НОВОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ — НОВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ 9 глава




«Ожидание», безусловно, являлось в этом министерстве, как и во всех прочих, главным занятием, которому регулярно предавались все без исключения люди, желавшие быть принятыми теми загадочными, недоступными, вечно занятыми «сильными мира сего», которые зовутся министрами и которые являются, на самом деле, наиболее беззащитными заложниками и жертвами власти.

А по другую сторону заповедной министерской двери шла напряжённая работа. Новый министр Ландэ, депутат округа Роны, назначенный на пост трагически погибшего Дезире Феррана, уже с семи часов утра находился у себя в кабинете, окружённый помощниками и сотрудниками, и пытался освоиться с новыми обязанностями. Он, конечно, был рад столь неожиданному продвижению вверх по служебной лестнице, однако испытывал искреннюю горечь, вспоминая об ужасной смерти своего предшественника. Ландэ, безусловно, занял свой пост в тот нелёгкий и ответственный момент, когда внимание общественности было неотрывно приковано именно к его ведомству. Новый министр должен был действовать твёрдо, но без излишней резкости; он должен был быть справедливым, беспристрастным, суровым, но в какой-то мере и снисходительным.

Однако из всех забот, одолевающих министра в это утро, самой главной была следующая: в суматохе стремительного переезда в новое помещение он потерял свою авторучку, служившую ему верой и правдой на протяжении всей его служебной карьеры. Работа встала, и многочисленные секретари, атташе, уполномоченные и, наконец, сам министр лихорадочно рылись во всех углах и закоулках кабинета, надеясь обнаружить где-нибудь среди бумаг бесценную авторучку.

Время шло. Количество посетителей увеличивалось. Они толпились в прихожей перед кабинетом, так как в маленьком зале имели право находиться лишь особо привилегированные чиновники. Помимо советника Марсо и председателя перпиньянского суда Лилля, там находился высокий величественный старик, имевший в петлице орден Почётного Легиона.

Между тремя посетителями завязался разговор. Председатель Лилль долго разыгрывал обоих собеседников, выдавая свою фамилию за город, где находится возглавляемый им суд и, видимо, находил эту шутку очень остроумной.

Что касается пожилого человека с орденом, то он вообще не назвался, ограничившись лишь указанием на то, что он юрисконсульт. Войдя в зал, этот господин, в отличие от других ожидающих, не сел в кресло, а начал нервно ходить из угла в угол. Внезапно он остановился перед Лиллем.

— Мой уважаемый коллега! — торжественно начал он. — Я хочу поделиться с вами одним чрезвычайно важным делом, по поводу которого я и прошу аудиенции у министра. Вы, сударь, как человек, который провёл половину своей жизни в судейском кресле, слушая защитные и обвинительные речи, а затем вынося решения, будете потрясены сделанным мною открытием, каковое в скором времени несомненно взбудоражит всё судебное ведомство.

— Что же это за открытие? — спросил председатель Лилль, крайне заинтригованный столь необычным вступлением.

Юрисконсульт загадочно прищурился.

— Хорошо ли вы знакомы с Уголовным кодексом?

— Ну конечно, а как же! — отвечал председатель.

— Нет, я имею в виду, знакомы ли вы с ним так, как я знаком… во всех деталях, во всех подробностях?

Председатель перпиньянского суда собирался снова ответить, что да, конечно, но его собеседник не дал ему открыть рот.

— Нет, сударь, вы недостаточно внимательно читали Уголовный кодекс, иначе вы обязательно заметили бы, что в нём отсутствует 27-я статья! За 26-ой следует сразу 28-я.

— Вы в этом уверены, сударь? — вмешался в разговор советник Марсо.

— Я никогда не ошибаюсь! — гордо провозгласил величественный старик, испепеляя взором человека, осмелившегося ему противоречить.

Успокоившись, он торжественно продолжал:

— Вы не представляете себе, сударь, сколь чудовищными могут оказаться последствия этой ошибки для суда и, следовательно, для всей страны. Ни одно судебное решение нельзя будет отныне признать действительным. Придётся заново пересматривать результаты всех процессов, начиная с 1804-го года. Кассационный суд не справится с такой необъятной работой. Ведь нужно будет, отменить все решения во всех инстанциях, заново поднять все апелляции, словом, пересмотреть работу суда за последние сто лет!

Оратор пришёл в невероятное возбуждение. Он ходил взад и вперёд огромными шагами, натыкался на столы, опрокидывал стулья и вообще представлял собой большую угрозу для мебели.

Лилль и Марсо изумлённо переглядывались, но пожилой господин, казалось, вообще перестал замечать их присутствие.

— Я один знаю, как решить эту гигантскую проблему! Министр юстиции подпишет указ, по которому все юристы страны, от скромного служащего до генерального прокурора, будут назначены сотрудниками кассационного суда! Это будет касаться… то есть, казаться… нет, всё-таки касаться всех! всех без исключения!! И тогда с делом будет покончено так же быстро, так же стремительно, как… как с этой вазой, с этим стулом, с этим глобусом!!!

И, подкрепляя слово делом, возбуждённый до предела юрисконсульт принялся крушить ни в чём не повинную мебель. Испуганные Лилль и Марсо бросились вон из зала, чтобы позвать кого-нибудь на помощь. Но в этот момент неслыханное зрелище приковало их к месту. Дверь министерского кабинета распахнулась, и из него выскочил бледный от ужаса Ландэ.

— Арестовать, арестовать его немедленно! — вопил он, воздевая руки к небу. — Генеральный прокурор Версаля хотел меня убить!

Оба служителя, а за ними и посетители ринулись в кабинет министра. Вбежав, они увидели, что несколько сотрудников с трудом удерживают вырывающегося у них из рук человека с мертвенно бледным лицом, судорожно сжатыми зубами и глазами, вылезающими из орбит. В руке у него был зажат огромный кухонный нож.

— Арестовать! Полиция! — продолжал кричать Ландэ, бегая по приёмной.

Вдруг он наткнулся на солдата муниципальной гвардии, который был совершенно сбит с толку всем происходящим и, не зная что делать, к кому обратиться, громко выкрикивал имя министра юстиции.

— Это я! — отозвался наконец Ландэ. — Что вам угодно?

Солдат отдал честь и, заикаясь, проговорил:

— На площади Бово задержан сумасшедший, который покушался на жизнь министра внутренних дел.

— О Боже! — простонал Ландэ. — Меня тоже хотели убить. Что же это такое творится?! Куда смотрит охрана? Это революция!

Министр скрылся в коридоре, а Леопольд и Крепен поспешно заперли в зале кавалера ордена Почётного Легиона, который уже переломал всю мебель, чтобы дать наглядное представление о том, как быстро покончит кассационный суд с пересмотром всех дел за последние сто лет.

Внезапно из зала раздался звон разбитого стекла. Леопольд повернул ключ и отважно заглянул в приоткрытую дверь. В помещении никого не было, несчастный безумец выбросился в окно.

Все устремились вниз, во внутренний двор. В луже крови лежало бездыханное тело. Старик разбился насмерть.

В приёмной министра не переставая звонил телефон, и заведующий канцелярией Артур де Буленгрен ни на секунду не отходил от аппарата. В настоящий момент он разговаривал с сыскной полицией.

— Алло… Алло… Это звонят из министерства юстиции, пришлите нам срочно кого-нибудь… нет-нет, самого господина Авара… почему невозможно?.. как ушёл в Оборону? какое ещё нападение?.. что происходит?!

— Ну что, ну что там? — нетерпеливо спрашивал министр, расталкивая людей, столпившихся в приёмной.

— Я ничего не понимаю, господин министр! — произнёс, разводя руками, Артур де Буленгрен. — Мне сказали, что господина Авара вызвали в министерство обороны, чтобы арестовать подозрительную личность, одетую в форму… маршала Франции!

Внезапно толпа подалась на лестницу, ведущую на нижний этаж, где размещались приёмные различных должностных лиц министерства. Все сгрудились вокруг заведующего одним из отделов, г-на Надаль-Поке, элегантного и обычно очень выдержанного человека. Однако на сей раз его костюм был в беспорядке, а лицо выражало утомление и полную растерянность.

— Что происходит? Откуда вы пришли? — спрашивали со всех сторон.

— Я только что с улицы Варенн, — произнёс заведующий отделом, задыхаясь от быстрой ходьбы, — там происходит что-то невероятное…

В это время появился министр. Немало не заботясь о сдержанности и достоинстве, которые должен проявлять человек его ранга, он изо всех сил работал локтями, пробиваясь в первые ряды слушателей.

Надаль-Поке наконец заметил министра и с трудом поднялся с кресла, в которое он рухнул минуту назад, еле живой от усталости.

— Господин министр… господин… — задыхался он, — я пришёл за помощью, там папа!

— Какой ещё папа? Вы что, совсем голову потеряли? Объяснитесь толком…

Г-н Надаль-Поке постарался взять себя в руки.

— Римский папа в министерстве сельского хозяйства… он грозит отлучить нас от церкви… что делать, господин министр?

Ландэ в ужасе схватился за голову. Затем он ринулся к себе в кабинет, откуда, к счастью, уже успели увести сумасшедшего с ножом, и одним прыжком подскочил к своему личному телефону.

Полицейские из ближайшего отделения поспешно явились в министерство и уже успели немного навести в нём порядок. Прежде всего, четверо самых крепких сотрудников разоружили опасного безумца и, не разбираясь, кто он и откуда, связали его и препроводили в комиссариат. Другие осматривали коридоры и приёмные министерства, сопровождаемые толпой напуганных служащих, которых все эти невероятные события совершенно выбили из колеи.

Наконец, перепрыгивая через ступеньки, по лестнице взбежал г-н Авар. Почтенный начальник полиции был в жалком состоянии, на нём не было лица. Его шляпа помялась, галстук съехал набок, а воротничок рубашки был наполовину оторван.

— Мне нужно срочно видеть министра, — глухо произнёс он.

Леопольд и Крепен решили, что сейчас не время из принципа преграждать дорогу, как они обычно это делали. Открыв дверь, они доложили о посетителе. Г-н Ландэ сам выбежал навстречу г-ну Авару.

— Защитите нас, сударь! Мы требуем у сыскной полиции защиты!

— А здесь-то что происходит? — спросил г-н Авар со страданием в голосе. — Неужели у вас тоже сумасшедшие? Это что-то невообразимое! В министерстве обороны засел псих, который объявляет себя маршалом Франции… Другой, в министерстве внутренних дел, хотел задушить премьер-министра… в министерство сельского хозяйства забрался какой-то безумец, который называет себя римским папой.

Не обращая внимания на присутствие высокопоставленной особы, г-н Авар рухнул на кушетку.

— Я прошу прощения, господин министр, но я не выдерживаю… это выше моих сил… Я подаю в отставку!

Дверь кабинета открылась, и на пороге появился Крепен.

— Прибыл полицейский, которому срочно требуется видеть господина Авара, — объявил служитель.

— Пусть зайдёт, — откликнулся Ландэ.

Полицейский вошёл в кабинет.

— Господин начальник полиции, — обратился он к Авару, — все душевнобольные доставлены в тюрьму предварительного заключения, но говорят, что здесь, в министерстве юстиции, обнаружены другие. Что нам делать?

Авар не отвечал.

В этот момент в кабинет министра без объявления вошёл инспектор сыскной полиции. Увидев его, Авар вскочил на ноги.

— В чём дело, Мишель?.. Ещё какие-нибудь новости?

— Господин начальник, я только что был в префектуре, у меня есть для вас важная информация.

— Говорите же! Говорите! — в один голос вскричали Авар и Ландэ.

— Нынешней ночью в Эврарском приюте для душевнобольных вспыхнул страшный пожар. Это, видимо, произошло по недосмотру персонала. Все больные разбежались. Некоторых из них удалось остановить, другие же исчезли в неизвестном направлении. Это, наверное, и есть те сумасшедшие, которые объявились сегодня утром в Париже.

Г-н Авар был вне себя от возбуждения.

— Но как же это возможно? Почему их сразу не поймали? Господин министр, в таких условиях сыскная полиция не может обеспечить безопасность страны!

— Но это, наверняка, кто-то подстроил! — взволнованно произнёс г-н Ландэ. — Как иначе они могли найти дорогу к министерствам? Как…

— Господин Авар, — тихо произнёс Мишель.

— Ну?

— Я забыл вам сказать, что в кармане того сумасшедшего, что в министерстве внутренних дел, нашли карточку.

Авар так и подскочил на месте.

— Что вы говорите! И у этого тоже?!

— Какую ещё карточку, чёрт возьми? — вмешался Ландэ.

— О чём вы говорите? Чью фотокарточку?!

У г-на Авара подкосились ноги, и он снова рухнул на кушетку.

— Визитную, визитную карточку, господин министр, — простонал он. — С именем Фантомаса!

Воцарилось молчание… В полном изнеможении начальник сыскной полиции чуть слышно прошептал:

— Нету больше моих сил… Скорее в отставку!

 

ПРАЗДНИК ВЕРНУЛСЯ

 

— Дружище, ты шикарно выглядишь, ничуть не хуже, чем все эти богатые люди. Тебе абсолютно не на что жаловаться, наоборот, ты должен благодарить судьбу! Оглянись вокруг. Май месяц, шесть часов вечера, ночь тепла и ароматна, как поётся в каких-то там песенках. К тому же вокруг тебя Булонский лес, великолепное место для прогулок, которому нет равного ни в одной столице мира. Среди густой листвы сияют огни кафе и ресторанов, в них сидит элегантная публика, сейчас ведь как раз время ужина. Стоп! А что это у тебя хрустит в кармане? Да это же хлеб. Сейчас ты тоже поужинаешь, а потом отправишься на прогулку к озеру, совсем как богатые. Экипаж свой ты, правда, отпустил, так что придётся идти пешком. Зато потом не нужно будет возвращаться в душный отель, ты заночуешь в гораздо лучшем месте, которое называется Гостиница под Открытым Небом.

Человек, улыбавшийся и рассуждавший подобным образом, был, конечно же, Жером Фандор. Журналист разговаривал сам с собой, поскольку обращаться ему было абсолютно не к кому. Он действительно прогуливался, стараясь зайти как можно глубже в лес, чтобы заночевать там в укромном уголке по примеру многих бездомных, не рискуя быть схваченным полицией, которая всегда так сурова к людям, чей грех состоит лишь в том, что они бедны и вынуждены спать на улице.

Положение Фандора, в действительности, нисколько не улучшилось. В кармане у него по-прежнему не было ни гроша. Кроме того, он оставил всякую надежду ещё раз встретиться и поговорить с Томом Бобом. Американский детектив стал самым популярным человеком дня, в его честь устраивали приёмы и праздники, он был постоянно окружён официальными лицами, так что появляться рядом с ним Фандору было небезопасно.

Молодой человек выполнял теперь странную и непривычную для него работу. Он раскрывал двери церкви перед свадебной процессией, продавал газеты, слонялся по Центральному рынку Парижа в поисках мелкой работы, которая обеспечила бы ему несколько су.

Но само это нелёгкое положение беспокоило Фандора гораздо меньше, чем то, что люди по-прежнему продолжали считать его сообщником Фантомаса, который, сидя в тюрьме, передал ему свои «полномочия». Эта глупая, нелепая версия без конца тиражировалась газетами и всех устраивала, поскольку была чрезвычайно проста. По ней получалось, что Фандор повинен в новых и новых преступлениях. Поэтому он боялся сунуться даже в те ночлежки и трущобы, где обычно ютятся бедняки.

«Если меня поймают, то немедленно сунут за решётку, и разбираться не будут», — говорил себе Фандор.

Расследование Тома Боба было его последней надеждой. Но что собирался предпринять знаменитый сыщик? Фандору это было совершенно неизвестно. Он знал то, что знали все: американскому детективу удалось обнаружить тело убитого кассира, замурованное в стену в квартире Элизабет Доллон. Молодой человек, хорошо знакомый со сложностями полицейского расследования, был ещё в большей степени, чем другие, восхищён профессиональной интуицией Тома Боба.

«Конечно, я навёл его на след, — думал он. — Однако прийти в квартиру Элизабет, обнаружить „кровоточащую стену“ и заподозрить Поле — всем этим он обязан только себе».

И, преисполненный надежды, Фандор прибавлял:

— Если этот парень будет так действовать и дальше, он непременно поймает Фантомаса!

— Эй ты, там!

— Да, месье?

— Что ты там разгуливаешь без дела? Денег что ль много?

— Нет, месье, я просто так…

— Хочешь заработать шесть су? Лопату умеешь держать?

— Конечно, умею, месье.

— Тогда отправляйся за мной!

Человек, окликнувший Фандора, был, по всей видимости, начальником дорожных работ. На нём была фуражка с серебряным околышем и форма работника ремонтно-дорожной службы. Он шёл тяжёлой поступью и, казалось, был в хорошем настроении.

— Я тебя нанимаю! — объявил человек, когда они подошли к озеру Рон-Ройяль. — Работа срочная, рук не хватает. Надо поторопиться, чтобы закончить к завтрашнему празднику.

— А что за праздник? — поинтересовался Фандор.

— Шикарный праздник, парень! В честь уж я не знаю каких богачей из Голландии, по случаю их прибытия в Париж. Да уж, завтра их прокатят так прокатят!.. Нет-нет, я в хорошем смысле… Я имею в виду, на лодках прокатят. Праздник устраивает муниципалитет. Здесь нужно кое-то подготовить, но меня известили слишком поздно, и я не успел вызвать всю бригаду. Вот и приходится нанимать работников со стороны.

— А что велите делать? — с готовностью спросил Фандор, очень довольный этой неожиданной возможностью заработать несколько су.

Начальник дорожных работ пожал плечами.

— Дел-то пара пустяков, сам увидишь. Знаешь проезжую дорогу, что идёт от Кателанского луга мимо озера? Ну так вот. Нам нужно убрать бордюр, который разделяет дорогу и газон, снять поровнее дёрн и отвести дорогу вбок, к самой воде. Это всё для того, чтобы гости завтра подъехали прямо к озеру и из машин сразу пересели в лодки. Пешком, видишь ты, не могут они пройти сто метров. И ведь главное, мы работы не могли начать ни вчера вечером, ни сегодня утром, потому что, дескать, это перекроет движение. Вот и приходится ночью вкалывать.

Фандор рассеянно слушал болтовню бригадира. Ему хотелось скорее приняться за работу. Наконец, они подошли к тому месту, откуда нужно было прокладывать дорогу к озеру. Здесь, при ярком свете ацетиленовых ламп, уже трудилась большая группа рабочих.

— Внимание! — крикнул начальник. — Я вам привёл ещё одного человека. Найдите, чем ему заняться.

К Фандору подошёл помощник бригадира.

— Вы тоже из дорожных рабочих? — обратился он к журналисту. — Нет? А в садоводстве тоже не разбираетесь? Ладно, тогда идите сюда… Вам нужно взять лопату и снимать газон, только аккуратно, чтобы его не помять. Потом мы подровняем это место, посыплем его песком. Получится настоящая дорога, и машины смогут подъехать прямо к озеру. Но чтобы не получилось развилки — это будет некрасиво — нам велено продолжение дороги закрыть дёрном, и выйдет, что вроде как для гостей специально построили новую дорогу. Значит, вы снимаете газон и укладываете его на новом месте, только поровнее. Завтра его польют, и никто даже не заметит, что на этом месте было шоссе. А после праздника опять всё сделаем как раньше. Понятно?

Фандор кивнул головой и принялся за работу.

Вдруг на опушке показался какой-то человек, видимо, тоже один из инженеров, управляющих бригадой. Он был неброско, но щегольски одет.

Инженер подозвал своего помощника и спросил:

— Ну что, работников хватает?

Тот кивнул головой.

— Хватает, но ни одного лишнего. Вы говорите, в полночь надо закончить? Гм… Мы тут наняли ещё несколько человек со стороны. Это ничего?

— А ну-ка, покажите их мне!

Через несколько минут инженер и его помощник подошли к Фандору, который прилежно трудился в стороне от других рабочих. Инженер начал пристально разглядывать молодого человека.

— Вы не умеете работать, мой мальчик, — объявил он наконец. — То, что вы тут наделали, гроша ломаного не стоит.

— То есть, как это, сударь? — изумлённо спросил Фандор.

— Меня здесь все называют «хозяин».

— Хорошо, хозяин… Я делаю как умею.

Инженер пожал плечами.

— Значит, вы ничего не умеете. Это нам не пойдёт. И вообще, шефу не нужны люди со стороны. Вот вам сорок су и убирайтесь отсюда.

Фандор решил не спорить. Сорок су были для него сейчас целым состоянием, которое, к тому же, он получил ни за что.

— Понятно, хозяин, сматываюсь. Спасибо за деньги!

И, засунув монету в карман, молодой человек зашагал прочь, провожаемый удивлённым взглядом бригадира.

Как только журналист скрылся, инженер, прогнавший его по каким-то ему одному ведомым причинам, вновь появился на лужайке и направился к берегу, дружески приветствуя рабочих и обмениваясь с некоторыми из них рукопожатиями. Подойдя к самой воде, он засунул в рот свисток и издал короткий резкий свист. Затем человек застыл на месте, словно ожидая чего-то.

Вокруг была кромешная тьма; стояла безлунная ночь, на небе не было ни одной звезды. Человеку не пришлось долго ждать. На фосфоресцирующей поверхности озера появилась еле различимая тень. Она быстро приближалась, и вскоре стали заметны её странные, фантастические очертания. И вот уже был явственно виден необычный силуэт человека, сидевшего в лёгкой резиновой лодке. Он грёб одним веслом, совершенно бесшумно, так что не было слышно ни малейшего всплеска. Ещё несколько секунд, и на человека в лодке упал резкий свет ацетиленовых ламп.

Ах, где был в эту минуту Фандор! Он бы сразу узнал это чёрное трико, чёрный плащ и зловещую полумаску и понял бы, что не кто иной, как Фантомас, будет хозяином завтрашнего праздника!

 

В этот полночный час элегантный и изысканный светский ужин был в самом разгаре. На открытой террасе ресторана горели огни, благоухали цветы, играла тихая музыка. Голубоватый отсвет электрических ламп освещал листву и придавал этому живописному уголку Булонского леса такой сказочный, волшебный вид, что казалось, будто всё это лишь грезится во сне.

Уже несколько лет назад Кателанский луг стал наиболее модным, фешенебельным местом, где собиралась самая утончённая и блестящая публика. Здесь устраивались очаровательные праздники, подавались изысканные ужины, разыгрывались чудесные театральные представления под открытым небом.

Однако в этот вечер ресторан выглядел особенно великолепно. Газеты задолго сообщали о торжественном приёме, который совместно устраивают русский и английский послы, по случаю подписания ими важной торговой сделки.

Время было уже за полночь, а разговоры за маленькими, изящно сервированными столиками на веранде ресторана не утихали, а, наоборот, становились всё оживлённее и веселее.

Немного поодаль от других, в полном одиночестве сидела элегантная женщина ослепительной красоты, которая в гораздо большей степени, чем Соня Дамидова, могла претендовать на высокий придворный титул. Официанты почтительно обращались к ней «ваше высочество эрцгерцогиня Александра». Это действительно была самая знатная дама при дворе гессе-веймарского монарха Фридриха-Христиана, но только два человека — Жюв и Фандор — знали, кем она являлась на самом деле и каково её настоящее имя. Это была таинственная и загадочная леди Белсом, любовница Фантомаса.

Если бы кто-нибудь из гостей сейчас украдкой взглянул в лицо этой величественной женщине, он был бы поражён, увидев, каким трагическим огнём скорби и презрения горели её прекрасные глаза, когда она смотрела на беззаботно веселящуюся публику ресторана. Однако сама эрцгерцогиня была скрыта от посторонних взоров. Она сидела ближе к краю веранды, в густой тени листвы, и у неё, безусловно, были свои основания, чтобы предпочесть это укромное место. Не желая быть замеченной, эрцгерцогиня потушила стоявшую рядом с ней электрическую лампу и осталась в полной темноте. Чтобы наблюдать вокруг, ей достаточно было яркого света, падавшего с соседних столиков.

Она уже собиралась уходить, но вдруг, словно поражённая необычайным зрелищем, на секунду привстала на стуле и снова испуганно отпрянула в тень. Между столиками, раскланиваясь направо и налево, шёл высокий, стройный, безупречно одетый человек. Его имя передавалось из уст в уста, его повторяли все присутствующие, одни с уважением и восхищением, другие с оттенком иронии:

— А вот и Том Боб! Где же вы были? Неужели допоздна охотились за этим ужасным Фантомасом?

Это неожиданное напоминание, словно набежавшее облако, на секунду омрачило весёлые лица приглашённых, а эрцгерцогиня Александра, великолепная леди Белсом, затрепетала, услышав громко произнесённое кем-то имя своего любовника. Однако вскоре беззаботное настроение вернулось ко всем присутствующим, среди которых находилось немало знаменитостей из мира дипломатии, промышленности и финансов.

— В чём дело, моя дорогая? Неужели вам грустно? — говорила высокая эксцентричная дама своей соседке по столу, русской княгине, замешанной в какую-то чрезвычайно интересную и скандальную историю.

Соня Дамидова, к которой был обращён этот вопрос, улыбнулась и покачала головой.

— Уверяю вас, вы ошибаетесь! Мне не грустно… Просто я думаю…

— О чём же?

За соседним столиком сидело несколько высокопоставленных сотрудников посольства, и в их числе богатый и знатный англичанин г-н Аскотт. Услышав разговор дам, он в свою очередь обратился к изящной Соне Дамидовой.

— Княгиня, сжальтесь над нами. Мы не можем видеть вас грустной и озабоченной в такой прекрасный вечер!

Соня Дамидова насмешливо взглянула на англичанина.

— Если вам, сударь, кажется, что мне грустно, то попытайтесь развеселить меня, — произнесла она с лёгким оттенком раздражения. — Впрочем, не думаю, что это вам удастся.

— Почему же нам не попробовать? — не унимался Аскотт. — Скажите только, что вам доставит удовольствие? Ваше желание для нас закон, и по улыбке моего друга Тома Боба — а полицейские, заметьте, улыбаются крайне редко — я чувствую, что, ради исполнения малейшей вашей прихоти, он готов на всё. И если лично мне не удастся вас развеселить, то лишь потому, что в его присутствии мои средства сильно ограничены.

Соня Дамидова хотела что-то ответить, но её подруга опередила её.

— Господа, — сказала она, — я думаю, Соня не обидится, если я открою вам причину её печали. Да, она богата, красива, умна, все восхищаются ею, но… бедняжке скучно! О, не подумайте, господа, что ваше общество ей неприятно. Наоборот! Но она мечтает о великой любви, такой возвышенной и прекрасной, какой, наверное, и нет на свете. Вот почему наша дорогая Соня грустит!

Княгиня замахала ручкой.

— Умоляю вас, господа, не слушайте её! Я совсем не такая… романтичная…

Все весело засмеялись над этой неумелой попыткой оправдаться.

Заиграла прелестная неаполитанская мелодия. Гости слушали её, затаив дыхание, и лишь один Том Боб не обращал, казалось, ни малейшего внимания на музыку.

Было около двух часов ночи, ужин уже давно закончился, и мужчины закурили ароматные крепкие сигары. Том Боб поднялся с места и, подойдя к Соне Дамидовой, облокотился на спинку её стула.

— Княгиня, почему вы оправдываетесь в том, что ищете необычную и потому куда более реальную любовь, чем та, к которой привыкли все эти скучные люди? Ведь это значит только то, что у вас больше чувства и больше фантазии, чем у них.

Прекрасные глаза Сони Дамидовой отблагодарили Тома Боба чудесным тёплым взглядом.

— Сударь, я не ожидала от вас этих слов, — медленно произнесла она. — Значит, вы верите в любовь?

— О да, сударыня, тем более что сегодня вечером я с грустью заметил рождение двух чувств: одно из них лишь притворяется любовью, а другое… другое — самая настоящая, искренняя и преданная любовь.

— Так почему же с грустью, сударь?

— Потому что я боюсь, что одно из этих чувств останется тщетным.

Соня Дамидова секунду колебалась, не зная, что сказать. Наконец, она обернулась и смерила Тома Боба тем холодным, надменным взглядом, который всегда наготове у женщин.

— Что вы хотите сказать, сударь? Вы нарочно говорите загадками? Возможно, вы владеете французским лучше, чем я, и мне не всё понятно?

Том Боб оглянулся вокруг и убедился, что никто не подслушивает их разговор. На смену неаполитанским певцам пришла весёлая кадриль, и все с удовольствием следили за танцорами.

Том Боб, опьянённый теплом этой призрачной ночи и волнующим присутствием прекрасной молодой женщины, которая удостаивала его своей симпатией, решил сжечь мосты.

— Мне странно, что вы не понимаете меня, сударыня. Неужели вы не заметили того внимания, которое оказывает вам наш общий друг г-н Аскотт? О нет, не отрицайте этого! Сегодня, как, впрочем, и во все остальные дни, он предпринимает невероятные усилия, чтобы быть вам приятным.

В словах Тома Боба звучала лёгкая ирония, и Соня Дамидова была слишком умна, чтобы этого не почувствовать.

— А вы уверены, что его усилия увенчались успехом? — лукаво спросила она.

— О нет, сударыня, я не уверен, но я… надеюсь…

Это единственное слово, безусловно, означало больше, чем самое торжественное признание в любви. Зная, что от женщины никогда не надо требовать немедленного ответа, Том Боб почтительно удалился.

— Я попрошу вашего шофёра, чтобы он подавал машину, — сказал он.

И действительно, все начали понемногу подниматься со своих мест. В воздухе уже веяло предутренней прохладой, пора было возвращаться в Париж. Гости прощались друг с другом и рассаживались в своих великолепных экипажах и сверкающих автомобилях. Им предстояло вместе проделать путь до Порт-Дофин, а там окончательно расстаться и разъехаться в разные стороны.

...





Читайте также:
ТЕМА: Оборудование профилактического кабинета: При создании кабинетов профилактики в организованных...
Средневековье: основные этапы и закономерности развития: Эпоху Античности в Европе сменяет Средневековье. С чем связано...
Новые русские слова в современном русском языке и их значения: Менсплейнинг – это когда мужчина что-то объясняет...
Понятие о дефектах. Виды дефектов и их характеристика: В процессе эксплуатации автомобилей происходит...

Поиск по сайту

©2015-2022 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2017-10-25 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту:


Мы поможем в написании ваших работ!
Обратная связь
0.054 с.