РАННЕЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ И ГУМАНИЗМ В ИТАЛИИ




(ХIV-ХV вв.).

 

ПРИЧИНЫИ ОСОБЕННОСТИ РАННЕГО ВОЗРОЖДЕНИЯ. Развитие городов, наиболее интенсивно происходившее в средневековой Италии, породило сложение особого городского сословия – бюргеров, в Италии – пополанов [172]. Эти ремесленники, купцы, лавочники, ростовщики жили в ощущении неуверенности за свою собственность. Над ними постоянно висел "Дамоклов меч" феодального произвола. Но они, как было показано выше, сформировали свою особую, городскую культуру. В ХIV-ХV вв. эта культура, в условиях бурного развития и политической независимости итальянских городов, вылилась там в форму Возрождения (Ренессанс)[173].

Чтобы оценить происшедшие перемены вспомним, что кругозор средневекового человека был крайне ограничен. Крестьянин почти ничего не знал об окружающем мире и не испытывал к нему интереса. Его сеньор был часто почти столь же невежественным. Мировоззрение обоих формировалось местным, обычно полуграмотным священником, опиравшимся на упрощенные канонические картины мира, в которых преобладали представления о бренности всего земного.

Но в условиях городской жизни психология и интересы средневекового человека постепенно менялись. Все меньше у него оставалось времени и желания предаваться мыслям о небесном. Все больше расширялись его представления о земном мире. Сама жизнь потребовала новых знаний об окружавшей действительности: для ведения денежных расчетов нужна была арифметика, для заморской торговли – прочные корабли и навигационные знания, ремесленное производство требовало знаний о свойствах сырья и накапливало технологические навыки. Все это поворачивало горожанина лицом к реальной жизни. К тому же горожане общались с иноземцами, сами ездили (купцы, подмастерья). Они видоизменили первобытное, да и средневековое понятие крошечного сельского мира (в один день пути[174]) до понятия весь мир. Как заметил один из первых гуманистов, Николай Кузанский, "рассудок горожан поднимался над воображением". Вертикальный взгляд (небо – преисподняя) сменился горизонтальным (земля в многообразии и красе).

Но произошло это пока только там, где города развивались самостоятельно, где они не только вышли из под гнета феодалов, но и стали над ними, создав города-коммуны, города-государства, то есть в Северной Италии. Здесь сумели перерасти средневековую религиозность. Умонастроения горожан отразили короткие рассказы – новеллы, в которых высмеивались пороки дворян и духовенства и, наоборот, всячески восхвалялись достоинства горожан. Суровые отрешенные образы христианских святых и мучеников в произведениях живописцев и скульпторов становятся мягче, человечнее. Так шаг за шагом в сознании средневекового человека и, прежде всего, горожанина, подготавливался тот переворот, который был назван "открытием мира и человека" и который означал наступление новой эпохи – Возрождения. И оказалось, что земля прекрасна и принадлежит человеку. Впервые со времени древних греков люди осознали это. Словно пелена вдруг спала с глаз человека. Раздвинув тесные границы средневеково-церковного мира, он увидел красоту земной, реальной жизни, почувствовал себя не "рабом божьим", а творцом своей судьбы. Человек проникается осознанием высокого назначения своей личности. Он верит в силу своего, а не высшего разума, наслаждается богатством своих чувств. Он открывает самого себя и окружающий мир. Он перестает воспринимать радость как грех.

В Италии, где, пожалуй, все вокруг напоминало о былом величии, интерес к миру породил возрождение интереса к собственному прошлому, к богатой и главное, светской, земной культуре античности. Отсюда – и название нового этапа в развитии культуры – Возрождение.

Античные города хотя и пришли в упадок с крушением Западной Римской империи, но даже в VI-VIII вв. сохраняли административные и фискальные функции. Однако потенциал для их нового подъема сохранялся. Нужен был только внешний импульс. И он проявился с VIII в., когда в Средиземноморье началось хозяйственное оживление, особенно в связи с активизацией торговли с Востоком. Североитальянские города, не успевшие попасть в зависимость от сеньоров, стали возрождаться. Они укрепились до достижения зрелости сеньориального строя и размыли основание феодальных порядков, в том числе и возможности роста королевской власти. В итоге на севере страны возникла мозаика из независимых городов-государств. Лишь в ХVI в. Италия поплатилась за свою раздробленность. Но в условиях централизации страна едва ли пришла бы к Возрождению.

Итальянские торговцы, разъехавшиеся по всей Европе, постоянно бывавшие на Востоке, приобрели широту кругозора, вышли за пределы провинциальной замкнутости, ощутили принадлежность не только к своему родному городу, но и ко всей Италии. Вполне аргументированным представляется мнение, что именно купцы создали европейскую буржуазную цивилизацию. Аналогично складывалась судьба и южнофранцузских городов. Но их свободы были подавлены в ХIII в. королевской властью.

Однако Возрождение возникло не столько как результат хозяйственного подъема в Северной и Средней Италии ХII-ХIII вв., а, в первую очередь, в ходе перестройки городской экономики ХIV-ХV вв. В это время ухудшились условия для ведения активной восточной торговли (османская агрессия в Восточном Средиземноморье и на Балканах, усиление централизации в Западной Европе). В результате у североитальянского купечества оказалось много свободных денег. Широкий кругозор и довольно высокий уровень образованности способствовали вкладыванию этих денег в культуру.

К тому же местное купечество сумело адаптироваться к изменению конъюнктуры, перестроило свою хозяйственную деятельность на меньшие, но более надежные доходы от предпринимательской деятельности на родине. Деловые люди стали меньше ездить, но основательнее делают дела в своих кабинетах. Новые условия требуют и новых, более глубоких знаний в коммерции, географии, юриспруденции, математике. Для успешного ведения дел нужна и поддержка всей семьи. Так рождалась новая, гуманистическая культура.

Поздне́е однобокое развитие городов, слабая емкость местного рынка, недостаточное развитие сельского хозяйства (создалась сугубо городская цивилизация), зависимость от внешней торговли привели итальянские города, наряду с вышеотмеченной политической раздробленностью, к упадку в ХVI-ХVII вв. Но в ХIII-ХV вв. итальянские пополаны вытянули максимум возможного из своей свободы.

Специфику раннего Возрождения определяло и феодальное окружение, что делало непрочными экономические позиции даже богатейших пополанских семейств, державших в руках городскую власть. От удачных торговых и ростовщических операций они баснословно наживались. Но в то же время они могли и очень легко разориться. Была сильна и конкуренция. Крупный итальянский банкир начала ХV в. говорил: "тот опережает других, кто лучше других умеет тратить свое время". Разориться можно было также из-за господства феодальных порядков: должники могли объявить себя банкротами и если таковыми оказывались аристократы, а тем более, монархи, долг взыскать было невозможно. Кроме того, пираты могли перехватить торговые корабли. И тогда наступало разорение. Часты были в итальянских городах и социальные конфликты: восстания, перевороты, что также являлось угрозой имущества богатых. Все это создавало неуверенность в завтрашнем дне. Поэтому богачи предпочитали пользоваться благами дня сегодняшнего. Тиран Флоренции Лоренцо Медичи как-то написал: О, как молодость прекрасна,

Но мгновенна, – пой же, смейся,

Счастлив будь, кто счастья хочет,

И на завтра не надейся.

И разбогатевшие пополаны соперничали между собой в постройках красивых дворцов (палаццо), роскошной домашней обстановкой, дорогими и изысканными костюмами. Они устраивали великолепные балы, приемы и придумывали всё новые более интересные формы развлечений. Происходя из пополанской среды, сохраняя дух предпринимательства, они стремились к роскоши, большому количеству слуг, лошадей, украшений, то есть к аристократизму, к феодальным идеалам. В этом они подражали и даже старались перещеголять дворян.

В то же время, опасаясь выступлений низов, они старались отвлечь внимание городского плебса, направить его энергию в безопасное для себя русло и устраивали пышные общегородские праздненства, давали плебсу работу на многочисленных стройках.

Тогда же в итальянских городах зарождается многочисленный интеллектуальный слой, обслуживавший потребности пополанов и живших в городах дворян. Предпринимателям нужны были деловые люди: агенты, служащие, счетоводы, канцеляристы. Для сооружения роскошных зданий требовались архитекторы, скульпторы, художники. Для развлечений и праздников были нужны поэты, певцы, музыканты, прочие артисты. Тиранам, правителям, городам-государствам нужны были тонкие дипломаты, знатоки права, историки, философы. Кроме того, все нуждались во врачах и учителях.

Надо заметить, что представители всех этих профессий вовсе не осознавали свою принадлежность к одной социальной группе. Корпорация врачей отличала себя от корпорации юристов не меньше, чем от цеха сукноделов. То есть, между ними стояли все те же перегородки, характерные для средневековых городов. Но именно эти люди положили начало формирования особого слоя профессионалов, живущих умственным трудом.

Этот слой создавался за счет выпускников школ, университетов, но многие достигали виртуозности в силу своих природных дарований. Уровень грамотности в итальянских городах, особенно на севере, был высок. Во Флоренции ХIV в. в начальных школах училось 8-10 тыс. детей. Несколько тысяч грамотных людей в каждом городе – реальная основа для начала Возрождения. Образованность была нужна и она поощрялась. Так, например, знаменитый флорентийский тиран Лоренцо Медичи открыл в конце ХV в. первую в Европе публичную библиотеку. Кстати, известные тираны североитальянских городов ХV в. – не просто диктаторы, а высокообразованные, культурные политики, их деятельность способствовала общему культурному подъему. Хотя, конечно, с моральными нормами у них, как политиков, проблемы были.

Отметим, что общее направление прогресса культуры – приближение той картины мира, которую она дает, к оригиналу, к самому реальному миру. В этом отношении культура раннего Возрождения резко отличалась от культуры средневековья. Информация о мире стала сложнее, богаче, разнообразнее. Это требовало нового философского осмысления. На этой основе и возникло новое мировоззрение – гуманизм.

Но прежде, чем обратиться к этому мировоззрению, рассмотрим ту питательную среду, из которой оно вышло.

НОРМЫПОВЕДЕНИЯ И НРАВЫПОПОЛАНОВ складывались, прежде всего, под влиянием их предпринимательской деятельности. Уже с ХIII в. в купеческой среде отмечено повышение роли семьи, клана (консортерии). Известны кланы до 400 родственников. Например, семья Веллути во Флоренции насчитывала 390 человек. С помощью разветвленного клана легче было пробиться и вести дела. В этой среде в ходу была и вендетта (кровная месть)[175]. Но в ХIV-ХV вв. предпринимательская деятельность стала ослаблять авторитарность рода. Он распадался на более мелкие группы, в которые включались и не родственники, но деловые партнеры. В этом отразилась индивидуализация интересов. Даже вендетта, если мешала в делах, отмирала.

В пополанских семьях наблюдался отход от церковных традиций, в частности, отказ оттого, что семейная жизнь несовместима с научной деятельностью. Отрицательно относятся пополаны и к уходу в монастыри.

Усиливается внимание к чувственным и физиологическим сторонам любви, и вообще – к отношениям мужчины и женщины. Если куртуазность предполагает некую возвышенность, пылкость чувств, при сдержанности их проявлений, то в пополанской, не аристократической среде, чувства приземлялись, их проявления не сдерживались, становились откровеннее. Стыдливость, воспитанная церковью, отступала. Усиливалось влияние дохристианских, языческих привычек, что наиболее проявилось, естественно, в той сфере, где преобладали инстинкты и эмоции. Возрождались античные нравы в отношениях между мужчинами и женщинами. В ХV в. в аптеках появилась мазь, имитировавшая девственность и пользовалась она в итальянских городах большим спросом. Почти у всех известных гуманистов была масса бастардов. Распространилось смакование непристойностей. В Риме 1400 г. насчитывалось 6800 проституток, в Венеции в 1509 г. их было 11 тыс. Многих специально привозили из Германии, где нравы были более патриархальными. Усиление половых свобод, вплоть до разврата, отразило становление гуманистического индивидуализма: главное – личные желания.

Но во внутрисемейных отношениях сохранялась патриархальность, вернее – "мужской шовинизм". Известный купец Дж.Морелли писал в советах своему сыну: "Постарайся, чтобы изъявление нежных чувств к женщине обходилось тебе не более двух флоринов в год". Он же: "Если у тебя в доме есть женщины, то держи их в страхе и дрожи…". "Но жена – также и образцовая хозяйка" и, как мать, нужна детям (в этом сказалась и память Морелли о собственном сиротстве).

Повышается внимание к детям: "О ребенке надо думать еще до его рождения". Повышается внимание к гигиене беременных, кормящих матерей. Всё это – в связи с нравственным и физическим воспитанием, что не было свойственно традиционному средневековью. В богатых пополанских семьях распространилась, как и у дворян, отдача младенцев кормилицам, но по другим причинам. Обычно кормилицы были из трудовых семей, чаще сельских, что предполагало физическую закалку ребенка. Но, возможно, считают некоторые исследователи, этот обычай был связан и со страхом перед частой тогда детской смертностью: детей отдавали кормилицам, чтобы не привыкать к ним. Ведь в семьях большое внимание уделялось взаимной любви. Считалось, что родители обязаны подавать детям достойные примеры. Особенно большое значение в нравственном воспитании придавалось матерям. Но: "излишняя нежность портит детей". "Не бить детей, как ослов, но и не ласкать, как щенят, воспитывать в ласке и строгости в зависимости от обстоятельств". Появляется понимание, что в детстве закладываются основы здоровья. Для подготовки к напряженному труду стараются как можно раньше выводить ребенка из "сонного детства" (уже с 2-3-х лет, после кормилицы). С 12-13 лет детей уже привлекали к работе в лавке, мастерской. Известный купец Ручелаи требовал не давать детям изысканных блюд, богатую одежду и вещи, которые доставляют удовольствия. Он советовал физические упражнения: игру в мяч, бег, прыжки. С детства стремились приучать к методичности и аккуратности, соблюдению режима: "лучше и здоровее просыпаться пораньше утром, чем ложиться поздно вечером. Не надо отдавать детей в церковные или монастырские школы: клирики таковы, что многому не научат. Первая забота родителей – воспитать самостоятельность и стойкость, в том числе и с помощью чтения древних авторов. Практически все выступали против телесных наказаний. "Мягкостью можно добиться большего". Обращалось внимание на умение действовать в нестандартных обстоятельствах. О религиозном воспитании вспоминали мало. Как видно – перед нами совсем иная модель воспитания, чем в остальной тогдашней Европе.

Мышление новых пополанов более гибкое, рациональное. Они не скованы цеховыми регламентами. У них больше личной ответственности. Они не работают вручную в мастерских, а руководят производством и сбытом. У них шире кругозор.

В дневниках и наставлениях предпринимателей ХIV в. находим и многочисленные примеры деловой этики пополанства, свидетельства их психологии и норм поведения. Скупость дельцов – общеизвестна: "Лучше съедать не весь завтрак, оставляя часть на ужин. Но нельзя экономить в затратах на производство, ибо ни наем хорошего помещения, ни наем хороших служащих не могут быть слишком дороги. Слишком дорого лишь плохое".

Деятельность по наживанию богатств, по достижению высокого положения считается делом благородным и порядочным. Наоборот, тот, кто не приумножает богатства своей семьи, своего рода – недостойный. Но деятельность во имя достижения богатств была в то время не только наживой. В наставлениях, написанных удачливыми пополанами для своих детей, читаем: "Изгоняй из себя дурные привычки – лень, робость, вялость, жеманство"[176]. То есть для достижения цели – совершенствуй себя, изменяй собственную природу, что, кстати, противоречило средневековому религиозному идеалу – стремлению к небесному, потустороннему, горнему миру. Земная жизнь становится важнее. Новое отношение проявляется и к Богу: "Ибо сказал Бог: помогай себе сам, и я тебе помогу". "Удачливый коммерсант угоден Богу". Но страх перед загробным миром остался. Пополаны много завещают церквам. Но, несмотря на страх, итальянские купцы активнее своих северных конкурентов обходят церковные запреты на ростовщичество.

Пополаны не только осознают, что необходимо уметь преодолевать себя. Они понимают, что надо непрерывно трудиться. Даже лучше бесполезно работать, чем бесполезно пребывать в покое. "Даже если ты ничего не заработаешь, то хоть не потеряешь привычку к труду". Причем предполагается не просто труд, а мобилизация всех своих сил: "Необходимо не просто читать, но обязательно запоминать прочитанное, чтобы не тратить потом время на повторение". Даже если во время чумы нельзя рассчитывать на спасение, но хоть запастись известными медицинскими средствами и соблюдать гигиену необходимо, ибо "лучше бороться, чем пребывать в бездействии".

Много внимания предприниматели уделяли образованию. Купцам не только надо было уметь писать и считать, но и знать языки, чтобы объездить мир, знать обычаи, курсы монет, цены. Надо уметь петь и танцевать, играть на музыкальных инструментах, фехтовать, чтобы чувствовать себя уверенно с людьми. Быть ловким, веселым, жизнерадостным, а, следовательно, удачливым дельцом. Ибо такая репутация обеспечит кредит, рекламу. Потому мальчиков стремятся как можно быстрее приобщать к учению. Причем учат и классическую латынь, чтобы знать и цитировать древних авторов, да и современную литературу тоже. И в этом видно стремление к всестороннему развитию.

Надо уметь располагать к себе, стремиться, чтобы соседи, партнеры любили тебя, а не боялись. Пополаны стремились вести дела со светской и духовной знатью. У них появляется чувство собственного достоинства. Они не только не ощущают себя ниже дворян, но и презирают их как бездельников, живущих чужим трудом и разбоем. Ведь они – купцы и предприниматели – трудятся. И в этом они действительно выше дворян. "Сеньор – это вино в бутылке; утром оно хорошо, а вечером – испорчено". Также они относятся и к священнослужителям, "которые с помощью своих обрядов живут на то, что сеяли с других плеч".

Складывается новая купеческая этика. Пополаны заинтересованы во взаимопомощи, в честности сделок. "Старайся обходиться с другими, как хотел бы, чтобы обходились с тобой" (слова Христа, повторенные Дж.Морелли, крупным банкиром рубежа ХIV/ХV в.). "Никогда не будешь иметь согласия с Христом, если не достигнешь согласия с ближним своим". "Человек, который теряет друзей – хуже, чем мертвец". Но не надо увлекаться: "Тому, кто тебе помогает делами, и ты помогай делами. Тому, кто тебе помогает словами, и ты помогай словами". "Когда даришь, следи, чтобы это, во-первых, было тебе полезно; во-вторых, чтобы подарок соответствовал твоему положению; в-третьих, чтобы тот, кому даришь, был достоин твоего подарка". И… "не связывайся ни с каким банкротом, даже если это твой родственник или друг". Ради личной выгоды не грех обмануть и государственную власть, "коль она тебя грабит налогами". "То, что может быть твоим, не отдавай другим". Морелли советовал: "скрывай от коммуны свои доходы, показывай половину того, что имеешь; другим, тем, кто у власти, не доверяй, друзей покупай, если иначе не можешь, читай Вергилия, тем более, что за общение с ним не надо платить".

Но этим же людям свойственен и патриотизм, особенно, если речь идет о борьбе жителей коммуны с конкурентами из другого города. В этом случае уже не только зазорно грабить коммуну, но надо всячески ей помогать. Ибо коммуна защищает от врагов. А что такое чужбина, купцы знали. "В землях чужих жить не так уж хорошо, зато как хорошо уехать оттуда". "Старайся как можно больше быть со своими соотечественниками".

При отсутствии традиций и законов деятельность пополанов опиралась на доверие; большую роль играла честность партнеров и всего формировавшегося делового мира. На рубеже ХIV/ХV вв. при заключении сделок флорентийцы перестали использовать нотариусов – все основывалось на доверии. Так закладывались традиции и законы предпринимательства. Этика нарождавшейся буржуазии, в которой стремление к взаимному уважению, порядочности и честности в делах, к достижению высокой образованности и культуры оказала значительное влияние на формирование гуманистических идеалов.

Но не все в той жизни воспринимали ее с восторгом. Флорентийский нотариус в 1400 г. писал: "В грустном мире, где мы живем, девятьсот из тысячи живут как бараны, пригнув головы к земле… Каждый зол, жаден, нечестив, высокомерен, завистлив, любит только себя, а если и высказывает любовь к другим, то по способу купцов: «дай мне, и я тебе дам»".

Пополаны несли в себе груз традиций. Вендетта считалась столь же естественной для поддержания чести рода, как и использование двойной бухгалтерии в коммерции. При осуждении куртуазии и дворянской спеси, они похваляются золотыми шпорами своих предков и обсуждают прелести сельской жизни в родовых поместьях. Ценя время и осуждая праздность, они проводят многие часы в рассуждениях об изящной словесности. Они могли забросить работу по деланию денег ради дипломатической деятельности, военных походов. Но такая раздвоенность не была долгой. Уже к ХVI в. они делают выбор – или становятся придворными, или в толпе "плакс" идут за фанатичным христианским лидером Савонаролой и сливаются с плебсом в борьбе со знатью[177].

ГУМАНИЗМ. Термин происходит от латинского humanitas. У римлян это слово обозначало или человеческую натуру или человечность. Отсюда двоякий смысл понятия гуманизм – или проявление человеческой природы, человеческое, или проявление человечности. Римский ритор II в. н.э. Авл Гелий писал, что гуманизм – не филантропия (греч.), доброжелательность ко всем без разбора, а эрудиция и осведомленность в науках и искусствах. В этом последнем значении употреблялось понятие гуманизм в рассматриваемое время. То есть гуманисты – это образованные люди, обязательно владевшие древними языками, историей, изощренные в ораторском искусстве и поэзии, в древних литературе и философии.

Но в обращении к античности они не были схоластами, не обязательно преклонялись перед авторитетами, были свободны в своем мнении. Сами гуманисты в ХV в. чаще называли себя поэтами или ораторами. Термин гуманист стал распространяться ближе к концу ХV в. и означал степень образованности. Он был взят у Цицерона. С ХIХ в. это обозначение было перенесено на всех представителей новой культуры, появившихся уже с ХIV в.[178]

Эта новая культура, в отличие от средневековой, была светской, ибо пополанам были глубоко чужд аскетический идеал, требовавший отречения от земных радостей во имя будущего вечного блаженства. За свои деньги они желали получать возможно больше радостей на земле. Вышедшие из их среды гуманисты, всеми доступными формами высмеивали аскетизм, утверждали право каждого человека на наслаждения и радости земной жизни. Они резко критиковали аскетическое искусство. Они возвышали человеческое достоинство, его благородство и величие.

Но при этом гуманисты не порывали с религией. Они верили в Бога. Но Бог у них оказывался как бы вытесненным из новой идеологии. Его место занял человек. Богословие стало служанкой антропологии (Л.М.Баткин). Священное Писание воспринималось не как догма и руководство в жизни, а как своеобразная мифология. "Бог – во всем, поэтому он – ничто", писал один из создателей гуманистической философии Джованни Пико Делла Мирандола.

Гуманизм начал с решительного вызова средневековой схоластике, с приоритета интересов к конкретике, к земным делам. Он опирался на возникшую еще в ХII в. идеологию пополанства с чертами локального патриотизма и идеализации города-коммуны: государство должно быть суверенным, а гражданин должен иметь право низвергать неугодных правителей. Поэтому свобода и монархия для гуманистов была несовместима. Первым это показал в ХV в. философ-гуманист Бруни.

Цели гуманистов в формулировке философа и одновременно канцлера Флорентийской республики Салютати: обличение невежества монахов, отрицание духовной монополии церкви. "Запрещайте изучать древних авторов у себя в обителях, если вам угодно, и если вы в состоянии это сделать". Гуманистические знания, подчеркивал он, должны опираться на античную литературу, которая, как и Священное Писание, прославляет добродетель и обличает пороки. Добродетели язычников и христиан совместимы, взаимно дополняют друг друга.

И это писалось в Италии, где духовенство было самым многочисленным в христианском мире[179]. Но, возможно, именно поэтому перед духовенством здесь не было пиетета. Ведь все высшие церковные иерархи, в том числе и папы – свои.

Движение, названное гуманизмом, как отмечалось, было тесно связано с изучением античной литературы и науки. Гуманисты собирали, изучали и комментировали рукописи латинских авторов, а также писали литературные и философские произведения по образцу античных. Обращение их к античности не было случайным. Ибо античная культура также была светской, в центре ее стоял человек. И этим она была близка раннебуржуазному мировоззрению гуманистов.

Но обращение к античности было не просто следствием образованности, а шло от потребности найти ответы на проблемы, не актуальные для средневекового мировоззрения. В итоге гуманистам удалось выработать стройную систему новых представлений о мире и человеке, об обществе и истории, о науке и искусстве. Опираясь на достижения античной культуры, гуманисты сломили духовную диктатуру церкви, и способствовали обновлению умственной и художественной жизни Италии. Из литературно-научного течения гуманизм превратился в передовое мировоззрение нового, передового класса – буржуазии, для которого главным было новое отношение к человеческой личности.

Первая важнейшая черта гуманизма – перенос центра тяжести с представлений о мире вообще на представления о самом человеке. Происходит своеобразное сближение науки, философии и искусства: все они концентрируют свое внимание на человеке. Человек – это концентрированный мир. Это отразилось во "взрыве" автобиографического жанра, причем без средневекового трафарета: человек – жалкий грешник. Авторы, наоборот, подчеркивали свои достижения, занимались самовосхвалением.

Гуманисты решительно выступали, как отмечалось, против сословных ограничений, считая, что не знатность рода и богатство, а только личные достоинства и заслуги приносят человеку славу и уважение. Поэтому они выступали против порабощения человека феодальным укладом и церковной идеологией. Среди гуманистов были государи (Лоренцо Медичи), цеховые мастера (Ботичелли), университетские профессора (Полициано), родовитые дворяне (граф Мирандола), издатели (Альдо Мануцио[180]), купцы (Никколо Никколи), государственные деятели (канцлер Флорентийской сеньории Салютати), клирики (папа Пий II[181]). Для большинства гуманистов изучение античных авторов, философские беседы и написание трактатов были чем-то вроде хобби – ими занимались в свободное от службы время, собираясь (обычно на чьей-нибудь вилле) и обсуждая волновавшие их проблемы. Известный гуманист Лоренцо Валла писал, что для гуманиста необходимо: во-первых, общение с образованными людьми, во-вторых, изобилие книг, в-третьих, удобное место, в-четвертых, свободное время, в-пятых, душевный покой. В прочем, эти условия необходимы для научного творчества вообще.

Однако одной лишь образованности было недостаточно для превращения в гуманисты. Для этого надо было стать на позицию разрыва с традицией средневекового мышления, с догматизмом. Ибо гуманисты не ограничивали себя лишь одними, общепризнанными авторитетами. Они черпали из разных источников. Характерной особенностью гуманистов была терпимость к иным мнениям, в том числе и веротерпимость. В полемике, в отличие от схоластов, гуманисты прибегали к научной аргументации (в том числе филологической критике источников), обращались к общечеловеческим моральным нормам. Схоласты – не философы, ибо они не могут ни сформировать свои, не понять чужие мысли (Петрарка, Бруни). В отличие от церкви, которая стремилась властвовать не только над умами, но и над поступками людей, гуманисты убеждали, но не навязывали свою точку зрения[182].

Одним из существенных достижений гуманистической мысли стал гражданский гуманизм. Его идеи развивали Леонардо Бруни, Маттео Пальмиери, Джанонцо Манетти, и некоторые другие. Они сближали общетеоретические концепции с социально-политическим проблемами и с соответствующей практикой, нередко занимали государственные должности, в частности, во Флоренции.

Основоположником гражданского гуманизма считается Леонардо Бруни. Он, как и его учитель, Колючо Салютати, долгое время был канцлером Флорентийской коммуны. Сочетая литературный труд – переводы с греческого и латыни, написание трудов, посвященных истории, этике и воспитанию, он много внимания уделяет формированию республиканских институтов и порядков во Флоренции. Опираясь на античные традиции, он отстаивает право пополанов на гражданские свободы, в том числе равенство всех перед законом, включая и избирательные права. Для того, чтобы эти принципы стали жизненной реальностью, Бруни призывает воспитывать в гражданах патриотизм, высокую общественную активность, подчинение личных амбиций общим интересам.

Рассмотренные идеи развил младший современник Бруни – Пальмиери, отстаивавший требования пополанов на участие в управлении и выступавших против стремлений флорентийской верхушки закрепить за собой власть. Он противопоставлял олигархии право народа (полноправных граждан) как высшего носителя власти. при этом Пальмиери, оправдывая стремление к богатству, оправдывал только честные методы накопительства и даже высказывался о несправедливости частной собственности, порождавшей социальное неравенство и пороки. Он выступал за воспитание человека не только всесторонне образованного, но активного в хозяйстве и политической жизни, а также патриота.

Таким образом, гуманизм как система взглядов, признавал самостоятельную ценность человеческой личности как таковой, право человека на земное счастье, нормальную жизнь, на свободу и развитие своих природных способностей. А в рамках человечества в целом признавалось равенство всех людей, необходимость справедливых отношений между ними.

Особенностью культуры Возрождения и ее идеологического содержания – гуманизма, был индивидуализм. Буржуа стремились к личному обогащению, подавлению конкурентов. И гуманисты превозносят личные качества человека: ловкость, предприимчивость, все то, что обеспечивало ему успех, богатство. Но важно, что гуманисты подчеркивали общественную значимость человека и его поступков, указывали, что критерием успеха конкретного человека являлось одобрение его деятельности обществом, то есть его полезность для других людей. Поэтому сами гуманисты были очень чувствительны к общественной оценке своей деятельности, к славе и почету.

С индивидуализмом была связана и идея свободы выбора, в соответствии с которой гуманисты отстаивали право человека на самостоятельность в мыслях и поступках. Доходило до парадоксов. Гуманист Ариосто не хочет жениться, чтобы стать священником, но одновременно не хочет становиться священником, ибо не сможет жениться. В конце концов он женился и остался доволен: главное – иметь возможность выбора.

Характерно, что критикуя, порой весьма едко, католицизм, гуманисты открыто не рвали с религией, которая признавалась ими необходимой, как традиция, обеспечивавшая стабильность в обществе. В их критических умах оставалось место и личной вере в Бога. Поэтому гуманизм вполне уживался с религией и многие папы даже покровительствовали гуманистической литературе. К таковым относился уже упоминавшийся папа Пий II – своеобразный христианский гуманист (А.Х.Горфункель). Оставаясь в лоне церкви, он оптимистично смотрел на человека, его свободу, земные ценности. К тому же папы превратили свою курию в своеобразный центр международной торговли: торговали должностями, бенефициями, приходами, "отпущением грехов" и "спасением души". В этом культура высшего католического клира была близка культуре пополанов (буржуазии). Кроме того, папы вели роскошный, а нередко и распутный образ жизни, что, в общем-то, соответствовало взглядам гуманистов на удовлетворение мирских потребностей.

Среди исследователей, однако, существует и иная точка зрения: гуманизм, Возрождение не внесло чего-либо принципиально нового. Все в нем было подготовлено в средневековой культуре (Й.Хёйзинга). Но почему же тогда эта эпоха не пришла раньше? (С.М.Стам). Да, с ХI в. диктат церкви уже не был абсолютным (но усилился в семейных отношениях). С ХII в. проявился интерес к природе, а в искусстве появились элементы натурализма, антицерковные сатиры. Отдельные черты рационального мышления со второй половины ХI в. проникли в схоластику. В томизме ХIII в. (учении Фомы Аквинского) появилось некоторое оправдание земных ценностей (государства, гражданского блага, человеческой личности), что было связано с городским развитием. Но все это оставалось в рамках признания сословного строя, верховенства религии. Так же и гуманистическая литература, во многом выросла из фаблио, но освещала жизнь по-новому. В ХIII в. возникло стремление к познанию природы – появляются многочисленные энциклопедии, "Зерцала". Но всё в них отрывочно, порой наивно, некритично, нередко недостоверно, ибо попытки познать окружающий мир не выходили за рамки схоластического метода: поисков мнений авторитетов.

Только появление капиталистического уклада решительно изменило положение. Произошел полный разрыв гуманистической культуры с феодальной в идеологии, этике: средневековый человек – тварь дрожащая, в гуманизме человек – владыка мира. В основе этого культурного переворота – новый тип труда – промышленный, нескованный, в отличие от несвободного средневекового ремесла, регламентациями. Уникальность Италии и состояла в том, что именно в ней соединились изменения в разных сферах жизни. Средневековый дуализм души и тела сменился их гармонией[183].

Изменилась трудовая этика. В средние века труд – наказание за первородный грех, бедность – эквивалент праведности, стремление к богатству осуждалось, ибо отвлекало от спасения души. Но одновременно труд – это и признание его общественной ценности в рамках данного социального организма со строгим сословным членением и понимание его как спасающего испытания.

Гуманизм же полностью реабилитировал труд как естественную потребность человека, связанную с его предназначением и необходимого для нравственного усовершенствования. Труд – фундаментальная база нравственного усовершенствования человеческой личности. Он резко противопоставлен праздности (от безделья дворян до жизни монахов и люмпенов). В труде надо учитывать наклонности и природные способности человека, отстаивать свободный выбор профессии, осуждать подневольную, принудительную работу. В труде происходит естественная реализация человеческой натуры.

Проблема обогащения впервые выдвигается в специальном диалоге "О жадности" Поджо Браччо



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2017-06-30 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: