НАЧАЛО ПРАВЛЕНИЯ НИКОЛАЯ I




Николай I. В 1796 г., в последний год правления Екатерины II, у нее родился третий внук, которого нарекли Николаем. Он рос здоровым и крепким ребенком, выделяясь среди сверстников высоким ростом. Отца, который его очень любил, он потерял в четыре года. Со старшими братьями у него не сложилось близких отношений. Детство он провел в бесконечных военных играх с младшим братом. Глядя на Николая, Александр I с тоской думал о том, что этот насупленный, угловатый подросток со временем, наверное, займет его трон.Учился он неровно. Общественные науки казались ему скучными. Наоборот, к точным и естественным наукам он испытывал тяготение, а военно-инженерным делом по-настоящему увлекался. Однажды ему было задано сочинение на тему о том, что военная служба не единственное занятие дворянина, что естьи другие занятия, почетные и полезные. Николай ничего не написал, и педагогам пришлось самим писать это сочинение, а затем диктовать его своему ученику. Посетив Англию, Николай высказал пожелание, чтобы лишились дара речи все эти болтуны, которые шумят на митингах и в клубах. Зато в Берлине, при дворе своего тестя, прусского короля, он чувствовал себя как дома. Немецкие офицеры удивлялись, как хорошо он знает прусский военный устав. В отличие от Александра, Николай всегда был чужд идеям конституционализма и либерализма. Это был милитарист и материалист, с презрением относившийся к духовной стороне жизни. В быту он был очень неприхотлив. Суровость сохранял даже в кругу семьи. Однажды, будучи уже императором, он беседовал с наместником на Кавказе. В конце беседы, как водится, спросил о здоровье супруги. Наместник пожаловался на ее расстроенные нервы. “Нервы? — переспросил Николай.— У императрицы тоже были нервы. Но я сказал, чтобы никаких нервов не было, и их не стало”.Николай лично допрашивал многих декабристов. Одних он пытался склонить к откровенным показаниям мягким обращением, на других кричал. Суд над декабристами происходил при закрытых дверях. Пятеро наиболее виновных заговорщиков (К. Ф. Рылеев, П. И. Пестель, С. И. Муравьев-Апостол, М. П. Бестужев-Рюмин и П. Г. Каховский) были казнены в Петропавловской крепости 13 июля 1826 г. 121 декабриста сослали на каторгу или на поселение в Сибирь, заключили в крепость или послали на Кавказ, где шла война с горцами, рядовыми солдатами. Немногим довелось пережить долгое николаевское царствование. Николай I считал, что декабристы представляют из себя ответвление тайной общеевропейской организации революционеров-заговорщиков, стремящейся к повсеместному ниспровержению монархий. Он был доволен своей победой над ними. Однако в моральном отношении Николай проиграл, ибо русское дворянство со времен императрицы Анны Ивановны не знало подобных наказаний и восприняло казнь пяти заговорщиков и заключение остальных чрезвычайно болезненно. На свободе остались многие родственники, друзья, единомышленники декабристов.

Деятельность Третьего отделения, усиление цензуры. После выступления декабристов правительство предприняло ряд спешных мер по укреплению полиции. В 1826 г. было учреждено Третье отделение Собственной его императорского величества канцелярии, которое стало главным органом политического сыска. В его распоряжении находился Отдельный корпус жандармов. Начальник Третьего отделения одновременно являлся и шефом корпуса жандармов. Долгие годы эту должность занимал барон А. X. Бенкендорф, герой Отечественной войны 1812 г. и иных войн начала XIX в., участвовавший в разгроме декабристов и в следствии над ними. Личный друг Николая I, он сосредоточил в своих руках громадную власть. Выискивали малейшие проявления “крамолы”. Выявленные замыслы раздувались, преподносились царю как “страшный заговор”, участники которого получали непомерно тяжелые наказания. В 1827 г. среди студентов Московского университета был обнаружен кружок из шести человек, которые намеревались положить к памятнику Минину и Пожарскому прокламацию с требованием конституции. Возникло “дело братьев Критских”. Старший брат через четыре года умер в Шлиссельбургской крепости, другой брат, отправленный рядовым на Кавказ, погиб в сражении, третий оказался в арестантских ротах вместе с тремя другими товарищами по несчастью. Правительство считало, что русская действительность не дает оснований для зарождения “крамольного” образа мыслей, что все это появляется только под влиянием западноевропейских идей. Поэтому и возлагались преувеличенные надежды на цензуру. Министр народного просвещения граф С. С. Уваров, в чьем ведении находилась цензура, видел свою задачу в умножении, “где только можно, числа умственных плотин” против наплыва европейских идей. В 1826 г. был принят новый устав о цензуре, прозванный “чугунным”. Цензоры не должны были пропускать ' никаких произведений, где порицался монархический образ правления. Запрещалось высказывать “самочинные” предложения о государственных преобразованиях. Сурово пресекалось религиозное вольномыслие. Министерство народного просвещения бдительно следило за деятельностью цензора, карало и увольняло тех, которые допускали послабления. Другие ведомства, считая, что Министерство народного просвещения пользуется незаслуженным преимуществом, тоже стали добиваться для себя права цензуры — каждый в области своих интересов. Вскоре такое право приобрели Третье отделение, Синод, почти все министерства. Даже Управление коннозаводства обзавелось собственной цензурой. Разгул цензуры превзошел все разумные рамки — даже с точки зрения правительства. Но попытки как-то исправить положение давали лишь кратковременный успех, а затем в цензуре восстанавливались хаос и произвол. Жертвами его нередко становились дружественные правительству люди, а оппозиционные идеи продолжали проникать в некоторые слои образованного общества.

Теория “официальной народности”. Николаевское правительство пыталось разработать собственную идеологию, внедрить ее в школы; университеты, печать. Главным идеологом самодержавия стал историк и литератор С. С. Уваров, бывший с 1834 г. министром народного образования. В прошлом вольнодумец, друживший со многими декабристами, он выдвинул так называемую теорию “официальной народности” (“самодержавие, православие и народность”). Смысл идей Уварова состоял в противопоставлении дворянск'0-интеллигентской революционности и верности народных масс существующему в России порядку. Оппозиционные идеи представлялись как привнесенное с Запада явление, распространенное только среди “испорченной” части образованного общества. Пассивность крестьянства, его набожность, веру в царя министр считал исконными и самобытными чертами народного характера. Другие народы, писал он, “не ведают покоя и слабеют от разномыслия”, а Россия “крепка единодушием беспримерным — здесь царь любит отечество в лице народа и правит им, как отец, руководствуясь законами, а народ не умеет отделять отечество от царя и видит в нем свое счастье, силу и славу”.Уваровские идеи поддерживал Бенкендорф. “Прошедшее России было удивительно, ее настоящее более чем великолепно, что же касается ее будущего, то оно выше всего, что может нарисовать себе самое смелое воображение” — в таком духе, по его мнению, следует писать о России. Виднейшие русские историки николаевского времени (М. П. Погодин, Н. Г. Устрялов и другие) стремились в своих научных и публицистических трудах следовать концепции, предложенной правительством. Среди части образованного общества теория официальной народности встретила самое решительное неприятие и осуждение, которое, однако, мало кто осмеливался высказывать открыто. Поэтому такое глубокое впечатление произвело “философическое письмо”, опубликованное в 1836 г. в журнале “Телескоп” и принадлежавшее перу П. Я. Чаадаева, друга А. С. Пушкина и многих декабристов. С негодованием говорил Чаадаев об изоляции России от новейших европейских идейных течений, об утвердившейся в стране обстановке политического и духовного застоя. По распоряжению царя Чаадаев был объявлен сумасшедшим и помещен под домашний арест. Теория “официальной народности” на многие десятилетия стала краеугольным камнем идеологии самодержавия.

Разрастание бюрократического аппарата. Сущность бюрократического управления. Не доверяя общественности, Николай I видел главную свою опору в армии и чиновничестве. В николаевское царствование шло дальнейшее разрастание бюрократического аппарата. Появлялись новые министерства и ведомства, стремившиеся создать свои органы на местах. Объектами бюрократического регулирования становились самые различные отрасли человеческой деятельности, в том числе религия, искусство, литература, наука. Быстро росла численность чиновников. В начале XIX в. их насчитывалось 15—16 тысяч, в 1847 г.—61,5 тысяч и в 1857 г.— 86 тысяч. Усиливался, переходя все разумные пределы, управленческий централизм. Почти все дела решались в центральных ведомствах. Даже высшие учреждения (Государственный совет и Сенат) были перегружены массой мелких дел. Это породило громадную переписку, нередко носившую формальный характер. Губернские чиновники иногда строчили ответ на бумагу из Петербурга, даже не прочитав ее. Однако сущность бюрократического управления состоит не в исписывании большого количества бумаг и канцелярской волоките. Это — его внешние признаки. Сущность же в том, что решения принимаются и проводятся в жизнь не каким-либо собранием представителей, не единолично ответственным должностным лицом (министром, губернатором), а всей административной машиной в целом. Министр же или губернатор составляют только часть этой машины, хотя и очень важную. Поскольку вся информация к министру стекается через его аппарат, то министр оказывается как бы во власти своего аппарата. Подчиненные чиновники готовят и проекты решений по разным делам. Решение дела, как известно, во многом зависит от того, как оно будет доложено. Многочисленные дела, особенно те, которыми начальство не очень интересуется, фактически решают чиновники, готовящие их к докладу. Если подчиненные чиновники изо дня в день методично воздействуют на начальство в одном и том же направлении — это в конце концов становится общим направлением политики данного ведомства. В николаевские времена на посты руководителей министерств и ведомств нередко назначались армейские генералы, мало знакомые с новым для них делом. Именно они в первую очередь оказывались в положении начальства, руководимого подчиненными.Однажды Николай I сказал: “Россией правят столоначальники”. И действительно, среднее чиновничество (столоначальники) играет в принятии решений особую роль. Но столоначальник не отвечает за решение, принятое по его докладу. Отвечать в принципе должен тот, кто его подписывал. Но все знают, что министр или губернатор не мог принять иное решение, раз ему доложили так, а не иначе. Так происходит круговая безответственность, свойственная бюрократическому управлению. Бюрократии свойственно свои узкогрупповые интересы выдавать за государственные нужды, трактуемые узко и односторонне. Раздуваются штаты министерств и ведомств, растут внешнеполитические амбиции, а вместе с ними — военные расходы. Всеми благами пользуется чиновничья каста и те социальные группы, с которыми она связана (в России XIX в.— в первую очередь поместное дворянство). Очень немного делается для улучшения жизни народа, хотя официальная пропаганда не устает повторять, что это — первейшая забота правительства. Расходы на образование, науку и культуру очень невелики и весьма избирательны: во-первых, создается картина всеобщего благополучия, во-вторых, преимущества получают те отрасли науки, от которых ожидают результатов, полезных в военном деле. Таковы коренные свойства бюрократической системы управления.

ПОПЫТКИ УКРЕПИТЬ ИМПЕРИЮ Показания декабристов, данные во время следствия, открыли перед Николаем широкую панораму российской жизни со всеми ее неустройствами. По окончании следствия он приказал составить свод из этих показаний, постоянно держал его в своем кабинете и часто к нему обращался. Многое из того, о чем говорили декабристы, он признавал справедливым. Вскоре после воцарения Николай удалил Аракчеева. Это, однако, не означало конец аракчеевщины. Многие люди, выдвинутые Аракчеевым, оставались при должностях и пользовались доверием Николая. Аракчеевские традиции были сильны до конца его царствования. Тем не менее в первые годы правления в числе ближайших сподвижников Николая оказался ряд крупных государственных деятелей. Это прежде всего М. М. Сперанский, П. Д. Киселев и Е. Ф. Канкрин. С ними связаны главные достижения николаевского царствования.

Кодификация законов. Оставив мечты о конституции, Сперанский теперь стремился к наведению порядка в управлении, не выходя за рамки самодержавного строя. Он считал, что эту задачу невозможно решить без четко составленных законов. Со времени Соборного уложения 1649 г. накопились тысячи манифестов, указов и “положений”, которые друг друга дополняли, отменяли, противоречили один другому. Разобраться в них мог только очень опытный юрист. Отсутствие свода действующих законов затрудняло деятельность правительства, создавало почву для злоупотреблений чиновников. По распоряжению Николая работы по составлению Свода законов были поручены группе специалистов под руководством Сперанского. Прежде всего были выявлены в архивах и расположены в хронологическом порядке все законы, принятые после 1649 г. Они были опубликованы в 51-м томе “Полного собрания законов Российской империи”.Затем началась более сложная часть работы: были отобраны, расположены по определенной схеме и отредактированы все действующие законы. Редактирование заключалось в устранении противоречий между ними. Иногда действующих законов не хватало для заполнения схемы, и Сперанскому со своими помощниками приходилось “дописывать” закон на основании норм зарубежного права. К концу 1832 г. закончилась подготовка всех 15 томов “Свода законов Российской империи”. В первый том были включены законы, касающиеся высших, центральных и местных органов власти. “Император всероссийский есть монарх самодержавный и неограниченный,— гласила статья 1 “Свода законов”.— Повиноваться верховной его власти не токмо за страх, но и за совесть Сам Бог повелевает”.19 января 1833 г. “Свод законов” был одобрен Государственным советом. Николай I, присутствовавший на заседании, снял с себя орден Андрея Первозванного и возложил его на Сперанского. Этот “Свод” немедленно вступил в действие, затронул жизнь миллионов людей и облегчил ее, уменьшив хаос в управлении и произвол чиновников. Что важнее? Те ли проекты времен царствования Александра I, которые открывали заманчивые, но туманные перспективы? Это ли дело, которое выглядит сравнительно малым, несмотря на вложенный в него титанический труд и немедленную практическую пользу? Непросто ответить на эти вопросы. Наверное, всякое время имеет свой масштаб дел. Но во все времена, говоря старомодным и наивным языком Державина, “сияют добрые дела”.

Крестьянский вопрос при Николае I. В первые годы своего царствования Николай I не придавал большого значения крестьянскому вопросу. Постепенно, однако, царь и его ближайшее окружение приходили к мысли, что крепостное право таит в себе опасность новой пугачевщины, что оно задерживает развитие производительных сил страны и ставит ее в невыгодное положение перед другими странами — в том числе и в военном отношении. Разрешение крестьянского вопроса предполагалось вести постепенно и осторожно, рядом частичных реформ. Первым шагом в этом направлении должна была стать реформа управления государственной деревней. В 1837 г. было создано Министерство государственных имуществ, которое возглавил П. Д. Киселев. Это был боевой генерал и деятельный администратор с широким кругозором. В свое время он подавал Александру I записку о постепенной отмене крепостного права, дружил с декабристами, не зная об их заговоре. В 1837—1841 гг. Киселев добился проведения ряда мер, в результате которых удалось упорядочить управление государственными крестьянами. В их деревнях стали открываться школы, больницы, ветеринарные пункты. Малоземельные сельские общества переселялись в другие губернии на свободные земли. Особое внимание киселевское министерство уделяло поднятию агротехнического уровня крестьянского земледелия. Широко внедрялись посадки картофеля. Местные чиновники принудительно выделяли из крестьянского надела лучшие земли, заставляли крестьян сообща, засевать их картофелем, а урожай изымали и распределяли по своему усмотрению, иногда даже увозили в другие места. Это называлось “общественной запашкой”. призванной страховать население на случай неурожая. Крестьяне же увидели в этом попытку внедрить казенную барщину. По государственным деревням в 1840—1844 гг. прокатилась волна “картофельных бунтов”. Вместе с русскими в них участвовали мари, чуваши, удмурты, коми.Помещики тоже были недовольны реформой Киселева. Они опасались, что попытки улучшить быт государственных крестьян усилят тяготение их крепостных к переходу в казенное ведомство. Еще большее недовольство помещиков вызывали дальнейшие планы Киселева. Он намеревался провести личное освобождение крестьян от крепостной зависимости, выделить им небольшие земельные наделы и точно определить размер барщины и оброка. Недовольство помещиков и “картофельные бунты” вызвали в правительстве опасение, что с началом отмены крепостного права придут в движение все социальные группы и сословия огромной страны. Именно роста общественного движения больше всего боялся Николай I. В 1842 г. на заседании Государственного совета он сказал: “Нет сомнения, что крепостное право, в нынешнем его положении у нас, есть зло, для всех ощутительное и очевидное, но прикасаться к нему теперь было бы делом еще более гибельным”.Реформа управления государственной деревней оказалась единственным значительным мероприятием в крестьянском вопросе за все 30-летнее царствование Николая I.

Е. Ф. Канкрин и денежная реформа. К концу царствования Александра I внешний долг России достигал 102 млн. рублей серебром. Страна была наводнена бумажными ассигнациями, которые печатало правительство, пытаясь покрыть военные расходы и платежи по внешнему долгу. Стоимость бумажных денег неуклонно падала. Незадолго до своей кончины Александр I назначил на пост министра финансов известного ученого-экономиста Егора Францевича Канкрина. Убежденный консерватор, Канкрин не ставил вопрос о глубоких социально-экономических реформах. Но он трезво оценивал возможности экономики России и считал, что правительство должно исходить именно из этих возможностей. Канкрин стремился ограничить государственные расходы, осторожно пользовался кредитом и придерживался системы протекционизма, облагая высокими пошлинами ввозимые в Россию промышленные товары. Это приносило доход государственной казне и защищало от конкуренции неокрепшую русскую промышленность. Главной своей задачей Канкрин считал наведение порядка в денежном обращении. В 1839 г. его основой стал серебряный рубль. Затем были выпущены кредитные билеты, которые можно было свободно обменивать на серебро. Канкрин следил за тем, чтобы количество находившихся в обращении кредитных билетов в определенной пропорции соответствовало государственному запасу серебра (примерно шесть к одному).Денежная реформа Канкрина (1839—1843) оказала благоприятное влияние на экономику России. Упорядочилось денежное обращение, выросла торговля. Кодификация законов, реформа управления государственными крестьянами и денежная реформа — таковы основные достижения николаевского царствования. С их помощью Николаю I к концу 30-х гг. XIX в. удалось укрепить свою империю.

Начало кризиса николаевской системы. Крепостное хозяйство России было малодоходным. Средства, необходимые для каких-либо крупных государственных мероприятий, накапливались медленно. Но Николай I с течением времени все меньше с этим считался. Он переоценил прочность своих успехов во внутренней политике и значение своей победы в русско-польской войне 1830—1831 гг., вспыхнувшей после восстания в Польше и проходившей в обстановке открытой враждебности к России ведущих западных держав. Считая себя главной силой в борьбе с революцией, Николай I присвоил себе функции “жандарма Европы”. Это сочеталось с активной политикой на Востоке (по отношению к Турции и Ирану) и на Кавказе. Активная внешняя политика требовала значительных военных расходов. Е. Ф. Канкрин не стеснялся указывать царю на их непосильную тяжесть. Отношения между царем и непокладистым министром становились все напряженнее. Предметом особой озабоченности Канкрина была нескончаемая кавказская война. В 1844 г., когда ее масштабы значительно расширились, Канкрин сделал царю особое представление. Он считал, что следует либо немедленно подавить восстание горцев, либо, если это невозможно, прекратить военные действия. С мнением министра финансов не посчитались, и он ушел в отставку. Военный конфликт на Кавказе имел давнюю историю. В ответ на набеги горских князей местные военные власти снаряжали в горы карательные экспедиции. В 1817 г. началось планомерное наступление на горцев. Постепенно властям удалось перетянуть на свою сторону некоторых горских князей, а непокорных вытеснить из их владений. Однако выступления против прорусских правителей и властей все усиливались. Движение горцев развивалось под знаменем ислама. Большое распространение получило его наиболее воинствующее течение — мюридизм, требовавшее от верующих полного подчинения духовному вождю (имаму) и войны с “неверными” до полной победы. В Чечне и Дагестане сложилось теократическое государство* — имамат. В 1834 г. имамом стал Шамиль. Личная храбрость, непримиримость в борьбе и красноречие создали ему большую популярность среди горцев. Освободив рабов и крепостных враждебных ему князей, Шамиль еще более укрепил свое положение. В начале 40-х гг. ему удалось нанести ряд поражений русским войскам.Война приобрела затяжной, изнурительный характер. Рядовые горцы страдали не только от военных невзгод, но и от поборов и произвола наместников имама (наибов), которые превращались в новых князей. Тщетно Шамиль боролся с их самоуправством, а иногда закрывал на это глаза. Он и сам был деспотичен и жесток. Постепенно имам стал терять влияние среди горцев. Чувствуя это, он искал все более тесных связей с Турцией. Он обещал “повиноваться великому султану” “до последней минуты жизни”.Но султана мало беспокоила судьба горских повстанцев. Их положение становилось все тяжелее. Не хватало боеприпасов и продовольствия. Когда повстанцы были вытеснены из Чечни, в горном Дагестане начался голод. В 1859 г. Шамиль был окружен в ауле Гуниб и сдался в плен. Так завершилась Кавказская война, продолжавшаяся свыше 40 лет, принесшая много горя и страданий всем участвовавшим в ней народам.В феврале 1848 г. во Франции была провозглашена республика. Узнав об этом, Николай I воскликнул: “Седлайте коней, господа офицеры!” Он горел желанием вмешаться в события. Однако ему не удалось организовать новый поход на Париж. Вскоре революция перекинулась в Германию и Австрию, началась венгерская революция. Австрийский император Франц Иосиф обратился за помощью к Николаю. В мае 1849 г. русские войска вошли в Венгрию. В августе после ожесточенных боев сопротивление венгерских войск было сломлено.Николай I торжествовал победу, нимало не задумываясь над тем, что венгерская кампания окончательно вывела из равновесия шаткую финансовую систему империи. Новый министр финансов, трепетавший перед императором, напечатал такую массу кредитных билетов, что стало трудно обменивать их на серебро. В 1854 г. (уже во время Крымской войны) свободный размен их был ограничен. К концу царствования Николая I внешний долг России достиг 278 млн. рублей, более чем вдвое превысив ту сумму долга, которую оставил Александр I. Огромные средства, направляемые на военные нужды, нередко расходовались нерационально. Иностранные наблюдатели отмечали крайнее увлечение русских властей военными парадами, смотрами и маневрами. Между тем с начала 40-х гг. европейские армии стали переходить на скорострельное вооружение, а военно-морские силы — на паровые двигатели. Николай I, живший представлениями эпохи наполеоновских войн, не замечал растущей военной отсталости России. Не видел он и того, что его империя стоит на пороге жестокого кризиса.

ОБЩЕСТВЕННАЯ ЖИЗНЬ РОССИИ ПРИ НИКОЛАЕ I Царствование Николая I стало эпохой напряженных размышлений о судьбах России. Перед многими образованными людьми встали тогда вопросы о прошлом, настоящем и будущем страны, о том, по какому пути пойдет ее дальнейшее развитие. Споры между приверженцами различных философских и политических направлений носили часто острейший характер и явились главным событием общественной жизни России. “Замечательным десятилетием”назвал свои мемуары о 30—40-х гг. XIX в. один из участников тех дискуссий (П. Н. Анненков).Кружки 20—30-х гг. XIX в. Во второй половине 20-х гг. среди московской молодежи выделялся Д. В. Веневитинов, талантливый поэт и философ, служивший в одном из московских архивов. Его привлекло учение великого немецкого философа Фридриха Шеллинга, в произведениях которого большое место отводилось проблеме свободы. Вокруг Веневитинова сплотился тесный кружок друзей (А.С.Хомяков, И.В.Киреевский, А. И. Кошелев и др.). Они хотели выпустить свой альманах, но Пушкин, побывавший в 1826 г. в Москве, советовал издавать журнал. Веневитинов много сделал для его организации, но первый номер журнала, названного “Московским вестником”, вышел тогда, когда Веневитинова в 1826 г. перевели из Москвы в Петербург. В 1827 г. он простудился и неожиданно умер.“Московский вестник”перешел в руки журналиста и историка М. П. Погодина, Хомяков женился и уехал в деревню. Киреевский отправился в Оптину пустынь (в Калужскую губернию), где беседовал со старцами и постигал учение древних отцов церкви. Кружок надолго распался.В 1829 г. в Московский университет, на разные факультеты поступили два студента: Виссарион Григорьевич Белинский (1811—) и Александр Иванович Герцен (1812—),—имена которых вскоре стали известны всей образованной России. Студенческая жизнь Белинского сложилась неудачно: в 1832 г. его исключили из университета и он жил случайными литературными заработками, давал уроки в дворянских семьях. Одним из его учеников был Костя Кавелин. Постепенно Белинский стал постоянным автором в московском журнале “Телескоп”Н. И. Надеждина. Литературно-критические статьи Белинского приобретали все более широкую известность. С 1833 г. Белинский стал одним из активных членов кружка, объединившегося вокруг молодого философа и поэта Н. В. Станкевича. Кружок посещали люди, связанные с Московским университетом: историк Т. Н. Грановский, студент К. С. Аксаков (сын писателя С. Т. Аксакова) и другие молодые люди. Члены кружка увлекались философией Шеллинга и пытались использовать ее для познания русской жизни. Белинский в ту пору руководствовался абстрактными идеями борьбы добра и зла, света и мрака. Он призывал к преодолению разрыва между народом и интеллигенцией, к тесному, органическому врастанию России в контекст европейской культуры при сохранении своей национальной самобытности. В 1835 г. в кружок Станкевича буквально ворвался отставной офицер Михаил Александрович Бакунин. Он всегда кипел новыми идеями, увлеченно проповедовал учение немецкого философа Фихте и “заразил”им почти весь кружок. Фихте в основу своего учения об обществе и государстве положил идею свободы, признавал право народа на революцию. Под влиянием Белинского и Бакунина в кружке Станкевича укреплялось критическое отношение к российской действительности.Осенью 1836 г. “Телескоп”был закрыт 'за публикацию “Философического письма”Чаадаева. Надеждин был сослан в Усть-Сысольск. У Белинского произвели обыск, он несколько лет бедствовал, начал болеть. Заболел и Станкевич. В 1837 г. он уехал лечиться за границу. Кружок распался.Белинский начал чувствовать неудовлетворенность философией Фихте. Бакунин, который опережал Белинского в философских исканиях, заговорил о другом гениальном немецком философе —Гегеле. Вскоре и Белинский стал гегельянцем. Знаменитая гегелевская формула “Все действительное—разумно, все разумное—действительно”была понята Белинским и Бакуниным в смысле оправдания существующей действительности. Так же понимал ее сам Гегель, но Бакунин, бунтарь по природе, недолго задержался на таком толковании. Белинский же, в силу своей основательности, довел его до предела, оправдывая самодержавие, крепостное право. У него начались споры с Бакуниным. Резкое расхождение произошло с Герценом. А. И. Герцен — незаконнорожденный сын богатейшего помещика — с детства воспитывался на идеях французской революции. Большое впечатление на него произвело движение декабристов. Вскоре Герцен подружился со своим дальним родственником Колей (Николаем Платоновичем) Огаревым. Они как бы дополняли друг друга — добрый, мягкий, мечтательный Огарев и непоседливый, увлекающийся Герцен. Однажды на пороге юности (Огареву было 15 лет, а Герцену 16) они взошли на Воробьевы горы и поклялись в вечной дружбе и неизменном решении отдать свою жизнь борьбе за свободу. В Московском университете вокруг Герцена сложился кружок единомышленников. Они обсуждали события во Франции, где в 1830 г. произошла революция, зачитывались произведениями социалиста Сен-Симона, обсуждали проблему равноправия женщин, а иногда устраивали веселые вечеринки. В 1834 г. на одной из таких вечеринок кто-то спел песенку “дерзостного”содержания, а затем уронили и разбили бюст императора. Ни Герцен, ни Огарев не были на той вечеринке, но они были известны как заводилы молодежи. Огарев был выслан в Пензенскую губернию, Герцен — в Пермь, затем в Вятку, после этого — во Владимир. В 1840 г. Герцен вернулся в Москву. В это же время он познакомился с философией Гегеля. Ее он назвал “алгеброй революции”. В 1839 г. Белинский, получив приглашение из редакции журнала “Отечественные записки”, переехал в Петербург. На следующий год туда же переехал Герцен. Уехал за границу Бакунин.

Славянофилы и западники. В 1839 г. в московских светских и литературных салонах стала распространяться записка “О старом и новом”. Ее автором был Алексей Степанович Хомяков (1804—), а вышла она из того кружка, в котором через много лет встретились повзрослевшие друзья юного Веневитинова (братья Киреевские, Кошелев). К ним присоединились Ю. Ф. Самарин, И. Д. Беляев, братья Константин и Иван Аксаковы, старший из которых прежде посещал кружок Станкевича. Членов нового кружка объединяла идея о глубоком отличии России от стран Западной Европы, об особом пути ее развития. Главные особенности России они усматривали в крестьянской общине и православной вере. Критически относясь к современному церковному устройству, они вместе с тем считали, что православие принесло в Россию тот дух братского общения и человеческой теплоты, которым отличались первые христиане. Благодаря православию и общинности, доказывали члены кружка, в России нет внутренней борьбы, все социальные группы и сословия мирно уживаются друг с другом. Преобразования Петра I оценивались критически. Считалось, что они отклонили Россию с естественного пути развития, оторвали высшие слои общества от народа, но не изменили внутренний строй страны и не уничтожили возможность возврата на прежний путь, который отвечает духовному складу всех славянских народов. Членов кружка назвали славянофилами (славянолюбами).Славянофилы выдвинули формулу “сила власти — царю, сила мнения—народу”(К.С.Аксаков). Это означало, что самодержавный государь должен править, согласуя свои действия с мнением народа, под которым славянофилы понимали прежде всего крестьянство, противопоставляя его “публике” — европеизированным верхам общества. Они выступали за созыв Земского собора, отмену крепостного права, но против конституции по западному образцу. Появление славянофилов заставило сблизиться тех, кто считал Россию и Западную Европу нераздельными частями единого культурно-исторического целого. В этом лагере вместе с Белинским и Герценом оказались историки Т. Н. Грановский и С. М. Соловьев, юрист К. Д. Кавелин, литераторы И. С. Тургенев, В. П. Боткин, П. В. Анненков. Они вошли в историю — западники и славянофилы — как “люди сороковых годов”.

Белинский в “Отечественных записках”. Полемика западников и славянофилов. Белинский в первых своих статьях в “Отечественных записках”доказывал разумность устройства окружающего мира. Постепенно, однако, росли сомнения, ибо он видел, как много страданий в этом мире. Расставание с гегельянством происходило тяжело. Не обладая пушкинским талантом видеть жизнь непосредственно и непредвзято, Белинский привык наблюдать ее через призму какой-либо философской доктрины. Постепенно убеждаясь, что она отображает мир далеко не безупречно, он отбрасывал ее и начинал искать новую, “правильную”философию, не учитывая того, что ни одна построенная человеческим умом система не может вместить все многообразие и противоречивость мира и человеческого общества. Белинский решил отказаться от всяких абсолютных философских систем. Прежние свои статьи, где доказывалась разумность самодержавия и крепостного права, он теперь вспоминал с негодованием. В 1842— гг. в “Отечественных записках”были напечатаны статьи, которые он написал, руководствуясь понятием “социальности”. По существу же речь шла о гуманизме, ибо Белинский стал рассматривать мир с точки зрения того, как живется в нем человеку. Он одним из первых в русской публицистике поднял вопрос о правах человека. Существующее общественное устройство теперь представлялось Белинскому очень несовершенным, но он верил, что человечество улучшит свои порядки, и считал необходимым работать ради этого. Вскоре Белинский познакомился с сочинениями французских социалистов, а с 1842 г. стал использовать любую возможность для проповеди их учения. В Петербурге вокруг Белинского сложился кружок близких ему людей и единомышленников. В него входил и его бывший ученик Константин Дмитриевич Кавелин (1818—1885). К тому времени он закончил юридический факультет Московского университета и несколько лет служил в Петербурге. В 1844 г. Кавелина пригласили в Московский университет. Его одушевленные, яркие и изящные лекции производили большое впечатление на слушателей. У своего учителя Кавелин заимствовал мысль о том, что человеческая личность — это основа “всякой свободы и всякого развития”. Главное требование времени он видел в проведении принципа гуманности во все стороны жизни. Кавелин не противопоставлял Россию и Запад. Да, говорил он, их пути во многом различны, но они постепенно сближаются. Славянский мир в дальнейшем должен будет стать рядом с западноевропейским и “дружно идти по дороге, общей всем человеческим племенам, разумеется, сохраняя свои особенности”. Важной вехой в сближении с Западом Кавелин считал крестьянскую реформу, о необходимости которой он говорил в беседах со студентами. В 40-е гг. разгорелась полемика между западниками и славянофилами. Она шла с переменным успехом. Западникам, например, не удалось доказать, что современная крестьянская община не имеет ничего общего с древней, что это “искусственное”образование, созданное государством для взимания податей. Более того, в этом вопросе многие западники встали на сторону славянофилов. Кавелин, например, считал, что община — “великое хранилище народных сил”. Сходную позицию впоследствии занял и Герцен. Но в вопросе о путях дальнейшего развития России западникам удалось во многом привлечь общественное мнение на свою сторону. Большую роль в этом сыграло знаменитое письмо Белинского Н. В. Гоголю. Книга Гоголя “Выбранные места из переписки с друзьями”вызвала резкий протест Белинского. Основная мысль книги была та, что бороться с недостатками общественного устройства следует только путем исправления самого человека. Религиозно-философские идеи Гоголя не был



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2020-01-14 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: