Как мне досталась сушёная голова




Роберт Лоуренс Стайн

Как мне досталась сушёная голова

 

Ужастики – 39

 

«Р.Л. Стайн «Как мне досталась сушёная голова»»: ООО «Росмэн‑Издат»; М.; 2001

Перевод с английского А. И. Жигалова

Оригинал: Robert Stine, “How I Got My Shrunken Head”

 

Аннотация

 

У кого есть два глаза, один рот и сморщенная зелёная кожа? У сушёной головы Марка! Это подарок от его тётушки Бены. Подарок из джунглей с острова Баладора. Марку не терпится показать сушёную голову своим приятелям – она такая уродливая, такая ужасная! Но однажды поздно ночьюсушёная голова начинает светиться. Потому что это – не обыкновенная голова. Это символ странной, пугающей власти. Волшебной и опасной власти Колдовства джунглей…

 

Роберт Лоуренс Стайн

Как мне досталась сушёная голова

 

Вы когда-нибудь играли в «Короля джунг­лей»? Это компьютерная игра. Очень клевая. Главное — не утонуть в зыбучих песках и не попасть в смертельные объятия Живых Лиан. Надо как на тарзанке перелетать с лианы на лиану и не давать им обвиться вокруг тела. При этом успевать подхватывать сушеные головы, спрятанные под деревьями и кустами. Набрал десяток голов — и у тебя одна дополнительная жизнь. А в этой игре нужна уйма дополнитель­ных жизней. Эта игра не для новичков.

Эрик и Джоэл — мои друзья — играют в «Ко­роля джунглей» со мной. Нам всем по двена­дцать лет. Моей сестренке Джессике — восемь. Она вечно болтается рядом, но мы не позволя­ем ей играть, потому что она сразу же тонет в зыбучих песках. Ей нравится это «чвак, чвак, чвак», которое раздается всякий раз, как тебя засасывает с головой. Джессика ни черта не се­чет.

— Марк, может, сыграем во что-нибудь дру­гое? — спрашивает меня Джоэл.

Я-то знаю, что ему не нравится. Он попал на рога носорогу. Куда как противно!

Мы все трое — Джоэл, Эрик и я — застряли в моей комнате у компьютера, как только кон­чились уроки в школе. Джессика сидела у окна и читала. Из окна лился поток солнечного све­та, отчего ее рыжие волосы будто искрились.

— Ка-ли-а! — завопил я, подхватив уже восьмую сушеную голову.

Ка-ли-а! — это мой клич джунглей. Откуда он, толком не знаю. Как-то возник у меня в башке. Наверное, я выдумал его.

Я чуть не влип носом в экран монитора. Пришлось резко нагнуться, чтобы уклониться от дротиков, полетевших в меня из зарослей папоротника.

— Ка-ли-а! — Я вновь издал воинственный клич, схватив очередную сушеную голову.

— Ну давай, Марк! — канючил Эрик. — У тебя что, нет какой-нибудь другой игры?

— Правда, Марк, — поддержал его Джоэл, — разве у тебя нет каких-нибудь спортивных игр? Скажем, «Безумного баскетбольного матча»? Это же классная игра!

— А «Футбол мутантов»? — пристает Эрик.

— Мне нравится эта игра, — отмахиваюсь от них я, не отрывая глаз от экрана.

Почему я так люблю «Короля джунглей»? Наверное, потому, что люблю перелетать с лиа­ны на лиану высоко в небе. Вообще-то я, как это говорится, жиртрест. Я маленький и тол­стый. Прямо под стать этим красным носоро­гам. Потому-то мне, видать, и нравится больше всего на свете чувствовать себя ловким и легко взлетать над землей, словно типа.

Но это еще и особая игра. В ней есть что-то жутковатое.

Кроме того, Джоэл и Эрик не любят ее, потому что я всегда выигрываю. Сегодня во вре­мя первой игры крокодил наполовину про­глотил Джоэла. Оттого он и в дурном настро­ении.

— А знаете, какую игру купил мне папа? — спрашивает Джоэл. — «Боевой пасьянс».

Я ближе склонился к экрану. Надо было про­скочить самые глубокие зыбучие пески. Одно неверное движение, и меня поглотят бездон­ные песчаные хляби.

— А что это за игра? — спрашивает Эрик Джоэла.

— Это карточная игра, — объясняет Джоэл. — Ты же знаешь, что такое пасьянс. Только здесь карты бьются друг с другом.

— Во здорово! — восхитился Эрик.

— Послушайте, ребята, — обрываю я их. — У меня тут сейчас крутняк. Помолчите минут­ку, ладно? Мне надо сосредоточиться. Я над самой страшной зыбучей ямой.

— Но нам надоело играть в это, — тянет свое Эрик.

Я схватил лиану. Оттолкнулся что было сил и перехватил другую. И тут кто-то ударил меня по плечу.

— Ооуу!

Я боковым зрением увидел что-то рыжее и понял, что это Джессика. Она снова хлопает меня и хихикает. Я вижу на экране, как лечу вниз. Меня поглощает бездонный зыбун.

Чвак, чвак, чвак. Меня не стало.

Я круто повернулся:

— Джессика!..

— Моя очередь! — ухмыляется она.

— Придется все начинать сначала! — заяв­ляю я.

— Нет уж, дудки! — протестует Эрик. — Кто куда, а я домой.

— Я тоже, — подхватывает Джоэл, надвигая на лоб свою бейсболку.

— Ну еще одну игру, — упрашиваю я.

— Да хватит, Марк, — говорит Джоэл, пока­зывая на окно, откуда льются потоки солнеч­ного света. — Идем на улицу.

— Конечно, — поддерживает его Эрик. — Смотри, какой денек. Пойдем покидаем коль­ца или чего-нибудь придумаем. А то поката­емся на скейтбордах.

— Ну еще одну игру, — тяну я. — Еще разок и пойдем.

Я смотрел, как они направились к двери. Я правда не хотел выходить из джунглей; я и сам толком не знаю, что я нашел в этой игре. Но я играю в эту игру уже и не помню сколько. Джунгли действительно моя страсть. Я смотрю все фильмы о джунглях по телику. Когда я был маленьким, то вечно представ­лял себя Тарзаном, королем джунглей. Джес­сика тоже всегда хотела играть со мной. Она у меня была Читой, моей говорящей обезьян­кой. У нее это здорово выходило. Но когда ей стукнуло шесть или семь, она наотрез отказа­лась быть мартышкой. Вместо этого она ста­ла подлинной чумой.

— Я поиграю с тобой в «Короля джунглей», — предложила она, когда мои дружки ушли.

— Петушки, — закачал я головой. — Тебя хлебом не корми, дай утонуть в зыбучих пес­ках.

— Да нет, — отвечает она. — Я буду играть как следует. — На сей раз постараюсь выиграть. Не веришь?

Куда деваться? Я уж было согласился принять ее, как раздался звонок в дверь.

— Мама дома? — спросил я, прислушиваясь, не раздадутся ли ее шаги.

— Она, кажется, на заднем дворе, — ответи­ла Джессика.

Я побежал вниз открывать. Может, Эрик с Джоэлом передумали, надеялся я. Может, чего доброго, решили сыграть еще одну партию и «Короля джунглей».

Я открыл входную дверь.

И нос к носу столкнулся с самым невероят­ным приключением в моей жизни.

 

Передо мной стояла голова.

Человеческая голова. Вся в морщинах и складках кожи. Размером с теннисный мя­чик. Бледные иссохшие губы растянуты в ос­кале. Шея стянута туго-претуго черным шну­ром. Немигающие черные глаза пристально смотрели на меня.

Сушеная голова. Всамделишная сушеная голова.

Я был в таком потрясении, настолько оше­ломлен при виде головы у собственной двери, что не сразу заметил женщину, которая держа­ла ее. Это была высокая женщина возраста моей мамы, ну, может, немножко постарше. У нее были короткие черные волосы с просе­дью. На ней был длинный плащ, застегнутый на все пуговицы, хотя день стоял теплый и сол­нечный.

Она улыбнулась мне. Глаз ее я не видел. Их скрывали черные очки в черной оправе. Голо­ву она держала за волосы — прядь черных тол­стых волос. В другой руке у нее была неболь­шая холщовая сумка.

— Это ты Марк? — спросила она. Голос у нее был приятный и ласковый, как у дикторов на рекламе ТВ.

— Ага... Да, — ответил я, не отрывая глаз от сушеной головы. На картинках, которые мне приходилось видеть, они не выглядели столь отвратительными. Такими морщинистыми и иссохшими.

— Надеюсь, я тебя этим не напугала, — улы­баясь произнесла женщина. — Мне так не тер­пелось дать тебе ее поскорее, что я не выдер­жала и достала ее из сумки.

— Как?.. Дать ее мне? — переспросил я, все не отрывая от нее глаз.

А голова тоже не отрывала от меня своих блестящих черных глаз. Они больше походили на стекляшки игрушечного медвежонка, чем на человеческие.

— Ее прислала тетя Бен на, — сказала жен­щина. — В подарок.

И она протянула мне голову. Но я ее не взял. Целый день я собирал сушеные головы в игре, но не могу сказать, что мне хотелось прикос­нуться к этой.

— Марк, кто там? — У меня за спиной по­явилась мама. — О, здравствуйте.

— Здравствуйте, — любезно поздоровалась женщина. — Бенна писала вам, что я должна приехать? Я Кэролин Холингз. Мы с ней вме­сте работаем. На острове.

— Бог ты мой, — воскликнула мама, — дол­жно быть, письмо Бенны затерялось. Входите же. Входите. — Она потянула меня, чтобы Кэ­ролин могла войти в дом.

— Посмотри, что она привезла мне, мама, — показал я на сморщенную маленькую голову, которую Кэролин держала за волосы.

Мама вскрикнула, подняв руку, словно за­щищаясь.

— Надеюсь, она не настоящая, а?

— Конечно, настоящая, — закричал я. — Не пришлет же мне тетя Бенна фальшак ка­кой-то.

Кэролин вошла в гостиную и поставила на пол свою сумку. Я глубоко вздохнул, чтобы со­браться с силами, и протянул руку к сушеной голове.

Но не успел я взять ее, как в комнату влете­ла Джессика и выхватила ее из рук Кэролин.

— Эй! — только и успел крикнуть я, бросив­шись к сестре, но она уже была такова. С хихи­каньем она упорхнула, тряхнув своими рыжи­ми волосами и держа голову обеими руками.

И вдруг остановилась как вкопанная. Улыб­ка сбежала с ее губ. И она в ужасе уставилась на то, что держала в руках.

— Она укусила меня! — взвизгнула Джесси­ка. — Она укусила меня!

 

У меня перехватило дыхание. Мама вцепи­лась мне в плечо. И тут Джессика захихикала. Опять ее дурацкие шуточки.

Она перекидывала голову с ладони на ладонь и откровенно издевалась надо мной.

— Филя-простофиля, — заливалась она. — Наш Марк во все готов верить.

— А ну-ка отдавай мою голову! — сердито закричал я и, бросившись вдогонку, схватил голову.

Она хотела перехватить ее, но я держал крепко.

— Эй, ты же поцарапала ее, — вскрикнул я.

Так оно и было. Я вплотную приблизил го­лову к глазам и внимательно пригляделся. На правой мочке уха Джессика оставила длинную белую полосу.

— Джессика, — взмолилась мама, скрестив руки и понизив голос. Она так всегда делала перед тем, как взорваться. — Остынь. У нас же гостья.

Джессика в свою очередь скрестила руки и надула губы.

Мама повернулась к Кэролин:

— Ну как поживает моя сестрица Бенна? Кэролин сняла свои солнцезащитные очки

и сунула их в карман плаща. У нее были серебристо-серые глаза. Без темных очков она вы­глядела старше. В уголках глаз я разглядел мно­жество тоненьких морщинок.

— С Бенной все отлично. Работает до одури. Прямо себя не жалеет. Иногда по нескольку дней пропадает в джунглях.

Кэролин вздохнула и начала расстегивать плащ.

— Вы же знаете, Бенна всю жизнь вкладыва­ет в работу. Все свое время до последней мину­ты она посвящает изучению джунглей Баладо-ры. Она хотела тоже приехать, но не может по­кинуть остров. Вот и послала меня вместо себя.

— Я очень рада познакомиться с вами, Кэ­ролин, — радушно проговорила мама. — Жаль, что мы не знали, что вы приедете. Но для нас любой друг Бенны — наш друг.

Она взяла у гостьи плащ. На Кэролин были брюки цвета хаки и такого же цвета рубашка с короткими рукавами, — настоящий костюм исследователя джунглей.

— Присаживайтесь, — предложила мама. — Что вам предложить?

— Я бы не отказалась от чашечки кофе, — откликнулась Кэролин и двинулась было вслед за мамой на кухню, но вдруг остановилась и, улыбнувшись, обратилась ко мне: — Тебе по­нравился подарок?

Я бросил взгляд на сморщенную иссохшую голову.

— Она красивая, — заявил я.

Перед тем как лечь спать, я положил голову на туалетный столик. Я отбросил черные пря­ди жестких волос и увидел, что лоб у нее был зеленоватый и морщинистый, как сушеный чернослив. Остекленевшие глаза неподвижно смотрели прямо перед собой.

Кэролин рассказала мне, что этой голове уже больше ста лет. Я наклонился над столиком и стал внимательно разглядывать ее. Невоз­можно представить себе, что когда-то она при­надлежала живому человеку.

Дааа! И как этот парень лишился ее, раз­мышлял я. А кто решился высушить ее и хра­нить после того, как высушил? Мне бы очень хотелось, чтобы тетя Бенна оказалась здесь сейчас. Уж она-то мне все б объяснила.

Кэролин разместили в гостевой комнате внизу. Мы допоздна сидели и разговаривали о тете Бенне. Кэролин рассказывала о работе, которую ведет в джунглях тетя Бенна, и о тех невероятных вещах, которые на этой Баладо-ре находят.

Моя тетя Бенна — известный ученый. Она на Баладоре уже лет десять —изучает живот­ный мир острова. И растительный тоже.

Я готов был всю ночь слушать рассказы Кэ­ролин. У меня было такое чувство, что моя компьютерная игра «Король джунглей» вдруг ожила.

Джессика все рвалась поиграть с моей суше­ной головой, но я не разрешал. Хватит, что она поцарапала ей ухо.

— Это не игрушка, — объяснил я сестренке. — Это человеческая голова.

Хочешь, я тебе дам за нее два стеклянных шарика, торговалась Джессика.

Она что, дура? Держи карман шире — я еще не чокнулся, чтобы менять сокровище на ка­кие-то там два паршивых стеклянных шарика. Мне иногда казалось, что у Джессики не все дома.

В десять мама отправила меня спать.

— Нам с Кэролин надо кое о чем поговорить с глазу на глаз, — заявила она.

Я пожелал им доброй ночи и потопал наверх.

Положив сморщенную голову на столик, я переоделся на ночь в пижаму. Когда выклю­чил свет, черные глаза, как мне показалось, на секунду вспыхнули.

Я юркнул под одеяло. Из окна моей спаль­ни в комнату шел поток серебристого лунного света. Благодаря этому, я прекрасно видел го­лову на столике, резко окрашенную пятнами света и тени. Что за глумливый оскал на этой роже, подумал я, и у меня даже мурашки по коже побежали. Почему в нем ощущается уг­роза?

И вдруг я нашел ответ. А ты бы, Марк, весе­ло улыбался, если б твою голову взяли да вот так высушили?

Я так и провалился а сон, не отрывая взгля­да от кошмарной головы. Спал я крепко, без всяких сновидений.

Сколько я проспал, сказать не берусь, толь­ко где-то среди ночи меня разбудил ужасный, леденящий душу шепот.

— Марк... Марк...

—Марк... Марк... Жуткий шепот усилился.

Я резко сел на кровати, широко открыв глаза, и в непроглядной тьме увидел сидящую у моей кровати Джессику.

— Марк... Марк... — громким шепотом зва­ла она и тянула за рукав пижамы.

Я чуть до потолка не подскочил. Сердце у меня так колотилось, будто готово было вы­прыгнуть из груди.

— Это ты? Что ты тут делаешь? Что случи­лось?

— Мне... мне приснился дурной сон, — за­икаясь проговорила она. — И я упала с кро­вати.

С Джессикой это как минимум раз в неделю случается — она падает с кровати. Мама гово­рит, что закажет толстую сетку, чтоб она не сва­ливалась на пол. Или купит ей огромную ко­ролевскую двуспальную кровать. Только мне кажется, это все как мертвому припарки. Джес­сика будет и на царском ложе вертеться еще пуще прежнего и непременно свалится. Чума есть чума — даже когда спит!

— Я хочу пить, — прошептала она, все еще дергая меня за рукав.

Я замычал что-то и отдернул руку.

— Спустись вниз и попей, ты что, грудной ребенок, что ли? — проворчал я.

— Я боюсь. — Она снова схватила меня за руку и потянула что есть силы. — Я без тебя боюсь.

— Джессика... — начал было я и сдался. Чего ругаться попусту? Куда денешься? Если у Джес­сики плохой сон, все кончается едино: я бреду с ней вниз за стаканом воды.

Я встал с постели и направился к двери. Мы оба остановились перед ночным столиком, где лежала сморщенная голова и в оба глаза зыркала на нас в этой темнотище.

— Мне кажется, из-за этой головы мне при­снился страшный сон, — чуть слышно прошеп­тала Джессика.

— Не вали с больной головы на здоровую, —-зевая во весь рот, бросил я. — У тебя что ни ночь, то страшный сон. Ты что, забыла? Это от того, что у тебя на чердаке ветер.

— Заткнись! — разозлилась она и пребольно стукнула меня по плечу.

— Будешь драться, не пойду с тобой за во­дой, — сказал я.

А она протянула пальчик и дотронулась до морщинистой щеки головы:

— Уф! Как замшевая. Совсем на ощупь не кожа.

— И у тебя такой станет, если вот так высу­шить, — ответил я, отводя со лба головы пучок жестких волос.

— Почему тетя Бенна прислала тебе сморщен­ную голову, а не мне? — не унималась Джессика.

Я только плечами пожал. — Спроси чего полегче. — Мы на цыпочках прокрались по коридору и повернули к лест­нице. — Может, потому что тетя Бенна не по­мнит тебя? Последний раз, когда она у нас была, ты была вот такая крохотуля. А мне было четыре года.

— Тетя Бенна помнит меня, — не согласи­лась Джессика.

Вечно бы ей спорить.

— Ну, она, наверное, считает, что девочки не любят сушеные головы.

Мы шли на кухню. Ступеньки поскрипыва­ли под нашими босыми ногами.

— Девочки еще как любят сушеные голо­вы, — возразила Джессика. — Я так люблю. Они такие клевые.

Налил я ей стакан воды и протягиваю. Она отпила, и у нее в горле забулькало.

— Но ты будешь давать мне голову поиграть, договорились? — Ей хоть кол на голове теши — знай свое талдычит. — Поделишься?

— Договорились — жди!

Как это, скажите пожалуйста, можно поде­литься сушеной головой? Мы потихоньку под­нялись к себе наверх. Я подвел ее к ее комнате и впихнул туда, а сам пошел к себе и залез под одеяло. Зевая, я натянул одеяло до подбород­ка. Я закрыл глаза, но тут же открыл. Что это за желтоватый свет?

Сначала я подумал, что кто-то включил свет в коридоре. Но, взглянув в ту сторону, откуда он, казалось, льется, я понял, что никакой это не свет. Голова! Да, да. Сушеная голова. Она светилась!

Будто яркие язычки пламени плясали во­круг нее. Таким желтоватым мерцанием. И в этом мерцании угольками горели черные гла­зищи.

А потом губы — эти тоненькие иссохшие губы с их гнусным оскалом — да, да, эти губы дрогнули. И рот ощерился в жуткой улыбке.

— Неееет! — издал я душераздирающий вопль.

В ореоле пугающего желтоватого свечения ярко пылающая голова ухмылялась, и глаза ее горели мрачным светом.

Пальцы мои невольно вцепились в край оде­яла. Я попытался спрыгнуть с кровати, но ноги запутались в одеяле и я грохнулся вместе с ним на пол. Бух!

— Неееет! — вопил я. Меня бил такой коло-туп , что я с невероятным трудом встал на ноги.

Я посмотрел в сторону столика и увидел, что оскалившаяся пуще прежнего голова парит над ним. Она плыла в воздухе. Вернее, точно пы­лающая комета летела ко мне.

Не может быть!

Я прикрыл лицо руками. Когда я снова ос­мелился посмотреть, сушеная голова как ни в чем не бывало светилась на столике.

Неужели мне померещилось, что она толь­ко что парила в воздухе?

Хотя мне уже было не до ответа. Я опроме­тью вылетел из комнаты.

— Голова! Голова! — орал я. — Она светится. Голова светится!

Джессика сразу выскочила, как только я про­бежал мимо ее двери.

Марк, что там стряслось? — заверещала она. Но мне было не до нее. Я несся по коридору в комнату мамы и папы.

— Голова! — орал я. — Голова! — Я был в та­ком страхе, что сам не понимал, что делаю.

Дверь в родительскую спальню была закры­та, но я распахнул ее, не постучав. Мама лежа­ла на спине на своей половине постели. Папы не было. Он на неделю уехал по делам. Но мама была на месте и спала. Когда я ворвался, она проснулась с недоуменным возгласом:

— Марк?

Я подбежал к ней.

— Мам, сушеная голова — она вдруг стала светиться! — пронзительно завопил я. — Она светится и... и скалится на меня!

Мама встала с постели и прижала меня к себе. Она была такая теплая и мягкая. Меня всего трясло. Я вдруг почувствовал себя маленьким и беззащитным.

— Марк, у тебя кошмар, — спокойно сказа­ла мама. Она погладила меня по затылку, как когда-то в детстве.

— Но, мам...

— Успокойся. Ничего такого не было. Это тебе приснился кошмарный сон. Вздохни глу­боко. Посмотри, как тебя колотит.

Я отшатнулся от нее. Я-то знал, что это ни­какой не кошмар. Я и не спал вовсе.

— Идем. Сама увидишь, — не сдавался я. — Быстрей!

Я повел ее по коридору. В комнате Кэролин зажегся свет, и она распахнула дверь.

— Что случилось? — сонным голосом спро­сила она. На ней был длиннополый черный халат.

— Марк говорит, что его сушеная голова све­тится, — объяснила мама. — Думаю, ему при­снилось.

— Ничего не приснилось! — со злостью за­кричал я. — Пошли, я покажу! — И начал сно­ва тянуть маму, но вдруг остановился. Меня по­разило лицо Кэролин. Еще секунду назад оно было совсем сонным, а сейчас глаза у нее ши­роко открылись и она пристально смотрела на меня. Таким внимательным, изучающим взгля­дом.

Я повернулся назад и наткнулся на Джес­сику.

Ты зачем разбудил меня? — спросила Джессика.

Не обращая внимания, я потащил всех в свою комнату.

— Голова светилась! — кричал я. — И улыба­лась! Посмотрите и сами убедитесь!

Я ворвался в комнату и бросился к туалет­ному столику. Голова исчезла.

 

Я остолбенел и с открытым ртом смотрел на столик.

За моей спиной кто-то щелкнул выключа­телем. Я невольно моргнул от яркого света и вновь уставился на столик в надежде, что го­лова появится. Где же она?

Я посмотрел на пол. Может, она упала со сто­лика и куда-нибудь закатилась? Или улетела из комнаты?

— Марк, что за дурацкие шуточки? — каким-то усталым голосом спросила мама.

— Какие тут шуточки... — начал было я. — Это все правда, мам. Голова...

И тут я заметил странную усмешку на губах Джессики. И еще я заметил, что сестренка дер­жит обе руки за спиной.

— Джессика, что ты там прячешь? — грозно спросил я ее.

А у нее уже рот до ушей. Чего она не умеет, так это притворяться.

— Ничего, — ответила она.

— А ну-ка, покажи руки, — сердито потребо­вал я.

— Еще чего! — пробурчала она, но тут не вы­держала и со смехом показала руки. И конечно, сморщенная голова была зажата в ее правой руке.

— Джессика!.. — сердито вскрикнул я и выхватил голову. — Это не игрушка, — обру­шился я на нее. — Руки прочь от нее! Слы­шишь?

— Ничего она не светилась, — ехидно бро­сила она. — И ни капельки не скалилась! Это ты все выдумал, Марк.

— Неправда! — крикнул я. Я внимательно осмотрел голову. Ее иссох­шие губы так же, как всегда, ощерились беззу­бым ртом. Кожа была зеленоватой и замшевой на ощупь и вовсе не светилась.

— Марк, тебе все приснилось, — убеждала мама, прикрыв ладонью зевок. — Положи го­лову на место и дай людям возможность поспать.

— Ладно, ладно, — пробурчал я и метнул сер­дитый взгляд на Джессику. Потом положил го­лову обратно на туалетный столик.

Мама с Джессикой вышли из комнаты.

— Марк вечно что-нибудь выдумает, — ус­лышал я голос Джессики. Она сказала это дос­таточно громко, чтобы я слышал. — Я просила его поделиться со мной сушеной головой, а он наотрез отказался.

— Утро вечера мудренее, — зевая, пробор­мотала мама. — Поговорим об этом, когда вста­нем.

Я хотел было выключить свет, но увидел Кэролин. Она все еще стояла в коридоре, все так же не сводя с меня внимательного взгляда. И выражение у нее на лице было какое-то страшное.

Она прищурила свои серебристые глаз и спросила:

— Ты правда видел, как она светилась?

Я бросил взгляд на голову. Она лежала тем­ная и неподвижная.

— Ну да. Конечно, видел.

Кэролин кивнула. Казалось, она о чем-то сосредоточенно думает.

— Спокойной ночи, — проговорила она и, спокойно повернувшись, удалилась в комнату для гостей.

На следующее утро мама и Кэролин ошара­шили меня новостью. Это был сюрприз так сюрприз.

— Твоя тетя Бенна хочет, чтобы ты посетил ее в джунглях. — Вот что сообщила мама за зав­траком.

У меня ложка упала в чашку с фруктовыми колечками, а челюсть, наверное, упала чуть ли не на колени.

— Чего, чего?

Мама и Кэролин смотрели на меня и улыба­лись. Они явно наслаждались произведенным впечатлением.

— Потому-то Кэролин и приехала, — по­яснила мама. — Взять тебя с собой на Баладору.

— И... и как же ты не сказала мне раньше? — заикаясь, пробормотал я.

— Мы не хотели говорить тебе, пока не об­думали все подробно, — объяснила мама. — Ты рад? Слыхано ли, попасть в настоящие джунгли!

— Рад — не то слово! — заорал я. — Я... я... я даже сказать не могу, на каком небе нахожусь!

И они рассмеялись.

— Я тоже должна туда поехать, — раздался голос Джессики, в этот момент появившейся на пороге кухни.

Я аж застонал.

— Нет, Джессика. В этот раз ты не едешь, — сказала мама, положив руку ей на плечо. — На сей раз едет один Марк.

— Это нечестно! — заныла Джессика, стряхивая мамину руку

— Еще как честно, — вне себя от радости воскликнул я и издал свой боевой клич: — Ка-ли-а! — Затем вскочил со стула и прошелся во­круг стола в восторженном танце.

— Нечестно! Нечестно! — ныла Джессика.

— Джессика, но ты же не любишь джунгли, — напомнил я ей.

— Еще как люблю, — не сдавалась она.

— В следующий раз будет твоя очередь, — проговорила Кэролин, сделав большой глоток кофе. — Я уверена, что твоя тетя Бенна с удо­вольствием покажет тебе джунгли.

— Конечно, когда будешь постарше, — под­дакнул я. — Ты тоже знаешь, что джунгли опас­ны для маленьких.

На самом деле, произнося эти слова, я и представить себе не мог, насколько опасны джунгли в действительности, и что сам я ско­ро попаду в переделки, которые даже вообра­зить себе не мог.

После завтрака мама помогла мне собрать в дорогу рюкзак. Я хотел взять с собой шорты и тенниски. Ведь известно, как жарко в джун­глях. Но Кэролин настояла, чтобы я взял ру­башку с длинными рукавами и джинсы, пото­му что в джунглях всюду колючие растения и цепкие лианы, не говоря уж о всевозможных опасных насекомых.

— И еще надо защищать кожу от солнца, — инструктировала меня Кэролин. — Баладора совсем на экваторе. Солнце там неимоверное. И термометр никогда не опускается ниже три­дцати.

Само собой, я тщательно упаковал и свою сушеную голову. Еще не хватало, чтобы Джес­сика своими вездесущими лапками портила ее, пока я в отъезде.

Ну ладно, каюсь, может, я порой и неспра­ведлив к сестренке.

По дороге в аэропорт я думал о ней все вре­мя. Как это так, бедняга остается дома, а я еду навстречу всяким невероятным приключени­ям к тете Бенне. И решил привезти ей из джун­глей какой-нибудь потрясный сувенир. Ска­жем, ядовитый плющ. Или что-нибудь вроде гремучей змеи. Ха-ха!

В аэропорту мама долго обнимала меня и все наставляла быть благоразумным. И снова об­нимала. Словом, не соскучишься. И вот нако­нец нам с Кэролин пора было на самолет. Чего я только не пережил в ту минуту: и страх, и ра­дость, и нетерпение, и беспокойство. Все в од­ном флаконе.

— Не забудь сразу прислать открытку! — крикнула мама вдогонку, когда мы с Кэролин направились к нашему терминалу.

— Обязательно, если будет почтовый ящик, — крикнул я.

Я не уверен, что в джунглях водятся почто­вые ящики.

Летели мы жутко долго. Так долго, что нам успели прокрутить по ящику целых три киношки!

Кэролин всю дорогу читала свои записи и документы, но когда стюардесса объявила, что сейчас будут подавать обед, она прервалась от своих занятий. Она рассказала мне о той ра­боте, что ведет в джунглях тетя Бенна.

По словам Кэролин, тетя Бенна сделала много выдающихся открытий. Она нашла два вида растений, до того никому неведомых. Одно — это ползучая лиана, которую она на­звала своим именем — Бенна лептикус. Или что-то в этом роде.

Кэролин говорила, что тетя Бенна исследо­вала ту часть джунглей, где еще не ступала нога человека. И что перед ней джунгли открывают свои тайны. Тайны, открытие которых навеки прославит ее, как только она решит их опуб­ликовать.

— Когда тетя Бенна навещала вас в послед­ний раз? — спросила Кэролин, пытаясь извлечь из пластиковой упаковки нож и вилку.

— Давно, — ответил я. — Я с трудом помню, как тетя Бенна выглядит. Мне тогда было все­го четыре года.

Кэролин кивнула.

— Тетя Бенна подарила тебе что-нибудь особенное? — Она наконец справилась с па­кетом и мазала пластиковым ножом масло на булочку.

Я наморщил лоб, пытаясь припомнить. — Что-нибудь особенное?

— Привозила она вам что-нибудь из джунглей в этот последний раз? — снова спросила Кэролин, положив булочку на поднос и поворачиваясь ко мне.

На ней опять были темные очки, и глаз я не видел. Но у меня было такое ощущение, что она буквально буравит меня глазами.

— Не помню, — протянул я. — Знаю только, что ничего такого потрясного, как сушеная го­лова, она мне не привозила. Голова — вот это жуть так жуть.

Кэролин не улыбнулась. Она отвернулась к своему подносу с едой. Но меня не покидало чувство, что она о чем-то сосредоточенно ду­мает.

После обеда я задремал. Мы летели всю ночь и приземлились в Юго-Восточной Азии.

Солнце только встало. Небо за иллюмина­тором было темно-багровым. Я такого краси­вого восхода в жизни не видел. В этом багро­вом пламени вставало огромное ярко-алое солнце.

— Здесь мы пересаживаемся на другой са­молет, — объяснила Кэролин. — Такие мощ­ные лайнеры, как этот, не могут приземлиться на Баладоре. Поэтому нас ждет небольшой са­молетик.

Это был действительно самолетик. Совсем маленький. Как игрушечный. И весь выкра­шен унылой красной краской. На хрупких крыльях было по пропеллеру. Я искал глаза­ми приводные ремни, соединяющие пропел­леры с моторами, но не нашел.

Кэролин представила меня летчику. Это был молодой человек в пестрой красно-желтой га­вайской рубахе и шортах цвета хаки. У него были прилизанные черные волосы и черные усы. Звали его Эрнесто.

— Эта штука летает? — спросил я его. Он ухмыльнулся из-под своих усов.

— Будем надеяться, — с усмешкой ответил он.

Он помог нам подняться по стальным сту­пенькам в крошечный салон, а сам пошел в штурманскую рубку. В салоне и мест-то было на двоих!

Эрнесто запустил двигатель, и тот зачихал и затарахтел, как газонокосилка. Пропеллеры завертелись. Мотор взревел. Да так громко, что невозможно было расслышать, что кричал нам Эрнесто. Наконец я сообразил, что он велит нам пристегнуть ремни.

Я сглотнул и уставился в маленький иллю­минатор. Эрнесто вывел самолетик из ангара. Шум от мотора стоял такой, что хотелось за­ткнуть уши.

Полет предстоит нешуточный, подумал я. Это все равно, что лететь на воздушном змее.

Еще через несколько минут мы были уже в воздухе и летели низко над сине-зеленым океаном. В лучах восходящего солнца на воде играли мириады бликов. Самолет проваливал­ся в ямы и ходил ходуном. Было такое ощуще­ние, что его несет ветром.

Прошло немного времени, и Кэролин ука­зала мне вниз на острова. Они были сплошь зеленые, окаймленные желтыми ленточками прибрежных пляжей.

— Это все острова-джунгли, — сказала мне Кэролин. — Видишь вон тот? — Она показала на большой остров, по форме напоминающий яйцо. — На этом острове нашли спрятанные пиратами сокровища. Золото и бриллианты на восемь миллионов долларов.

— Вот это да! — воскликнул я.

Эрнесто сбавил скорость, и мы опустились ниже. На такой высоте мне были видны деревья и кустарники. Деревья, казалось, все пере­плелись, словно одна сплошная крона. Не было видно ни дорог, ни тропок.

Воды океана потемнели и стали темно-зеле­ными. Мотор ревел. Самолетик с трудом про­дирался сквозь встречный ветер.

— А вон впереди и Баладора! — возвестила Кэролин, показав рукой на новый остров, воз­никший в иллюминаторе. Баладора была боль­ше других островов и по форме напоминала изогнутый серп месяца.

— Не могу поверить, что там внизу тетя Бенна! — воскликнул я.

Кэролин улыбнулась:

— Можешь поверить. Она там.

Я заглянул вперед. К нам обернулся Эрнес­то. Лицо у него было встревоженное.

— У нас проблема, — закричал он, стараясь пересилить шум мотора.

— Что случилось? — спросила Кэролин. Эрнесто с мрачным видом кивнул:

— Да, проблема. Видите ли... я не знаю, как посадить эту штуковину. Вам придется прыгать.

От ужаса у меня пресеклось дыхание.

— Но... как же... у нас ведь нет парашютов! — наконец выдавил я.

Эрнесто пожал плечами.

— Постарайтесь приземлиться на что-нибудь помягче, — сказал он.

 

У меня так и отвалилась челюсть, и в животе все оборвалось. Пальцы вцепились в ручки сиденья так, что костяшки побелели. А потом я увидел улыбку на лице Кэролин. Она погля­дела на Эрнесто и покачала головой:

— Этого парня на мякине не проведешь. Марк не такой простак, чтобы ловиться на твои дешевые шуточки.

Эрнесто рассмеялся. Он посмотрел на меня смеющимися глазами:

— Но ты же поверил? Признайся!

— Ха-ха. Знаем мы такие шутки, — с трудом выговорил я. Колени у меня еще тряслись. — Я сразу понял, что вы дурака валяете, — соврал я. — Типа того.

Кэролин и Эрнесто дружно расхохотались.

— Ну ты даешь, — бросила Кэролин Эр­несто.

Эрнесто сверкнул глазами. Улыбка сбежала с его губ.

— В джунглях надо уметь быстро сообра­жать, — предостерег он и повернулся к щитку управления.

Я смотрел в иллюминатор. Перед нами вы­растал серповидный остров Баладора. Над пе­реплетенными кронами деревьев носились ширококрылые белые птицы.

Вдоль южного берега острова тянулась узенькая полоска земли. За ней были крутые темные скалы, о которые бились океанские волны.

Наш самолетик здорово тряхнуло, когда мы приземлились. Подскакивая на неровной по­верхности земли, мы пробежали по полосе и остановились.

Эрнесто выключил двигатель. Затем он от­крыл дверцу кабины и помог нам выбраться. В маленьком проеме пришлось наклонять го­ловы, чтобы не посадить шишки.

Эрнесто вынес наши вещи. У Кэролин была только ее небольшая холщовая сумка. Мой рюкзак был чуть побольше. Он поставил все это на взлетную полосу и попрощался с нами, помахав рукой. Затем вскарабкался в кабину и захлопнул дверцу.

Я прикрыл глаза: завертевшийся пропеллер взметнул тучу песка. Еще несколько секунд — и Эрнесто оторвался от земли, пробежав по полосе и плавно взмыв над джунглями в конце дорожки.

Самолетик резко развернулся и устремился обратно в океан. Мы с Кэролин взялись за свои сумки.

— А теперь куда? — спросил я, жмурясь от яркого солнца.

Кэролин указала на поросшую высокой тра­вой поляну за узкой неровной взлетной поло­сой. На краю поляны, там, где начинался сплошной лес, я разглядел ряд приземистых серых строений.

— Это наш лагерь, — объяснила мне Кэролин.Мы специально сделали рядом взлетную полосу. Кругом непроходимые джунгли. Ни дорог. Ни жилья. Одна только дикая при­рода.

— А что-нибудь вроде электричества и телеграфа у вас есть? — спрашиваю.

Кэролин даже остановилась как вкопанная. Потом расхохоталась. Видно, таких шуток от меня не ожидала.

Мы тащились со своей поклажей к маячив­шим вдали строениям. Утреннее солнце сто­яло еще низко. Но воздух уже был горячий и влажный. Сотни крошечных насекомых — что-то вроде муравьев — копошились в высо­кой траве, деловито снуя то туда, то сюда.

Весь воздух гудел от сплошного жужжания и шелеста, а где-то далеко раздавался пронзи­тельный крик птицы, которому вторил другой, долгий и печальный.

Кэролин быстро шагала по высокой траве, не обращая внимания на снующих насекомых. Мне приходилось чуть не бежать, чтобы не от­стать от нее.

По лбу катил пот. Затылок и шея зудели.

И чего Кэролин так несется?

— Мы здесь прямо как в ловушке, правда? — проговорил я, рассматривая невысокие ис­кривленные деревья за низенькими строени­ями лагеря. — Я имею в виду, как

...





Читайте также:
Отчет по производственной практике по экономической безопасности: К основным функциональным целям на предприятии ООО «ХХХХ» относятся...
Развитие понятия о числе: В программе математики школьного курса теория чисел вводится на примерах...
Что входит в перечень работ по подготовке дома к зиме: При подготовке дома к зиме проводят следующие мероприятия...
Виды функций и их графики: Зависимость одной переменной у от другой х, при которой каждому значению...

Поиск по сайту

©2015-2022 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2017-10-25 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту:


Мы поможем в написании ваших работ!
Обратная связь
0.09 с.