупреждения уголовных правонарушений в смысле п. 2 статьи 8» (Malone, 81).).Непонятно и то, что судья разграничивает обязательства государственных и коммерческих СМИ. В данном деле привлекать к ответственности следует и NewsWeek и «Вестник счастья». Хоть и обязательства частных СМИ носят гораздо более ограниченный характер, любые законы или правила общего характера, относящиеся к освещению событий СМИ, в равной степени будут применяться как к некоммерческим, так и к частным СМИ. Однако, если же допустить различие в правах коммерческих и некоммерческих СМИ, то в данном деле оно неважно, так как NewsWeek было связано с государственными чиновниками, а значит его действие должно оцениваться в равной степени с действием газеты «Вестник счастья».

Именно такой позиции придерживается третий судья. Также он говорит о нарушении ст.8 ЕКПЧ ввиду отсутствия закона о возможности компенсации морального вреда. Статья 11 же, по его словам, не нарушена, т.к. вопросы, указанные в жалобе не входят в объем статьи.

Из позиции судьи вытекают вопрос:

1. Защищается ли то, что указал заявитель в жалобе, ст.11?

По словам судьи, статья 11 гарантирует лишь свободу собраний, охрану безопасности их участников и права, связанные с политической активностью на улицах. Заявитель подал жалобу на то, что государство имело целью расколоть и подавить оппозиционные митинги. Возможно государство и преследовало цель расколоть оппозицию, однако, оно не нарушило именно тех прав, которые гарантируются ст.11. Нельзя рассмотреть и нарушение ст.11 в свете ст.10. государство не запретило публиковать мнение заявителя, а наоборот, способствовало этому, значит, не нарушало право на свободу мнения.

 

Таким образом, проанализировав позиции судей, следует сказать, что рассматривать данную жалобу следует со стороны нарушения ст.8, а не ст.11. Необходимо определить являлось ли вмешательство государства законным.

1.«Предусмотрено законом»

«Суд напоминает (...), что выражение "предусмотрено законом" предполагает не только соблюдение внутреннего права, но касается также качества закона, которое должно сочетаться с верхо­венством права. В контексте негласного наблюдения, осуществляе­мого органами власти, в данном случае полицией, внутреннее право должно предложить защиту от произвольного вмешательства в осу­ществление права индивидом с точки зрения статьи 8. Кроме того, закон должен использовать четкие термины, чтобы указать всем доступным образом, при каких обстоятельствах и на каких условиях оно уполномочивает государственные органы на принятие подоб­ных мер». (Khan, 26).

Исходя из материалов дела, нет достаточных оснований говорить о том, что действия государства были предусмотрены законом. Как мы уже выяснили, обеспечение прозрачности общественно-политических процессов не должно достигаться ущемлением права на личную жизнь отдельного человека. Именно поэтому, можно признать нарушение ст.8 ЕКПЧ

 





©2015-2017 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.

Обратная связь

ТОП 5 активных страниц!