Защита собственного достоинства




Если нас радует сознание, что мы лучше остальных, но при этом вынуждены мириться с тем, что в работе хуже многих других, приходится сотни раз отрицать этот неприятный факт: «Сегодня мне было не по себе, этот тест был необъективным; с моим интеллектом я не должен решать такие тупые задачи». И по мере удаления во времени подобных неприятных переживаний наши рациональные объяснения становятся все убедительнее. Фактически мы просто

стараемся забыть те вещи, которые заставляют нас выглядеть хуже: «Память — слишком усердный секретарь, который способствует этому процессу, укрывая или уничтожая папки с неприятной информацией»13, — так поступила секре-

тарша Никсона с 18 минутами записи беседы из Белого дома*.

Естественно, те же принципы работают в обратном направлении, когда мы в депрессии или смотрим на себя негативно. Нас не удивляет, если мы совершаем ошибки или оказываемся отвергнутыми. Никакого когнитивного диссонанса, только еще один мотив для самодеструктивного поведения. Если депрессивные люди или индивидуумы с заниженной самооценкой оказываются успешными или удачливыми, они склонны чувствовать себя какими-то мошенниками: «Они не знают моей подноготной. Мне просто повезло с этим тестом. На самом деле я совсем не так хорош». Их преследуют ощущения незащищенности и обмана; любовь и успех они, как правило, отвергают; их возлюбленные или поклонники смущены и отказываются от них. Нам так важно соответствовать собственным представлениям о себе, что мы отвергаем любые свидетель-

ства обратного. Это пример стремления к контролю.

Большинство из нас хотели бы считать, что контролируют происходящее: это дает ощущение большей безопасности14. Приведу один из моих любимых примеров: группу депрессивных студентов колледжа сравнивали с другой группой студентов без признаков депрессии. Всем участникам исследования выдали джойстики и усадили играть в видеоигру на мониторе. Им не сообщили, что на самом деле джойстики не работали, а игра развивалась по случайному сценарию. Наиболее депрессивные студенты обнаружили этот факт быстрее остальных. Они обратились к экспериментатору и пожаловались, что джойстики сломаны. В то же время студенты без депрессии продолжали с удовольствием участвовать в игре. Этот эффект повторялся много раз в разных обстоятельствах. У большинства людей возникала иллюзия контроля над ситуацией, однако у людей с депрессией такой иллюзии не возникало. Этот эффект назвали депрессивным реализмом. Депрессивный реализм оказывается более точным, но в конечном итоге не приносит даже условного счастья. Юристы,

 

* Эпизод в расследовании политического Уотергейтского скандала: давая показания в суде, личная секретарша президента Ричарда Никсона Р. М. Вуд заявила, что случайно стерла 18-минутную часть пленки. Впоследствии судебные эксперты установили, что эта часть записи беседы между Никсоном и Холдеманом, состоявшейся в конце июня 1972 года (сразу после инцидента), была стерта преднамеренно.

обучающиеся предвосхищать все негативные последствия, обычно бывают депрессивными реалистами, поэтому часто страдают клинической депрессией15.

Еще один аспект эмоционального интеллекта16 — насколько мы объективны в отношении своих чувств, невзирая на социализацию, предубеждения, невнимание и все другие силы, которые предписывают нам, что нужно чувствовать. В этом качестве люди сильно отличаются друг от друга. Мы даже не в состоянии предвидеть собственные эмоции17. Все исследования чувства счастья показывают: люди обычно заблуждаются, когда думают о том, что может сделать их счастливыми в будущем. Например, когда с победителями лотереи разговаривают год спустя, они часто признаются, что хотели бы вернуться на прежний уровень счастья, потому что стали объектом агрессивного внимания и/или потеряли близкие отношения с друзьями и родными из-за их зависти18.

Когда мы чувствуем уверенность по какому-нибудь поводу, хочется думать, что мы всесторонне проанализировали факты, все правильно оценили и интуиция нас не подведет. Однако теперь мы знаем, что уверенность — это только чувство, как гнев или восхищение — наши неосознанные силы, действующие в мозгу19. Если мы на минуту задумаемся, то, возможно, сумеем вспомнить некогда возникшее ощущение абсолютной уверенности, будто что-то должно

случиться, но так ничего и не произошло. Наверное, для этого потребуются определенные усилия, потому что мы склонны забывать такие моменты и пред-

почитаем помнить, как наши предчувствия сбылись.

Эффект усилий и затрат

Мы знаем, что попытки совмещать две противоречивые идеи одновременно провоцируют тревогу. Никому не нравится состояние тревоги, поэтому мы искажаем реальность и выбираем ту идею, которая представляется более удобной. Все, что требует много времени, усилий и затрат, обладает в наших глазах повышенной ценностью. Может быть, поэтому сосиски, приготовленные на костре, кажутся гораздо вкуснее, чем обычные домашние. Дорогое вино всегда вкуснее дешевого, даже если это одно и то же вино, разлитое в разные бутылки20. Рестораны повышают свой доход за счет дорогих блюд в меню: немногие станут заказывать блюда по самым высоким ценам, но люди предпочитают выбрать дорогую еду, которая будет стоить

слегка дешевле самой дорогой21. Чем больше солдат гибнет на войне и чем дороже она обходится, тем быстрее мы хотим забыть, что главные причины войны на самом деле оказались ложными. Еще один важный фактор — бесповоротность решения. Люди, уже сделавшие ставки на скачках, больше уверены в том, что их лошадь победит, чем зрители, стоящие в очереди, чтобы еще только сделать свою ставку22.

Вот почему у анонимных алкоголиков нулевая толерантность к спиртному. Сделав небольшой глоток после двух лет трезвости, он скорее склонен продолжить пьянство, потому что сам акт принятия алкоголя — бесповоротное решение — позволяет ему моментально игнорировать все знания и опыт, говорящие о пользе трезвости. Он может рассуждать рационально («Я доказал, что могу контролировать свое пьянство»), или недооценивать ущерб («Немножко вина меня не убьет»), или отрицать («Да нет, настоящим алкоголиком я никогда не был»).

В одном остроумном эксперименте студентов университета разделили на три группы и предложили тест на толкование различных слов. Группе А дали SoBe — напиток, стимулирующий мыслительную деятельность, а затем в ожидании эффекта они смотрели видео о достоинствах этого напитка. Они также заплатили 2,89 доллара за одну бутылку SoBe. Группа Б получила напиток и смотрела видео, но им сказали, что университет получил скидку и поэтому им нужно запла-

тить за бутылку только 89 центов. Контрольная группа не получила ни напитка, ни видео. В конечном итоге группа А с дорогим SoBe показала чуть лучшие результаты, чем контрольная. Но самое удивительное, что студенты, получившие дешевый напиток, обнаружили худшие результаты23. Получается, что, когда мы приписываем чему-то ценность бόльшую, чем ее исходная величина, этот факт влияет на наши ожидания и в большой степени влияет на всю нашу жизнь.

Влияние общества

Из многих классических психологических экспериментов мы знаем, как далеко могут зайти люди под влиянием толпы. Поместите любого человека в группу, где все делают очевидную ошибку в оценке длины, и практически каждый будет соглашаться с большинством, игнорируя собственное восприятие24. У нас также

есть сильное врожденное стремление к последовательности: стоит только взять на себя обязательство, как мы чувствуем себя обязанными соответствовать ему, даже если сталкиваемся с его неприятными и негативными последствиями.

Люди готовы совершать любые действия, иногда даже самодеструктивные, только чтобы хорошо выглядеть в глазах других. Сжатие ступней, растяжение шеи, татуировки и пирсинг, пластическая хирургия — невзирая на высокий риск негативных последствий, мы идем на всевозможные ухищрения ради вечного следования моде. Нас не пугают травмы, связанные со спортом, — от профессионального футбола до футбола по выходным. Многие подростки начинают пить, курить и принимать наркотики, чтобы выглядеть крутыми и приспособиться к среде. Даже если, повзрослев, они не станут наркоманами, их развивающийся мозг будет иметь безвозвратные повреждения. Оглядываясь, мы можем лишь поражаться безрассудству, которое временами диктовало время. Например, в XVIII веке мужчины не были приняты в благородном обществе, если не были испытаны на дуэли25. Честь достаточно было отстоять, получив небольшое ранение шпагой. Затем шпагу сменили пистолеты, которые требовали большей меткости, а потому подобные поединки чаще заканчивались смертельным исходом. Но следование социальным изменениям было необходимо, пока не выходило из моды. А что будущим поколениям покажется в нашем обществе глупым и де-

структивным из того, что сегодня считается вполне приемлемым?

Если социальные нормы благотворны, тогда стремление им следовать выглядит здоровым и полезным. Например, диета и гимнастика — при условии, что они не перерастают в навязчивость. В прошлые десятилетия курение было социально одобряемым — ко всеобщей выгоде. Лишний вес считался признаком солидности, так как бедный человек не мог питаться хорошо. Теперь полноту часто связывают с бедностью из-за некачественной пищи. Времена меняются, и до тех пор, пока тенденции в обществе поддерживают здоровье и не доходят до крайностей, они могут создавать у нас здоровую мотивацию. В настоящий момент здоровый образ жизни и здоровое питание стали модными — тем лучше для нас.

Существуют социальные нормы, утвержденные законом, но бывает достаточно простого неодобрения общества, которое помогает нам быть честными и контролировать свои действия. Мы чаще склонны соблюдать нравственные нормы, когда думаем о других. Студентам в эксперименте продемонстрировали, как меняется поведение человека, когда за ним наблюдают: даже если на стене просто висит портрет или зеркало, испытуемый начинает вести себя пристойнее и не подбирает мелочь, разбросанную экспериментатором26. Большой плакат, на котором присутствует лицо с широко раскрытыми глазами, останавливает велосипедных воришек27. Иными словами, желание хорошо выглядеть может быть очень полезным, пока не доходит до крайних проявлений.

Тем не менее мы часто не осознаем социальное давление, которому подвергаемся. Мы ссылаемся на собственные интересы — это общее название для широкого толкования психологических привычек, защищающих наше достоинство от болезненной реальности. Вот особенно выразительный пример самодеструктивного поведения, когда мы привыкаем думать, что менее других подвержены влиянию извне: «Я не следую за толпой. Я не подвержен влиянию рекламы. Я выбираю собственную политическую позицию». Однако признаки такого влияния могут быть малозаметны. Джон Барг* (социальный психолог нового

 

* Джон Барг (John Bargh, род. 1955) — американский социальный психолог, создатель лаборатории автоматизма в познании, мотивации и оценки в Йельском университете.

поколения) однажды собрал испытуемых, решивших, что они будут проходить языковой тест. Но одной группе представили список слов, многие из ко-

торых имели отношение к старению, а контрольной группе дали в основном нейтральные слова. Настоящий эксперимент заключался в фиксации времени движения двух групп после выполнения задания. Те испытуемые, которые чи-

тали слова, связанные со старостью, проходили через зал медленнее остальных. Очевидно, что чтение слов о старении заставило их бессознательно почувствовать себя старше. Во втором эксперименте испытуемым предлагали грубые слова, а контрольной группе таких слов не предлагали. После прочтения всех списков участники должны были вернуть бумаги помощнику экспериментатора, разговаривавшему с коллегой. Читавшие грубые слова немедленно обрывали его разговор. Этот феномен, который устойчиво повторялся, Барг назвал эффектом хамелеона — это бессознательная склонность подражать действиям,

чувствам и мнениям окружающих28. Можно предположить, что мы предпочитаем подражать людям с более высоким положением, например звездам телевидения. И не забываем, что все это совершает «непроизвольное Я», поэтому мы бессознательно попадаем под всевозможные влияния, даже не понимая этого, хотя можем и сознательно копировать тех, кто нам нравится или вызывает уважение.

Эксперименты Милгрэма, о которых мы уже упоминали, — знаменитый и устрашающий пример силы социального влияния. Стэнли Милгрэм, психолог Йельского университета, в случайном порядке разделил волонтеров-студентов на две группы: «учеников» и «учителей». При этом «ученики» были в курсе своей роли в эксперименте, и их отправляли в соседнюю комнату. «Учителей» просили задавать «ученикам» простой тест на память. За каждый неправильный ответ они должны были применить к «ученикам» наказание — постепенно усиливающийся электрический разряд (с шагом в 15 вольт). «Учителя» пробовали на себе разряд самой низкой интенсивности, чтобы иметь представление о его воздействии. В соответствии со сценарием «ученики» должны были давать множество неверных ответов. С увеличением неправильных ответов заряд получаемого напряжения нарастал, а «ученик» начинал кричать и жаловаться. Эти крики были заранее записаны на пленку. Затем «ученик» начинал бить ногами в стенку. Когда же напряжение достигало определенного уровня, «ученик» начинал жаловаться на боль в сердце, а потом замолкал совсем.

Милгрэм обнаружил, что 65% его испытуемых завершили эксперимент на максимальной отметке 450 вольт, даже учитывая, что это значение было отмечено ярлыком «опасно»29. Многие из них чувствовали себя плохо и выражали беспокойство, но ведущий говорил им что-то вроде: «Эксперимент нужно продолжать». И большинство испытуемых подчинялись. Полученная цифра (65%) многократно повторялась в разных последующих испытаниях, отличавшихся по определенным культурным параметрам. В некоторых африканских и южноамериканских странах процент «повиновения» был ниже, но большая часть европейских стран показала тот же результат, что и в США30. Эти эксперименты проводились в ранние 1960-е годы, когда в памяти людей был еще свеж холокост. В целом их интерпретировали как способность людей отказаться от моральных норм перед лицом власти, или, как в нацистской Германии, когда негласные законы становятся нормой.

На человеке, который не осознает силу подобного влияния, оно может сказаться очень пагубно. Мы подвергаемся насильственному воздействию телевидения и видеоигр. Наблюдая за ними, мы демонстрируем все нарастающее агрессивное поведение, испытываем чувство ярости, транслируем агрессивные мысли и проявляем все меньше сострадания. Одно исследование проводилось над участниками в течение 15 лет. В результате обнаружилось, что дети, смотревшие больше телепередач со сценами насилия, к 20 годам в три раза чаще были осуждены за преступления31. Они также чаще совершали насильственные действия в отношении своих партнеров и других людей. Демонстрация сексуального насилия повышает вероятность мужского насилия в отношении женщин. Проведение эксперимента в комнате с висящим на стене ружьем повышает количество электрических разрядов, которым мы готовы подвергнуть другого человека32. Если мы живем в сообществе с высоким процентом разводов, то с большей вероятностью можем развестись. Если мы бессознательно запрограммированы на мысли о деньгах, то становимся более эгоистичными,

обособленными и необщительными33.

К сожалению, простое прочтение всех этих фактов не сделает нас менее подверженными влиянию. Эгоистические интересы заставят забыть об этом через несколько дней или думать: «Слава богу, я не такой». Формирование привычки подвергать сомнению едва уловимые влияния требует постоянных усилий. Практика навыков осознавания, описанная в следующей главе, даст возможность быть более объективными к самим себе, лучше осознавать испытываемое нами давление и действия, противоречащие нашим собственным принципам.

Искажение памяти

Мы уже говорили о склонности помнить о себе хорошие вещи и забывать то, что не делает нам чести. И что еще хуже, нашему «непроизвольному Я» прекрасно удается не только искажать, но даже создавать воспоминания.

Исследователи предложили группе первокурсников неэффективную программу обучения35. В начале эксперимента студентов попросили оценить свои навыки обучения. Затем часть отделили в контрольную группу, в которой испытуемые не проходили тренинга. Те же, кто участвовал в неэффективной программе, в желании оправдать время, потраченное на обучение, добились этого,

Они помнили более низкие оценки, чем собственные, выставленные себе в начале эксперимента. Шесть месяцев спустя они также забыли свои оценки в обучающей программе, считая, что получили лучшие баллы, чем на самом деле. Контрольная группа, естественно, оставалась устойчивой в своих оценках. Многие из нас делают одно и то же в течение всей жизни: нам хо-

чется считать, что в прошлом, находясь в тяжелых условиях, мы были хуже, — чтобы почувствовать себя лучше в нашем актуальном состоянии.



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2022-09-06 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: