Перевод группы: https://vk.com/stagedive 20 глава




― Что это значит? Что-то случилось? Расскажи мне.

Я выдохнула в его грудь.

― Мы с Дэвидом поругались, ― сказала я.

Он замер, как только я это сказала.

― Он знает?

Я медленно покачала головой.

― Нет. Это не связано с тобой... просто глупая ссора.

Он выдохнул от облегчения.

― Тогда насчет чего она была?

Он не собирался просто так оставить это.

― Он разозлился, потому что я отказываюсь спать с ним, я имею в виду, спать в его кровати, но... я сказала ему, что останусь в гостевой комнате.

― Мудак! Черт, Каро! Я очень хочу...

Он не закончил предложение, но не надо было быть гением, чтобы понять, о чем он думал.

― Он... ушел?

Я кивнула.

― Да. Он ушел. Я понятия не имею, когда... или вернется ли он.

― Могу я войти?

Его голос был полон надежды.

― Ладно, на минуту.

Он нахмурился на мой сдержанный ответ. Я была такой уставшей и изможденной, что не смогла бы выдержать ревнивого и злого Себастьяна прямо сейчас.

Он остановился как вкопанный, когда увидел беспорядок на полу.

― Он сделал это?

Я молча кивнула и принесла тряпку, чтобы начать очищать пол.

Не говоря ни слова, Себастьян забрал у меня тряпку. Я была слишком слаба, чтобы спорить, хоть и хотела. Просто это было так неправильно, что мой любовник убирал беспорядок, который создал мой муж на нашей кухне, когда ругался со мной по поводу нашей супружеской постели. Мой мозг завязался в узлы, чтобы просто сохранить все кусочки на правильных местах. Каким-то образом все стало настолько смешанным и запутанным.

В конце концов, пол был очищен, а остатки ужина Дэвида выброшены в мусорное ведро. Себастьян помыл руки и вытер о заднюю часть штанов.

Он сел за стол и обернул руку вокруг меня. Я прислонила голову к его плечу и закрыла глаза. Он обернул свою вторую руку вокруг моей талии и притянул меня ближе к своей груди, просто держа меня. Время от времени он оставлял легкие поцелуи на моих волосах.

Его доброта была тем, что сломило меня, и слезы начали течь по моим щекам.

― Не плачь, Каро, ― сказал он мягко, в его голосе была печаль. ― Не плачь, детка.

Он переместил одну руку под мое колено и осторожно поднял меня. Я заскулила от боли, затем прикусила губу, чтобы заглушить любые звуки.

Медленно и осторожно, он понес меня наверх и положил на кровать, расположив свое тело рядом с моим.

Мы лежали вместе, пока я тихо плакала. Мы не разговаривали.

Когда мои слезы, наконец, высохли, он поцеловал меня в щеку.

― Давай разденем тебя.

Его рука поднялась к моему поясу, но я оттолкнула его.

― Нет!

Он выглядел так, будто ему больно.

― Я не собираюсь ничего делать, Каро. Ты истощена. Тебе нужно отдохнуть. Давай, позволь мне помочь тебе.

Я пыталась оттолкнуть его, но мое тело будто весило тысячу фунтов, и он потянул вверх подол моей юбки, прежде чем я смогла остановить его.

Я услышала, как он ахнул, а затем выругался.

― Какого черта, Каро? Что произошло? Он...

― Это несчастный случай, ― сказала я устало. ― Он не хотел делать этого.

Себастьян был в ярости, как я и думала. Я видела, как вены вздуваются на его шее, а его глаза горят от злости.

― Что за мудак!

Он подскочил с кровати и сжал руки в кулаки, будто хотел ударить что-то или кого-то. Он пытался держать себя под контролем, но ему это плохо удавалось. Затем он увидел мое лицо, свежие слезы прорвались наружу.

― Дерьмо, я должен отвезти тебя к доктору!

Я медленно покачала головой.

― Я в порядке. Это просто... слабый ожог... от соуса. Я в порядке.

― Ты должна заявить об этом, черт побери! Ты не можешь позволить ему выйти сухим из воды.

― Это был несчастный случай, ― быстро повторила я. ― Пожалуйста, Себастьян, просто оставь это.

― Оставить? ― закричал он. ― Посмотри, что этот мешок дерьма сделал тебе! Черт, Каро!

Я закрыла уши руками и зажмурила глаза, пытаясь остановить новый поток слез. Его громкая речь остановилась на середине.

― О боже, Каро!

Я почувствовала, как матрас прогнулся, когда он лег на кровать и обнял меня. Все, что мне нужно было: его объятия.

Некоторое время спустя Себастьян нарушил тишину.

― Что ты собираешься делать?

Его голос был тихим, невысказанные эмоции делали его тон немного грубым.

― Я не знаю.

― Ты больше не можешь здесь оставаться, Каро. Ты знаешь это, верно?

Я протяжно выдохнула.

― Мне некуда пойти.

― Может, Митч и Ширли? Они помогут, я уверен.

Я медленно покачала головой.

― Я не вынесу свои проблемы за дверь! ― я вздохнула. ― Я все еще... в незаконных отношениях с несовершеннолетним ― я не могу сделать это с ними.

Он не спорил, поэтому я знала, что он воспринял мои слова всерьез.

― Что насчет твоей мамы? Я знаю, что вы не близки, но...

― Нет. Она практически вышвырнула меня, когда мне было девятнадцать, ― сказала я горько. ― Почему, ты думаешь, я так быстро вышла за Дэвида?

Он затих на мгновение, затем я ощутила, как его тело напряглось, так было каждый раз, когда я упоминала имя Дэвида. Я полагаю, это какая-то примитивная реакция.

― Что насчет друзей на востоке?

― Такие же проблемы, ― прошептала я. ― Тогда я вовлеку их в... ну, ты знаешь.

Он прижал меня ближе, и я могла ощущать его теплое дыхание на моей коже.

― Есть приют для женщин рядом с западным парком... я... я слышал, как мама упоминала его. Может...

― Я не могу, потому что...

Мои шепотом сказанные слова затихли.

― Из-за меня.

В его голосе была горечь.

― Ты не можешь пойти в любое из этих мест, где тебе помогут... из-за меня.

Я знала, почему он думал так и так говорил, но не могла позволить ему обвинять себя.

― Это не твоя вина, Себастьян,― сказала я нежно, поглаживая его руку. ― Ты самое лучшее в моей жизни. Я не променяю это ни на что. Ни на что. Я, наконец, чувствую себя живой.

Я услышала, как он ахнул и притянул меня ближе.

― Я чувствую то же самое, Каро. Ты научила меня всему, что я знаю.

Я моргнула в удивлении.

― Так и есть. Ты научила меня, кто я такой на самом деле, сделала меня сильнее. Ты заставила меня увидеть волшебство в мире. Я... я не знал, что влюбляться может быть... так.

Он на самом деле это чувствовал? Вот, как он видел меня ― как кого-то, кто делает его сильнее? Вот как он чувствовал? Я была такой слабой и трусливой. Но и я чувствовала небольшой расцвет надежды внутри себя. Я становилась сильнее ― не полностью сильной, но я стремилась к этому.

Казалось, будто и он учил меня. Возможно, мы учили друг друга.

Он обнимал меня осторожно, убедившись, что ноги случайно не касались моих.

― Я не знаю, что делать, ― сказал он тихо. ― Я так сильно хочу быть с тобой, но каждый раз, когда я с тобой, заканчивается тем, что тебе больно. Почему для нас так трудно быть вместе? Это так чертовски несправедливо!

― Я знаю, tesoro.

Ему было так больно, и он был в замешательстве, и было так мало того, что я могла сделать, чтобы помочь нам.

Я выпустила долгий выдох.

― Я думаю, что сейчас тебе лучше уйти.

― Нет! ― он ахнул. ― Ни за что! ― повысил он голос. ― Я не оставлю тебя с этим придурком!

― Я не могу ругаться и с тобой, Себастьян, ― прошептала я. ― У меня нет сил на это.

― Нет! Я не... что если он... я не могу оставить тебя здесь одну! ― сказал он отчаянно.

Я осторожно повернулась, чтобы посмотреть на него.

― Ты не можешь это исправить, Себастьян. Я так облажалась, и я должна исправить это. Но ты прав в одном ― я не могу оставаться здесь, ― я протяжно выдохнула. ― Много пустых комнат в студенческом городке, пока студенты на каникулах. Я проверю списки тех людей, что ищут соседей. Места, где плата меньше пятисот долларов. Я смогу позволить себе это.

Я не сказала Себастьяну, что понятия не имела, как одновременно позволить себе еду и топливо для машины.

― И есть мотель «6» в Сан Исидро за пятьдесят долларов в сутки. Это может быть последним пристанищем, в случае необходимости.

Лицо Себастьяна стало мрачным.

― У меня есть почти семьсот долларов. Этого хватит оплатить еще один месяц, плюс вода и бензин.

Может, он может читать мои мысли.

Я погладила его щеку.

― Я не могу взять твои деньги.

― Да, ты можешь! Я хочу этого, Каро. Позволь мне помочь тебе. Я хочу позаботиться о тебе. Все, что мое....

Я приложила палец к его губам. Мне невыносимо было слышать отчаяние в его голосе, пока он пытался заботиться обо мне, как мужчина о женщине.

Он поцеловал мой палец и убрал мою руку от своего рта.

― Ты должна пойти к адвокату, Каро. Забрать половину того, что есть у этого ублюдка.

Я покачала головой.

― Нет, Себастьян, я не буду делать это.

― Почему, нет? ― сказал он порывисто. ― Ты заслуживаешь...

Я осторожно прервала его.

― Я не хочу ничего, что принадлежит ему. Ты понимаешь? Ничего. Но есть еще одна причина... Если я буду судиться с ним, я боюсь, что он узнает о нас. Я знаю его: он будет копать и копать, и копать, пока не найдет причину, почему я оставила его после всего этого времени. Его эго будет требовать, что есть причина кроме... кроме него самого. И затем он уничтожит меня.

Я могла чувствовать, что тело Себастьяна напряглось, ― все его мышцы были твердыми, и он едва сдерживал свой нрав. Он притянул меня крепче к своей груди, его руки дрожали, но он не говорил. Он зарылся лицом в мою шею, и мы обнимали друг друга всю ночь напролет.

Я гладила его спину, и постепенно его тело начало расслабляться, его дыхание становилось глубже.

Я не могла спать, но радовалась, что Себастьян уснул. Я слушала его тихое дыхание, и смотрела, как его лицо становилось расслабленным и умиротворенным. Я чувствовала, что вина обрушивалась на меня, когда я смотрела на него ― он такой красивый, такой милый и молодой. Все что он делал ― это любил меня, и теперь он был в опасности быть уничтоженным паводковыми водами моего неудавшегося брака.

Правильным для меня было бы тихо уехать и направиться в Нью-Йорк, чтобы мы с Дэвидом достойно могли провести наш развод, ― я надеялась на это, ― и мои отношения с Себастьяном могли остаться скрытыми. Как только ему исполнится восемнадцать, и меня уже здесь не будет, он мог бы сбежать. Люди будут говорить и возможно догадаются о правде, но у них не будет доказательств, и мы будем в безопасности.

Но кое-что удерживало меня от этого решения: первое, я знала, что Себастьян никогда не согласится на это, и будет еще одна ссора, и второе, я чувствовала ответственность за его хрупкую душу и не хотела оставлять его незащищенным.

Я знала, что Ширли и Митч присмотрят за ним, они и так заботились о нем как о сыне, но у них не было власти защитить его от желаний Дональда и Эстель. И ко всему прочему Дональд был одним из них ― частью военной семьи. Это работало в двух направлениях. Военные присматривали дуг за другом, но при этом существовал другой закон: не лезть в чужое дело.

Я не думала, что Митч захочет идти по этому пути ― это будет концом его карьеры. Если бы Себастьян был моложе, то возможно, но не сейчас, когда ему почти восемнадцать, возраст совершеннолетия и выхода из-под родительской опеки.

Поэтому мой план был такой: провести несколько дней в поисках комнаты, затем набраться мужества, чтобы сказать Дэвиду, что ухожу от него.

Я достаточно хорошо знала своего мужа, и была уверена, что он будет чувствовать вину за сегодняшний несчастный случай, и поэтому будет вести себя тихо несколько дней, в которых я нуждалась.

По крайней мере, на это я и надеялась.

Глава

 

На рассвете я осторожно потрясла Себастьяна, чтобы он проснулся.

Всю ночь я прислушивалась, не вернулся ли Дэвид, но дом оставался в тишине, а наша связь в тайне.

Он зевнул и потянулся, одарив меня самой ослепительной улыбкой.

― Боже, я люблю просыпаться с тобой, Каро. Я хочу делать это всю оставшуюся жизнь.

От его слов у меня болезненно сжалось сердце. Я отчаянно хотела верить ему.

Затем его улыбка увяла, и я увидела, что он вспомнил про ожоги. Он нахмурился.

― Как ты? Как твои ноги?

― Не так уж плохо. На самом деле лучше.

В действительности они болели больше, чем немного, особенно когда я сгибала колени, но ничего такого, о чем стоило бы беспокоиться. Хуже всего выглядела верхняя часть правой ступни, и было очень больно. Проведя небольшой осмотр, я почувствовала, что она покрылась волдырями за ночь. Скорее всего, будет адски больно надевать любую обувь, даже шлепанцы будут натирать.

Он подозрительно посмотрел на меня.

― Правда?

― Конечно, ― сказала я, не встречаясь с его взглядом и выпрямляясь.

Он вытянул руку и притянул меня назад, заставляя посмотреть на него.

― Правда?

― Моя правая нога немного болит, ― призналась я. ― Мне просто нужно заклеить пластырем, вот и все.

На это раз он позволил мне встать с кровати и лег, наблюдая за мной.

Я ничего не могла поделать и заметила, что он стянул джинсы ночью и был одет только в футболку и боксеры ― из которых четко проявлялась большая выпуклость. И хотя мое тело сразу начало покалывать, я была не в настроении заниматься чем-то подобным, что Себастьян, казалось, даже не осознавал. Возможно, он просыпался так каждое утро. Я улыбнулась про себя, обдумывая, что в ближайшее время буду в состоянии ответить на этот вопрос.

Когда я вернулась из ванной, он был полностью одет. Он даже заправил кровать.

Я прокралась вниз, проверяя, что возвращение Дэвида нам не угрожало. У нас будет около двух минут, прежде чем мы услышим его машину снаружи ― достаточно времени, чтобы Себастьян мог прошмыгнуть через заднюю дверь. Я бы хотела сделать завтрак для него, но была вероятность, что Дэвид скоро вернется, чтобы переодеться.

Мы стояли на кухне и обнимались, поддерживая друг друга, ― так много ключевых событий происходило в наших жизнях.

― Я буду скучать по тебе каждую минуту, ― сказал он нежно.

Я выдохнула в его грудь.

― Встретимся в парке в девять?

― Да, ― сказал он непринужденно.

И затем настало время ему уйти. Мне казалось, что всегда наступало время для него уходить. Я знала, что он чувствовал то же самое.

Но Дэвид не вернулся. Вместо этого я провела часы до встречи с Себастьяном, слоняясь по пустому дому и проводя пальцами по старой знакомой мебели, и в моей голове крутились старые воспоминания.

Я решала, что возьму с собой из этого дома. Этого было немного: моя одежда, украшения, которые отец подарил мне, мой старый лэптоп, несколько книг и любимые диски, которые уже были в машине. Я была счастлива, что уродливый свадебный фарфор, который подарили нам родители, по выбору моей мамы, останется у Дэвида. Было не так много всего за одиннадцать лет брака, но с новой жизнью, которая ждала меня впереди, мне было плевать. Это говорило само за себя.

Когда я все еще жила в северной Каролине, мы с несколькими друзьями выпивали вечером и играли в игру, какие бы три вещи мы спасли из дома при пожаре. Одна женщина, которую я не очень хорошо знала, сказала, и я запомнила это очень хорошо: «Мою собаку, мою сумку и мой свадебный альбом».

― Что насчет твоего мужа? ― спросили мы, смеясь.

― Он может позаботиться о себе сам, ― ответила она.

Я делала только одно, прежде чем покинула дом, ― я просматривала сайты и искала, кто сдает комнаты, составив список пяти мест, которые нужно было посмотреть. Меня не заботило, какой была комната, если она была дешевой и выглядела опрятно. Я не собиралась задерживаться там надолго.

Несмотря на недостаток сна, я чувствовала, как во мне бурлит беспокойная энергия. Я приняла свое решение и сейчас была готова взять свою жизнь в свои же руки. Последний месяц пролетел, но ближайшие несколько дней казались ужасно долгими.

Я направилась в ванную и, стиснув зубы, приняла холодный душ, который жалил мою сверхчувствительную кожу. Все ожоги выглядели ужасно, но меня беспокоили только ступни. Я порылась в шкафу и в конечном итоге нашла пару длинных свободных штанов и какие-то старые кроссовки, которые носить было терпимо, когда я сделала марлевую повязку, чтобы прикрыть большой волдырь. Не самый мой элегантный наряд, но, черт побери, Себастьяна это не заботило. И это все, что имело значение.

Он ждал меня, конечно же, день становился лучше от его присутствия рядом.

― Как ты? ― снова спросил он, с тревогой вглядываясь в мое лицо.

― Я... на удивление хорошо, ― сказала я честно.

Он улыбнулся своей красивой улыбкой, и я увидела, что его плечи расслабились.

― Как ты? ― улыбнулась я в ответ. ― Голоден?

― Да, ужасно голоден!

― Ты снова пропустил завтрак? ― спросила я.

Он уныло улыбнулся.

― Да.

― Почему?

Он пожал плечами.

― Дома не было еды.

Я чувствовала себя плохо из-за этого, зная, что отпустила его голодным.

― Это... всегда так?

Он продолжал пялиться в окно.

― Наверное. Хотя сейчас стало хуже. Они все время ругаются. Я не знаю, почему они еще не разошлись ― и, черт побери, это точно не из-за меня. Возможно, чтобы защитить свою репутацию ― как будто это вообще возможно. Боже, я не могу дождаться момента, когда уеду от них.

Я вытянула руку и нежно сжала его бедро. Он опустил взгляд, и мгновение спустя осторожно переплел свои пальцы с моими.

― Я подумала, что мы можем поехать в нашу кофейню, ― сказала я тихо.

Он все еще смотрел на наши сплетенные руки, когда ответил:

― Да, это будет хорошо.

― Я бы хотела позавтракать, ― сказала я, надеясь, что он улыбнется. ― Я видела у них в меню, что они делают свежие зепполе (прим. пер. пончики) и три различных вида кростаты (прим. пер. песочный пирог).

― Всего три? ― сказал он, и его губы приподнялись в улыбке.

― Хмм, ну!!! Я думаю, что они должны быть вкусные.

Бензино поприветствовали нас с распростертыми объятиями, громко ругая нас, что мы так долго не появлялись. Я допустила ошибку, упомянув, что Себастьян пропустил завтрак, и маленькая старая бабушка ругала его пять минут, сыпала упреки на беглом итальянском, пока Себастьян не поник под ее строгим взглядом, затем она повернулась ко мне, погрозила пальцем и сказала, что я плохая жена, потому что не кормлю мужа. Я согласилась с каждым словом. Если бы только она знала.

Почти каждый пункт в меню был скоро на нашем столе, и я не могла сдержать улыбку, когда Себастьян вытаращил глаза на такое изобилие еды. Но затем я вспомнила причину, почему он был таким голодным, и моя улыбка увяла.

Он съел все, что было на столе, за исключением одного кусочка кростаты, который, по его настоянию, должна съесть я.

― Ох, вау, изумительно! ― сказал он, наконец, пресытившись. ― Я стану таким толстым, когда мы приедем в Италию.

― Если ты продолжишь столько же есть, ты станешь огромным еще до того, как мы доберемся до Италии, ― рассмеялась я. ― Здесь в меню нет ничего, чего бы я не могла сделать сама.

― Ты шутишь? Вау, правда? Иисус, я знаю причину, почему люблю тебя!

И он наклонился вперед, чтобы поцеловать меня.

Маленькая бабушка хлопнула руками от переизбытка чувств, затем метнулась ко мне и завалила вопросами, ее карие глаза быстро сновали между нами. Я покачала головой, смущенная. Она тяжело вздохнула, указала на часы и встала, чтобы обслужить новоприбывших посетителей, все еще качая головой.

― Это то, о чем я думаю? ― сказал Себастьян, приподняв бровь.

― Как много ты понял? ― спросила я, сгорая от любопытства, как много он понимал по-итальянски, одновременно пытаясь избежать ответа на вопрос.

― Что-то насчет детей и времени?

― Ну, да, ― согласилась я, чувствуя волнение. ― Она хотела узнать, когда мы собираемся завести семью. ― Я попыталась улыбнуться. ― Она сказала, что время не ждет женщину.

Он поднял мою руку со стола и нахмурился, когда уставился на мое обручальное кольцо.

― Я сделаю все, что сделает тебя счастливой, Каро. Я думаю, что мог бы справиться с идеей о паре детишек. Уверен, у нас бы это получилось лучше, чем у моих родителей.

Я попыталась улыбнуться, но не хотела позволять себе думать о том, что так далеко впереди. В чем смысл? Он был слишком молод, чтобы говорить об этом. И когда он достаточно созреет...

От этого разговора я чувствовала себя подавленно, поэтому подумала, как сменить тему.

― Во сколько сегодня начинается твой рабочий день?

― Не раньше четырех, ― сказал он, снова улыбнувшись. ― Чем ты хочешь заняться?

― Ничего особенного, ― призналась я.

― Ты хочешь пойти на пляж?

Моя улыбка увяла.

― Я не думаю, что это хорошая идея ― я бы не хотела мочить ноги или чтобы песок попал в волдыри. ― Я замолчала, увидев злобный взгляд у него на лице.

Он сделал видимое усилие и подавил свой взрывной нрав.

― Может, мы могли бы осмотреть некоторые из тех комнат, что можно арендовать?

― Нет, все в порядке, спасибо. Я сделаю это во второй половине дня, когда ты будешь на работе.

Он задумался на мгновение.

― Группа, исполняющая джаз, играет в Гасламп Куортер сегодня. Мы могли бы пойти послушать, если тебе нравится?

― Снова джаз! ― подразнила я его. ― А я думала, что ты увлечен оперой.

― Я люблю и то, и то, ― сказал он, выглядя немного робко.

Я улыбнулась ему.

― Я тоже.

Он встал, потянулся и вытянул руки, чтобы поднять меня.

Мы спрятали плату за счет под тарелками и попытались прошмыгнуть, прежде чем Бензино увидит нас, но бабушка, должно быть, смотрела в нашу сторону, потому что она отправила своего сына к нам с деньгами, возражая против нашего трюка и напоминая, что семья не платит. Затем он расцеловал нас обоих, отдал деньги в руки Себастьяна и поспешил обратно по своим делам. Как они получали хоть какую-то прибыль, было за гранью моего понимания.

Мы бродили по Гасламп Куортер, наслаждаясь викторианской архитектурой и шармом старого света, наслаждаясь солнцем и теплом, люди наблюдали и отдыхали по дороге, что было новым и довольно замечательным для меня.

Мы услышали звуки джаза, заполняющего летнее утро, еще задолго до того, как увидели группу. Перейдя из переулка на большую площадь, я увидела, что на одной стороне была мини-сцена, где выступали музыканты, одетые в черные джинсы и футболки, и черные солнцезащитные очки, по-видимому, чтобы показать, что они были джазмены, если музыка уже не доказала это. Они выглядели молодо, как студенты, и играли раскрученную версию джаза в стиле Диксиленд, смешанную с более современными звуками и латиноамериканскими ритмами. Несколько девушек подростков уже танцевали, потерявшись в музыке. Вскоре другие люди присоединились к ним, и толпа начала разрастаться.

Мы не хотели тратить деньги, сидя за столиками в кафе, что шли по кругу площади, поэтому присоединились к группе, которая развалилась на тротуаре. Себастьян услужливо стянул свою кофту, чтобы я могла сесть на землю.

Он делал все таким естественным, без суеты и приукрашивания, что мое сердце увеличивалось от восторга и боли каждый раз. Себастьян всегда в первую очередь думал обо мне. Я не могла привыкнуть к этому.

Мы сидели плечом к плечу, и он, как всегда, обнял меня, поворачиваясь временами, чтобы поцеловать меня в волосы. Я бы хотела, чтобы это мгновение длилось вечность.

Я не могла не заметить, что его руки и ноги двигались в ритме с музыкой, его пальцы барабанили по моей руке.

― Ты когда-нибудь учился играть на музыкальных инструментах? ― полюбопытствовала я.

Он улыбнулся.

― Нет, но я всегда хотел играть на гитаре.

― Мы должны купить тебе гитару, когда приедем в Нью-Йорк. Только не электрическую, пожалуйста! Акустическую.

― Я думал, что в душе ты рок-цыпочка, что напоминает мне, что я должен задать трепку Энтони Кидису! ― он сделал паузу. ― Ты училась играть на чем-нибудь?

― Не совсем. Я брала уроки игры на пианино, когда мне было восемь. Я ненавидела их. Мама хотела, чтобы я играла, но я умоляла папу остановить эти мучения, и он сделал это.

Он колебался мгновение.

― Ты расскажешь своей маме…? ― его вопрос оборвался.

― Когда уйду от Дэвида? Да, думаю, что да. В конце концов.

Он сильнее сжал мою руку и поцеловал мои пальцы.

― По крайней мере, у тебя был твой отец ― на одного хорошего родителя больше, чем у меня. ― Он задумался на мгновение. ― Но у меня есть Ширли и Митч ― они были больше родителями для меня, чем мои мать и отец. Я ненавижу то, что не могу рассказать им о нас.

Он нахмурился, и я погладила его руку, пытаясь сгладить неприятные ощущения или, что было невозможно, сказать, что понимаю.

― Я знаю и тоже ненавижу это. Но когда все это кончится, если... если они простят меня, можем, мы сможем...

Он поднял мой подбородок своими руками, чтобы я посмотрела ему в глаза.

― Здесь нечего прощать, ― сказал он, его голос был твердым. ― Мы влюблены ― это не преступление.

Но это все равно казалось преступлением. Иногда.

Он поцеловал меня в губы, пытаясь облегчить наше внезапное мрачное настроение.

― Давай, ― сказал он, потянув меня за руку. ― Давай потанцуем!

― Что? Ты же не умеешь танцевать?

― Ох, да? Вот что ты думаешь? Позволь мне показать тебе, детка!

И он показал, на самом деле, показал!

Он расположил мои руки так, чтобы я обнимала его за шею, обернул свои вокруг моей талии и подставил свою правую ногу между моих, и так мы присоединились к танцорам. Если бы не тот факт, что мы были практически переплетены вместе, я бы упала от шока. Никто не танцевал со мной так прежде. Это было так хорошо, что я почти была уверена, что это было незаконно. Я уверена, то, как наши тела были переплетены вместе, было незаконным в ряде штатов.

С Дэвидом мы танцевали очень медленно, обычно под совершенно другую мелодию, в отличие от той, что играла сейчас, и просто двигались на месте. Еще один мужчина, с которым я когда-либо танцевала, ― это папа, ― и это был вальс. Я даже не ходила на выпускной в старшей школе, я уже встречалась с Дэвидом, поэтому не видела смысла.

Но это! Это было больше как секс под музыку, но без помятого постельного белья. И на публике.

Он вжался в меня, наши тела двигались вместе с музыкой. Затем он покрутил меня и снова притянул крепко к себе. Я поймала проблески зависти на лицах других женщин. Затем его руки опустились на мою задницу, и он толкнул мои бедра к своим, растопырив пальцы на моих ягодицах.

Когда мелодия закончилась, мое лицо было красным, и я задыхалась и была чертовски возбуждена! Он озорно улыбался мне, точно зная, что сделал. Он опустил меня почти до земли, затем поднял и страстно поцеловал.

Наблюдающая за нами толпа рассмеялась, и некоторые из них крикнули нам снять номер. Это было лучшее предложение за весь день. Вместо этого Себастьян отсалютовал веселой толпе и, взяв меня за руку, потащил к машине.

― Где... где ты научился делать это? ― выдохнула я.

― Ширли и Митч, ― сказал он, идя так быстро, что я должна была бежать, чтобы успеть за ним.

― Ты издеваешься надо мной!

― Нет! Чемпионы базы по сальсе четыре года подряд.

Он тянул меня по улице с решительным выражением на лице. Когда мы достигли парковки, я увидела, что его глаза сканируют ряды припаркованных машин, пока он не увидел мой Форд. Я пыталась вытащить ключи из сумочки, но он шел так быстро, было тяжело поспевать за ним и делать что-то еще.

Когда мы вернулись к машине, он прижал меня к двери, его руки были в моих волосах, его губы и зубы на моем горле.

― Я так сильно хочу тебя, ― выдохнул он в мою кожу.

― Пустое парковочное место.

― Что?

― Ну помнишь... пустое парковочное место.

― Черт, да!

С трясущимися руками, я забралась на водительское сиденье и возилась со своим ремнем. Себастьян потянулся ко мне и помог пристегнуть его, его пальцы задели мой живот, когда он делал это, и от возбуждения, написанного у него на лице, в моем горле пересохло.



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2022-09-01 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: