О том, как нашлось Кольцо 1 глава




Как рассказано в книге "Хоббит", однажды к Бильбо явился великий маг

Гэндальф Серый, а с ним тринадцать гномов: царь-изгнанник Торин Дубощит и

двенадцать его сотоварищей. Апрельским утром 1341 года от заселения

Хоббитании Бильбо, сам себе на удивление, вдруг отправился далеко на восток

возвращать гномам несметные сокровища, скопленные за много столетий в

Подгорном Царстве. Им сопутствовал успех: от дракона, который стерег клад,

удалось избавиться. Решила дело Битва Пяти Воинств, в которой погиб Торин и

совершено было много ратных подвигов; однако долгая летопись Третьей эпохи

упомянула бы об этом в одной, от силы в двух строках, если бы не одно будто

бы случайное происшествие по дороге.

Во Мглистых горах, по пути к Глухоманью, на путников напали орки;

Бильбо отстал от своих и потерялся в черном лабиринте копей. Пробираясь

ползком и ощупью, он нашарил какое-то кольцо и не долго думая положил его

себе в карман, просто как случайную находку.

В тщетных поисках выхода он забрел в самую глубь горы, к холодному

озеру, посреди которого на каменном островке жил Горлум, мерзкое существо с

белесыми мерцающими глазами. Он плавал на плоскодонке, загребая широкими

плоскими ступнями, ловил слепую рыбу длинными когтистыми пальцами и пожирал

ее сырьем. Он ел всякую живность, даже орков, если удавалось поймать и

задушить какого-нибудь без особой возни. У него было тайное сокровище,

доставшееся ему давным-давно, когда он еще жил наверху, на белом свете:

волшебное золотое кольцо. Если его надеть, становишься невидимкой. Только

его он и любил, называл "прелестью" и разговаривал с ним, даже когда не брал

с собою. Обычно не брал: он его хранил в укромном месте на островке и

надевал, только если шел охотится на орков.

Будь кольцо при нем, он бы наверно, сразу кинулся на Бильбо, но кольца

при нем не было, а хоббит держал в руке эльфийский кинжал, служивший ему

мечом. И чтобы оттянуть время, Горлум предложил Бильбо сыграть в загадки:

если тот какую-нибудь не отгадает, то Горлум убьет его и съест, а если не

отгадает Горлум, то он выведет Бильбо наружу.

Бильбо согласился: смертельный риск был все же лучше безнадежных

блужданий, и они загадал друг другу немало загадок. Наконец Бильбо выиграл,

хотя выручила его не смекалка, а опять-таки случайность: он запнулся,

подбирая загадку потруднее, зачем-то полез рукой в карман, нащупал

подобранное и забытое кольцо и растерянно вскрикнул: "Что там у меня в

кармане?" И Горлум не отгадал - с трех попыток.

Существуют разногласия насчет того, можно ли считать этот вопрос

загадкой, отвечающей строгим правилам игры; но все согласны, что раз уж

Горлум взялся отвечать, то обязан был соблюсти уговор. Этого от него и

потребовал Бильбо, несколько опасаясь, что скользкая тварь как-нибудь его

обманет, хотя такие уговоры издревле считаются священными у всех, кроме

самых отпетых злодеев. Но за века одиночества и тьмы душа Горлума стала

совсем черной, и предательство было ему нипочем. От пронырнул темной водой

на свой островок неподалеку от берега, оставив Бильбо в недоумении. Там,

думал Горлум, лежит его кольцо. Он был голоден и зол; и ему ли, с его

"прелестью", бояться какого-то оружия?

Но кольца на островке не было: потерялось, пропало. От истошного визга

Горлума у Бильбо мурашки поползли по спине, хотя он сначала не понимал, в

чем дело. Зато Горлум пусть поздно, но понял. "Что там у него в карманцах?"

- злобно завопил он. С бешенным зеленым огнем в глазах он поспешил назад -

убить хоббита, отобрать "прелесть". Бильбо спохватился в последний миг,

опрометью бросился от воды - и снова его спасла случайность. Удирая, он

сунул руку в карман, и кольцо оказалось у него на пальце. Горлум промчался

мимо: он торопился к выходу, чтобы устеречь "вора". Бильбо осторожно крался

за ним; из ругани и жалобного бормотанья Горлума, обращенного к "прелести",

хоббит наконец разобрался во всем, и сквозь мрак безнадежности забрезжил

просвет надежды. С волшебным кольцом он мог спастись и от орков и от

Горлума.

Остановились они у незаметного лаза - потайного прохода к нижним

воротам копей на восточном склоне. Здесь Горлум залег в засаде, принюхиваясь

и прислушиваясь, и Бильбо хотел было его заколоть - но верх взяла жалость. И

хотя кольцо он себе оставил - без него надеяться было не на что, - однако же

не поддался соблазну убить захваченную врасплох злосчастную тварь. В конце

концов, собравшись с духом, он перескочил через Горлума и побежал вниз по

проходу, а за ним неслись отчаянные и яростные вопли: "Вор, вор! Ворюга!

Навсегда ненавистный Торбинс!"

Любопытно, что своим спутникам Бильбо сперва рассказал все это немного

иначе: будто бы Горлум обещал ему "подарочек", если он победит в игре; но,

отправившись на свой островок за проигранным сокровищем - волшебным кольцом,

когда-то подаренным ему на день рождения, - обнаружил, что оно исчезло.

Бильбо догадался, что это самое кольцо он и нашел; а раз он выиграл, то

имеет на него полное право. Но выбраться-то ему все равно было надо, и

поэтому, умолчав о кольце, он заставил Горлума показать ему дорогу взамен

обещанного "подарочка". Так он и записал в своих воспоминаниях, и своей

рукою не изменил в них ни слова, даже после Совета у Элронда. Должно быть, в

таком виде рассказ его вошел и в подлинник Алой Книги, в некоторые списки и

выдержки из нее. В других списках, однако, приводится подлинная история

(наряду с выдуманной): она явно составлена по примечаниям Фродо или Сэммиума

- оба знали, как было на самом деле, но, видимо, исправлять рукопись старого

хоббита не захотели.

Гэндальф же сразу не поверил рассказу Бильбо и очень заинтересовался

кольцом. Он донимал Бильбо расспросами и постепенно вытянул из него правду,

хотя они при этом чуть не поссорились, но, видно, маг полагал, что дело того

стоит. К тому же его смутило и насторожило, что хоббит вдруг принялся

выдумывать: это было на него совсем не похоже. Да и про "подарочек" сам бы

он не выдумал. Позже Бильбо признавался, что это его надоумило подслушанное

бормотанье Горлума: тот все время называл кольцо своим "подарочком на день

рождения". И это тоже показалось Гэндальфу странным и подозрительным; но вся

правда оставалась сокрытой от него еще многие годы. Что это была за правда,

узнаете из нашей повести.

Нет нужды расписывать дальнейшие приключения Бильбо. Невидимкою

проскользнул он мимо стражи орков у ворот и догнал спутников, а потом с

помощью кольца не раз выручал своих друзей-гномов, но хранил его в тайне,

сколько было возможно. Дома он тоже кольцом не хвастался, и знали о нем лишь

Гэндальф да Фродо, а больше никто во всей Хоббитании - так по крайней мере

думал Бильбо. И одному Фродо он показывал начатые главы рассказа о

путешествии Туда и Обратно.

Свой меч, названный Терном, Бильбо повесил над камином; волшебную

кольчугу - дар гномов из драконова сокровища - он отдал в землеройский

Мусомный Амбар; правда, видавший виды дорожный плащ с капюшоном висел в

шкафу, и кольцо было всегда при нем - в кармане, на цепочке.

Он вернулся домой на пятьдесят втором году жизни, 22 июня 1342 года

(Л.Х.), и в Хоббитании все спокойно шло обычным чередом, пока Бильбо Торбинс

не собрался праздновать свое стоодиннадцатилетие (год 1401). Тут и начало

нашей повести.

 

 

КНИГА 1

Долгожданное угощение

Когда Бильбо Торбинс, владелец Торбы-на-Круче, объявил, что хочет пышно

отпраздновать свое наступающее стоодиннадцатилетие, весь Норгорд загудел и

взволновался.

Бильбо слыл невероятным богачом и отчаянным сумасбродом вот уже

шестьдесят лет - с тех пор как вдруг исчез, а потом внезапно возвратился с

добычей, стократно преувеличенной россказнями. Только самые мудрые старики

сомневались, что вся Круча изрыта подземными ходами, а ходы забиты

сокровищами. Мало этого, к деньгам еще и здоровье, да какое! Сколько воды

утекло, а господин Торбинс и в девяносто лет казался пятидесятилетним. Когда

ему стукнуло девяносто девять, стали говорить, что он "хорошо сохранился",

хотя вернее было бы сказать "ничуть не изменился". Многие качали головой:

это уж было чересчур, даже и несправедливо, как везет некоторым - и старость

их обходит, и деньгам переводу нет.

- Не к добру это, - говорили они. - Ох не к добру, и быть беде!

Но беды покамест не было, а рука мистера Торбинса не скудела, так что

ему более или менее прощали его богатство и чудачества. С родней он был в

ладах (кроме, разумеется, Лякошель-Торбинсов), и многие хоббиты победнее да

попроще любили его и уважали. Но сам он близко ни с кем не сходился, пока не

подросли внучатые племянники.

Старшим из них и любимцем Бильбо был рано осиротевший Фродо Торбинс,

сын его троюродного брата с отцовской стороны и двоюродной сестры - с

материнской. В девяносто девять лет Бильбо сделал его своим наследником, и

Лякошель-Торбинсы опять остались с носом. Бильбо и Фродо родились в один и

тот же день, 22 сентября. "Перебирайся-ка, сынок, жить ко мне, - сказал

однажды Бильбо, - а то с днем рожденья у нас сущая морока". И Фродо

переехал. Тогда он был еще в ранних летах - так хоббиты называют буйный и

опрометчивый возраст между двадцатью двумя и тридцатью тремя годами.

С тех пор Торбинсы весело и радушно отпраздновали одиннадцать общих

дней рождения; но на двенадцатый, судя по всему, готовилось что-то

невиданное и неслыханное. Бильбо исполнялось сто одиннадцать - три единицы,

- по-своему круглое и вполне почетное число (даже легендарный Старый Крол

прожил только до ста тридцати), а Фродо тридцать три - две тройки, - тоже

случай особый: на тридцать четвертом году жизни хоббит считался

совершеннолетним. И замололи языки в Норгорде и Приречье: слухи о

предстоящем событии разнеслись по всей Хоббитании. Везде заново перемывали

кости Бильбо и пересказывали его приключения: хоббиты постарше вдруг

оказались в кругу слушателей и чинно рылись в памяти.

Кого слушали разиня рот, так это старого Хэма Скромби, известного под

прозвищем Жихарь. Слушали его в трактирчике "Укромный уголок" на дороге в

Приречье; а говорил он веско, потому что лет сорок, не меньше, садовничал в

Торбе-на-Круче, да еще до того пособлял там же старому Норну. Теперь он и

сам состарился, стал тяжел на подъем, и работу за него почти всю справлял

его младшенький, Сэм Скромби. Оба они были в лучших отношениях с Бильбо и

Фродо. И жили опять же на Круче, в третьем доме Исторбинки, чуть пониже

усадьбы.

- Уж как ни говори про господина Бильбо, а хоббит он первостатейный и

вежливость очень даже соблюдает, - заявил Жихарь. И ничуть не прилгнул:

Бильбо был с ним очень даже вежлив, называл его "почтенный Хэмбридж" и

приглашал на ежегодный совет насчет овощей - уж про "корнеплодие", тем более

про картофель, Жихарь соображал лучше всех в округе (что так, то так,

соглашался он).

- Да ведь, кроме Бильбо, там в норе еще этот, как его, Фродо? - заметил

старый Сдубень из Приречья. - Зовется-то он Торбинс, но Брендизайк, считай,

наполовину, если не больше - такой идет разговор. Чего не пойму - так это

зачем было Торбинсу из Норгорда брать себе жену, смех сказать, в Забрендии,

где народ ох не нашенский!

- Да где ж ему быть нашенским, - вмешался папаша Двулап, сосед Жихаря,

- ежели они живут по какую не надо сторону Брендидуима и вперлись в самый

что ни на есть Вековечный Лес? Нашли местечко, нечего сказать!

- Дело говоришь, папаша! - согласился Жихарь. - Ну, вообще-то

Брендизайки с Заячьих Холмов в самый что ни на есть Вековечный Лес не

вперлись, но что народ они чудной, это ты верно сказал. Плавают там почем

зря посередь реки - куда это годится? Ну и само собой, беды-то недолго

ждать, помяни мое слово. И все ж таки господин Фродо - такого хоббита

поискать надо. Из себя вылитый господин Бильбо - но мало ли кто на кого

похож? Ясное дело похож: отец тоже Торбинс. А вообще-то какой был настоящий,

правильный хоббит господин Дрого Торбинс: ну ничего про него не скажешь,

кроме того, что утонул!

- Утонул? - удивились несколько слушателей. Они слыхивали, конечно, и

об этом, и о многом другом; но хоббиты - большие любители семейных историй,

и эту историю готовы были выслушать заново.

- Говорят, вроде бы так, - сказал Жихарь. - Тут в чем дело: господин

Дрого, он женился на бедняжке барышне Примуле Брендизайк. Она приходилась

господину Бильбо прямой двоюродной сестрой с материнской стороны (а мать ее

была младшенькая у тогдашнего Нашего Крола); ну а сам господин Дрого, он был

четвероюродный. Вот и получилось, что господин Фродо и тебе двоюродный, и

тебе, пожалуйста, почти что прямой родственник, с той и с этой стороны, как

говорится, куда ни кинь. Господин Дрого, он состоял в Хороминах при тесте,

при тогдашнем, это, Правителе, ну, Горбадок Брендизайк, тоже ой-ой-ой любил

поесть, а тот взял и поехал, видали дело, на дощанике поперек Брендидуима,

стало быть, они с женой и потонули, а господин Фродо, бедняга, остался

сиротой, вот оно как было-то.

- Слыхал я, что они покушали и поехали погулять под луной в лунном

свете, - сказал старый Сдубень, - а Дрого был подкушавши, тяжелый, вот лодку

и потопил.

- А я слыхал, что она его спихнула, а он ее потянул за собой, - сказал

Пескунс, здешний мельник.

- Ты, Пескунс, не про все ври, про что слышал, - посоветовал Жихарь,

который мельника недолюбливал. - Ишь ты, пошел чесать языком: спихнула,

потянул. Там лодки, дощаники-то, такие, что и не хочешь, а опрокинешься, и

тянуть не надо. Словом, вот и остался Фродо сиротой, как у них говорится, на

мели: один как перст, а кругом эти ихние, которые в Хороминах. Крольчатник,

да и только. У старика Горбадока там всегда сотни две родственников живут,

не меньше. Господин Бильбо думал бы думал, лучше бы не придумал, чем забрать

оттуда парня, чтоб жил, как полагается.

Ну а Лякошель-Торбинсам все это дело, конечно, поперек жизни. Они-то

собрались захапать Торбу, еще когда он ушел с гномами и говорили, будто

сгинул. А он-то вернулся, их выгнал и давай себе жить-поживать, живет не

старится, а здоровье никуда не девается. А тут еще, здрасьте пожалуйста,

наследничек, и все бумаги в полном порядке, это будьте уверены. Нет, не

видать Лякошель-Торбинсам Торбы как своих ушей, лишь бы они только своих

ушей не увидели.

- Денег там, я слышал, говорили, уймища запрятана, - сказал чужак,

проезжий из Землеройска в Западный удел. - Круча ваша, говорят, сверху вся

изрыта, и каждый подземный ход прямо заставлен сундуками с золотом и

серебром и драгоценными штуками.

- Это ты, поди, слышал больше, чем говорили, - отозвался Жихарь. -

Какие там еще драгоценные штуки? Господин Бильбо, он денег не жалеет, и

нехватки в них вроде бы нет; только ходов-то никто не рыл. Помню, лет

шестьдесят тому вернулся назад господин Бильбо, я тогда еще был сопляк

сопляком. Только-только стал подручным у старика Норна (он покойнику папаше

был двоюродный брат), помогал ему гонять любопытную шушеру, и как раз

усадьбу распродавали. А господин Бильбо тут и нагрянул: ведет пони,

груженного здоровенными мешками и парой сундуков. Все это, конечно, были

сокровища из чужих земель, где кругом, известно, золотые горы. Только

ходы-то зачем рыть? И так все поместится. Разве что у моего Сэма спросить:

он там все-все знает. Торчит и торчит в Торбе, за уши не оттянешь. Подавай

ему дни былые; господин Бильбо знай рассказывает, а мой дурак слушает.

Господин Бильбо его и грамоте научил - без худого умысла, конечно, ну, авось

и худа из этого не выйдет.

"Эльфы и драконы! - это я-то ему. - Ты лучше со мной на пару смекни про

картошку и капусту. И не суй нос в чужие дела, а то без носа останешься" -

так и сказал. "И повторить могу, если кто не расслышал", - прибавил он,

взглянув на чужака и на мельника.

Но слушатели оставались при своем мнении. Слишком уж привыкла молодежь

к басням о сокровищах Бильбо.

- Сколько он там сначала ни привез, так потом пригреб, - возразил

мельник, чувствуя за собой поддержку. - Дома-то не сидит, болтается где ни

на есть. Смотрите-ка, сколько у него чужедальних гостей: по ночам гномы

приезжают, да этот еще шлендра-фокусник Гэндальф, тоже мне. Не, Жихарь, ты

что хочешь говори, а темное это место, Торба, и народ там муторный.

- А ты бы, наоборот, помалкивал, Пескунс, если про что не смыслишь, -

опять посоветовал Жихарь мельнику, который ему не нравился даже больше

обычного. - Пусть бы все были такие муторные. Я вот знаю кое-кого, кто и

кружку пива приятелю не поставит, хоть ты ему вызолоти нору. А в Торбе - там

дело правильно понимают. Сэм наш говорит, что на Угощение пригласят всех до

единого и всем, заметь, будут подарки, да не когда-нибудь, а в этом месяце.

Стоял ясный, погожий сентябрь. Через день-два распространился слух

(пущенный, вероятно, все тем же всезнающим Сэмом), что на праздник будет

огненная потеха - а огненной потехи в Хоббитании не бывало уже лет сто, с

тех пор как умер Старый Крол. Назначенный день приближался, и однажды

вечером по Норгорду прогрохотал чудной фургон с диковинными ящиками - и

остановился у Торбы-на-Круче. Хоббиты высовывались из дверей и вглядывались

в темень. Лошадьми правили длиннобородые гномы в надвинутых капюшонах и пели

непонятные песни. Одни потом уехали, а другие остались в Торбе. Под конец

второй недели сентября со стороны Брендидуимского моста средь бела дня

показалась повозка, а в повозке старик. На нем была высокая островерхая

синяя шляпа, серый плащ почти до пят и серебристый шарф. Его длинная белая

борода выглядела ухоженной и величавой, а лохматые брови клоками торчали

из-под шляпы. Хоббитята бежали за ним по всему поселку, до самой Кручи и на

Кручу. Повозка была гружена ракетами, это они сразу уразумели. У дверей

Бильбо старик стал сгружать большие связки ракет, разных и невероятных, с

красными метками "Г" и с теми же по-эльфийски.

Это, конечно, была метка Гэндальфа, а старик на повозке был сам маг

Гэндальф, известный в Хоббитании искусник по части устройства разноцветных

огней и пускания веселых дымов. Куда опасней и труднее были его настоящие

дела, но хоббиты об этом ничего не знали, для них он был чудесной приправой

к Угощению. Потому и бежали за ним хоббитята.

- Гэндальф едет, гром гремит! - кричали они, а старик улыбался. Его

знали в лицо, хотя навещал он Хоббитанию не часто и мельком, а гремучих

фейерверков его не помнили теперь даже самые древние старики: давненько он

их тут не устраивал.

Когда старик с помощью Бильбо и гномов разгрузил повозку, Бильбо роздал

маленьким зевакам несколько монет - но не перепало им, к великому их

огорчению, ни хлопушки ни шутихи.

- Бегите домой, - сказал Гэндальф. - Хватит на всех - в свое время! - И

скрылся вслед за Бильбо, а дверь заперли.

Хоббитята еще немножко подождали и разбрелись. "Ну когда же, в самом-то

деле, праздник?" - думали они.

А Гэндальф и Бильбо сидели у открытого окна, глядя на запад, на

цветущий сад. День клонился к вечеру, свет был чистый и яркий. Темно-алые

львиные зевы, золотистые подсолнухи и огненные настурции подступали к

круглым окошкам.

- Хороший у тебя сад! - сказал Гэндальф.

- Да, - согласился Бильбо. - Прекрасный сад и чудесное место -

Хоббитания, только вот устал я, пора на отдых.

- Значит, как сказал, так и сделаешь?

- Конечно. Я от своего слова никогда не отступаюсь.

- Ну тогда и разговаривать больше не о чем. Решил так решил - сделай

по-задуманному, тебе же будет лучше, а может, и не только тебе.

- Хорошо бы. Но уж в четверг-то я посмеюсь, есть у меня в запасе одна

шуточка.

- Как бы над тобой самим не посмеялись, - покачал головою Гэндальф.

- Там посмотрим, - сказал Бильбо.

На Кручу въезжала повозка за повозкой. Кое-кто ворчал, что вот, мол,

"одни чужаки руки греют, а местные мастера без дела сидят", но вскоре из

Торбы посыпались заказы на разные яства, пития и роскошества - на все, чем

торговали в Норгорде и вообще в Хоббитании. Народ заволновался: до праздника

считанные дни, а где же почтальон с приглашениями?

Приглашения не замедлили, так что даже почтальонов не хватило, пришлось

набирать доброхотов. К Бильбо несли сотни вежливых и витиеватых ответов.

"Спасибо, - гласили они на разные лады, - спасибо, непременно придем".

Ворота Торбы украсила табличка: ВХОДИТЬ ТОЛЬКО ПО ДЕЛУ НАСЧЕТ УГОЩЕНИЯ.

Н даже измыслив дело насчет Угощения, войти было почти невозможно. Занятой

по горло Бильбо сочинял приглашения, подкалывал ответы, упаковывал подарки и

устраивал кой-какие свои дела, с Угощением никак не связанные. После

прибытия Гэндальфа он на глаза никому не показывался.

Однажды утром хоббиты увидели, что на просторном лугу, к югу от

главного входа в Торбу, разбивают шатры и ставят павильоны. Со стороны

дороги прорубили проход через заросли и соорудили большие белые ворота. Три

семейства Исторбинки, чьи усадьбы граничили с лугом, ахнули от восторга и

упивались всеобщей завистью. А старый Жихарь Скромби перестал даже

притворяться, будто работает в саду.

Шатры вырастали не по дням, а по часам. Самый большой из них был так

велик, что в нем поместилось громадное дерево, стоявшее во главе стола. На

ветки дерева понавешали фонариков. А интереснее всего хоббитам была огромная

кухня под открытым небом, на лугу. Угощение готовили во всех трактирах и

харчевнях на много лиг вокруг, а здесь возле Торбы, вдобавок орудовали гномы

и прочие новоприбывшие чужеземцы. Хоббиты взволновались еще сильнее.

Между тем небо затянуло. Погода испортилась в среду, накануне Угощения.

Встревожились все до единого. Но вот настал четверг, двадцать второе

сентября. Засияло солнце, тучи разошлись, флаги заплескались, и пошла

потеха.

Бильбо Торбинс обещал всего-то навсего Угощение, а на самом деле

устроил великое празднество. Ближайших соседей пригласили от первого до

последнего. А если кого и забыли пригласить, то они все равно пришли, так

что это было не важно. Многие были призваны из дальних уделов Хоббитании, а

некоторые даже из-за границы. Бильбо встречал званых (и незваных) гостей у

Белых ворот. Он раздавал подарки всем и каждому; а кто хотел получить еще

один, выбирался черным ходом и снова подходил к воротам. Хоббиты всегда

дарят другим подарки на свой день рождения - подарки обычно недорогие, и не

всем, как в этот раз; но обычай хороший. В Норгорде и Приречье что ни день,

то чье-нибудь рожденье, а значит, в этих краях всякий хоббит может

рассчитывать хотя бы на один подарок в неделю. Им не надоедает.

А тут и подарки были просто удивительные. Хоббиты помоложе так

поразились, что чуть не позабыли угощаться. Им достались дивные игрушки:

некоторым - чудесные, а некоторым - так даже и волшебные. Иные были заказаны

загодя, год назад, и привезли их из Черноречья и Подгорного Царства: гномы

постарались.

Когда всех встретили, приветили и провели в ворота, начались песни,

пляски, музыка, игры - а еды и питья хоть отбавляй. Угощение было тройное:

полдник, чай и обед (или, пожалуй, ужин). К полднику и чаю народ сходился в

шатры; а все остальное время пили и ели, что кому и где хочется, с

одиннадцати до половины седьмого, пока не начался фейерверк.

Фейерверком заправлял Гэндальф: он не только привез ракеты, он их сам

смастерил, чтобы разукрасить небо огненными картинами. Он же наготовил

множество хлопушек, шутих, бенгальских огней, золотой россыпи, факельных

искрометов, гномьих сверкающих свечей, эльфийских молний и гоблинского

громобоя. Получались они у него превосходно и с годами все лучше.

Огнистые птицы реяли в небе, оглашая выси звонким пением. На темных

стволах дыма вспыхивала ярко-зеленая весенняя листва, и с сияющих ветвей на

головы хоббитам сыпались огненные цветы, сыпались и гасли перед самым их

носом, оставляя в воздухе нежный аромат. Рои блистающих мотыльков

вспархивали на деревья, взвивались в небо цветные огни - и оборачивались

орлами, парусниками, лебедиными стаями. Багровые тучи низвергали на землю

блистающий ливень. Потом грянул боевой клич, пучок серебряных копий

взметнулся к небу и со змеиным шипом обрушился в реку. Коронный номер в

честь Бильбо Гэндальф приберег под конец: он, видно, задумал насмерть

удивить хоббитов, и своего добился. Все огни потухли; в небо поднялся

исполинский дымный столп. Он склубился в дальнюю гору, вершина ее

разгорелась и полыхнула ало-зеленым пламенем. Из пламени вылетел

красно-золотой дракон, до ужаса настоящий, только поменьше: глаза его горели

яростью, пасть изрыгала огонь; с бешенным ревом описал он три свистящих

круга, снижаясь на толпу. Все пригнулись, многие попадали ничком. Дракон

пронесся над головами хоббитов, перекувырнулся в воздухе и с оглушительным

грохотом взорвался над Приречьем.

- Пожалуйте к столу! - послышался голос Бильбо.

Общий ужас и смятение как рукой сняло; хоббиты повскакивали на ноги.

Всех ожидало дивное пиршество; особые столы для родни были накрыты в большом

шатре с деревом. Там собрались сто сорок четыре приглашенных (это число у

хоббитов называется "гурт", но народ на гурты считать не принято) - семьи, с

которыми Бильбо и Фродо состояли хоть в каком-нибудь родстве, и несколько

избранных друзей дома, вроде Гэндальфа.

И многовато было среди них совсем еще юных хоббитов, явившихся с

родительского позволения: родители обычно позволяли им допоздна засиживаться

за чужим столом - а то поди их накорми, не говоря уж - прокорми.

Во множестве были там Торбинсы и Булкинсы, Кролы и Брендизайки, не

обойдены Ройлы (родня бабушки Бильбо), Ейлы и Пойлы (дедова родня),

представлены Глубокопы, Бобберы, Толстобрюхлы, Барсуксы, Дороднинги,

Дудстоны и Шерстопалы. Иные угодили в родственники Бильбо

нежданно-негаданно: кое-кто из них и в Норгорде-то никогда не бывал.

Присутствовал и Оддо Лякошель-Торбинс с женою Любелией. Они терпеть не могли

Бильбо и презирали Фродо, но приглашение было писано золотыми чернилами на

мраморной бумаге, и они не устояли. К тому же кузен их Бильбо с давних пор

славился своей кухней.

Сто сорок четыре избранника рассчитывали угоститься на славу; они

только побаивались послеобеденной речи хозяина (а без нее нельзя). Того и

жди, понесет он какую-нибудь околесицу под названием "стихи" или, хлебнув

стакан-другой, пустится в россказни о своем дурацком и непонятном

путешествии. Угощались до отвала: ели сытно, много, вкусно и долго. Чего не

съели - забрали с собой. Потом несколько недель еды в окрестностях почти

никто не покупал, но торговцы были не в убытке: все равно Бильбо начисто

опустошил их погреба, запасы и склады - за деньги, конечно.

Наконец челюсти задвигались медленнее, и настало время для Речи. Гости,

как говорится у хоббитов, "подкушали" и были настроены благодушно. В бокалах

- любимое питье, на тарелках - любимое лакомство... Так пусть себе говорит

что хочет, послушаем и похлопаем.

- Любезные мои сородичи, - начал Бильбо, поднявшись.

- Тише! Тише! Тише! - закричали гости; хоровой призыв к тишине звучал

все громче и никак не мог стихнуть.

Бильбо вылез из-за стола, подошел к увешанному фонариками дереву и

взгромоздился на стул. Разноцветные блики пробегали по его праздничному

...





Читайте также:
Методы цитологических исследований: Одним из первых создателей микроскопа был...
Функции, которые должен выполнять администратор стоматологической клиники: На администратора стоматологического учреждения возлагается серьезная ...
Какие слова найти родителям, чтобы благословить молодоженов?: Одной из таких традиций является обязательная...
Экономика как подсистема общества: Может ли общество развиваться без экономики? Как побороть бедность и добиться...

Поиск по сайту

©2015-2022 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2017-11-19 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту:


Мы поможем в написании ваших работ!
Обратная связь
0.09 с.