With BookDesigner program 13 глава




САША уходит, зовя Тату. (Конфиденциально.) Небольшое затруднение, связанное со свекольным соком на щеках. (Огареву.). Я езжу в клуб. Я состою членом в "Атенеуме". Полагаю, вы согласитесь, что никому из ваших курьеров не удавалось заметать свои следы с таким шиком. Я оставил в доме пакет с письмами и последний номер "Современника", хотя, видит Бог, удовольствия он вам не доставит. Каким образом журнал, основанный Пушкиным, попал в руки этих литературных якобинцев? А на прошлой неделе, в Париже, я познакомился с Дантесом, убийцей Пушкина. И никогда не угадаете где. На обеде в российском посольстве! Вот что наши властители думают о литературе.

ОГАРЕВ. ТЫ оттуда ушел?

ТУРГЕНЕВ. Ушел? Нет. Да, следовало бы. Мне это не пришло в голову. Может быть, зайдем в дом? Здесь сыро.

ГЕ р ц Е н. В доме тоже сыро. Брось, с тобой все в порядке.

ТУРГЕНЕВ. Откуда ты знаешь? У тебя же нет моего мочевого пузыря.

ОГАРЕВ. СКОЛЬКО ТЫ был в Париже?

ТУ Р Г Е Н Е В. ПОЧТИ нисколько; я был… за городом, охотился. (Огареву.) Да, с моими друзьями - Виардо.

ОГАРЕВ. Ходят слухи, знаешь ли, что она тебе ни разу не позволила… Это возмутительно! (Уходит по направлению к дому.) ТУ Р Г Е Н Е В. Что с ним такое?»] ГЕРЦЕН. Ему нужно выпить.

ТУРГЕНЕВ. Сомневаюсь.

ГЕРЦЕН. Какие новости из дома?

ТУРГЕНЕВ. Собираюсь отдать свой новый роман Каткову.

ГЕРЦЕН. В "Русский вестник"? Все подумают, что ты присоединился к лагерю реакционеров.

ТУРГЕНЕВ. ЧТО поделаешь. Ты же видел, что эти бандиты, Чернышевский с Добролюбовым, сделали с "Современником". Они меня презирают. У меня еще осталось чувство достоинства… Ну, не говоря уже о художественных принципах. А ведь я защищал Чернышевского, помнишь, когда в своей первой статье он вдруг открыл, что нарисованное яблоко нельзя съесть, а значит, искусство - бедный родственник реальной жизни. Я тогда его поддержал. "Да, - говорил я, -да, пусть это бред недоразвитого фанатика, вонючая отрыжка стервятника, ничего не понимающего в искусстве, но, - говорил я, - тут есть нечто, что нельзя оставить без внимания; этот человек почувствовал связь с чем-то насущным в наш век". Я пригласил его на обед. Это его не остановило, и он использовал мой последний рассказ как дубину, которой он меня же и поколотил за то, что герой моего рассказа - нерешительный любовник! Очевидно, это означает, что он либерал. Ах да, вот еще что. Слово "либерал" теперь стало ругательным, как "недоумок" или "лицемер"… Оно означает любого, кто предпочитает мирные реформы насильственной революции - то есть таких, как ты и твой "Колокол". Наше поколение кающихся дворян выглядит очень некрасиво, Добролюбову, знаете ли, всего лет двенадцать - не больше. В любом случае он ребенок, пусть ему будет хоть двадцать два. Меня познакомили с ним, когда я заглянул в редакцию. Угрюмый тип, совершенно без чувства юмора, фанатик, мне от него не по себе стало. Я пригласил его на обед. Вы знаете, что он ответил? Он сказал: "Иван Сергеевич, давайте оставим наш разговор. Мне от него делается скучно". И отошел в дальний угол комнаты. Я - их ведущий автор! То есть я им был. (Пауза.) В них есть что-то любопытное. ГЕРЦЕН. "Very dangerous!"1 Эти люди, кажется, читают только ту часть "Колоко1 "Очень опасно!" (англ.) ла", которая приводит их в ярость. Чернышевский нас осуждает за то, что мы поддерживаем царя в его борьбе с рабовладельцами. Но, будь то реформа сверху или революция снизу, мы сходимся на том, что освобождение крестьян есть абсолютная цель. ТУ р г Е н Е в. А потом что? "Колокол" скромничает, как старая дева, но время от времени вы с Огаревым не можете удержаться, чтобы не задрать ваши юбки и не показать, что под ними прячется; а там - глядь! - русский мужик! Он совсем другой, чем эти западные крестьяне, такой простой и неиспорченный; вот только подождите, и он покажет всем этим французским интеллектуалам, как русский социализм искупит их обанкротившуюся революцию и раздавит капитализм в колыбели, в то время как буржуазный Запад идет своей дорогой к голоду, войне, чуме и бесполезной мишуре сомнительного вкуса.

Вы просто сентиментальные фантазеры. Перед вами человек, который сделал себе имя на русских крестьянах, и они ничем не отличаются от итальянских, французских или немецких крестьян.

Консерваторы par excellence1. Дайте им L время, и они перегонят любого француза в своей тяге к буржуазным ценностям и в серости среднего класса. Мы европейцы, мы просто опаздываем, вот и все. Вы не возражаете, если я опорожню свой мочевой пузырь на ваши лавры? (Отходит.) ГЕРЦЕН. А разве вы этого еще не сделали? Ну и что, если мы кузены в европейской семье? Это не означает, что мы обязаны развиваться точно так же, зная, куда это приведет. (Сердито.) Я не могу продолжать этот разговор, пока ты…

Его перебивает испуганное восклицание Тургенева из-за сцены. ОЛЬГА выбегает из-за лавровых зарослей, пробегает мимо и скрывается. Тургенев возвращается в замешательстве.

ТУ Р г Е Н Е В. Подслушивала. Убежала, словно лань. Вот такого роста. Должно быть, пропавшая Ольга.

Входят TATA И САША. ОГАРЕВ и НАТАЛИ выходят из дома.

ГЕРЦЕН. Там у нее дрозд живет. В гнезде. 1 типичные (фр-)НАТАЛИ (зовет Ольгу). Оля! Домой!.. Ольга бежит к дому.

ТА т А (Тургеневу). Там у нашего дрозда гнездо.

САША (о Тате). Живая.

НАТАЛИ. Тата, вот ты где… У меня что-то есть для тебя.

TATA. Что?

НАТАЛ И. Ну, я не стану говорить, раз у тебя такое лицо… На, держи. (Дает Тате маленькую баночку с румянами.) TATA. Румяна?.. О, спасибо, Натали… Извини меня.

Натали и Тата заключают друг друга в объятия со слезами, благодарностями, извинениями, прощениями и т.д.

ГЕРЦЕН (Тургеневу). Ты все успел?

Тургенев отрицательно качает головой.

ТАТА. Можно, я пойду попробую? НАТАЛ И. Дай-ка я. ГЕ р ц Е н. Что тут у вас?

Натали слегка румянит щеки Тэты.

НАТАЛИ. Женские дела. Смотри, не выходи так на улицу.

ГЕРЦЕН (Саше). Покажи Тургеневу, где у нас…

САША (указывая на лавровые заросли). Там.

ТУРГЕНЕВ. Как все выросли. (Саше.) Натали сказала, что ты собираешься учиться в Швейцарии.

САША. Да, на медицинском факультете. Я буду приезжать домой на каникулы.

ГЕРЦЕН (Тургеневу). Оставайся обедать.

НАТАЛИ. ОН не может, он идет в оперу.

ТАТА. Я хочу посмотреть на себя в зеркало. (Уходит к дому.) Ту р г Е н Е в. Да, да, мне и в самом деле пора.

ОГАРЕв. А-а. Отлично.

ТУРГЕНЕВ уходит вместе с САШЕЙ. Герцен, Натали и Огарев рассаживаются.

ГЕРЦЕН (пауза). Ну, как ты сегодня? Все еще сердишься? Нет, скажи. Сердишься или нет? Ох, вижу, что сердишься.

НАТАЛИ. Почему, с чего ты взял?

ГЕРЦЕН. ТЫ сердишься, не отрицай. Это оттого, что я сказал вчера про вывеску в зоопарке.

НАТАЛИ. ЧТО ТЫ сказал?

ГЕ Р ц Е н. Послушай, нельзя принимать каждое случайное слово на свой счет.

Н АТАЛ и. Я не понимаю, о чем ты говоришь. ГЕРЦЕН. Только теперь не сердись.

ОГАРЕВ, выведенный из себя, резко уходит к дому. Натали начинает плакать.

И он тоже - одни нервы. Не плачь, пожалуйста. Н АТАЛ И. Ему больно. Мы разбили ему сердце. Злейший враг не мог ранить его сильнее. ГЕРЦЕН. Он пошел выпить. НАТАЛИ. А почему, ты думаешь, он пьет? ГЕРЦЕН. АХ, перестань, перестань. В университете Огарев пил спирт из пробирок. Н АТАЛ и. Ты все время так прав. Даже когда ты не прав. Ник, который в самом деле прав, один не поднимает шума из-за… из-за этой нелепой мечты о прекрасной жизни втроем, которая возвышается над ежедневной мелочностью, над обыкновенными человеческими недостатками, в основном моими, я знаю… ГЕРЦЕН. Вовсе нет, только - ты не должна так… НАТАЛИ. Если бы только Николай мог любить меня с твоим безразличием. ГЕРЦЕН. Натали, Натали…

HAT АЛ и. Нет, я больше так не могу. Я думала об этом. Я уезжаю домой, в Россию. Я сказала Нику.

 

ГЕРЦЕН. ЧТО?..

 

HAT АЛ и. Он говорит, что я не должна приносить себя в жертву, - что я должна позволить себе наслаждаться твоей любовью, но…

ГЕРЦЕН. Как ты можешь уехать в Россию, как ты можешь оставить детей?

Н АТАЛ и. Я могу взять Лизу.

ГЕРЦЕН. Забрать нашу дочь в Россию? На сколько?

НАТАЛИ. Не знаю. Я хочу увидеться с сестрой.

ГЕРЦЕН. А Ольга? Кто за ней будет смотреть?

НАТАЛИ. Мальвида будет.

ГЕРЦЕН. Мальвида?.. Откуда ты знаешь? О Господи, почему я все узнаю последним?..

H АТАЛ и. Я еду в Россию! Я принесла здесь столько вреда. Ник убивается из-за меня!

Звук выстрела. Натали вскакивает и бежит к дому, навстречу Огареву, который держит открытое письмо. Натали, рыдая, падает к нему на грудь.

ОГАРЕВ. Ну, полно, полно… полно, полно… что такое? Посмотри, что я получил - письмо от Бакунина! - из Сибири!

ГЕРЦЕН. ОТ Бакунина! Он на свободе?

ОГАРЕВ. Отправлен на поселение.

ГЕРЦЕН. Слава Богу! Он в порядке?

ОГАРЕВ. Судя по всему, не хуже, чем прежде. Письмо с обвинениями в адрес "Колокола".

НАТАЛИ (Огареву). Я сказала Александру - я уезжаю домой!

НАТАЛИ уходит. Герцен берет письмо и начинает читать.

О г А Р Е в. И вот еще что. (Достает из кармана конверт.) Из российского посольства - официальное предписание вернуться… Я не могу его исполнить, так что… они теперь не пустят Натали домой, мы оба станем изгнанниками. Она будет ужасно…

Входит ТУРГЕНЕВ СО СВОИМ новым двуствольным ружьем.

ТУ р г Е н Е в. Твой сын - шутник. Я его спросил, нет ли здесь у вас хищных птиц, а он весьма любезно позволил мне пострелять в его воздушного змея.

Пятясь, входит САША. ОН тянет почти вертикально бечевку воздушного змея. Тургенев прицеливается и стреляет из второго ствола.

ГЕРЦЕН. Это какой-то сон.

Дрозд поет в лавровых зарослях. Тургенев понарошку прицеливается в него.

Июнь 1859 г.

Газовый фонарь высвечивает небольшое пространство: угол улицы в трущобах Вест-энда. Слышны пьяные споры, смех, треньканье пианолы. На сцене ОГАРЕВ и МЭРИ СЕТЕРЛЕНД.

МЭРИ, 30 лет, находится не на самом дне общества или проституции. По-английски она говорит грамотно, с рабочим лондонским выговором. Огарев говорит на плохом английском с сильным русским акцентом. Нижеследующий диалог не учитывает их произношения.

ОГАРЕВ. Мэри!

МЭРИ. ЭТО снова ты. (Дружелюбно.) Хочешь со мной пойти? (Огарев запинается в поиске слов.) Тебе ведь со мной было хорошо, да? (Огарев кивает.) Ну и что тогда лицо такое кислое?

ОГАРЕВ. Я думал, мы договорились. Но ты права, конечно. И кроме того, тридцать шиллингов - небольшие деньги. МЭРИ. Господи, у тебя акцент - просто хронический. ОГАРЕВ. Как Генри?

М э Р и. О, так ты запомнил, как его зовут. ОГАРЕВ. Конечно.

МЭРИ. Теперь ты послушай меня. Я помню, что ты мне тогда сказал. Но такое легко сказать, за это денег не берут. Откуда я знаю - может, я тебя тогда в последний раз видела. ОГАРЕВ. НО Я говорил всерьез. МЭРИ. Все вы всерьез. ОГАРЕВ. НО Я и сейчас всерьез. МЭРИ (изучает его). А ты ведь и вправду, кажется, всерьез. Ну ладно. За проживание Генри я плачу семнадцать шиллингов шесть пенсов в неделю. Если он будет со мной, мы вполне справимся на тридцать шиллингов, и ты ко мне сможешь приходить, и никого у меня больше не будет, это точно. ОГАРЕВ. Тогда все хорошо. Давай встретимся на мосту Патни завтра в двенадцать, и мы найдем тебе с Генри нормальное жилье. МЭРИ. Патни! Это что, там и коровы будут? ОГАРЕВ. Возможно.

МЭРИ. Ладно. Почему бы и нет?

Огарев достает из кармана пальто или пиджака Сашину старую губную гармошку.

ОГАРЕВ. Отдай Генри. Она сломана немного. (Он с ошибками играет короткую мелодию и протягивает ей гармошку.) МЭРИ. Сам ему завтра отдашь. Ну что, ты хочешь со мной сегодня?.. Ты ведь уже заплатил.

ОГАРЕВ. С твоего разрешения.

M э р и. У тебя тоже есть маленький сын?

ОГАРЕВ. Ах, это грустная русская история.

М э р и. Да? Ну, извини. Что за история?

ОГАРЕВ. Была зима. Мы с детьми мчались домой через лес в… этих… как их… фьють…

МЭРИ. В санях!

ОГАРЕВ. Именно. Потом слышу - волки!

МЭРИ. Не может быть!

О ГАРЕВ. Я вижу - волки бегут за нами, все ближе, ближе… одного за другим мне приходится выбрасывать детей на снег…

МЭРИ. Как?!

ОГАРЕВ. Сначала маленького Ваню, потом Павла, Федора… Катерину, Василия, Елизавету, двойняшек Анну и Михаила…

Уходят, взявшись под руки. Мэри смеется.

Июль 1859 года Сад. ГЕРЦЕН наедине С ЧЕРНЫШЕВСКИМ. Тому 31 год, у него рыжие волосы и высокий, иногда пронзительный голос, хотя в данный момент он спокоен и серьезен. После смерти он станет одним из ранних святых большевистского календаря. Он небрежно просматривает номер "Колокола".

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. "Very dangerous"… Мы с Добролюбовым спорили, почему название на английском языке.

ГЕРЦЕН (пожимает плечами). Я где-то увидел такую вывеску.

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. В зоопарке, надо полагать. Благодаря этой статье у вас появилось много друзей среди реакционеров.

ГЕРЦЕН. Конечно. Они всегда радуются раздору в наших рядах, даже если он заключается всего лишь… а кстати, в чем он, собственно, заключается? - в тоне, в интонации, в отсутствии такта по отношению к вашим предшественникам. А почему, собственно, я не должен защищать свое поколение от неблагодарности новых людей? Тон протеста изменился. Он стал резким, желчным… Монашеский орден, который отлучает людей за то, что они получают удовольствие от своего ужина, от живописи, от музыки. В оппозиции нет больше радости.

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. Радости?..

ГЕРЦЕН. Да.

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. Я хотел служить человечеству, но был физически труслив и поэтому часть своей молодости провел в попытках изобрести вечный двигатель. В конце концов моя энергия иссякла… Когда я женился - это случилось восемь лет назад, после того как я окончил университет и вернулся в Саратов, - я рассказал невесте, как я представляю себе свою будущую жизнь. "Революция - это лишь вопрос времени, - сказал я ей. - Когда она придет, мне придется в ней участвовать. Это может закончиться каторгой или виселицей". Я спросил ее: "Тебя тревожат мои слова? Потому что я не могу говорить ни о чем другом. Это может продолжаться многие годы. И на что может рассчитывать человек, который думает таким образом? Вот тебе пример - Герцен. Я восхищаюсь им больше, чем кем-либо из русских. Нет того, чего бы я не сделал ради него". (Пауза.) Я читал ваши книги - "С того берега" и "Письма из Франции и Италии". Дело было не в вашей радости, а в вашем страдании, в вашем гневе… ну да, и в изящном стиле тоже. А ваше хлесткое презрение, ваша логика, как вы расправлялись с напыщенностью, иллюзиями, мелочностью!.. Я восхищался вами. А теперь я не могу вас больше читать. Я не хочу вашего блеска. Меня от него тошнит. Я хочу черного хлеба фактов и цифр, анализа. Это тяжкий труд. Я раздавлен работой. Вы и ваши друзья вели привычную жизнь представителей высшего класса. Ваше поколение было романтиками общего дела, дилетантами революционных идей. Вам нравилось быть революционерами, если только вы ими действительно были. Но для таких, как я, это был не отказ от своего социального положения, а результат нашего социального положения. Каждый день приходилось бороться за выживание - против неурожая, холеры, конокрадов, бандитов, волчьих стай… Единственным выходом было стать пьяницей или юродивым, которых было достаточно среди нас. Мне не нравится моя жизнь. И теперь есть вещи, которые я не стану делать ради вас. р ц Е н. Например?

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. Я не стану верить в благие намерения царя. Я не стану верить в благие намерения правительства: власть не будет рубить сук, на котором сидит. И прежде всего я не стану слушать, что вы болтаете в "Колоколе" о прогрессе. Провести реформы пером нельзя - это самообман. Нужен только топор.

ГЕ Р ц Е н. И что потом?

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. Посмотрим. Сначала социальная революция, потом политическая. Порядок будем устанавливать на сытый желудок.

ГЕ р ц Е н. Дело не в желудке, а в голове. Порядок? Стаи волков будут свободно хозяйничать на улицах Саратова! Кто будет устанавливать порядок? Ах да, разумеется - вы будете! Революционная аристократия. Потому что крестьянам нельзя доверять, они слишком темны, слишком беспомощны, слишком пьяны. Они такие и есть - это правда… А что, если они вас не захотят? Что, если они захотят жить как все остальные - либо съесть самим, либо быть съеденными. Вы будете их принуждать ради их собственного блага? Вам потребуются помощники. Может быть, придется завести собственную полицию. Чернышевский! Неужели мы освобождаем народ от ига, чтобы установить диктатуру интеллектуалов? Только до тех пор, пока враг не ликвидирован, разумеется! Это слова Прудона, хорошие слова. В Париже я видел достаточно крови в канавах - этого мне на всю жизнь хватит. Прогресс мирными средствами - я буду продолжать болтать об этом до последнего вздоха.

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. Хорошо. Все ясно. Я сказал Добролюбову, что единственный выход - поговорить с вами с глазу на глаз, только так мы узнаем, почему "Колокол" - наш священный "Колокол", единственный свободный голос на русском языке - отказывается призывать к восстанию.

ГЕРЦЕН. Это было бы на руку помещикам - это подтолкнуло бы либералов в лагерь консерваторов.

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. О да, "very dangerous". Ваши статьи ведут не к прогрессу - а в прямо противоположную сторону. Чем больше система будет улучшаться, тем дольше она протянет.

Входит ОГАРЕВ.

"Колокол" - это топтание на месте. В чем ваша программа"?

ОГАРЕВ. Отмена крепостного права сверху или снизу, но только не снизу. Очевидно, я не пропустил ничего важного. Вы Чернышевский… Огарев. В Англии… В Англии мы делаем "le shake-hand".

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ (пожимаяруку). Рад познакомиться.

ОГАРЕВ. Я тоже. Простите… (Смотрит на Герцена.) Навещал больного друга. Вы давно ждете?

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. Совсем нет. Я заблудился.

ОГАРЕВ. А полицейского почему не спросили?

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. Полицейского?

ОГАРЕВ. Нужно было спросить. Они называют вас "сэр" и, кажется, являются тут видом общественных услуг. Они помогают тем, кто заблудился. Им выдают карты и географические справочники. Часто видишь их по двое, так что им есть с кем проконсультироваться. Они на каждом углу. По ночам они носят с собой фонари, чтобы можно было разглядеть карту. Каждый русский, приезжающий сюда, видит всех этих полицейских и, естественно, начинает нервничать. Проходят недели, прежде чем он начинает понимать, что их назначение - подсказывать прохожим, как и куда пройти. Я только что был в Патни, и мне пришлось спросить полицейского, как пройти в ближайшую аптеку. (Герцену.) Мэри больна. Пришлось ее привести с собой.

ГЕРЦЕН. Привести с собой?..

О г АР Е в. Я не мог ее оставить одну с Генри. (Чернышевскому.) Сколько вы пробудете?

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. В Англии? Я завтра уезжаю.

ОГАРЕВ. НО ВЫ ведь только приехали. Лондон заслуживает большего. Каждую ночь ста тысячам людей негде спать, кроме как на улице, и каждое утро определенная часть из них мертва. Они умирают от голода рядом с гостиницами, где нельзя пообедать меньше чем за два фунта. Полицейские, о которых я вам рассказывал, отвечают за уборку тел. В этом еще одна их функция. Но в то же самое время, если вы не умерли, полицейский не может вас забрать. Если он думает, что вы преступник, он может взять вас под стражу, но в течение двух дней он должен в открытом суде представить причину вашего задержания, а в противном случае выпустить вас - возможно, чтобы вы свободно могли умереть от голода. При всех здешних свободах нет нищего во Франции или России, который нуждался бы так же отчаянно, как лондонский нищий. Но ни в какой России или Франции свободы нищего не защищены так, как в Лондоне. Что здесь происходит? Неужели свобода и бедность неразлучны или это просто английское чувство юмора? И это свобода не только в полицейском смысле. Вы нигде не увидите столько чудаков. Здесь чтут человеческую природу во всех ее проявлениях, а мы не замечаем того, что нас окружает, и собираемся в этом саду или за столом в доме, бесконечно обсуждая насущный русский вопрос: освобождение крепостных с землей или без земли? А не то, что есть лучшее общественное устройство для всех и повсюду?

ГЕРЦЕН. Так не бывает - "для всех и повсюду". России - сейчас - нужен общинный социализм.

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. Нет, общинный социализм, где у каждой семьи свой участок земли, не приведет к цели. Нужен коммунистический социализм, где каждый разделяет труд и его плоды…

ГЕРЦЕН (сердито). Нет! Нет! Мы не для того прошли весь этот путь, чтобы прийти к утопии муравейника.

Входит НАТАЛИ, толкая перед собой коляску Лизы.

НАТАЛИ. Ты что сердишься? (Подталкивает коляску ближе и садится на стул.) Чернышевский вежливо встает при ее появлении.

ОГАРЕВ (обращаясь к Натали). Ты уже?.. Это только на время, пока… HAT АЛИ (вдруг). Александр! У нас, у тебя гость! ГЕРЦЕН. Что? Это Чернышевский! Ты ему приносила стакан воды. НАТАЛИ (смеется). Он думает, что я идиотка. Вам что, кроме стакана воды, ничего не предложили? Право, мне неловко. ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. Это все, чего я хотел на самом деле. НАТАЛИ (Герцену). Я имела в виду госпожу Сетерленд. ГЕРЦЕН. Кого?.. А… НАТАЛИ (Чернышевскому). Одна из Сетер лендов, знаете, из Патни. ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. В самом деле? ОГАРЕВ (обращаясь к Натали). Ты ведь не против, нет? НАТАЛИ. Это дом Александра, мой дорогой, а не наш. (Герцену.) Разве тебе не следует пойти и… Ник ее уже поселил, в желтую комнату. ГЕ р ц Е н. В какую желтую комнату? НАТАЛИ. Александр, тут всего одна желтая комната. ГЕРЦЕН. Буфетная? НАТАЛИ. Комната с желтыми розами на обоях. ГЕ р ц Е н. О… она что, будет здесь жить? HAT А л и. Именно это нам всем хотелось бы знать. ГЕРЦЕН (Огареву). Она же не будет здесь жить?

Огарев не отвечает. Лиза начинает хныкать.

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. Мне, кажется, пора идти. (На него никто не обращает внимания. С неловкостью он чувствует, что чего-то недопонимает.) ОГАРЕВ. ЭТО только, пока она не…

Лиза хнычет громче. Благодарный этому отвлекающему обстоятельству, Огарев идет к коляске и начинает ее активно качать.

НАТАЛИ. Няня уже помогает горничной перенести диван из коридора. ГЕРЦЕН. Зачем? июшшгд аыирошенные ОГАРЕВ. Для Генри.

ГЕРЦЕН. Она привела с собой сына?

О г А Р Е в. А ты как думал! (Ударяет по коляске. Лиза начинает плакать. Огарев качает коляску и разговаривает с Лизой.) HAT АЛИ (Герцену, забываясь). Она хочет к папе.

Герцен в бешенстве. Чернышевский озадачен.

Н AT АЛ и (Лизе, поправляя ситуацию). Ну все, все, смотри, вот, папа здесь… ЧЕРНЫШЕВСКИЙ (Огареву, всматриваясь в Лизу). Она вылитая вы.

TATA выходит из дома.

НАТАЛИ (Герцену). Если ты сейчас же не пойдешь, будет поздно. Горничная уже устроила сцену, да еще при Тате.

TATA (подходя). Что в Англии значит "публичная женщина"?

НАТАЛИ. Тата, что за вопрос!

TATA (Огареву). Ну, что бы это ни значило, она уже в вашей постели. С ней маленький мальчик, который не хочет говорить, как его зовут. Он ведь здесь не будет жить, нет? (Чернышевскому.) Ох… Меня зовут Тата Герцен!

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ (пожимая ей руку). До свидания. ТАТА. ОХ… ДО свидания.

Чернышевский пожимает руку Герцену и затем наклоняется к руке Натали. (Между тем, Герцену.) Натали говорит, что она возьмет меня с собой, когда поедет в Германию встречаться с сестрой.

ГЕ Р Ц Е Н. А как же Ольга?

ТАТА. Ну, ты же знаешь, как они друг к другу относятся…

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ (Герцену). До свидания.

ГЕРЦЕН. ВЫ уходите? (Делает несколько шагов, провожая Чернышевского.) НАТАЛИ (шипит Огареву). Ты сошел с ума? Она… она…

ТАТА. Публичная женщина.

НАТАЛИ (Тате). Ступай в дом!

ТАТА уходит.

ГЕРЦЕН (Чернышевскому). Я больше всего боялся, что возникнет пропасть между интеллектуалами и массами, как на Западе. Но я не мог себе представить еще худшего, что трещина разделит нас, тех немногих, кто хочет для России одного и того же.

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. Лрещина не так велика, чтобы вы не могли через нее переступить.

Натали, которая все это время что-то яростно шептала Огареву, проходит мимо по направлению к дому.

ГЕ р ц Е н. Но я прав. Даже там, где я не прав, я все равно прав.

НА ТАЛ и (услышав, не останавливаясь). Вот видишь?!

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. Предположим, народ не станет вас дожидаться.

ГЕРЦЕН. Тогда вы увидите, что я был прав.

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. Они не будут ждать.

ГЕРЦЕН. Будут.

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. Царь вас подведет.

ГЕ р ц Е н. Не подведет.

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. ВЫ поставили на "Колокол", и вы проиграете.

ГЕРЦЕН. "Колокол" победит.

ГЕРЦЕН и ЧЕРНЫШЕВСКИЙ уходят вслед за Натали. Огарев падает в припадке эпилепсии. ГЕНРИ СЕТЕРЛЕНД выходит в сад. Он маленький и недокормленный, одет бедно, но чисто. Он испуган. Через несколько мгновений он замечает Огарева.

Он подходит, чтобы помочь Огареву, очевидно - не в первый раз. Огарев приходит в себя. Он улыбается, чтобы приободрить Генри, и делает жест, который Генри понимает. Мальчик достает губную гармошку из кармана и с заминками играет Огареву.

Промежуточная сцена - август 1860 г.

Блэкгэнг-Чайн, ущелье на южном побережье острова Уайт, печально известное своими кораблекрушениями. "Звуковой пейзаж" состоит из волн, разбивающихся о скалы, и пронзительных криков морских птиц среди шумных порывов ветра… ТУРГЕНЕВ СТОИТ на ветру - его фигура выделяется в окружающей темноте.

Август I860 г.

На море. (Вентнор, остров Уайт). Отдыхающие прогуливаются, здороваются друг с другом, обмениваются несколькими словами и двигаются дальше. "Доброе утро. Как вы поживаете сегодня? Прекрасная погода. Когда уезжаете?" Молодой человек, доктор, одетый заметно проще, чем другие, сидит на скамейке между набережной (променадом) и пляжем. У него в руках газета, местный еженедельник. Входит ТУРГЕНЕВ, приподнимает шляпу, здоровается с одним-двумя людьми и после этого садится на эту же или соседнюю скамейку. Он достает из кармана книгу и читает.

Между тем на пляже появились МАЛЬВИДА и О л ь ГА. У Ольги сачок для ловли креветок. Мальвида собирает ракушки и складывает их в детское ведерко.

ОЛЬГА. Как вам кажется, креветки счастливы?

МАЛЬВИДА. Вполне счастливы.

О л ь ГА. А вы хотели бы быть креветкой?

МАЛЬВИДА. Не очень. Жить без Бетховена, без Шиллера и Гейне…

ОЛЬГА. Вам было бы все равно, если бы вы были креветкой.

МАЛЬВИДА. НО если бы я была креветкой, то могла бы прийти маленькая девочка и поймать меня сачком.

ОЛЬГА. ЭТО не хуже того, что случается с людьми.

МАЛЬВИДА. О философ. (Поднимает ракушку.) Вот красивая… двойная. (Стучит.) Кто там дома? Да, не повезло тебе, но ты украсишь собой рамку для фотографий и будешь считать, что тебе повезло больше других.

ОЛЬГА. А что, на Рождество каждый получит рамку для фотографий?

МАЛЬВИДА. О какие мы догадливые!

ОЛЬГА. Мальвида, я хочу рамку.

МАЛЬВИДА. Некоторые могут получить зеркало с ракушками.

ОЛЬГА. Я не хочу видеть свое лицо, я хочу видеть ваше! (Она смеется и обнимает Мальвиду.) Вон там человек, который знаком с папой.

МАЛЬВИДА. МЫ туда не смотрим. Который? Тот, что с газетой, или другой?

ОЛЬГА. Другой. Его зовут господин Тургенев. Он знаменитый писатель.

МАЛЬВИДА. Все русские писатели знаменитые. Вот в Германии нужно по-настоящему много работать, чтобы стать знаменитым писателем.

ОЛЬГА. Мальвида, а что будет, когда Натали вернется из Германии?

МАЛЬВИДА. Она только что уехала, а ты беспокоишься о ее возвращении. Пошли, вон заводь среди камней.

О л ь г А. Я хочу и дальше жить у вас, а папа может приезжать к нам.

МАЛЬВИДА. ТЫ должна постараться, чтобы Натали тебе понравилась.

ОЛЬГА (вдумчиво). Она иногда мне нравится, когда она не истерична. Когда она становится истеричной, единственное, что ее успокаивает, - это интимные отношения.

ОЛЬГА И МАЛЬВИДА уходят.

Тургенев замечает, что доктор отложил свою газету в сторону.

Ту р г Е н Е в. Уважаемый… вы позволите мне посмотреть вашу газету?

ДОКТОР. Можете взять ее себе. Я уже прочел. (Тон доктора неожиданно резок.) ТУРГЕНЕВ. Благодарю вас. Я свою выбросил, забыв, что там было кое-что важное… А, вот оно… Вы уверены, что она вам больше не понадобится? Потому что… (Достает из кармана маленький перочинный ножик и начинает аккуратно вырезать статью из газеты.) ДОКТОР (между тем). Вы Тургенев?

ТУРГЕНЕВ. Да.

ДОКТОР. Ваше имя, или что-то похожее, в газете, в списке заслуживающих упоминания приезжих. Откуда вы узнали, что я русский?

ТУРГЕНЕВ. Статистическая вероятность. Одной из загадок летних миграций в царстве животных является то, что в августе маленький городок на острове Уайт превращается в русскую колонию… Но я узнал ваше лицо. Мы встречались прежде, не так ли?

ДОКТОР. Нет.

ТУРГЕНЕВ. В Санкт-Петербурге?..

ДОКТОР. Сомневаюсь. Я не из вашего литературного… Я не из ваших читателей. Я читаю лишь практически полезные книги.

ТУ р г Е н Е в. В самом деле? Мне кажется, что даже такие полезные издания, как "Вент-нор тайме"… особенно когда ты у моря, наслаждаешься природой…

ДОКТОР. Природой? Природа - это не более чем сумма фактов. На самом деле вы наслаждаетесь вашим романтическим эгоизмом. (Смотрит название книги у Тургенева.) Пушкин! Ни малейшей пользы никому! Бросьте. Хороший водопроводчик стоит двадцати поэтов.

...





Читайте также:
Основные понятия ботаника 5-6 класс: Экологические факторы делятся на 3 группы...
Гражданская лирика А. С. Пушкина: Пушкин начал писать стихи очень рано вскоре после...
Основные направления модернизма: главной целью модернизма является создание...
Понятие о дефектах. Виды дефектов и их характеристика: В процессе эксплуатации автомобилей происходит...

Поиск по сайту

©2015-2022 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2017-10-25 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту:


Мы поможем в написании ваших работ!
Обратная связь
0.056 с.