На пикнике, под тенью ели




ДВУМ СЕСТРАМ

Обеих вас я видел вместе —

И всю тебя узнал я в ней...

и всю тебя узнал я в ней...

Та ж взоров тихость, нежность гласа,

Та ж прелесть утреннего часа,

Что веяла с главы твоей!

И всё, как в зеркале волшебном,

Все обозначилося вновь:

Минувших дней печаль и радость,

Твоя утраченная младость,

Моя погибшая любовь!

1830

БЕЗУМИЕ

Там, где с землею обгорелой

Слился, как дым, небесный свод, —

Там в беззаботности весёлой

Безумье жалкое живёт.

Под раскаленными лучами,

Зарывшись в пламенных песках,

"Оно стеклянными очами

Чего-то ищет в облаках.

То вспрянет вдруг и, чутким ухом

Припав к растреснутой земле,

Чему-то внемлет жадным слухом

С довольством тайным на челе.

И мнит, что слышит струй кипепьэ,

Что слышит ток подземных вод,

И колыбельное их пенье,

И шумный из земли исход!..

1830

ЛИСТЬЯ

Пусть сосны и ели

.Всю зиму торчат,

В снега и метели

Закутавшись, спят.

Их тощая зелень,

Как иглы ежа.

Хоть ввек не желтеет,

Но ввек не свежа.

Мы ж, легкое племя,

Цветем и блестим

И краткое время

На сучьях гостим.

Всё красное лето

Мы были в красе,

Играли с лучами,

- Купались в росе!..

Но птички отпели,

Цветы отцвели,

Лучи побледнел», •

Зефиры ушли.

Так что же нам даром

Висеть и желтеть?

Не лучше ль за ними

И нам улететь!

О буйные ветры,

Скорее, скорей!

, Скорей нас сорвите

С докучных ветвейТ

Сорвите, умчите, '

Мы ждать не хотим,

К :'1 ]^В

""Летите, летите! —ЯН

Мы с вами летим1.. :'" !•

1830

5. ЯБЕМПиМ"

Молчи, скрывайся и таи

И чувства и мечты свои —

Пускай в душевной глубине

Встают и заходят оне

Безмолвно, как звезды в ночи, —

Любуйся ями '— и молчи.

Как сердцу высказать себя?

Другому как понять тебя?

Поймет ли он, чем ты живешь?

Мысль изреченная есть ложь.

Взрывая, возмутишь ключи,'—

Питайся .ими •— и молчи.

Лишь жить в себе самом умей —

Есть целый мир в душе твоей

Таинственно-волшебных дум;

Их оглушит наружный шум,

Дневные разгонят лучи, •—

Внимай их пенью-— и молчи!.,

(1830)

ВЕСЕННЕЕ УСПОКОЕНИЕ

(Из Уланда)

О, не кладите меня

В землю сырую —

Скройте, заройте меня

В траву густую!

Пускай дыханье ветерка

Шевелит травою,

Свирель поет издалека,

Светло и тихо облака

Плывут надо мною!..

<1832>

 

СОН НА МОРЕ

И море и буря качали наш челн;

Я, сонный, был предан всей прихоти волн.

Две беспредельности были во мне,

И мной своевольно играли оне.

Вкруг меня, как кимвалы, звучалискалы,

Окликалися ветры и пели валы.

Я в хаосе звуков лежал оглушен,

Но над хаосом звуков носился мой сон.

Болезненно-яркий, волшебно-немой,

Он веял легко над гремящею тьмой.

В лучах огневицы развил он свой мир —

Земля зеленела, светился эфир,

Сады-лавиринфы, чертоги, столпы,

И сонмы кипели безмолвной толпы.

И много узнал мне неведомых лиц,

Зрел тварей волшебных, таинственных птиц,

По высям творенья, как бог, я шагал,

И мир подо мною недвижный сиял.

Но все грезы насквозь, как волшебника вой.

Мне слышался грохот пучины морской,

И в тихую область видений и снов

Врывалася пена ревущих валов.

(1836)

* * *

С поляны коршун поднялся,

Высоко к небу он взвился;

Всё выше, дале вьется он,

И вот ушел за небосклон.

Природа-мать ему дала

Два мощных, два живых крыла —

А я здесь в поте и в пыли,

Я, царь земли, прирос к земли!..

(1836)

* * *

Душа моя — Элизиум теней,

Теней безмолвных, светлых и прекрасных,

Ни помыслам годины буйной сей,

Ни радостям, ни горю не причастных.

Душа моя, Элизиум теней,

Что общего меж жизнью и тобою!

Меж вами, призраки минувших, лучших дней,

И сей бесчувственно» толпою?..

(1836)

 

ДЕНЬ И НОЧЬ

На мир таинственный духов,

Над этой бездной безымянной,

Покров наброшен златотканый

Высокой волею богов.

День — сей блистательный покров –

День, земнородных оживленье,

Души болящей исцеленье,

Друг человеков и богов!

Но меркнет день — настала ночь;

Пришла, и с мира рокового

Ткань благодатную покрова

Сорвав, отбрасывает прочь...

И бездна нам обнажена

С своими страхами и мглами,

И нет преград меж ей и нами —

Вот отчего нам ночь страшна!

(1839)

РУССКОЙ ЖЕНЩИНЕ

Вдали от солнца и природы,

Вдали от света и искусства,

Вдали от жизни и любви

Мелькнут твои младые годы,

Живые помертвеют чувства,

Мечты развеются твои...

И жизнь твоя пройдет незрима,

В краю безлюдном, безымянном,

На незамеченной земле, —

Как исчезает облак дыма

На небе тусклом и туманном,

В осенней беспредельной мгле...

1848 или 1849

* * *

Как дымный столп светлеет в вышине! —

Как тень внизу скользит неуловима!..

«Вот наша жизнь, — промолвила ты мне,

Не светлый дым, блестящий при луне,

А эта тень, бегущая от дыма...»

1848 или 1849

 

Слезы людские, о слезы людские,

Льетесь вы ранней и поздней порой...

Льетесь безвестные, льетесь незримые,

Неистощимые, неисчислимые, <—

Льетесь, как льются струн дождевые

В осень глухую, порою ночной.

<.1849>

ПОЭЗИЯ

Среди громов, среди огней,

Среди клокочущих страстей,

В стихийном, пламенном раздоре,

Она с небес слетает к нам —

Небесная к земным сынам,

С лазурной ясностью во взоре •—

И на бунтующее море

Льет примирительный: елей.

<1850\>

Не знаю я, коснется ль благодать

Моей души болезненно-греховной,

Удастся ль ей воскреснуть и восстать

Пройдет ли обморок духовный?

Но если бы душа могла

Здесь, на земле, найти успокоенье,

Мне благодатью ты б была —

Ты, ты, мое земное провиденье!..

1351

16. ПОСЛЕДНЯЯ ЛЮБОВЬ

О, как на склоне наших лет

Нежней мы любим и суеверней....

Сияй, сияй, прощальный свет

Любви последней, зари вечерней!

Полнеба обхватила тень,

Лишь там, на западе, бродит сиянье,

Помедли, помедли, вечерний день,

Продлись, продлись, очарованье,

Пускай скуде-ет в жилах кровь,

Но в сердце не скудеет нежность...

О ты, последняя любовь!

Ты и блаженство и безнадежность.

Между 1852 и 1854 '

Есть в осени первоначальной

Короткая, но дивная пора'—

Весь день стоит как бы хрустальный.

И лучезарны вечера...

Где бодрый серп гулял и падал колос,

Теперь уж пусто всё '— простор везде, —

Лишь паутины тонкий волос

Блестит на праздной борозде.

Пустеет воздух, птиц не слышно боле,

Но далеко еще до первых зимних бурь —•

И льется чистая и теплая лазурь

На отдыхающее поле...

1857

/ /

Природа — сфинкс.Ш тем она верней

Своим искусом губит человека,

Что, может статься, никакой от века

Загадки нет и не было у'ней.

Ш9

И. С. Тургенев (1818-1883)

В ДОРОГЕ)

Утро Туманное, утро седое,

Нивы печальные, снегом покрытые,

Нехотя вспомнишь и время былое,

Вспомнишь и лица, давно позабытые.

Вспомнишь обильные страстные речи,

Взгляды, так жадно, так робко ловимые,

Первые встречи, последние встречи,

Тихого голоса звуки любимые.

Вспомнишь разлуку с улыбкою странной,

Многое вспомнишь родное далекое,

Слушая ропот колес непрестанный,

Глядя задумчиво в небо широкое.

1843

 

20

Отсутствующими очами

Увижу я незримый свет,

Отсутствующими ушами

Услышу хор немых планет.

Отсутствующими руками

Без красок напишу портрет.

Отсутствующими зубами

Съем невещественный паштет,

И буду рассуждать о том

Несуществующим умом.

1881

А. Д. Фет (1820-1892)

21

Зеркало в зеркало, с трепетным лепетом,

Я при свечах навела;

В два ряда свет'— и таинственным трепетом

Чудно горят зеркала.

Страшно припомнить душой оробелою

Там, за спиной, нет огня...

Тяжкое что-то над шеею белою

Плавает, давит меня!

Ну как уставят гробами дубовыми

Весь этот ряд между свеч!

1^\^\^и ^ ^\^ I иЛ,Ц, 1У1\^/1\^\' ^0^41

Ну как лохматый с глазами свинцовыми

Выглянет вдруг из-за плеч!

Ленты да радуги, ярче и жарче дня...

Дух захватило в груди...

Суженый! золото, серебро!.. Чур меня,

Чур меня'— сгинь, пропади!

</<?42>

22

Здравствуй! тысячу раз мой привет тебе, ночь!

Опять и опять я люблю тебя,

Тихая, теплая,

Серебром окаймленная!

Робко, свечу потушив, подхожу я к окну...

Меня не видать, зато сам я всё вижу...

Дождусь, непременно дождусь:

Калитка вздрогнет, растворяясь,

Цветы, закачавшись, сильнее запахнут, и долго,

Долго при месяце будет мелькать покрывало.

(1842)

23

Я пришел к тебе с приветом,

Рассказать, что солнце встало,

Что оно горячим светом

По листам затрепетало;

Рассказать, что лес проснулся,

Весь проснулся, веткой каждой,

, Каждой птицей встрепенулся

И весенней полон жаждой;

^

Рассказать, что с той же страстью,

Как вчера, пришел я снова,

Что душа вес так же счастью

И тебе служить готова;

Рассказать, что отовсюду

На меня весельем веет,

Что не знаю сам, что буду

Петь,.— но только песня зреет.

<,1843~>

24

Как мошки зарею,

Крылатые звуки толпятся;

С любимой мечтою

Не хочется сердцу расстаться.

Но цвет вдохновенья

Печален средь буднишних терний;

Былое стремленье

Далеко, как отблеск вечерний.

Но память былого

Всё крадется в сердце тревожно...

О, если б без слова

Сказаться душой было можно!

1844

 

Ветер злой, ветр крутой в поле

Заливается,

А сугроб на степной воле

Завивается.

При луне на версте мороз '—

Огонечками'.

Про живых ветер весть пронес

С позвоночками.

Под дубовым крестом свистит,

Раздувается. ;,

Серый заяц степной хрустит,

Не пугается.

<^47>

Напрасно!

Куда ни взгляну я, встречаю везде неудачу,

И тягостно сердцу, что лгать я обязан всечасно;

Тебе улыбаюсь, а внутренне горько я плачу,

Напрасно.

Разлука!

Душа человека какие выносит мученья!

А часто на них намекнуть лишь достаточно

звука.

Стою как безумный, еще не постиг выраженья:

Разлука.

Свиданье!

Разбей этот кубок: в нем капля надежды таится.

Она-то продлит и она-то усилит страданье,

И в жизни туманной всё будет обманчиво сниться

Свиданье.

Не нами

Бессилье изведано слов к выраженью желаний.

Безмолвные муки сказалися людям веками,

Но очередь наша, и кончится ряд испытаний

Не нами.

Но больно,

Что жребии жизни святым побуждениям

враждебны;

В груди человека до них бы добраться

довольно...

Нет! вырвать и бросить; те язвы, быть может,

I целебны, —

Но больно.

</552>

27. ПЕВИЦЕ

Уноси мое сердце в звенящую даль,

Где как месяц за рощей печаль;

В этих звуках на жаркие слезы твои

Кротко светит улыбка любви.

О дитя! как легко средь незримых зыбей

Доверяться мне песне твоей:

Выше, выше плыву серебристым путем,

Будто шаткая тень за крылом.

Вдалеке замирает твой голос, горя,

Словно за морем ночью заря,'—

И откуда-то вдруг, я понять не могу,

Грянет звонкий прилив жемчугу.

Уноси ж мое сердце в звенящую даль,

Где кротка, как улыбка, печаль,

И всё выше помчусь серебристым путем

Я, как шаткая тень за крылом.

<1857>

* * *

Лесом мы шли по тропинке единственной

В поздний и сумрачный час.

Я посмотрел: запад с дрожью таинственной

Гас.

Что-то хотелось сказать на прощание, —

Сердца не понял никто;

Что же сказать про его обмирание?

Что?

Думы ли реют тревожно-несвязные,

Плачет ли сердце в груди, —

Скоро повысыплют звезды алмазные,

Жди!

(1858)

 

Как белели выси гор,

Как тепло в нем звездный хор

Повторялся.

Обмелел он и остыл,

Словно в землю уходил,

Оставляя следом ил

Бледно-красный.

Долго-долго я алкал,

Жилу жаркую меж скал

С тайной ревностью искал,.

Но напрасной.

Вдруг в горах промчался гром,

Потряслась земля кругом,

Я бежал, покинув дом,

Мне грозящий, —

Оглянулся—чудный вид:

Старый ключ прошиб гранит

И над бездною висит,

Весь кипящий!

<.1870>

Сны и тени,

Сновиденья,

В сумрак трепетно манящие,

Все ступени

Усыпленья

Легким роем преходящие,

Не мешайте

Мне спускаться

К переходу сокровенному,

Дайте, дайте

Мне умчаться

С вами к свету отдаленному.

Только минем

Сумрак свода,—

Тени станем мы прозрачные '

И покинем

Там у входа

Покрывала наши мрачные.

1859

Месяц зеркальный плывет по лазурной пустыне,

Травы степные унизаны влагой вечерней,

Речи отрывистей, сердце опять суеверней,

Длинные тени вдали потонули в ложбине.

В этой ночи, как в желаниях, всё беспредельно,

Крылья растут у каких-то воздушных стремлений,

Взял бы тебя и помчался бы так же бесцельно,

Свет унося, покидая неверные тени.

Можно ли, друг мой, томиться в тяжелой

кручине?

Как не забыть, хоть на время, язвительных

терний?

Травы степные сверкают росою вечерней,

Месяц зеркальный бежит по лазурной пустыне.

1863

Что ты, голубчик, задумчив сидишь,

Слышишь .— не слышишь, глядишь —

не глядишь?

Утро давно, а в глазах у тебя,

Я посмотрю, и не день и не ночь.

«— Точно случилось жемчужную нить

Подле меня тебе врозь уронить.

Чудную песню я слышал во сне,

Несколько слов до яву мне прожгло.

Эти слова-то ищу я опять

Все, как звучали они, подобрать.

Верно, ах, верно, сказала б ты мне,

В чем этот голос меня укорял.

1875

 

ГОРЯЧИЙ КЛЮЧ

Помнишь тот горячий ключ,

Как он чист был и бегуч,

Как дрожал в нем солнца луч

И качался,

Как пестрел соседний бор,

 

* * *

Это утро, радость эта,

Эта мощь и дня и света,

Этот синий свод,

Этот крик и вереницы,

Эти стаи, эти птицы,

Этот говор вод,

Эти ивы и березы,

Эти капли .— эти слезы,

Этот пух •— не лист,

Эти горы, эти долы,

Эти мошки, эти пчелы,

Этот зык и свист,

Эти зори без затменья,

Этот вздох ночной селенья,

Эта ночь без сна,

Эта мгла и жар постели,

Эта дробь и эти трели,

.Это всё — веема.

</&?/>

ШОПЕНУ

Ты мелькнула, ты предстала,

Снова сердце задрожало,

Под чарующие звуки

То же счастье, те же муки,

Слышу трепетные руки —

Ты еще со мной!

Час блаженный, час печальный,

Час последний, час прощальный,

Те же легкие одежды,

Ты стоишь, склоняя вежды, —

И не нужно мне надежды:

Этот час — он мой!

Ты руки моей коснулась,

Разом сердце встрепенулось;

Не туда, в то горе злое,

Я несусь в мое былое,'—

Я на всё, на всё иное

Отпылал, потух!

Этой песне чудотворной

Так покорен мир упорный;

Пусть же сердце, полно муки,

Торжествует час разлуки,

И когда загаснут звуки —

Разорвется вдруг!

<Ж2>

Только в мире и есть, что тенистый

Дремлющих кленов шатер.

Только в мире и есть, что лучистый

Детски задумчивый взор.

Только в мире и есть, что душистый

Милой головки убор.

Только в мире и есть этот чистый

Влево бегущий пробор.

1883

Зв

Сад весь в цвету,

Вечер в огне,

Так освежительно-радостно мне!

Вот я стою,

Вот я иду,

Словно таинственной речи я жду.

Эта заря,

Эта весна

Так непостижна, затотак ясна!

Счастья ли полн,

Плачу ли я,

Ты — благодатная тайна моя.

(1884)

* * *

Давно в любви отрады мало:

Без отзыва вздохи, без радости слезы;

Что было сладко — горько стало,

Осыпались розы, рассеялись грезы.

Оставь меня, смешай с толпою!

Но ты отвернулась, а сетуешь, видно,

И всё еще больна ты мною...

О, как же мне тяжко и как мне обидно!

1891

 

А. К. Толстой (1817-1875)

Средь шумного бала, случайно,

В тревоге мирской суеты,

Тебя я увидел, но тайна

Твои покрывала черты.

Лишь очи печально глядели,

А голос так дивно звучал,

Как звон отдаленной свир.ели,

Как моря играющий вал.

Мне стан твой понравился тонкий

И весь твой задумчивый вид,

А смех твой, и грустный н звонкий,

С, тех пор в моем сердце звучит.

В часы одинокие ночи

Люблю я, усталый, прилечь •—.

Я вижу печальные очи,

Я слышу веселую речь;

И грустно я так засыпаю,

И в грезах неведомых сплю...

Люблю ли тебя — я не знаю,

Но кажется мне, что люблю!

1851

Ты не спрашивай, не распытывай,

Умом-разумом не раскидывай:

Как люблю тебя, почему люблю,

И за что люблю, и надолго ли?

Ты не спрашивай, не распытывай:

Что сестра ль ты мне, молода ль жена

Или детище ты мне малое? •

И не знаю я, и не ведаю,

Как назвать тебя, как прикликати.

Много цветиков во чистом поле,

Много звезд горит по поднебесью,

А назвать-то их нет умения,

Распознать-то их нету силушки.

Полюбив тебя, я не спрашивал,

Не разгадывал, не распытывал;

Полюбив тебя, я махнул рукой,

Очертил свою буйну голову!

1851 -

40. БЛАГОРАЗУМИЕ

Поразмыслив аккуратно, •

Я избрал себе дорожку

И иду по ней без шума,

Понемножку, понемножку!

Впрочем, я ведь не бесстрастен,

Я„. не холоден душою,

И во мне ведь закипает

Ретивое, ретивое!

Если кто меня . обидит,

Не спущу я, как же можно!

Из себя как раз я выйду,

Осторожно, осторожно!

Без ума могу любить я,

Но любить, конечно, с толком,.

Я готов и правду резать,

Тихомолком, тихомолком!

Если б брат мой захлебнулся,

Я б не стал махать руками,

Тотчас кинулся бы в воду,

С пузырями, с пузырями!

Рад за родину сразиться!

Пусть услышу лишь картечья,

Грудью лягу в чистом поле,

Без увечья, без увечья!

Послужу я и в синклите,

Так чтоб ведали потомки;

Но уж если пасть придется —

Так соломки, так соломки!

Кто мне друг, тот друг мне вечно,

Все родные сердцу близки,

Всем союзникам служу я,

По-австрийски, по-австрийски!

1853 или 1854

Где соловушка на черемушке

Целу ноченьку напролет поет!

</&57>

«у приказных ворот сооирался народ

Густо;

Говорит в простоте, что в его животе

• " ГТ..„-.-1 -

11у>-И-»1 Г

«Дурачье!"— сказал дьяк, •—извас должен быть всяк

, ' В теле;

Еще в Думе вчера мы с трудом осетра

Съели!»

Коль любить, так без рассудку,

Коль грозить, так не на шутку,

Коль ругнуть, так сгоряча,

Коль рубнуть, так уж сплеча!

Коли спорить, так уж смело,

Коль карать, так уж за дело,

Коль простить, так всей душой,

Коли пир, так пир горой! ,

<.1854)

42.

Острою секирой ранена береза,

По коре сребристой покатились слезы;

Ты не плачь, береза, бедная, не еетун!

Рана не смертельна, вылечится к лету,

Будешь красоваться, листьями убрана...

Лишь больное сердце ие залечит раны!

1356 -

Ходит Спесь, надуваючнсь,

С боку на бок переваливаясь.

Ростом-то Спесь аршин с четвертью,

Шапка-то на нем во целу сажень,

Пузо-то его все в жемчуге,

Сзади-то у него раззолочено.

А и зашел бы Спесь к отцу, к матери,

Да вооота некрашены!

А и помолился б Спесь во церкви божией,

Да пол не метён!

Идет Спесь, видит: на небе радуга;

Повернул Спесь во другую сторону:

Не пригоже-де мне нагибатися!

<135б>

* * *

Ой, честь ли то молодцу лен прясти?

А и хвала ли боярину кичку носить?

Воеводе по воду ходить?

Гусляру-певуну во приказе сидеть?

Во приказе сидеть, потолок коптить?

Ой, коня б ему! гусли б звонкие!

Он, в луга б ему, во зеленый бор!

Через реченьку да в темный сад,

На базар мужик вез через реку обоз

Пакли;

Мужичок-то^вишь. прост, знай везет -через мост,

«Вишь, Дурак! —-сказал дьяк,.—тебе мост, чай, пустяк,

Дудки?

Ты б его поберег, ведь плыли ж поперек

Утки!»

Г.ак у Васьки Волчка вор стянул гусака,

Вишь ты!

В полотенце свернул, да поймал караул,

Ништо!

Дьяк сказал: «Дурачье! Полотенце-то чье?

Васьки?

Стало, Васька и тать, стало, Ваське и дать

Таску!»

Пришел к дьяку больной; говорит: «Ой, ой, ой,

Дьяче!

Очень больно нутру, а уж вот поутру

Паче!

И не лечь, и не сесть, и не можно мне съесть

Столько!»

«Вишь, дурак! — сказал дьяк, — ну не ешь натощак;

Только!»

Пришел к дьяку истец, говорит: «Ты отец

Бедных;

Кабы ты мнепомог -— видишь денег мешок

Медных,—

Я б те всыпал, ей-ей, в шапку десять рублей, -

Шутка!»

«Сыпь сейчас, — сказал дьяк, подставляя колпак, —

Ну-тка!»

<1557>

 

Запад гаснет в дали бледно-розовой/

Звезды небо усеяли чистое,

Соловей свищет в роще березовой,

И травою запахло душистою.

Знаю, что тебе в думушку вкралося,

Знаю сердца немолчные жалобы,

Не хочу я, чтоб ты притворялася

И к улыбке себя принуждала бы!

Твое сердце болит безотрадное,

В нем не светит звезда ни единая —

Плачь свободно, моя ненаглядная,

Пока песня звучит соловьиная.

Соловьиная песня унылая,

Что как жалоба катится слезная,

Плачь, душа моя, плачь, моя милая,

Тебя небо лишь слушает звездное!

(1858)

Я, П. Полонский (1819 — 1898)

ТАТАРСКАЯ ПЕСНЯ

Он у каменной башни стоял под стеной; -

И я помню, на нем был кафтан дорогой;

И мелькала, под красным сукном,

Голубая рубашка на нем... .

Презирайте за то, что его я люблю!

Злые люди, грозите судом —

Я суда не боюсь и вины не таю!

Не бросай в меня камнями!..

Я'и так уже ранена...

Золотая граната растет под стеной;

Всех плодов не достать никакою рукой;

^^•Р—' ''""! -1;^»"•»ь-'1'•'•• ^•%.?^.№..,:.- -,, -——'^Я

И^^Всех красивых мужчин для чего а

Ид_ Стала б я привораживать! Но

]Г1риютила б я к сердцу, во мраке ночей

Приголубила б только его .—

И уж больше любви мне не нужно ничьей!

Не бросай в меня камнями!..

Я и так уже ранена...

Разлучили, сгубили нас горы', холмы

Эриванские! Вечно холодной зимы

Вечным снегом покрыты оне!

Говорят, на чужой стороне

Девы Грузии блеском своей красоты

Увлекают сердца... Обо мне

В той стране, милый мой, не забудешь литы?

Не бросай в меня камнями!..

Я и так уже ранена...

Говорят, злая весть к нам оттуда пришла;

За горами кровавая битва была;

Там засада была... Говорят,

Будто наших сарбазов отряд

Истреблен ненавистной изменою... Чу!

Кто-то скачет... копыта стучат...

Пыль столбом... я дрожу и молитву шепчу...

Не бросай в меня камнями!..

Я и так уже ранена...

1846

ПЕСНЯ ЦЫГАНКИ

Мой костер в тумане светит;

Искры гаснут на лету...

Ночью нас никто не встретит;

Мы простимся на мосту.

Ночь пройдет — и спозаранок

В степь, далеко, милый мой,

Я уйду с толпой цыганок

За кибиткой кочевой.

На прощанье шаль с каймою

Ты на мне узлом стяни:

Как концы ее, с тобою

Мы сходились в эти дни.

Кто-то- мне' судьбу предскажет?

Кто-то завтра, сокол мой,

На груди моей развяжет

Узел, стянутый тобой?

Вспоминай, коли другая,

Друга милого любя,

Будет песни петь, играя

На коленях у тебя!

Мой костер к тумане светит;

Искры гаснут на лету...

Ночью нас никто не встретите

Мы простимся" на мосту.

1853

НА БЕРЕГАХ ИТАЛИИ

Я по красному щебню схожу, один

К морю сонному,

Словно тучками, мглою-далеких вершин

Окаймленному.

Ах! как млеют, вдали замыкая залив,

Выси горные!

Как рисуются здесь, уходя в тень олив.

Козы черные...

Пастухи вдали, на свои жезлы,

С их котомками,

Опершись, стоят на краю скалы •—-

Над обломками'.

Там, у взморья, ко гда-то? стоял, чертог

• С колоннадами,

И наяды плескались в" его порог

Под аркадами.

Там недавно мне снился роскошный сон'—

Но... всегда ли л

Ради этих снов забывал твой? стон,

О Италия!

Вдохновляемый плачем твоим, я схожу

К морю сонному,

Словно тучками, мглою далеких, вершин

Окаймленному.

^^1'ам в лазурном тумане толпой встают

?' Тени бледные.

' То не тени встают •— по волнам плывут

Пушки медные.

Корабельный флаг отдаленьем скрыт,

Словно дымкою.

Там судьба твоя с фитилем стоит

Невидимкою...

1858

Н. А. Некрасов (1821-1877) ,

М. ГОВОРУН

(Отрывок,)

Мотивы итальянские

Мне не дают заснуть,

И страсти африканские

Волнуют кровь и грудь:

Всё грезятся балкончики,

И искры черных глаз

Сверкают как червончики

В день по сту тысяч раз.

Отбою нет от думушки:

Эх! жизнь моя!.. увы!..

-Зачем женили, кумушки,

'Меня так рано вы!

На свете много водится

Красавиц, и каких!

А нам любить приходится

Курносых и рябых.

Что за красотка Боржия!..

дМ снялся весь в лице

И даже (не топор же я!)

Ваплакал при конце;

Во всем талант, гармония...

Видал не много лиц

Таких, как у Альбони, я —

Певица из певиц,

В уме производящая

Содом и кутерьму,

Так много говорящая

И сердцу и уму;

Высокая и белая,

Красива и ловка,

И уж заматерелая —

Не скажешь, что жидка!

Избытки даже лишние

Заметны в ней души,

И верхние, и нижние •—

Все ноты хороши!..

Чтоб только петь, как Гарция,

И удивлять весь свет ^--

Не пожалел бы гарнца я

Серебряных монет.

На миг заботы вечные

Смолкают, не томят,

И струны все сердечные

В груди дрожит, звучат '—'

Звучат в ответ чудеснице.

Могуча и легка,

Душа как бы по лестнице

Восходит в облака. •

1845

ТРОЙКА

Что ты жадно глядишь на дорогу

В стороне от веселых подруг?

Знать, забило сердечко тревогу '—

Всё лицо твое вспыхнуло вдруг.

И зачем ты бежишь торопливо

За промчавшейся тройкой вослед?..

На тебя, подбоченясь красиво,

Загляделся проезжий корнет.

На тебя заглядеться не диво,

Полюбить тебя всякий не прочь:

Вьется алая лента игриво

В волосах твоих, черных как ночь;

Сквозь румянец щеки твоей смуглой

Пробивается легкий пушок,

Из-под брови твоей полукруглой

Смотрит бойко лукавый глазок.

Взгляд один чернобровой дикарки,

Полный чар, зажигающих кровь,

Старика разорит на подарки,

В сердце юноши кинет любовь.

Поживешь и попразднуешь вволю,

Будет жизнь и полна и легка...

Да не то тебе пало на долю:

За неряху пойдешь мужика.

Завязавши под мышки передник,

Перетянешь уродливо грудь,

Будет бить тебя муж-привередник

И свекровь в три погибели гнуть.

От работы и черной и трудной

Отцветешь, не успевши расцвесть,

Погрузишься ты в сон непробудный,

Будешь нянчить, работать и есть.

И в лице твоем, полном движенья,

Полном жизни, -— появится вдруг

Выраженье тупого терпенья

И бессмысленный, вечный испуг.

И схоронят в сырую могилу,

Как пройдешь ты тяжелый свой путь,

Бесполезно угасшую силу

И ничем не согретую грудь.

Не гляди же с тоской па дорогу

И за тройкой вослед не спеши,

И тоскливую в сердце тревогу

Поскорей навсегда заглуши!

Не нагнать тебе бешеной тройки:

Кони крепки, и сыты, и бойки,'—

И ямщик под хмельком, и к другой

Мчится вихрем корнет молодой...

1846

ПСОВАЯ ОХОТА

(Отрывок)

Вот поднимаются медленно в гору.

Чудная даль открывается взору:

Речка внизу, под горою, бежит,

Инеем зелень долины блестит,

А за долиной, слегка беловатой,

Лес, освещенный зарей полосатой.

Но равнодушно встречают псари

Яркую ленту огнистой зари,

И пробужденной природы картиной

Не насладился из них ни единый.

«В Банники, •— крикнул помещик, —

набрось!»

Борзовщики разъезжаются врозь,

А предводитель команды собачьей,

В острове скрылся крикун-доезжачий.

Горло завидное дал ему бог:

То затрубит оглушительно в рог,

То закричит: «Добирайся, собачки!

Да не давай ему, вору, потачки!»

То заорет: «Го-го-го! •—ту1-ту11-ту111» ^

Вот и нашли •— залились на следу.

Варом-варит закипевшая стая,

Внемлет помещик, восторженно тая,

В мощной груди занимается дух,

Дивной гармонией нежится слух!

Однопометников лай музыкальный

Душу уносит в тот мир идеальный,

Где ни уплат в Опекунский совет,

Ни беспокойных исправников^нет!

Хор так певуч, мелодичен и ровен,

Что твой Россини! что твой Бетховен!

1846

Я не люблю иронии твоей.

Оставь ее отжившим и не жившим,

А нам с тобой, так горячо любившим,

Еще остаток чувства сохранившим, —

Нам рано предаваться ей!

Пока еще застенчиво и нежно

Свидание продлить желаешь ты,

Пока еще кипят во мне мятежно

Ревнивые тревоги и мечты •—

Не торопи развязки неизбежной! ,

И без того она не далека:

Кипим сильней, последней жаждой полны,

Но в сердце тайный холод и тоска...

Так осенью бурливее река,

Но холодней бушующие волны...

1850

ГРОБОК

Вот идет солдат. Под мышкою

Детский гроб несет, детинушка.

На глаза его суровые

Слезы выжала кручинушка.

А как было живо дитятко,

То и дело говорилося:

«Чтоб ты лопнуло, проклятое!

Да зачем ты и родилося?»

1850

Мы с тобой бестолковые люди:

Что минута, то вспышка готова!

Облегченье взволнованной груди,

Неразумное, резкое слово.

Говори же, когда ты сердита,

Всё, что душу волнует и мучит!

Будем, друг мой, сердиться открыто:

Легче мир — и скорее наскучит.

Если проза в любви неизбежна,

Так возьмем и с нее долю счастья:

После ссоры так полно, так нежно

Возвращенье любви и участья...

</85/>

Что ты, сердце мое, расходилося?..

Постыдись! Уж про нас не впервой

Снежным комом прошла-прокатилася

Клевета по Руси по родной.

Не тужи! пусть растет, прибавляется,

Не тужи! как умрем,

Кто-нибудь и об нас проболтается

Добрым словцом.

1869

 

КОРОБЕЙНИКИ

(Отрывки)

в?

«Ой, полна, полна коробушка,

Есть и ситцы и парча.

Пожалей, моя зазнобушка,

Молодецкого плеча!

Выди, выди в рожь высокую!

Там до ночки погожу,

А завижу- черноокую •—

Все товары разложу.

Цены сам платил не малые,

Не торгуйся, не скупись:

Подставляй-ка губы алые,

Ближе к милому садись!»

Вот и пала ночь туманная,

Ждет удалый молодец,

Чу, идет! — пришла, желанная,

Продает товар купец.

Катя бережно торгуется,

Всё боится передать.

Парень с девицей целуется,

Просит цену набавлять.

Знает только ночь глубокая,

Как поладили они.

Распрямись ты, рожь высокая,

Тайну свято сохрани!

68. ПЕСНЯ УБОГОГО СТРАННИКА

Я лугами иду — ветер свищет в лугах:

Холодно, странничек, холодно,

Холодно, родименькой, холодно!

Я лесами иду '— звери воют в лесах;

Голодно, странничек, голодно,

Голодно, родименькой, голодно!

Я хлебами иду — что вы тощи, хлеба?

С холоду, странничек, с холоду,

С холоду, родименькой, с холоду!

Я стадами иду: что скотинка слаба?

С голоду, странничек, с голоду,

С голоду, родименькой, с голоду!

Я в деревню: мужик! ты тепло ли живешь?

Холодно, странничек, холодно,

Холодно, родименькой, холодно!

Я в другую: мужик! хорошо ли ешь, пьешь?

Голодно, странничек, голодно,

Голодно, родименькой, голодно!

Уж я в третью: мужик! что ты бабу бьешь?

С холоду, странничек, с холоду,

С холоду, родименькой, с холоду!

Я в четверту: мужик! что в кабак ты идешь?

С голоду, странничек, с голоду,

С голоду, родименькой, с голоду!

Я опять во луга '— ветер свищет в лугах:

Холодно, странничек, холодно,

Холодно, родименькой, холодно!

Я опять во леса •— звери воют в лесах:

Голодно, странничек, голодно,

Голодно, родименькой, голодно!

Я опять во хлеба, —

Я опять во стада,'—

и т. д..

1861

РЫЦАРЬ НА ЧАС

(Отрывки)

В эту ночь я хотел бы рыдать

На могиле далекой,

Где лежит моя бедная мать.

Я кручину мою многолетнюю

На родимую грудь изолью,

Я тебе мою песню последнюю,

Мою горькую песню спою.

О прости! то не песнь утешения,

Я заставлю страдать тебя вновь,

Но я гибну '— и ради спасения

Я твою призываю любовь!

Я пою тебе песнь покаяния,

Чтобы кроткие очи твои

Смыли жаркой слезою страдания

Все позорные пятна мои!

Чтоб ту силу свободную, гордую.

Что в мою заложила ты грудь,

Укрепила ты волею твердою

И на правый поставила путь...

Треволненья мирского далекая,

С неземным выраженьем в очах,

Русокудрая, голубоокая,

С тихой грустью на бледных устах,

Под грозой величаво-безгласная, —

Молода умерла ты, прекрасная,

И такой же явилась ты мне

При волшебно светящей луне.

Да! я вижу тебя, бледнолицую,

И на суд твой себя отдаю.

Не робеть перед правдой-царицею

Научила ты музу мою:

Мне не страшны друзей сожаления,

Не обидно врагов торжество,

Изреки только слово прощения,

Ты, чистейшей любви божество!

1860—1862

во

Литература с трескучими фразами,

Полная духа античеловечного.

Администрация наша с указами

О забиранни всякого встречного, •—

Дайте вздохнуть!..

Я простился с столицами,

Мирно живу средь полей,

Но и крестьяне с унылыми лицами

Не услаждают очей;

Их нищета, их терпенье безмерное

Только досаду родит...

Что же ты любишь, дитя маловерное,

Где же твой идол стоит?..

1862

в1. ЗЕЛЕНЫЙ ШУМ1

Идет-гудет Зеленый Шум,

Зеленый Шум, весенний шум1

Играючи, расходится

Вдруг ветер верховой:

Качнет кусты ольховые,

Подымет пыль цветочную,

Как облако,'— всё зелено;

И воздух, и вода!

Идет-гудет Зеленый Шум,

Зеленый Шум, весенний шум!

Скромна моя хозяюшка

Наталья Патрикеевна,

Водой не замутит!

Да с ней беда случилася,

Как лето жил я в Питере..,

Сама сказала, глупая,

Типун ей на язык!

В избе сам-друг с обманщицей

Зима нас заперла,

В мои глаза суровые

Глядит'— молч-ит жена.

Молчу... а дума лютая

Покоя не дает:

Убить... так жаль сердечную!

Стерпеть .— так силы нет!

А тут зима косматая

Ревет и день и ночь:

«Убей, убей изменницу!

Злодея изведи!

Не то весь век промаешься,

Ни днем, ни долгой ноченькой

...





Читайте также:
Социальное обеспечение и социальная защита в РФ: Понятие социального обеспечения тесно увязывается с понятием ...
Как оформить тьютора для ребенка законодательно: Условием успешного процесса адаптации ребенка может стать...
История государства Древнего Египта: Одним из основных аспектов изучения истории государств и права этих стран является...
Отчет по производственной практике по экономической безопасности: К основным функциональным целям на предприятии ООО «ХХХХ» относятся...

Поиск по сайту

©2015-2022 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2017-10-25 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту:


Мы поможем в написании ваших работ!
Обратная связь
0.358 с.