Медитация, душа преданности





 

Первый вопрос:

Природа духовного поиска, кажется, за пределами моего понимания. Иногда все поиски кажутся тщетными, и в этот момент я переживаю глубокое расслабление. Но в следующий момент с такой же интенсивностью я чувствую, что цель далека, и даже само путешествие еще не началось. Разве таким должен быть духовный поиск?

 

Истина близка, ближе самого близкого. И в то же время далека, дальше самого далекого. Она близка, потому что это твоя природа, и далека, потому что это природа всего существования. Капля - это океан и в то же время не океан. Капля - это океан, потому что то, что есть капля, в большем масштабе есть океан. Капля не океан, потому что у капли есть ограничения, но есть ли ограничения у океана?

Однажды духовный поиск приводит тебя к точке, в которой кажется, что все достигнуто, и все же ничто не достигнуто. Если ты посмотришь на себя, то почувствуешь, что все достигнуто; если смотришь на истину, то чувствуешь, что путешествие еще даже не началось. И это хороший опыт, это показывает, что ты достиг очень ценной точки. Те, кто чувствуют, что все достигнуто, и одновременно не чувствуют, что ничто не достигнуто, используют эти достижения как питание для эго. Те, кто чувствуют, что ничто не достигнуто, и одновременно не чувствуют, что достигнуто все, - они испытывают разочарование эго. Если эго успешно, оно говорит, что все достигнуто; если оно разочаровано, оно говорит, что все потеряно. Но язык эго - это либо достижение, либо утрата, оно выбирает одно из двух. В мгновение отсутствия эго, когда ты становишься пустым, достижение и потеря имеют одинаковый смысл. Лишь тогда происходит опыт великой тайны жизни. Когда происходит этот опыт, не бойся. Назови его счастливым мгновением. Танцуй, будь полон благодарности.

Ты можешь также почувствовать, что путешествие даже еще не началось. Прекрасно чувствовать это, потому что как может начаться путешествие к Божественному? Все, что начинается, должно прийти к концу. Когда ты начинаешь путешествие к Божественному, это означает, что ты заинтересован в том, чтобы довести его до конца. Начиная путешествие, ты тем самым устанавливаешь ему предел. Ты начал с одного конца, а другого достигнешь в какой-то день; это только вопрос времени. Но ты, несомненно, устанавливаешь предел Божественному.

Если ты чувствуешь, что прибыл, тогда, может быть, ты к чему-то и прибыл, но это не Божественное. То, что ты держишь в кулаке, не может быть запредельным. То, что можно держать в кулаке, в словах, в пределах ума, то, что становится твоим опытом, не может быть Божественным. Это может быть твое воображение или умственная концепция. Это может быть Кришна, Христос, Будда или Махавира - плод твоего воображения. Это может быть твоя философия о теории души, вселенской душе и брахмане, но не истина.

Истина уже достигнута. И никогда не бывает так, что ты чувствуешь, что полностью ее познал. Ты можешь испытать ее вкус, но голод никогда не кончается. По мере удовлетворения голода он становится все сильнее и сильнее. Точно так же, если кто-то льет гхи, очищенное масло, в огонь, с одной стороны, кажется, что жажда огня удовлетворена, с другой - что эта жажда все время растет. Именно поэтому влюбленный в Божественное кажется абсолютно безумным. С одной стороны, он говорит, что Божественное здесь и сейчас, с другой - совершает усилия, чтобы его достичь. Мирскому человеку это кажется нелогичным: если Божественное уже достигнуто, прекрати все эти разговоры о том, чтобы его достичь! И если это твоя внутренняя природа, его никогда нельзя найти. Как ты можешь найти то, чем не являешься?

Мирским людям религиозный человек кажется абсолютно безумным. Он пытается достичь в будущем того, что, как он говорит, у него уже есть, или пытается достичь того, чего нельзя достичь полностью. Он отправляется в путешествие, которое, кажется, имеет начало, но не имеет конца. Когда ты начинаешь переживать такие мгновения, чувствуешь, что тебя окружает этот аромат, будь счастлив, что у тебя есть оба эти чувства. Не выбирай. Ты можешь сказать:

- Ты уже достигнут, и в то же время тебя нужно искать.

Великий американский мыслитель Альфред Уайтхэд произнес очень ценные утверждения. Я сообщу вам некоторые из них. Первое: "Религия - это поиск, который кажется нескончаемым". Религия - это надежда, которая кажется Полярной звездой где-то в далеком небе - она приглашает, но ты никогда не достигаешь ее. Религия кажется такой непостижимой, что каждый, кто ее постигает, также чувствует, что понять невозможно. Она таинственна. Именно поэтому религия называется таинством. Если ты попытаешься ее разгадать, будешь разгадан ты, но ее разгадать ты не сможешь. Ты станешь расслабленным, ты станешь совершенно необремененным, ты будешь танцевать в предельной радости - но тайна останется тайной.

И если это слишком беспокоит тебя, позволь мне сказать, что в тот день, когда ты исчезнешь, будет еще больше тайны, и не останется никакого ищущего и ничего, кроме тайны, которую ты воспринял, начав путешествие. В тот день тайна проявится тотально. В тот день тайна будет изливаться отовсюду. Наука разрушает тайну. То, что познает наука, познано навсегда, исследование закончено. И все же религия всегда открывает новые двери к тому, что мы уже знаем. Мы можем пройти в одну дверь - и раскроется десять новых. Дерево религии, его ветви и их ответвления продолжают разветвляться бесконечно. Человек входит в тайну религии, но никогда ее не покидает.

Это событие прекрасно. Если ты чувствуешь это, прими это как милость Божественного. Духовный поиск продолжается именно так.

 

Второй вопрос:

Ты сказал, что мышление препятствует видению и что понимание тоже может быть препятствием. Есть ли место для мышления и понимания в реализации истины?

 

Единственная функция мысли - это понять тщетность мысли. Единственная мудрость понимания - понять, что понимания недостаточно. Точно так же, как ты удаляешь один шип за другим, ты можешь удалить одну мысль за другой. Это можно сделать.

Никто не может достичь истины мышлением. Мышление - это препятствие к переживанию истины. Если ты удалишь это препятствие, ты можешь сказать в определенном смысле, что мышление тоже помогло: теперь препятствия больше нет, оно удалено - это помощь именно такого рода. Обычные мыслители остаются запутанными в мыслях. Великие мыслители освобождаются от мышления. Когда мышление идет глубоко, вскоре становится ясно, что невозможно познать истину путем мышления. Подумай: ты не знаешь Бога, у тебя нет опыта истины, нет никакого понимания о том, что такое жизнь, - что ты будешь делать в мышлении? Как ты будешь думать об этом? Как ты будешь думать об этой истине, которой ты совершенно не знаешь? Ты можешь повторять заимствованные писания, чьи-то слова, но можно ли назвать это мышлением? Это просто повторение. Как ты сможешь прибавить к этому что-то новое?

Мышление никогда не оригинально. Мышление всегда старое и застывшее. Мышление никогда не ново и не может быть новым. Если я спрошу тебя о чем-то, чего ты не знаешь, как ты будешь об этом думать? Для мышления существенно знать. Если что-то уже познано, лишь тогда может начаться мышление. А если ты уже знаешь, какая необходимость думать? Какой смысл думать о том, что ты уже знаешь? А о неизвестном думать нельзя.

Поэтому мышление похоже на жующего жвачку буйвола: он пережевывает проглоченную траву, возвращая ее в рот. Мышление - это жвачка. Ты что-то читаешь в книге, что-то от кого-то слышишь и теперь пережевываешь это. Но не рождается ничего нового. Все мысли мертвы, из них не прорастает никакая жизнь.

Бог - это непостижимое. Ты ничего не сможешь узнать путем мышления. Путь к познанию - не-мышление. Отбрось мышление, отбрось все, чему научился, забудь о том, что когда-нибудь слышал. Очисти ум от всего, что понял. Будь чистым, как зеркало, и смотри в лицо миру без всякой ряби мысли на поверхности ума. Что бы ни отразилось в этом неподвижном зеркале, это образ предельного.

Мышление может помочь уничтожить другие мысли. Я говорю с тобой: все, что я говорю, станет для тебя мыслью, хотя это мой опыт, это мое видение. Когда я что-то тебе скажу, это станет мыслью. Ты меня услышишь, и, если эти мысли создадут препятствие, тогда своими словами я создаю препятствие. Но я говорю в надежде, что, если ты поймешь, этот шип мысли извлечет другие шипы мысли, которые уже утвердились в тебе.

Иногда яд необходим, чтобы нейтрализовать другой яд. Когда в теле есть инфекция, ты идешь к врачу, и он впрыскивает тебе вирус той же болезни. Когда в твое тело вводят вирус, все тело мобилизуется и готовится бороться с болезнью. Оно начинает сопротивляться. В самом этом усилии сопротивления ты уничтожаешь болезнь. Может быть, у тебя есть опыт колючки: если тебе в ногу втыкается колючка, ты вынимаешь ее другой колючкой. Большинство аллопатических лекарств состоят из ядов. Болезнь - это яд, и, чтобы ее уничтожить, нужен другой яд.

Мышление - это препятствие. Чтобы его удалить, я даю тебе какие-то новые мысли. Используй их как колючку. Это не значит, что ты должен выбросить свои мысли и заменить их моими - это было бы глупо. Тогда ты вытащил бы одну колючку и воткнул другую в ту же рану. Обе колючки должны быть отброшены. Мысли, которые твои, и мысли, которые я тебе даю, - выбрось и то, и другое, чтобы стать безмысленным.

В этом польза мышления - другой пользы нет. Его польза негативна. Разумный человек использует мышление для отрицания. Идиот, неразумный человек, использует мысли позитивно - и из-за этого позитивного использования запутывается в мыслях. Ты можешь выйти за пределы, только используя мысли негативно.

 

Третий вопрос:

Ты сказал, что необходимо пройти через опыты жизни. Такие люди, как я, которые стали санньясинами, не пройдя через свет и тьму, взлеты и падения жизни - что будет с нами?

 

Первое: моя концепция санньясы не против мира. Поэтому, участвуя в моей санньясе, ты не уходишь от света и тьмы жизни. Напротив, мир был как жар горячего солнца, а теперь для тебя есть место и прохладной тени. Став моим санньясином, ты не выбыл из мира: напротив, ты приобрел санньясу.

Это поможет тебе понять правильно. Для тебя существовал только жар мира, а теперь я дал тебе также и прохладу санньясы. Ходи по этому жару, когда чувствуешь в себе силы, а когда устанешь, отдохни в тени. Я не отнимаю у тебя мир, я даю тебе медитацию. Я ничего у тебя не отнимаю, я только что-то даю. Поэтому у тебя даже больше возможностей опыта. Если бы ты оставался только в мире, у тебя были бы лишь опыты мира - теперь у тебя будут и опыты санньясы. И, когда ты освободишься от обоих, лишь тогда ты станешь настоящим санньясином.

В уме ты по-прежнему думаешь, что санньяса против мира, как бы я ни старался сказать обратное. Все же тебе трудно понять, что и свет, и тьма - это игра одного и того же солнца. Тень приятна, жар неприятен, но зимой приятен жар и неприятна тень. Ты можешь понять, что свет и тень как два крыла, но ты не можешь понять, что это игра одного и того же солнца. Из него рождается жар, из него рождается и тень. Помни, в тот день, когда свет исчезнет из мира, одновременно с ним исчезнет и тьма. Тьма не может существовать без света. Ночь не может существовать без дня. Вечер не может существовать без утра. Смерть не может существовать без рождения. Как может быть старость без молодости? Они взаимосвязаны, в них движется одна и та же энергия. Первое, что нужно понять: мир - это жар и только жар, беспокойство и еще больше беспокойства, напряжение и еще больше напряжения, и понемногу это становится твоей второй натурой.

Мулла Насреддин пришел в студию, чтобы сфотографироваться. Когда он сел, фотограф сказал:

- Сэр, пожалуйста, отбросьте на мгновение напряжение, тревогу и беспокойство, этот мертвый внешний вид, эту печаль. Потом вы можете вернуться в свое естественное состояние. Позвольте мне сделать фотографию, и можете возвращаться в естественное состояние.

Это неестественное состояние стало естественным. Тревога должна быть неестественным явлением, естественным должен быть покой. Можно понять, если беспокойство происходит в определенных ситуациях, однако это беспокойство не должно быть стилем жизни. Но тот, кто остается только в мире тревог, напряжений, мыслей, проблем, сложностей, планов на будущее, поражений, борьбы, соревнования, противостояния, ревности, зависти, жадности, желания, гнева, - постепенно он забудет, что бывают и мгновения радости.

Поэтому, если я дам тебе тень, отняв жар, эта тень будет неполной, потому что глубокий опыт тени случается лишь тогда, когда ты возвращаешься с жара, усталый и изнуренный. Если ты все время сидишь в тени, даже тень не принесет облегчения. Когда ты возвращаешься домой, усталый и изнуренный, даже хижина ощущается как дворец. Именно поэтому я говорю: не беги от мира. Да, попытайся создать тень медитации, чтобы, когда ты устаешь, ты мог погрузиться в медитацию. Когда ты возвращаешься, беспокойный и встревоженный, ты сможешь отдохнуть под крышей медитации.

Первое: я не отнял у тебя мир, я дал тебе нечто большее. Именно поэтому я часто говорю, что древние пророки учили не отречению, но глубокому наслаждению жизнью. Забудь обо всех остальных - я, несомненно, учу великому наслаждению. Я говорю, что Богом можно наслаждаться. Если ты наслаждаешься только миром, ты ничем не наслаждаешься; ты начал запутываться в грязи и мусоре. Ты поднимаешь камни и гальку, когда рядом есть бриллианты и изумруды. Ты продолжаешь пить воду из грязной реки, когда рядом течет чистый горный родник. Дело только в том, чтобы открыть глаза, протянуть руку, встать и немного пройтись, и ты найдешь источник кристально чистой воды. Ты сидел в грязных канавах и пил из них воду. Мир - это грязная канава, набитая людьми, и многие купаются в ней - в ней плавает грязь многих людей.

Медитация - как высокогорный водопад в Гималаях. Я не отнимаю у тебя твою грязную канаву, потому что отнимать ее бессмысленно. Если твоя привычка все пачкать не прекратится, ты сделаешь грязным и гималайский водопад. Пока ты не сделаешь его грязным, ты не поймешь, что из него стоит пить.

Человек шел по улице. Он упал и потерял сознание. Был жаркий полдень, солнце стояло в зените. Вокруг собралась толпа. Улица была в районе торговцев благовониями. Лавочнику стало жалко этого человека, и он прибежал с самым дорогим своим ароматом - потому что Аюрведа говорит, что, если бессознательность очень глубока и человек не может из нее выйти, если его встряхнуть, - он очнется, если вдохнет очень сильный запах. Он принес сильный запах, очень ценный, капля которого стоила тысячу рупий, и поднес его к носу человека. Человек пошевелился, но не пришел в сознание. Вместо этого, казалось, он стал проявлять признаки сильного беспокойства.

Вокруг собралась толпа. Кто-то сказал:

- Подождите, так вы его убьете. Я его знаю. Подождите! Этот аромат ему ничем не поможет.

Возле потерявшего сознание лежала корзина с грязным куском ткани. Этот человек попросил воды, разбрызгал ее по грязной корзине и поднес к лицу пострадавшего. Человек глубоко вдохнул и пришел в сознание. Он был рыбаком, который возвращался домой с рынка, где продавал рыбу; его корзина пахла рыбой. Это был единственный запах в его жизни, который он воспринимал как аромат. Это был его любимый запах, он был ему знаком.

Он встал и сказал:

- Брат, если бы тебя здесь не было, эти люди убили бы меня! Не знаю, сколько я был в лапах этих негодяев. Они заставляли меня вдыхать такие отвратительные запахи, что все мое существо содрогалось. Я хотел закричать, но не мог. Я не мог издать ни звука. Я хотел сделать жест руками, но не мог, потому что был без сознания. Эти негодяи подносили к моему носу странные запахи. Как хорошо, что ты пришел и дал мне понюхать рыбу, и я пришел в себя.

Если ты бежишь от мира, пока еще незрел, пить из гималайских источников будет невозможно, если только сначала ты не сделаешь их грязными.

Я не отнимаю у тебя мир, я не отделяю тебя от него. Напротив, мое усилие здесь в том, чтобы подвести гималайский поток в мир, туда, где находишься ты. И ты должен уметь различать - это грязная канализация, а это - чистый поток. И такой выбор должен делаться не из жадности, но из понимания, из знания. Медленно, постепенно ты разовьешь вкус и начнешь распознавать чистую воду. Ты начнешь наслаждаться ароматом. Ты научишься узнавать тухлые запахи канав. Поэтому не говори: "Такие люди, как я, которые стали санньясинами, не пройдя через свет и тьму, взлеты и падения жизни, - что будет с нами?" Было бы правильнее спросить: "Что бы было, если бы мы не стали санньясинами?"

 

Я за то, чтобы испытать все. Я за то, чтобы пережить все опыты, настолько, что, даже если в уме возникает желание сделать что-то неправильное, сделай это. Тебе придется страдать от последствий, от этого я не могу тебя спасти. Если хочешь злиться - злись. Если хочешь двигаться в секс - двигайся в секс. Если хочешь быть жадным - будь жадным, - от последствий придется страдать тебе. Ты не можешь этого избежать, тебе придется страдать. Но если есть желание потакать - потакай, потому что, если ты этого не сделаешь, семя желания останется в тебе, и это будет привлекать тебя снова и снова. Непрожитые желания хуже прожитых. Все, что не прожито, имеет более сильную хватку, чем прожитое. Когда ты пережил, познал и понял, ты свободен от этого.

Поэтому узнай мир правильно. Спешить некуда. Познай рыночную площадь правильно, чтобы в тот день, когда ты повернешься к ней спиной, ты даже не вспоминал о ней, чтобы не было желания оглядываться назад. Не должно быть желания оглянуться даже раз, с этим должно быть полностью покончено. Это достижение не происходит волевым решением. Это достижение случается в глубоком опыте, познании. Такое понимание осеняет тебя, только когда ты это прожил. Потому что однажды ты подумаешь: "Что ценного во всем этом мусоре?" - и не потому, что я это говорю, не потому, что это говорит Сахаджо или Кабир, Веды или Упанишады. Ты узнаешь это; эти Упанишады возникнут в тебе. Эти Веды будут твоими собственными Ведами. Ты узнаешь, что все это тщетно. Ты видел жизнь, ты испробовал ее со всех сторон и не нашел ничего, кроме страдания, яда. В тот день яд выпадет у тебя из рук. В тот день твоя санньяса будет результатом опыта мира, не отречением от него. В тот день твоя санньяса будет не против мира. Прежде этого санньяса останется противостоящей миру, как бы я ни объяснял. Ты чувствуешь, что делаешь что-то другое. В тот день, когда ты узнаешь, что мир исчез и исчезла санньяса, в тот день, когда со всей двойственностью будет покончено, только в тот день случится настоящая санньяса. Тогда ты выйдешь за пределы обоих. Тогда ты испытаешь на опыте, что и жар, и тень принадлежат одному и тому же солнцу. Тогда ты узнаешь, что и мир, и санньяса - это игры ума, одного и того же эго. В этот день ты освободишься от них обоих.

Человек, который свободен от мира, свободен и от санньясы. Это покажется тебе несколько трудным для понимания, потому что не соответствует математике и логике. Ты думаешь, что санньясин - это тот, кто отрекся от мира. Если ты спросишь меня, я скажу, что для того, кто отбросил мир, отброшена и санньяса. Точно так же, когда проходит болезнь, ты отбрасываешь лекарство. Если болезнь прошла, а ты продолжаешь носить с собой лекарство, люди назовут тебя сумасшедшим.

Ты скажешь:

- Болезнь прошла, у меня больше нет туберкулеза, но я буду носить с собой эти лекарства в бутылочках. Я собрал все рецепты и сделал из них священное писание в бархатном переплете и с золотой лентой. Теперь я буду носить его с собой. Я сохраню бутылочки и рентгеновские снимки, хотя болезнь и прошла.

Мир прошел, а ты все еще носишь с собой санньясу? Ты что, сумасшедший? Если ты встретишь такого сумасшедшего, скажешь ли ты, что болезнь прошла? Теперь он стал жертвой худшей болезни. Туберкулез был и то лучше - по крайней мере, он был излечим. Кто теперь излечит эту болезнь? Эти снимки и рецепты, эта одержимость рецептами и бутылочками - пустыми, полными, полупустыми старыми бутылочками - кто теперь освободит тебя от них? От них нет лекарства ни в одной медицинской книге.

Но, к счастью, этого не происходит. Когда болезнь излечена, ты прекращаешь принимать лекарство. В тот день, когда болезнь проходит, ты выбрасываешь лекарства в окно.

Санньяса - это лекарство от болезни, называемой "мир". Когда мир исчез, зачем сходить с ума и сохранять санньясу? Она должна исчезнуть вместе с миром, она была другой стороной той же монеты. В тот день, когда нет ни того, ни другого... если ты спросишь меня, я скажу, что случилась настоящая санньяса. Настоящая санньяса за пределами санньясы. Она трансцендирует сама себя.

А ты спрашиваешь: "Пожалуйста, скажи, что будет с нами". Если ты войдешь в санньясу глубже, ты будешь растворен, исчезнешь, будешь стерт. Останется лишь предельное, тебя не останется. Если ты сбежишь до этого времени, ты сохранишься и не познаешь предельного. Все это усилие в том, чтобы тебя утопить. Если ты влюбишься в меня, это тебя утопит, ты будешь стерт. Я не позволю тебе сохраниться как эго - я применю все средства, чтобы потопить твою лодку в реке, потому что эго - это препятствие. Если ты доберешься до берега, ты снова создашь мир; ты не знаешь ничего другого. Если случится так, что ты утонешь посреди реки, знай, что доберешься до такого берега, на котором больше не сможешь создать мир.

Лишь те, кто готов утонуть, могут быть связаны со мной. Те, кто хочет спастись, почувствуют во мне огромную опасность. Для них есть другие места, другие люди, которые дадут им методы спасения. Я даю тебе метод исчезновения. Я учу этой смерти, потому что знаю, что лишь когда ты умрешь, когда ты исчезнешь, на тебя низойдет великая жизнь. Лишь тогда океан низойдет в твою каплю. Что будет тогда? - ты исчезнешь. Ты не спасешься.

Если ты мне это позволишь - ты исчезнешь. Если ты сбежишь с полдороги - это твое несчастье.

 

Четвертый вопрос:

Сахаджо говорит, что садхана, духовная практика, должна быть тайной - "мир не должен знать". Ты говоришь то же самое. Но мы показываем ее, нося санньясинскую одежду и малу. Пожалуйста, поясни это.

 

Человек - это такая болезнь, что, если ему помочь с одной стороны, это повредит ему с другой; если ему помочь с другой стороны, хуже станет с первой. Когда Сахаджо говорит, что мир не должен знать, болезнь излечена с одной стороны, но с другой усилилась.

Пойми обе стороны. Человек на самом деле не заинтересован в духовных практиках, он только хочет показать, что ими занят. Это часть человеческого эго. Если есть возможность показать это, ничего не делая, - это очень дешево. Медитировать трудно, но перебирать четки легко. Что общего имеет медитация с перебиранием четок? Четки ты можешь перебрать очень легко, в медитации же будет трансформирована вся твоя жизнь. Тогда медитация случится внутри, и никто даже об этом не узнает. Поэтому радость, которую могло бы почувствовать эго, если бы люди подумали, что ты великий медитирующий, будет невозможна.

Медитацию трудно испытать. И удовольствия от того, что люди знают о тебе как о медитирующем, не произойдет. Но с четками произойдет и то, и другое, и не нужно давать себе труда медитировать - просто возьми в руки четки и продолжай перебирать, и новость о том, что ты великий медитатор, распространится во всей округе, во всех соседских городах. Некоторые люди делают специальную сумочку, чтобы класть туда руку и перебирать четки внутри. С ней удобнее. Тогда, даже если ты не повторяешь молитв, никто об этом не узнает. И люди думают: наверное, он пользуется четками, если носит их в сумке. Иногда он их перебирает, и ты не знаешь, действительно ли он их пересчитывает, или делает что-то другое. Ты не уверен, правда ли он повторяет имя Бога, Рама-Рама, потому что четки в руке скрыты в сумочке, и он продолжает без конца. Может быть, он не считает бусины, может быть, он просто шевелит рукой, но люди все равно считают его великим медитирующим.

Тысячи и тысячи людей заинтересованы в том, чтобы показать, что они в духовном поиске, хотя не имеют никакого настоящего интереса к поиску. Мудрецы, такие, как Сахаджо, говорят: но мир не должен знать. Делай что-то, чтобы никто об этом не знал, потому что если ты только показываешь, ничего не происходит внутри. Пусть знают лишь ты и Бог - этого достаточно. Это дело между тобой и Богом. Не нужно объявлять об этом посреди рынка, не нужно бить в барабаны. Если хочешь повторять Рама-Рама - повторяй. Но нет необходимости устанавливать микрофон и производить шум двадцать четыре часа и делать жизнь соседей невозможной.

Здесь, в Индии, когда человек двадцать четыре часа повторяет писания, он делает это в микрофон. Таким образом он наслаждается, мучая соседей под прекрасным предлогом повторения имени Рамы, чтобы никто ничего не мог сказать. Трудно что-то возразить против религии. Никто не может даже сказать: "У наших детей экзамены, не поднимайте такого шума". Экзамены - мирское дело, а детям принесет пользу повторение имени Рамы. Оно поможет им сдать экзамен. Подняв столько шума на пути, эго получает большое удовлетворение.

Поэтому Сахаджо сказала: "Нет, это дело между тобой и Богом - Бог не глухой". Нет необходимости устанавливать звукоусиливающую систему. Даже губы не должны двигаться. Почему не должны двигаться губы? - диалог может произойти от сердца к сердцу.

Но тогда человек подхватывает другую болезнь. Люди, которые ничего не делают, лентяи, бездельники, бездарности, если спросить их, они скажут: "Мы даже не двигаем губами. Мы говорим с Богом от сердца к сердцу. Разве нужно показывать это другим? Мир не должен знать, это должно быть в тайне". Они только скажут, что это должно быть в тайне, они не скажут больше ничего. Они скажут: "Именно поэтому мы не носим оранжевое, чтобы никто не знал. Мы не берем в руки четки, чтобы ни перед кем ничего не изображать. Мы остаемся в лавке, зарабатываем деньги, но внутри продолжается общение сердец". Это второй вид хитрости.

Либо ты показываешь, что ты религиозный человек, каким на самом деле не являешься, либо притворяешься, что ты религиозен внутри, и поэтому об этом никто не знает. Люди первого типа будут осуждать других за то, что они не ходят в храмы, не поклоняются; они нерелигиозны, они будут страдать в аду. Люди второго типа будут осуждать первых, говоря: "Так ты носишь оранжевое? Носишь малу? Это показное представление! Ты попадешь в ад". Оба состояния больны.

Теперь я перед дилеммой: кого из них я должен поддерживать? Если я скажу тебе: делай это молча, ты будешь счастлив, потому что тогда не будет проблем, тогда вообще не нужно будет ничего делать. Ты можешь быть санньясином, сидя молча или вообще ничего не делая. Тогда нет никаких проблем, кто узнает? Это на руку твоей хитрости. Если я скажу тебе: делай это громко, скажу, что все должны видеть и знать, что ты делаешь внутри, - говоришь ты деньги-деньги или Рама-Рама, по крайней мере, пусть это будет заметно, - ты скажешь: "Тогда люди узнают, а мудрецы говорят противоположное". Тогда я решил сделать нечто наполовину внешнее, наполовину внутреннее: вы носите оранжевое и малу снаружи, а медитация и санньяса продолжаются внутри. Вас нужно спасти от обеих болезней.

Ты такой неподлинный и хитрый, что можешь найти способ схитрить во всем. Поэтому я решил, что некоторое представление приемлемо, нет проблем. Когда будет нужно, оранжевую одежду можно будет отбросить. Сколько времени это займет? - не пройдет и секунды. Когда я почувствую, что пришло время, я попрошу вас ее отбросить. Сколько времени потребуется, чтобы бросить малу в океан или в колодец? Это нетрудно. Она тебя не связывает. Но прямо сейчас нужно и кое-что показное снаружи, чтобы у тебя не было шанса быть ленивым, чтобы тебя не поймала эта лень.

Один друг принял санньясу. Он сказал:

 

- Я пьяница. Подумай немного, прежде чем дать мне санньясу.

Я сказал:

- Если бы я думал, прежде чем давать санньясу, я не дал бы ее никому!

Тогда я был в такой же ситуации, как и один из моих профессоров.

У меня был профессор философии, который никогда не проверял экзаменационные работы. Он говорил: "Если я их проверю, никто не сдаст" - и это так и было. Если действительно тщательно проверить - а предмет был философия, - было бы очень трудно сдать этот экзамен. Поэтому он ставил оценки, не проверяя, с закрытыми глазами - десять, пятнадцать, двадцать... просто придумывая оценку. Я был его студентом, и он давал мне эти бумаги. Я был студентом первого курса и проверял работы студентов второго. Он давал их мне, чтобы я ставил оценки. Он говорил:

- Если я оценю эти работы, никто не пройдет экзамен. Единственный способ позволить студентам его сдать - это ничего не проверять.

И я сказал этому санньясину, что если я буду слишком вдаваться в детали, то никому не смогу дать санньясу. И я решил не беспокоиться об этом - кто бы ни пришел, я дам санньясу каждому. Ты пьешь алкоголь? - нет проблем, можешь продолжать пить. Пусть это беспокоит тебя. Почему я должен беспокоиться? Пьяница принял санньясу, что в этом плохого? В любом случае, только больной пойдет в больницу, только больной будет искать лекарство. Только плохой хочет быть хорошим. Если я поставлю условие, что сначала ты должен отбросить плохое и стать хорошим и тогда я дам тебе санньясу, это будет значить, что лекарство получат только те, кто уже выздоровел. Поставить такое условие было бы слишком жестоко. Ты пьешь алкоголь - это твоя проблема. Я даю тебе санньясу. Пьешь ты или нет после того, как стал санньясином, это твоя забота.

Давать или не давать санньясу пьянице - это для меня не проблема, я просто ее даю! Насколько я вижу, вы все пьяницы! Кто-то пьет обычный алкоголь, кто-то другой пьет алкоголь власти, кто-то еще пьет алкоголь денег или еще какой-нибудь алкоголь. Каждый пьян, потому что у каждого заплетаются ноги. Поэтому я даю вам санньясу и не думаю об этом.

Он пришел ко мне через восемь дней и сказал:

- Теперь ты для меня все усложнил. Теперь я боюсь идти в винный магазин, потому что люди косятся: "Оранжевая одежда! Свамиджи! Почему ты здесь?"

Он сказал:

- Вчера мне пришлось солгать. Я сказал им, что пришел проверить, кто в округе пьет, а не затем, чтобы что-то купить себе. И мне пришлось вернуться домой с пустыми руками, ничего не купив!

Если ты в оранжевой одежде и с малой на шее становишься в очередь в кино, кто-то тебе поклонится, кто-то коснется твоих ног - тебе придется убежать! Это будет проблемой.

Эта одежда немного выведет тебя из лени. И даст тебе шанс помнить. Будет напоминание: я посвящен в санньясу. Снова и снова ты забудешь, потеряешь, и тогда другие тебе напомнят. Кто-то уважительно приветствует тебя, кто-то поклонится. И Индия странная страна, ей все равно - если на тебе любая оранжевая одежда, все будут касаться твоих ног. Это очень эффективное средство. Индия тоже осознала тот факт, что санньясину нужно напоминать, чтобы он был достоин уважения. Это глубокая алхимия, в этом есть секрет. Вот этот секрет: мы уважаем тебя, потому что ты достоин уважения. Теперь попытайся быть достойным этого уважения. Куда бы ты ни пошел, ты всегда найдешь кого-то, кто разбудит, встряхнет тебя. Даже если ты стоишь перед зеркалом, оранжевая одежда и мала напомнят тебе. Прямо сейчас ты в глубоко бессознательном состоянии, и эти небольшие средства напоминания будут полезны.

И будет совершенно нетрудно их отбросить. В любой день я могу сказать: достаточно, отбросьте это. Сначала ты отбросил мир, теперь отбрось и санньясу. Выпрыгни из всей этой чепухи. Немного снаружи, немного внутри... медитация для внутреннего применения, одежда для наружного. Одежда только для наружного применения, медитация внутри. Мала снаружи, любовь внутри. Имя снаружи, безымянное внутри. Насколько я знаю, если бы внутреннее и внешнее действительно были двумя разными вещами, мы могли бы их разделить. Но они не отдельны, они вместе. Где кончается внешнее и начинается внутреннее? Все пересекается с нахлестом, все объединено. Твое внешнее - это также и внутреннее, а внутреннее выходит наружу. Так покрась их в один цвет. Пусть огонь медитации горит внутри, и пусть цвет огня будет твоим внешним цветом. Это будет хорошо.

Именно поэтому я согласен с Сахаджо... Мир не должен знать. Зачем с кем-то говорить о медитации? - питай ее внутри. Но эта одежда - не медитация. Одежда это мир. В любом случае тебе придется носить какую-то одежду. Сейчас ты носишь одежду мирского человека; я предлагаю тебе носить одежду санньясина. Если хочешь выбрать одежду, лучше одежда санньясина. Если ты готов ходить голым, я согласен! - отбрось даже одежду санньясина. Но тебе придется что-то носить - ты выберешь какой-то цвет, какой-то стиль. Тебе придется где-то находиться, в храме или в доме - человек должен где-то быть. Поэтому, если он должен где-то быть, я скажу: будь в храме. Зачем быть в доме? Или если ты можешь превратить дом в храм, это тоже красиво. И я создал мост между ними.

Нет необходимости отделять внешнее от внутреннего. Каким бы ни было внутреннее, спрячь его; каким бы ни было внешнее, не нужно его рекламировать. Когда ты носишь оранжевую одежду, не нужно ходить и звонить в колокола. Но если кто-то на тебя смотрит, не нужно и прятаться, отскакивать за угол, чтобы тебя никто не видел. Будь естественным - этого достаточно.

 

Пятый вопрос:

Пожалуйста, пролей немного света на взаимосвязь благодати и того, чтобы быть ее достойным.

 

Быть достойным недостаточно, но человек не может принять благодать, не будучи достойным. Ты принимаешь благодать не только потому, что достоин. В этом сложность. Это нужно понять немного глубже. Быть достойным значит, что тебе это причитается. Но с идеей о достоинстве вмешивается эго: "Я достоин, я этого заслуживаю". Когда ты чувствуешь, что достоин, вскоре ты выставишь требование. И если ничего не получишь, начнешь жаловаться. Если ты получаешь, ты не благодарен, потому что чувствуешь, что заслужил это.

Во время смерти Кабир сказал:

- Я отказываюсь умереть в Каши. Доставьте меня в Магхар.

Было поверье, что даже осел, если он умирает в Каши, достигнет освобождения, мокши, небес. И даже просветленный человек, если он умирает в Магхаре, в следующей жизни становится ослом. И Кабир сказал: "Я умру в Магхаре". Почему он так захотел?

Кабир сказал:

- Если я достигну освобождения только потому, что умер в Каши, где же тогда милость Бога? - ... это присущее Каши свойство, что, умирая там, ты входишь в мокшу, это гарантировано... - Поэтому я умру в Магхаре, и тогда, даже если я стану ослом в следующей жизни, это будет моей собственной ответственностью. Если я достигну освобождения, это будет милостью Бога.

Это очень глубокая история. Он умер в Магхаре, но до тех пор всю жизнь жил в Каши. Это послание всем нам, утверждение, указание. Он указал, что, даже если человек достигает освобождения из-за своего достоинства, это все еще эго. Только если оно достигнуто Божией благодатью, оно реально.

Поэтому в каждом, кто чувствует себя достойным, начинает возникать тонкое эго: "Теперь я заслужил, я должен получить благодать". Если он ее получит, он не почувствует благодарности, но если он ее не получит, он будет жаловаться. А там, где нет благодарности, нет и опыта Божественного. Когда нет благодарности, когда есть эго, глаза закрыты, слепы. Сердце не пробуждено, оно спит. Поэтому быть достойным необходимо, но не достаточно.

Я не говорю, что ты должен попытаться сделать что-то, чтобы стать недостойным. Не нужно испытывать Бога! Прими свою достойность естественно. Скажи Ему: "Теперь со своей стороны я готов, нет никаких жалоб. Если Божественное не пережито, несомненно, это из-за какой-то проблемы с моей стороны. Наверное, в моей достойности чего-то не хватает. Если Божественное пережито, это такое безграничное явление, а моя вместимость так мала, моя достойность так мала, что невозможно думать, что все это было получено только из-за того, что я достоин. Это Его сострадание ко мне. Он показал мне свою милость". Поэтому каждый, кто познал Божественное, всегда говорил, что дело не в том, чтобы быть достойным.





Читайте также:
История государства Древнего Египта: Одним из основных аспектов изучения истории государств и права этих стран является...
Образцы сочинений-рассуждений по русскому языку: Я думаю, что счастье – это чувство и состояние полного...
История русского литературного языка: Русский литературный язык прошел сложный путь развития...
Новые русские слова в современном русском языке и их значения: Менсплейнинг – это когда мужчина что-то объясняет...

Рекомендуемые страницы:



Вам нужно быстро и легко написать вашу работу? Тогда вам сюда...

Поиск по сайту

©2015-2021 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2016-03-24 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту:

Мы поможем в написании ваших работ! Мы поможем в написании ваших работ! Мы поможем в написании ваших работ!
Обратная связь
0.049 с.