РАССУДИТЕЛЬНЫЙ КОКО УХОДИТ 5 глава




Потом принялись обсуждать день рождения Брр. Юбилейный альбом закатили аж на пятьсот страниц. Заказано двадцать тысяч футболок с логотипом, дублирующим рисунок на уличных постерах: «Брр» и «200» выписано красным на белом фоне и обрамлено синим спасательным кругом. Новость: Джон Бушленд снова собирается жениться, и молодые поселятся в доме Тельмы. После этого Полли рассказала о возможностях предварительного подсчёта книжных продаж с учётом площади торгового помещения, а Квиллер сказал, что сценарий «Великого урагана» будет готов к субботней репетиции, даже если ему придется просидеть над ним до утра.

 

Трудовые будни продолжались. В субботу Квиллер закончил работу над «Великим ураганом» и, когда Торнтон позвонил из Центра искусств» предложил ему одолеть разделяющие их несколько метров и прослушать всю пьесу целиком, от начала и до конца.

Квиллеру предстояло справиться не только с художественным чтением, но и с кнопками магнитофона, запускающими ленту с голосами «свидетелей» и шумовыми эффектами. Точность воспроизведения была ниже, чем требуется на спектакле. Но, несмотря на все погрешности, Торнтон решительно заявил, что театрализованный рассказ захватывает и заставляет поверить в подлинность происходящего. Квиллер пробовал возражать, но… в душе был уверен, что так оно и есть.

Они с Полли договорились пропустить еженедельное субботнее свидание. Она углубится в психологические тонкости расстановки книг, а он морально подготовится к назначенной на завтра репетиции.

Но в воскресенье утром позвонил Гарри Пратт и срывающимся от волнения голосом заверещал в трубку:

– Квилл! Ты не поверишь! Только что позвонила Лиша. Из Милуоки! Не сможет приехать на репетицию. Ну не гадючка ли! Говорит, что проводит какое‑то разыскание по твоей просьбе и оно требует больше времени, чем она думала. Врёт, что ли?

– В общем, нет. Но речь шла о пустяках, и ради них не стоило пропускать репетицию.

– Она велела тебе передать, что раскопала что‑то сенсационное.

На это Квиллер неопределённо хмыкнул.

– Квилл! А ты в наши края не собираешься? Я тут в затруднении, прямо не знаю, как быть. Максина сказала, что надо бы обсудить всё с тобой.

– Что‑то случилось?

– Ну как сказать… и да, и нет.

Подобная неопределенность могла вывести рассудительного Квиллера из себя, поэтому он не стал подавлять возникшее вдруг желание как можно скорее разделаться с бургером, приготовленным по рецепту отеля «Пирушка».

– Что это с тобой? Выглядишь как медведь‑шатун! – сказал он Гарри, входя в бар.

– Всю ночь глаз не сомкнул, – ответил тот. – Гвоздём засел в голове разговор Лиши с Люшем. Понимаешь, сидели тут и болтали, что она скоро станет хозяйкой Маунт‑Вернона и превратит его в гостиницу «Поспи‑поешь», а на задах выстроит кондоминиум. Сначала пропустил это мимо ушей: о чём только люди не треплются в барах! Но вчера вечером вдруг пришло в голову: ба! а вдруг она это серьёзно? Знаешь историю про то, как пьяница божился в баре, что взорвёт ратушу, и ему, разумеется, никто не верил…

– А он взял и взорвал, – докончил Квиллер. – Классическая ситуация.

– Вот именно. А теперь вникни: старая дама переселилась в «Уголок на Иттибиттивасси», чтобы – когда понадобится – за ней был надлежащий уход. Кто знает, долго ли она проживёт? И кто помешает внучке осуществить задуманное? При одной мысли, что историческую ценность начнут использовать как доходный дом, душа обмирает. Такое красивое здание!.. Не зря же ею называют жемчужиной в созвездии особняков на Парковой дороге. Самое подходящее место для отеля! – В голосе Гарри слышалась горечь. – И в школе мне эта Лиша не нравилась! Избалована до небес. Собственная машина. Водительские права для несовершеннолетних. Всегда отличные отметки. Но… никогда никаких свиданий. Парни на дух её не выносили.

– Так зачем же ты мне её присоветовал?

– Затем, чтобы показать ей, на что мы способны, какие люди у нас тут живут. Одним словом, доказать, что и мы не лыком шиты.

– Похоже, ты нырнул без страховки, дружище, – весело хмыкнул Квиллер. – Но ничего, все проблемы решаемы. Надо только слегка пораскинуть мозгами. У тебя есть представление, когда Лиша с Люшем снова объявятся здесь?

– Может, её бабушка знает. Интересно, что старушенция думает о своей внучке? Все знают только, что она хочет, чтобы Лиша вышла замуж за врача, остепенилась, родила детей, занялась их воспитанием и пела в церковном хоре. Смешно, да? Вот только смеяться мне почему‑то не хочется.

 

ВОСЕМЬ

 

Отмена репетиции вызвала в Квиллере двойственные чувства. Чтобы успеть всё в срок, он потратил немало сил. Но если отсрочка принесёт долгожданные сведения о родословной Коко, что ж, тогда игра стоит свеч. Понять это может лишь тот, кто годами жил рядом с котом, наделённым сверхъестественными способностями.

Воскресным утром Квиллер, прекрасно зная, что Полли в церкви, всё же набрал её номер. «Репетицию отложили. Еду с котами на пляж. Позвоню вечером. A bientot», – проговорил он на автоответчик.

Потом подхватил не успевшую сориентироваться Юм‑Юм и засунул её, несмотря на протесты, в переноску. Коко прыгнул следом, сам и охотно. В корзину для пикника Квиллер упаковал морозильный футляр с минеральной водой, бутерброды с ветчиной для себя, хрустящие шарики для сиамцев и два коржика с патокой и имбирем из шотландской кондитерской. [13] Удивительно, до чего вкусны эти невзрачные на вид коричневые лепёшечки, невольно подумал он и, чуть поколебавшись, сунул в корзинку остальные коржики.

Путь от величественного амбара до уютной бревенчатой хижинки занимал всего полчаса. Прибыв на место, все трое прошествовали на застеклённую веранду, выходящую на озеро.

Погода стояла великолепная. Волны мягко бились о берег. Кулики как заводные сновали вверх‑вниз по берегу. Легкий бриз колыхал росшую на склонах дюн высокую траву, и крошечные, почти невесомые пичуги, усаживаясь на былинку, раскачивались, подчиняясь ритму её движений.

Коко сразу забрался на высокую подставку, которую полагал своей личной собственностью, и застыл на ней в позе сфинкса. Юм‑Юм принялась бегать кругами, охотясь за букашками, отделёнными от неё стеклами веранды. Квиллер удобно растянулся в кресле, положив ноги на табурет.

Вокруг царили умиротворение и покой, но вдруг Коко зашипел, выражая неудовольствие, и, подняв уши торчком, повернул мордочку на восток. Буквально через несколько мгновений в поле зрения Квиллера оказались двое: мужчина и женщина медленно шли вдоль берега, выискивая в песке агаты и складывая их в полиэтиленовый мешочек.

Шагнув на площадку ведущей к пляжу деревянной лестницы, Квиллер крикнул: «Эй, нарушители границ частных владений! Не хотите подняться и пропустить по стаканчику минералки?»

Лайза и Лайл Комптон, оба в футболках с надписью «Брр – 200» на груди, с удовольствием приняли приглашение.

Когда все устроились на веранде, Квиллер протянул гостям по стакану чуть сдобренного клюквенным соком «Скуунка». Сиамцам Комптоны безусловно понравились. На это указывал верный признак: полное игнорирование гостей. Юм‑Юм продолжала охотиться за букашками, Коко самозабвенно вылизывал свою шкурку.

– С нетерпением жду твоего спектакля о Великом урагане, – сказал Лайл. – Мои родители пережили его, но не любили предаваться воспоминаниям. Блюли заповедь первых переселенцев: легко относиться к трудностям и пошучивать, даже когда приходит беда.

– Да, именно таким было старшее поколение, ‑кивнула Лайза. – Мой дед тоже был здесь во время урагана. И вот как он об этом рассказывал: в самую ненастную ночь порывы ветра разнесли курятник в щепки, и насест с курами внесло в кухонное окно. Семья спала наверху и не знала об этом. А утром все спустились вниз и увидели кур, мирно сидящих рядком на тёплой печной трубе.

– У нас любят ещё рассказывать о двух парнях – Эльфе Кирби и Билле Дерби, один был пожарным, а второй путевым обходчиком, – вспомнил Лайл. – Два‑три раза в неделю они несли дежурство на разъезде, и компания предоставляла им ночлег в двухкомнатной хибарке, что стояла между путями и берегом озера. Дерби на правах старшего занимал комнату с видом на озеро. Отлично, но когда наступали холода и ветер дул ночью прямо в окно, потолок к утру весь был в изморози. В ночь Великого урагана Дерби предложил Кирби пять долларов за обмен комнатами, и Кирби, всегда готовый подзаработать, с удовольствием согласился. Но ветер в ту ночь дул с такой бешеной силой, что повернул домишко, и Дерби, как всегда, спал на холодной половине, да ещё и лишился пяти зелененьких.

– Йау! – Коко, сидя на вышке, явственно выражал негодование.

– Что он хочет сказать? – спросил Лайл.

– Что рассказ очень хорош, но он все же не верит ни слову. Кстати, расскажите‑ка мне о шотландском вечере, который приурочен к юбилейным торжествам Брр.

Лайза, в девичестве Кэмпбелл, и Лайл, чья мать была урожденной Росс, с увлечением подхватили тему. Вечер станет прологом двухмесячных торжеств. Представлены будут все кланы горной Шотландии, и, разумеется, все выйдут в национальных костюмах. Парк напротив отеля украсят китайскими фонариками. Они будут украшать деревья днём, а ночью – загадочно мерцать. Эстраду предоставят волынщикам, и под звуки волынок танцоры спляшут воинственные танцы горцев, а шотландский квартет исполнит несколько народных баллад. Потом мисс Агата Бернс дёрнет за шнур и зажжёт именинный торт диаметром десять футов, украшенный двумя сотнями электрических свечек.

– Не помню, слышал ли я это имя… – задумчиво протянул Квиллер, и ему объяснили, что мисс Агате Бернс сто лет. Раньше она была учительницей, а в последнее время прикована к инвалидному креслу и живёт в «Уголке на Иттибиттивасси».

– Три поколения школьников год за годом единогласно выбирали мисс Агату «Любимой учительницей», – сказала Лайза. – Она обладала харизмой. И пробуждала в нас любовь к учению.

– А что она преподавала? – поинтересовался Квиллер.

– Предмет, который Комитет по образованию счёл нужным обозвать «мёртвыми языками», ‑с несвойственной ей горячностью ответила Лайза. ‑Вам, думаю, трудно в это поверить, но здесь, в глуши, мой отец целых четыре года учил латынь и год ‑древнегреческий. Заправилы нашего штата распорядились изъять эти предметы из школьной программы и по согласию с администрацией средней школы Пикакса закупили на сэкономленные деньги автобусы, главное назначение которых – загрязнять воздух. Расстояние в две‑три мили никогда не было проблемой для ребят: они отлично топали в школу пешком.

– И чему же она учила потом? – спросил Квиллер.

– Английскому, – ответила Лайза. – Но никогда не забывала указать нам на латинские корни английских слов.

– Может быть, посвятить ей один из выпусков «Пера Квилла» и напечатать его в день открытия юбилейных торжеств?

– Блестящая мысль! – отозвался Лайл. – Но у неё был инсульт, и она не владеет речью. Брать интервью придется у бывших учеников. Их много среди членов клуба «Добрые старые времена» и в «Уголке на Иттабиттиваси».

– Не расспросить ли мне и бабушку Алисии?

– Она живёт очень замкнуто. Взять у неё интервью – задача не из легких.

Но для журналиста со стажем препятствий не существовало. Он умел достучаться до самых застенчивых и недоверчивых. Тёплый бархатный голос создавал доверительную атмосферу. Внимательно слушая, он тактично кивал и смотрел на своих собеседников таким вдумчивым взглядом, что невольно располагал их к себе.

– А вам случалось бывать в доме Кэрроллов? – спросил Квиллер.

– Только однажды, – ответила Лайза. – Миссис Кэрролл редко приглашала гостей, но тут речь шла о чаепитии с целью сбора пожертвований на церковь. Особняк очень красив, обставлен старинной мебелью как европейского, так и здешнего, североамериканского, происхождения. Чиппендейл, ньюпорт, стиль королевы Анны – всего и не перечислишь.

– Если она полагает, что ради особняка внучка решится бросить Милуоки, то сильно заблуждается, – подхватил Лайл. – Алисия моментально продаст всё ценное какому‑нибудь нью‑йоркскому антиквару, а дом – агентству по недвижимости.

Те поделят его на квартиры, а рядышком выстроят кондоминиум.

– Йау! – прервал его яростный вопль с пьедестала.

– Он прав: нам пора, – улыбнулись гости, вставая.

 

Квиллер уже составил план действий и хотел немедленно привести его в исполнение. Вернувшись в амбар, он взял с полки экземпляр «Былей и небылиц» и надписал на нем посвящение: «Доктору Вендлу Кэрроллу, доктору Гектору Кэрроллу и доктору Эразму Кэрроллу – трём поколениям врачей, лечивших жителей Мускаунти со времён первых поселенцев». Затем, набросав записку и приложив к ней карточку с номером своего телефона, он вложил оба листка между страницами в том месте, где начиналась история, озаглавленная «Верхом по срочному вызову», и распорядился, чтобы посыльный мотоциклист немедленно отвез эту книгу в «Уголок на Иттибиттивасси».

Ждать пришлось очень недолго. Зазвонил телефон, и приятный, хорошо отшлифованный голос вежливо произнес «Мистер Квиллер? Говорит Эдит Кэрролл. Мы не знакомы, и я глубоко тронута тем. что вам захотелось прислать мне вашу прекрасную книгу. Какое точное описание быта врачей времен первых переселенцев! Такое чувство, словно сам доктор Эразм рассказал вам эту историю».

Для особы, имеющей репутацию замкнутой и надменной, миссис Кэрролл была на удивление разговорчива. Квиллер, отлично попадая в тон, пробормотал слова благодарности.

– Мистер Квиллер, вы написали, что хотели о чём‑то поговорить. Счастлива буду, если вы сможете приехать ко мне завтра на чашку чаю.

 

Подровняв усы и одевшись, как подобает для чаепития с вдовой доктора Вендла, Квиллер уселся в машину и отправился в загородную обитель вышедших на покой пожилых людей.

Дама любезно приняла его в квартирке, обставленной – вне всякого сомнения – фамильной мебелью. Седая, с легким румянцем, с красивой – по возрасту – причёской, она была одета в шёлковое платье цвета лаванды.

– Вы любите старомодные вещи? – спросила она, вводя Квиллера в маленькую гостиную.

– Отдаю должное и выделке древесины, и форме каждой отдельной вещи, но не люблю, когда вся комната забита антиквариатом, – признался он. – Вот у вас всё расставлено очень красиво.

– Благодарю. – Она была польщена. – Мой покойный муж тоже терпеть не мог тесноты.

Проходя мимо застеклённой горки, он невольно обратил внимание на коллекцию мелкого расписного фарфора, издалека смахивавшего на солонки, но при более внимательном рассмотрении оказавшегося крошечными туфельками.

– Удивительная коллекция! – воскликнул он, останавливаясь. – В жизни не видел ничего подобного.

– Собирать крошечные фарфоровые туфельки большое удовольствие, – улыбнулась она. – Мы с мужем быстро превратились в заядлых коллекционеров. Правда, у нас имелись и причины романтического свойства. Но я не буду мучить вас рассказами об этих безделушках. Садитесь, а я сейчас принесу чай.

Когда она вышла из кухни с подносом, уставленным чайными приборами, Квиллер вскочил и помог ей донести его. Пожилым дамам нравилась его предупредительность, впитанная, как он любил говорить, с молоком матери. Разумеется, он сознавал, что такие манеры располагают к нему его собеседников, и рассчитывал расположить к себе и бабушку Лиши.

Они сидели за небольшим чайным столиком в стиле королевы Анны. Миссис Кэрролл налила чай в чашки из тонкого фарфора.

– Я заварила дарджилинг, его стоит пить с капелькой тёплого молока, – пояснила она и вопросительно приподняла серебряный кувшинчик.

– Да, пожалуйста, – кивнул Квиллер и тут же попросил: – А вы не расскажете мне историю, связанную с вашей коллекцией туфелек? Уверяю вас, мне очень интересно.

– Правда? – переспросила она, явно горя желанием тут же начать рассказ. – Ну так слушайте. В юности я занималась балетом в Академии Локмастера. И на одну из наших репетиций вдруг пришла группа молодых людей, среди которых был и доктор Вендл Кэрролл, специалист по хирургии стопы. Позже он говорил, что влюбился прежде всего в мои маленькие ножки. Влюбленность привела к браку, и, поженившись, мы стали коллекционировать такие вот крошечные башмачки. Возвращаясь с конференции в Чикаго или каком‑нибудь другом большом городе, он часто влетал домой с криком: «Эди! Я раздобыл ещё одну туфельку!»

Вздохнув, она бросила меланхолический взгляд на стеклянную горку. Минуты две оба задумчиво молчали. Потом Квиллер спросил:

– Вам когда‑нибудь приходилось встречаться с учительницей Агатой Берне? Ей исполнилось сто лет, и сейчас я как раз пишу о ней.

– Ну конечно! Очень яркая личность. Благодаря ей я стала писать стихи на латыни. И одно из них даже удостоили премии! Я получила пятнадцать долларов и купила на них подержанную пишущую машинку. До сих пор на ней работаю. А вы, вероятно, пользуетесь компьютером…

– Нет, у меня проверенная временем электрическая машина, которая выучилась читать мои мысли и всегда знает, какую букву я собираюсь нажать. И всё же ничто не сравнится со стареньким ундервудом, его стучащими клавишами, весёлыми звоночками и солидным потрескиванием при переводе каретки. Нет, ничто.

Она оценила его чувство юмора и весело закивала.

– Можно мне называть вас Эдит? – спросил Квиллер. – У вас такое красивое имя…

– Пожалуйста, мне будет очень приятно.

– Скажите, Эдит, а вам никогда не хотелось принести Маунт‑Вернон в дар городу? Не хотелось, чтобы дом, вместе со всем его замечательным убранством, превратился в мемориал трёх поколений врачей Кэрроллов, стал музеем, вызывающим в посетителях и чувство благодарности, и восхищение?

Слезы выступили у неё на глазах, и она быстро смахнула их платочком – настоящим, обшитым кружевами носовым платочком.

– Господи, даже не знаю, что сказать! – воскликнула она. – Вы затронули столько чувствительных струн. Вам даже не представить себе, какой отрадой это стало бы для меня, мистер Квиллер!

– Называйте меня просто Квилл, – попросил он глубоким волнующим голосом, который всегда творил чудеса. – Я не знаю, как вы предполагали распорядиться этим домом, но независимо от ваших планов мне очень хочется, чтобы вы серьёзно подумали о таком способе отдать должное памяти трёх поколений служителей медицины.

Полюбоваться старинными интерьерами будут приезжать люди из всех уголков Америки. Одну из комнат можно полностью посвятить врачам‑пионерам, показать те простенькие медицинские приспособления, которыми они пользовались. Пилы для ампутации конечностей, ампутация без наркоза… вручную приготовленные лекарства… складные операционные столы, которые перевозили в докторской коляске и расставляли в кухне у пациента. В Историческом обществе нашего штата много таких раритетов, и оно вполне может предоставить их музею – включая, думаю, крупнейшую в мире коллекцию ночных горшков!

Словно не расслышав последней шутки, миссис Кэрролл отчеканила:

– Внучка предполагает получить этот дом в наследство.

– А примет ли она во внимание интересы города? – спросил Квиллер, отлично понимая всю абсурдность своего вопроса.

– К сожалению, нет. Она продаст его тому, кто предложит максимальную сумму, а что будет дальше – ей всё равно. По её мнению, здесь разместят супермаркет или парк развлечений. Хотя, думаю, всё это говорится, просто чтобы напугать меня.

– У вас составлено завещание?

– Оно у адвоката. Его следовало бы пересмотреть. – Она прикусила губу, потом снова заговорила: – Алисии с её шофером нет сейчас в городе. Я зашла в дом – проверить, в каком он состоянии. И пришла в ужас! Жестянки из‑под консервов на моём чудном столе красного дерева… грязные тряпки, развешанные на японских статуэтках… какая‑то дрянь в кухонной раковине. Алисия никогда не была аккуратной, но ведь не до такой степени! Причина, вероятно, в этом её… шофере. Я просто не знаю, что делать.

– Эдит, можно дать вам совет?

Услышав свое имя, она словно проснулась и внимательно посмотрела на собеседника.

– Да, разумеется.

– Немедленно пригласите своего адвоката. Возможно, он порекомендует вам нанять управляющего… сменить замки… безотлагательно оформить новое завещание. Сообщите ему о своём желании превратить дом в Мемориальный музей Кэрроллов. Ведь в нашем штате нет ничего подобного! – Он оборвал себя на полуслове, вспомнив о так и не осуществленной идее Музея Клингеншоенов, и уже с меньшим пафосом спросил: – Это вы придумали назвать дом Маунт‑Вернон?

– Нет, мой свекор. Он был истовым почитателем Джорджа Вашингтона.

– Тем больше оснований сберечь дом. Не тяните, иначе окажется слишком поздно.

 

Возвращаясь от миссис Кэролл, Квиллер испытывал чувство глубокого удовлетворения. Но надо было преуспеть ещё в одном: уйти в тень, не выдать своей причастности к этой истории.

Во время ежевечернего телефонного разговора Полли сказала:

– В библиотеке сегодня не было ничего интересного, расскажи лучше, чем ты занимался.

– Сочинял свою колонку на вторник. А как у тебя дела с «домашним заданием»?

– Продвигаюсь. Ты, вероятно, не сознаёшь, как важно, чтобы проходы между книжными стендами были правильной ширины? Это существенно и для физического, и для психологического комфорта. Покупателям и продавцам нужно иметь возможность двигаться совершенно свободно. Если в какие‑то дни магазин ломится от посетителей, это, конечно, неплохо для его репутации, но самое важное – исключить ощущение толкучки.

– Да‑а, – многозначительно протянул Квиллер. ‑Все это страшно увлекательно.

– И всё‑таки я собираюсь высвободить вечерок и посетить орнитологический клуб. Там будет выступать специалист по хохлатым пузанчикам.

– А что, это птицы? – осторожно поинтересовался Квиллер.

– Прелестные птички с жёлтыми грудками.

– Но почему у них такое странное название?

– Если хочешь, приходи в клуб и сам задай этот вопрос докладчику.

– Может, и приду. Что они там подадут на ужин? Снова пирог с курятиной?

Разговор старых друзей, каждый вечер беседующих по телефону, лился свободно и непринужденно.

– Ну, a bientot, – наконец сказала она.

– A bientot, – откликнулся он.

 

ДЕВЯТЬ

 

Когда Квиллер покидал амбар во вторник утром, коты проводили его до двери и, усевшись на пороге, внимательно выслушали всё, что он по обыкновению говорил им на прощанье, так, словно отлично понимали каждое слово. Он всегда сообщал им, куда идёт, что собирается делать и когда вернется. А они, стоило ему уйти, сразу же принимались носиться по всем этажам амбара, сметая лежащие на столах бумаги и опрокидывая мусорные корзинки. Если хозяин уходит, кот всегда колобродит, как отметил бы рассудительный Коко.

Путь Квиллера лежал в Брр, знакомый ему главным образом по вкуснейшим бургерам в кафе «Чёрный медведь» при отеле «Пирушка». В этот раз он впервые обратил внимание на расположенный через улицу от отеля сквер с небольшим фонтанчиком и не слишком удобными скамейками, посидеть на которых желающих не было.

Чувствуя прилив любознательности, Квиллер проехался по городу, увидел оживлённый деловой квартал… памятник шотландцам, основателям города… предместье, застроенное жилыми домами… и широкий проспект, именуемый Парковой дорогой. По обе его стороны расположились внушительного размера особняки, построенные ещё в девятнадцатом веке, а в самом конце, словно звезда на утреннем небосводе, сияло белое здание – копия Маунт‑Вернона, построенная вторым доктором Кэрроллом. Всё в точности соответствовало оригиналу: и красная крыша, и широкие газоны; вот только трава на газонах безусловно нуждалась в стрижке.

Вообще‑то Квиллер приехал в Брр, чтобы познакомиться с Максиной Пратт, которая, как теперь было решено, выступит на его спектакле ассистентом по звуковым эффектам. По огибавшей отель боковой улице Квиллер плавно спустился к пристани. На деревянных сходнях молодая женщина в яхт‑сменской шапочке и синем спортивном костюме что‑то втолковывала крупному блондину, стоявшему перед ней с молотком в руках. Он внимательно слушал, кивал на её разъяснения и наконец быстрым шагом направился в конец пирса укреплять расшатавшиеся доски.

А женщина повернулась и, увидев знаменитые на всю округу усы, приветственно вскрикнула:

– Квилл!..

– Вы жена Гарри или на время одолжили её куртку? – спросил он, указывая на слово «Максина», вышитое поперёк нагрудного кармашка.

– Гарри мне столько о вас рассказывал!..

– Трудно поверить, что такая прелестная женщина связала свою судьбу с этим волосатым чудовищем!

– Гарри действительно выглядит как медведь гризли, но на деле он ласковый, как котёнок. Мы вместе ходили на яхте. Он любил повторять, что вид паруса на горизонте и нежный шёпот ветра не могут не тронуть душу. И я поняла, что в этом человеке должно быть много хорошего.

– Я рад, что вы нашли друг друга, – улыбнулся Квиллер. – А теперь давайте поговорим о делах: когда нам удастся устроить технический прогон? Нужна пустая комната, где нам никто не помешает, два стола, два стула – и больше ничего.

– Завтра вечером в восемь вам подойдёт?

– Идеально. Я привёз вам схему подачи сигналов, а кроме того, полный текст сценария, чтобы вы знали, что происходит между включениями.

– Как у вас всё четко организовано!

– Это гораздо проще, чем сладить парад двухсот яхт. Как это будет выглядеть? Все парусники пойдут общим фронтом?

– Нет, несколькими рядами. Примерно по двадцать пять единиц в каждом. У нас восемь прибрежных городов. От каждого будет своя флотилия, и у каждой флотилии свой капитан‑командующий.

Заметив, что вокруг них собираются любопытствующие туристы, Квиллер быстро добавил:

– Остальное доскажете завтра вечером. И захватите текст пролога, который надо произнести перед началом спектакля.

– Я уже знаю его наизусть, – ответила она с гордостью.

 

На ланч Квиллер заехал к «Луизе». По вторникам там всегда подавали индюшатину, и он купил для сиамцев несколько ломтиков. Потом отправился в амбар, чтобы спокойно, без свидетелей, прогнать сценарий от начала и до конца.

Необходимо было выверить градус эмоций, проникающих в голос ведущего. Насколько спокойно подавать первые бюллетени? Насколько выказывать озабоченность, когда первые тревожные сообщения сменяются ещё более тревожными? Его интонация так же важна для публики, как слова. Добившись наконец должного сочетания драматического эффекта с ежесекундным ощущением реальности происходящего, Квиллер проглотил чашку кофе, а потом снова прошёлся по тексту, в нужных местах нажимая на кнопки и вводя в действие «показания свидетелей с места событий». Результат был удовлетворительным, но когда за пульт сядет помощница, темп увеличится и страсти накалятся ещё сильнее.

Несмотря на тревожную музыку, лившуюся из динамиков, сиамцы мирно почивали в мягком кресле, пока… какой‑то неясный звук не заставил обоих резко встряхнуться и навострить уши. Это могло означать только одно: внимание! сейчас появится чужой! Квиллер вышел из беседки, быстро обогнул её и, выйдя во двор перед домом, увидел машину, с тихим урчанием хорошо отлаженного мотора медленно выезжающую из леса. Услышать её коты не могли. Но, даже ещё не проснувшись, почуяли: здесь посторонний. Квиллер невольно покачал головой: понять, как это происходит, ему было не дано.

Но сюрприз был приятный. Квиллер очень обрадовался приезду своего друга, адвоката Дж. Аллена Бартера.

– Барт! Почему ты крадешься, как браконьер? Что‑нибудь выпьешь?

– Спасибо, не сегодня. Я возвращался из суда и подумал, что легче заехать, чем связываться с телефонами, которым я не слишком‑то доверяю.

Они вместе вошли в беседку, и адвокат дружески поздоровался с сиамцами, которые благосклонно отреагировали на приветствие, заново погрузившись в сон.

– Прекрасная стоит нынче погодка, – сказал гость. – Кстати, я не помешал?

– Отнюдь. Садись в любое кресло, хотя, предупреждаю, все они в кошачьей шерсти. И давай выкладывай, что случилось.

– Старшему компаньону нашей фирмы позвонила давняя и очень солидная клиентка. Страшно волнуясь, он сказала, что ты, Квилл, посоветовал ей лишить внучку наследства, выгнать её из дома на Парковой улице, сменить замки и нанять охранника.

– Не совсем так. Я посоветовал ей нанять управляющего, – спокойно ответил Квиллер. – Впрочем, охранник тоже справится со стрижкой газона.

– Кроме того, она сказала, что ты уговаривал её подарить дом городу для создания в нем музея.

– Это всё?

– А что, тебе мало? Зачем ты вмешался в дела вдовы доктора Кэрролла? Всё это весьма обеспокоило меня, потому что ты мой клиент. Мой партнёр, впрочем, даже не встрепенулся.

Барт помолчал, потом спросил:

– Кстати, когда эта молодая пара вернётся… оттуда, где сейчас находится?

– Они в Милуоки. Поехали по делам. Я нанял Алисию для проведения кое‑каких разысканий. Вернувшись, она наверняка со мной свяжется. Ведь ей нужно получить заработанное.

– Она бывала тут, в амбаре?

– Нет. Гарри никому не дает ни мой телефон, ни мой адрес. Делает это по собственному почину. Я его ни о чём не просил, но ценю эту предусмотрительность.

– Он славный парень, – кивнул Барт, – разумный и башковитый… Зачем только он носит эту дурацкую бороду?



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2022-11-01 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: