О том, как нашлось Кольцо 3 глава




разберусь. И послушай моего совета, спрячь его куда-нибудь подальше. А

главное, не давай никакого повода к толкам и пересудам. Повторяю тебе:

береги его и не болтай о нем.

- Вон какие загадки! А чего в нем опасного?

- Я еще не уверен и говорить не буду. Но в следующий раз, наверно,

кое-что услышишь. Пока прощай, я тотчас ухожу. - Он поднялся.

- Как тотчас? - вскрикнул Фродо. - А я-то думал, ты хоть неделю у нас

поживешь, и так надеялся на твою помощь...

- Я и собирался, да вот не пришлось. Меня вероятно долго не будет, но в

конце-то концов я непременно явлюсь тебя проведать. Будь готов принять меня

в любое время: я приду тайком. На глаза хоббитам я больше показываться не

хочу, я уж вижу что меня в Хоббитании невзлюбили. Говорят, от меня только

морока да безобразие. Кто, как не я сбил с толку Бильбо - а может, даже и

сжил его со свету. Мы с тобой, оказывается, в сговоре и сейчас делим его

богатства.

- Говорят! - воскликнул Фродо. - Говорят, конечно, - Оддо с Любелией.

Фу, какая мерзость! Я бы с радостью отдал и Торбу и все на свете, лишь бы

вернуть Бильбо или уйти вместе с ним. Я очень люблю родные места, но честное

слово, кажется зря за ним не увязался. Когда-то я его снова увижу - да и

увижу ли?

- Я тоже не знаю когда, - сказал Гэндальф. - И еще многого не знаю.

Будь осторожней! И жди меня в самое неподходящее время. А пока прощай!

Фродо проводил его до крыльца. Гэндальф помахал рукой и пошел широким

шагом; Фродо показалось, что старого мага пригибает к земле какая-то тяжкая

ноша. Вечерело, и его серый плащ вмиг растворился в сумерках.

Они расстались надолго.

Тень прошлого

Ни за девять, ни за девяносто девять дней разговоры не умолкли. Второе

исчезновение Бильбо Торбинса обсуждали не только в Норгорде, но везде и

повсюду: обсуждали год с лишним, а вспоминали и того дольше. Хоббитятам

рассказывали эту историю по вечерам у камелька, и постепенно Сумасшедший

Торбинс, исчезавший с треском и блеском, а появлявшийся с грудой сокровищ,

стал любимым сказочным хоббитом и остался в сказках, когда всякая память о

подлинных событиях померкла.

Но поначалу в округе говорили, что Бильбо и всегда-то был не в себе, а

теперь и вовсе свихнулся, дело его пропащее. Наверняка свалился в

какой-нибудь пруд или в реку - тут ему был печальный, но заслуженный конец.

А виноват во всем - кто же, как не Гэндальф!

"Оставил бы этот дурацкий маг хоть Фродо в покое - из него, глядишь, и

вышел бы толковый хоббит", - говорил кто поумнее, качая головой. И, судя по

всему, маг таки оставил Фродо в покое, но хоббитской толковости в нем не

прибывало. Фродо был тоже какой-то странный, вроде Бильбо. Траура он

соблюдать не стал и на следующий год задал праздник по случаю

стодвенадцатилетия Бильбо: полновесная, говорил он, дата. Но что это был за

праздник, всего двадцать приглашенных! Правда, ели до отвала и пили до

упаду, как говорится у хоббитов.

Словом, кое-кто очень удивлялся, но Фродо взял обычай праздновать день

рождения Бильбо, соблюдал его год за годом, и все привыкли. Он сказал, что

Бильбо, по его разумению, жив живехонек. А когда его спрашивали, где же он,

Фродо пожимал плечами.

Жил он особняком, как и Бильбо, только друзей у него было много,

особенно среди молодежи. А вполне своими чувствовали себя в Торбе Перегрин

Крол (для друзей просто Пин) и Мерри Брендизайк (полное имя его было

Мериадок, но об этом очень редко вспоминали). Фродо гулял с ними по горам и

долам, но чаще бродил один, и простой народ дивился, чего ему не спится по

ночам. Мерри и Пин подозревали, что он спознался с эльфами, по примеру дяди

Бильбо.

Время шло, и все стали замечать, что Фродо тоже не худо "сохраняется":

у него по-прежнему был вид крепкого и ловкого хоббита едва за тридцать.

"Кому везет, тому и счастье" - говорили о нем; но, когда ему подкатило к

пятидесяти, народ насторожился.

Сам Фродо, оправившись от первого огорчения, обнаружил, что быть

господином Торбинсом, хозяином Торбы-на-Круче, очень даже приятно. Десяток

лет он просто радовался жизни и в будущее не заглядывал - хотя иногда

все-таки жалел, что не ушел с Бильбо. И порою, особенно по осени, ему

грезились дикие, неизведанные края, виделись горы, в которых он никогда не

бывал, и моря, о которых только слышал. Он начал сам себе повторять: "А

когда-нибудь возьму и уйду за Реку". И тут же внутренний голос говорил ему:

"Когда-нибудь потом".

Между тем приближалось его пятидесятилетие - а пятьдесят лет казались

Фродо весьма знаменательной (и даже зловещей) датой. В этом самом возрасте

Бильбо сделался отчаянным хоббитом. Фродо забеспокоился, любимые тропы ему

надоели. Он разглядывал местные карты, где Хоббитания была окружена белыми

пятнами. Он все чаще и все дольше гулял один, а Мерри и другие друзья с

тревогою следили за ним. А кто следил, тот видел, как он заводит долгие

беседы с чужаками, которых в Хоббитании стало видимо-невидимо.

Ходили слухи о каких-то диковинных делах за границей; Гэндальф не

появлялся уже много лет и даже вестей о себе не слал, так что Фродо подбирал

всякую малую весточку. Через Хоббитанию поспешали большие отряды эльфов -

раньше-то хоббиты знали про них только понаслышке, а теперь эльфы шли и шли

по вечерам лесною окраиной, проходили и не возвращались. Они покидали

Средиземье: у них была своя судьба. Шли, однако, и гномы - тоже во

множестве. Древний путь с востока на запад вел через Хоббитанию в

Серебристую Гавань; гномы же издавна хаживали этим трактом в копи, на

Голубые горы. От них-то хоббиты и узнавали, что делается в чужих краях;

правда, хозяева были нелюбопытны, а прохожие неразговорчивы. Но теперь Фродо

все чаще попадались другие, дальние гномы. Они спешили на запад и, озираясь,

полушепотом, говорили про Врага и про страну Мордор.

Это слово было известно только по очень древним сказаньям: оно

затемняло их зловещей тенью. Оказывается, едва только Светлый Совет очистил

от злодейства Лихолесье, как оно закрепилось в древней своей твердыне, в

Мордоре. Черный Замок был заново отстроен, и от него расползался по

Средиземью холодный мрак и обессиливающий ужас. Всюду гремели войны. В горах

множились орки. И тролли стали не те, что прежде, - не тупоумные и

косолапые, а хитрые и по-новому вооруженные. Заходила речь и о чудищах

пострашнее - но тут уж говорили обиняками.

Простой народ, конечно, знал об этом маловато. Однако даже самые

тугоухие домоседы и те кое-что прослышали; а кому случилось побывать на

границе, те и повидали.

Однажды весенним вечером у камина в "Зеленом Драконе" Сэм Скромби,

садовник Фродо, вел беседу с Тодом Пескунсом, мельниковым сыном. Вокруг

собрались завсегдатаи кабачка.

- Чудные нынче ходят слухи, - заметил Сэм.

- А ты уши развесь, - посоветовал Тод, - еще и не то услышишь. Поди вон

к моей бабке - она тебе нарасскажет! - Что ж, - сказал Сэм, - и бабкины

сказки иной раз не мешает послушать. Она ведь их не сама придумала. Взять

хоть тех же драконов.

- Возьми их себе, - сказал Тод, - мне не надо. Я про них карапузом

голоштанным наслушался, а как штаны надел, так и думать забыл. У нас в

Приречье только один дракон, да и тот зеленый. Верно я говорю? - обратился

он к слушателям, и те дружно захохотали.

- Это ты меня уел, - засмеялся с прочими и Сэм. - А вот как насчет

древесных великанов? Говорят, за северными болотами недавно видели одного -

выше всякого дерева!

- Кто это говорит?

- Ну, хоть бы и мой братан Хэл. Он работает у господина Боббера и все

время бывает в Северном уделе. Он и видел.

- Этот увидит, только нам не покажет. А уж чего он там видит - ему,

конечно, виднее, раз другим-то ничего не видать.

- Да нет, настоящий великан - за один шаг три сажени отмахивает, а сам

вроде громадного вяза, идет-шагает!

- Вязы не шагают, а растут, где выросли.

- Да шагал же, говорят тебе, а вязы там не растут.

- Ну а коль не растут, так откуда же он там взялся? - отрезал Тод.

Кругом одобрительно засмеялись: Тода не объедешь.

- Язык у тебя здорово подвешен, - сказал Сэм, - только ведь не один наш

Хэллиус всякого-разного навидался. По всей Хоббитании говорят, что такого

еще не было: идут и идут с востока невиданные чужаки, целыми толпами. И

слышал я, что эльфы стронулись на запад, к гаваням за Белой Крепостью. - Сэм

как-то неопределенно махнул рукой: ни он и никто из хоббитов не знал, какое

и где это там Море за их западной окраиной, за древними руинами. Были только

старые предания про Серебристую Гавань, откуда отплывают и не возвращаются

эльфийские корабли. - Плывут они и плывут, уплывают на запад, а нас

оставляют, - проговорил Сэм чуть ли не нараспев, печально и торжественно

покачав головою.

Тод фыркнул:

- Старые байки на новый лад. Да мне-то или тебе какое до них дело? И

пусть себе плывут! Хотя куда им плыть: ты ведь этого не видал, да и вообще

никто не в Хоббитании. Может, и не плывут, кто их разберет.

- Ну, не знаю, - задумчиво сказал Сэм. Он однажды вроде бы видел эльфа

в лесу и все надеялся, что когда-нибудь еще увидит и порасспросит. Из

легенд, слышанных в детстве, ему больше всего запомнились обрывочные

рассказы про эльфов. - Даже и в наших краях есть такие, кто понимает Дивный

Народ и умеет с ним разговаривать, - сказал он. - Тоже и мой хозяин,

господин Торбинс. Он рассказывал мне, как они уплывают, и вообще у него что

ни слово, то эльфы. А уж старый Бильбо, тот, помню, про них все на свете

знал.

- Оба сдвинутые, - сказал Тод. - Старик Бильбо, тот совсем, а теперь

вот и Фродо тоже сдвинулся. От него, что ль, ты слухов набираешься? Гляди,

сам не свихнись. Ладно, ребята, кто куда, а я домой. Бывайте здоровы! - Он

выхлебнул кружку и шумно распрощался.

Сэм еще посидел, но больше ни с кем не разговаривал. Ему было о чем

поразмыслить. И работы на утро в саду непочатый край, лишь бы ведро. Всходы

все гуще. Работа, конечно, работой... А Сэм думал совсем о другом. Потом

вздохнул, поднялся и вышел.

Апрельское небо расчищалось после проливного дождя. Солнце село, и

прохладный вечер, отступая, тихо тускнел. Ранние звезды зажигались над

головой Сэма, а он брел вверх по склону, задумчиво и чуть слышно

насвистывая.

Между тем объявился Гэндальф, всегда неожиданный гость. После Угощения

его не было три года. Потом он мимоходом наведался, внимательно поглядел на

Фродо, сказал ему пару пустяков - и даже ночевать не остался. А то вдруг

зачастил: являлся, как смеркнется, но к рассвету словно бы его и не было.

Где и зачем пропадает, не объяснял, а интересовался только здоровьем Фродо,

да всякой чепухой.

И вдруг даже этим перестал интересоваться. Девять с лишним лет Фродо

его не видел и ничего о нем не слышал: должно быть, решил он, Гэндальфу

просто больше нет дела до хоббитов. Но однажды вечером, когда наплывали

сумерки, раздался знакомый стук в окно кабинета.

Фродо от всей души обрадовался старинному приятелю. Они стояли и

разглядывали друг друга.

- Ну, все в порядке? - спросил Гэндальф. - А ты молодцом, Фродо!

- Да и ты, - сказал Фродо, а про себя подумал, что маг постарел и

сгорбился. Хоббит пристал к нему с вопросами, и они засиделись далеко за

полночь.

Позавтракали они поздно, и маг уселся с Фродо перед раскрытым окном. В

камине полыхал огонь, хотя и солнце пригревало, и с юга тянул теплый

ветерок. Отовсюду веяло свежестью, весенняя зелень разливалась в полях, и

яркой листвою курчавились деревья.

Гэндальф припоминал, какая была весна почти восемьдесят лет назад,

когда Бильбо умчался за приключениями без носового платка. С тех пор волосы

Гэндальфа еще побелели, борода и брови отросли, лицо новыми морщинами

изрезали заботы, но глаза блестели по-прежнему, и кольца дыма он пускал с

обычным смаком и сноровкой.

Но курил он молча, и Фродо тоже сидел тихо, сидел и думал. Яркий

утренний свет омрачало предчувствие недобрых вестей Гэндальфа. Наконец он

сам решился прервать молчание.

- Ты было начал мне что-то говорить про мое Кольцо, Гэндальф, -

напомнил он. - Начал, да не кончил, отложил на утро. Может, сейчас

продолжишь? Ты говоришь, Кольцо опасное, а мне, знаешь ли, непонятно. Что

значит - опасное?

- А вот слушай, - отвечал маг. - Могущество у него такое, что сломит

любого смертного. Сломит и овладеет им... Давным-давно в Остранне были

откованы эльфийские кольца: колдовские, как вы их называете, кольца - они и

правда были не простые и разные, одни более, другие менее могущественные.

Менее могущественные были всего лишь пробой мастерства, тогда еще

несовершенного, - но даже эти кольца, по-моему, опасны для смертных. А уж

Великие Кольца, Кольца Всевластья, - они гибельны. Надо тебе сказать, Фродо,

что смертные, которым доверено владеть Магическими Кольцами, не умирают, но

и не живут по-настоящему: они просто тянут лямку жизни - без веселья, без

радости, да еще и с превеликим трудом. И если смертный часто надевает

Кольцо, чтоб стать невидимкой, то он тает - или, как говорят Мудрые,

развоплощается, - а потом становится невидимкой навечно, зримый только глазу

Властелина Колец. Да, раньше или позже - позже, если он сильный и добрый, -

но ему суждено превратиться в Прислужника Темных Сил, над которыми Царит

Черный Властелин.

- Ужас какой! - сказал Фродо.

И они надолго замолчали. Только садовые ножницы Сэма Скромби щелкали за

окном.

- И давно ты это знаешь? - спросил наконец Фродо - А Бильбо знал?

- Бильбо знал ровно столько, сколько тебе сказал, - отвечал Гэндальф. -

Иначе он не оставил бы тебе такое опасное наследство, даже и на меня бы не

понадеялся. Он думал, что Кольцо очень красивое и всегда может пригодиться;

а если с ним самим что-то не так, то Кольцо тут не при чем. Он говорил, что

Кольцо у него из головы нейдет и все время его тревожит; но дело-то, думал

он, не в Кольце. Хоть и понял: за ним надо приглядывать, оно бывает меньше и

больше, тяжелее и легче, а может вдруг соскочить с пальца и пропасть.

- Да, это он мне написал, - сказал Фродо. - И оно у меня всегда на

цепочке.

- Весьма разумно, - заметил Гэндальф. - А свою долгую жизнь Бильбо с

Кольцом не связывал. Он думал, что у него просто судьба долгожителя, и очень

этим гордился. А жил в тревоге и безотчетном страхе. "Я стал тонкий и

какой-то прозрачный", - пожаловался он мне однажды. Еще немного - и Кольцо

взяло бы свое.

- Да ты мне скажи, ты это давно знаешь? - снова спросил Фродо.

- Что "это"? - сказал Гэндальф. - Я, Фродо, знаю много такого, что

никому не ведомо. Но если ты спрашиваешь про это Кольцо, то я, можно

сказать, и до сих про не все знаю. Осталась последняя проба. Но догадка моя,

без сомнения, верна... А когда меня впервые осенило? - Гэндальф задумался. -

Погоди-ка... да, в тот самый год, когда Совет Светлых Сил очистил Лихолесье

- как раз перед Битвой Пяти Воинств. Правильно, когда Бильбо нашел Кольцо.

Мне вдруг стало тревожно, но я не знал почему. Меня удивляло, как же это

Горлум завладел одним из Магических Колец - а что одним из Магических, это

было ясно. В разговоре с Бильбо он странно проврался - про "подарочек";

потом когда Бильбо поведал мне правду, я понял - тут, впрочем, и понимать

было нечего, - что оба они хотели доказать свое неоспоримое право на Кольцо:

Горлум, дескать, получил его "в подарочек на день рождения", а Бильбо

выиграл "в честной игре". Ложь ко лжи, да еще такая похожая, - конечно, я

забеспокоился. Видно, Кольцо заставляет врать и подсказывает вранье. Тут я

впервые понял, что дело совсем не шуточное, и сказал Бильбо, чтоб он был

поосторожнее с Кольцом, но он не послушался, и даже рассердился на меня. Что

было делать? Не отбирать же у него Кольцо - да и с какой стати? Я следил и

выжидал. Пожалуй, надо было посоветоваться с Саруманом Белым, но что-то меня

удерживало.

- Это кто? - спросил Фродо. - В жизни о нем не слышал.

- Откуда же тебе, - улыбнулся Гэндальф. - Ему до хоббитов дела нет -

или не было. Он великий мудрец - первый среди магов, глава Совета. Много

сокровенного открыто ему, но он возгордился своим знанием и вознесся над

всеми. С давних пор углубился он в тайны Колец, проницая сумрак забвенья; и,

когда речь о них зашла на Совете, слова его развеяли мою тревогу. Я отринул

подозрения, но не расстался с ними. И по-прежнему следил и выжидал.

Бильбо не старел, а годы шли. Шли и шли, словно бы не задевая его. И

подозренье вновь овладело мною. Но я сказал себе: "Он наследовал долгую

жизнь с материнской стороны. Не такие уж древние его годы. Подождем!" Я ждал

и бездействовал до прощального вечера Бильбо. Тогда он заговорил и повел

себя так, что во мне ожили все тревоги, убаюканные Саруманом. Я понял, что

тут зияет мрачная тайна. И потратил долгие годы, разгадывая ее.

- Но ведь ничего страшного не случилось? - испуганно спросил Фродо. -

Со временем-то он придет в себя? Успокоится?

- Ему сразу стало легче, как только он избавился от Кольца, - отвечал

Гэндальф. - Однако над Кольцами властвует лишь одна сила, и есть лишь Один,

кому все известно про Кольца и про то, чем они грозят своим владельцам, даже

временным. Правда, про хоббитов, кажется, никто ничего толком не знает.

Изучал их пока один я - и сколько изучал, столько изумлялся. То они мягче

масла, то вдруг жестче старых древесных корней. По-моему некоторые из них

даже могут долго противиться Кольцам - хотя вряд ли этому поверили бы в

Совете Мудрых. Так что, пожалуй, за Бильбо ты не волнуйся.

Он, конечно, владел Кольцом много лет и много раз надевал его. Оно

впечаталось в его жизнь, и отпечаток изгладится нескоро - лучше бы оно

больше не попадалось ему на глаза. Не попадется - и он, быть может, проживет

без него еще очень долго, ибо это легче, чем расстаться с ним. А расстался

он с ним по собственной воле, вот что самое главное. Нет, за Бильбо я

спокоен - с тех пор как он ушел, оставил Кольцо. Теперь твой черед и твой

ответ.

А ты меня очень тревожишь - ты и все вы, милые, глуповатые, бестолковые

хоббиты. Большая будет потеря для мира, если мрак поглотит Хоббитанию, если

все ваши потешные олухи - Бобберы, Дудстоны, Булкинсы, Толстобрюхлы и

прочие, не говоря уж о чудесных чудаках Торбинсах, станут жалкими трусами и

темными подлецами.

Фродо поежился.

- С чего это мы станем трусами да подлецами? - спросил он. - И кому

нужны такие подданные?

- Всеобщему Врагу, - мрачно ответил Гэндальф. - Хотя, по правде-то

говоря, доныне хоббиты ему и на ум не приходили - доныне, заметь! Скажи за

это спасибо судьбе. Но отныне Хоббитания в опасности. Вы ему не нужны - у

него хватает рабов, но теперь он вас не забудет. А мерзкие рабы-хоббиты ему

приятнее, чем хоббиты веселые и свободные. К тому же он озлоблен на вас, и

месть его будет страшна.

- Месть? - удивился Фродо. - А за что же мстить? Ну хоть убей, не

понимаю, при чем тут Бильбо, я и наше Кольцо.

- Как это при чем? - нахмурился Гэндальф. - Ты, видно, чего-то не

уразумел; впрочем, сейчас поймешь. Я и сам прошлый раз еще не был уверен, но

теперь-то все разъяснилось. Дай-ка мне Кольцо.

Фродо вынул Кольцо из брючного кармана и, сняв его с цепочки,

прикрепленной к поясу, нехотя подал магу. Кольцо оттягивало руку, словно оно

- или сам Фродо, или оба вместе - почему-то не хотело, чтобы его коснулся

Гэндальф.

Маг осторожно принял его. Кольцо было из чистого червонного золота.

- Какие-нибудь знаки на нем есть? -спросил Гэндальф.

- Никаких, - ответил Фродо. - На нем нет ни царапины, его словно никто

никогда не носил.

- Так смотри!

И к удивленью, если не к ужасу Фродо, маг вдруг швырнул Кольцо в огонь.

Фродо вскрикнул и схватил щипцы, но Гэндальф удержал его.

- Подожди! - повелительно сказал он, метнув на Фродо суровый взгляд

из-под седых бровей.

Кольцо не плавилось. Вскоре Гэндальф поднялся, опустил шторы и задернул

занавески. Тихая комната помрачнела, и только щелканье ножниц Сэма

доносилось из сада. Маг пристально смотрел в огонь, потом нагнулся, ухватил

Кольцо щипцами и ловко вынул его из угольев. Фродо перевел дыхание.

- Оно холодное, - объявил Гэндальф. - Возьми!

Ладонь Фродо дрогнула под неожиданной тяжестью.

- Возьми пальцами! - приказал Гэндальф. - И посмотри!

Фродо взял и увидел тонкую, тончайшую резьбу изнутри и снаружи Кольца.

Оно было словно испещрено легким огнем, ярким, но каким-то туманным,

проступившим из глубины.

- Мне непонятны эти огненные буквы, - сказал Фродо дрожащим голосом.

- Тебе непонятны, - откликнулся Гэндальф, - зато мне понятны. Старинные

руны эльфов, а язык мордорский. Я не хочу, чтобы он звучал здесь. На

всеобщий язык надпись можно перевести так:

А одно -- Всесильное -- Властелину Мордора,

Чтоб разъединить их всех и лишить их воли

И объединить навек в их земной юдоли...

Это строки из памятного одним эльфам стихотворного заклинания:

Три Кольца -- премудрым эльфам -- для добра их гордого,

Семь Колец -- пещерным гномам -- для труда их горного,

Девять -- людям Средиземья -- для служения черного

И бесстрашия в сраженьях смертоносно твердого,

А одно -- Всесильное -- Властелину Мордора,

Чтоб разъединить их всех и лишить их воли

И объединить навек в их земной юдоли

Под владычеством всесильным Властелина Мордора

Гэндальф глубоко вздохнул и медленно проговорил:

- Твое Кольцо - Кольцо Всевластья, которому покорны остальные

девятнадцать. Кольцо, утраченное много лет назад в ущерб власти Врага. Оно

ему нужно больше всего на свете - и он не должен его получить!

Фродо сидел молча и неподвижно, сжавшись от страха, словно его окутала

холодом и тьмою черная туча с востока.

- Так это - Вражье Кольцо? - пролепетал он. - Да как же, да зачем же

оно ко мне попало?

- А! - сказал Гэндальф. - Это очень долгая история. Началась она в те

Черные Лета, память о которых - достояние Мудрых, и то не всех. Если

рассказывать сначала, мы с тобою до осени тут просидим... Вчера я говорил

тебе о Сауроне, Властелине Колец. Твоих ушей достигли верные слухи: он

воспрянул, покинул Лихолесье и перебрался в Мордорский Замок - свою древнюю

крепость. Слово "Мордор" тебе знакомо: оно то и дело чернеет даже в

хоббитских летописях, источая страх и мрак. Да, снова и снова - разгром,

затишье, но потом Тьма меняет обличье и опять разрастается.

- Хоть бы при мне-то этого не было, - сказал Фродо.

- А при мне уже много раз было, - отозвался Гэндальф, - все-то всегда

говорили: хоть бы не при мне. Выбирать судьбу нам не дано; однако на этот

раз нам дано время, и главное - не упустить его. А время у нас, Фродо, едва

ли не на исходе. Враг с каждым днем все сильней. Ему еще нужен срок, но срок

не долгий. Надо опередить его замыслы и воспользоваться невероятным случаем

- быть может, себе на погибель.

Враг очень силен, но, чтобы сломить всякий отпор, сокрушить последние

оплоты и затопить Средиземье Тьмою, ему недостает одного - Кольца

Всевластья.

Три прекраснейших Кольца эльфы от него укрыли: рука его их не коснулась

и не осквернила. Семь Колец было у гномов; три он добыл, остальные истребили

драконы. Девять он роздал людям, величавым и гордым, чтобы поработить их.

Давным-давно превратились они в кольценосцев-призраков, в Прислужников

Мрака, его самых страшных вассалов. Давным-давно... да, очень давно не

видывали на земле Девятерых. Но кто знает? Мрак опять разрастается;

возможно, появятся и они, исчадия мрака... А впрочем, не будем говорить о

них сейчас, в милой Хоббитании, ярким утром.

Да, нынче так: Девять Колец у его подручных; и те из Семи, которые

уцелели, хранятся в Мордоре. Три покамест укрыты, но что ему до них! Ему

нужно Кольцо Всевластья: он выковал его, это его Кольцо, в него вложена

часть его древней силы - и немало ее ушло, чтобы спаять Кольца в черную

цепь. Если это Кольцо найдется, власть Саурона возрастет стократ, и даже Три

эльфийских будут ему подвластны: все сделанное с их помощью падет, и сила

его станет необоримой.

Мы стоим в преддверии страшной поры. Саурон думал, что Кольца

Всевластья больше нет, что эльфы его уничтожили, как и следовало сделать. А

теперь он знает, что оно цело, что оно нашлось. И сам ищет его, идет,

преклонив свою мысль сюда, на поиски. Такова его великая надежда - и великий

страх.

- Да почему, почему же его не расплавили? - вскрикнул Фродо. - И как

это Враг лишился его, если он такой могучий, а оно ему так дорого? - Он

сжимал Кольцо в руке, словно к нему уже тянулись черные пальцы.

- Оно было отнято у него в давние годы, - сказал Гэндальф. - Велика

была сила эльфов, и люди тогда еще были заодно с ними. Да, люди Западного

Края поддержали их. Не худо бы нам припомнить эту главу древней истории:

тогда было и горе, и мрак надвигался, но против них воздвиглась великая

доблесть, и тогдашние подвиги не пропали даром. Однажды я, быть может,

расскажу тебе эту повесть, или ты услышишь ее от кого-нибудь, кто знает ее

лучше меня.

А нынче тебе всего лишь надо узнать, как закатилась эта штука в Торбу,

что в Норгорде, Хоббитания, и тут тоже есть чего порассказать, так что

истории мы коснемся вскользь. Эльфийский царь Гил-Гэлад и Великий князь

Западного Края Элендил низвергли Саурона, но и сами пали в последней роковой

сече; и сын Элендила Исилдур отсек Саурону палец вместе с Кольцом и взял

Кольцо себе. И сгинул Саурон, и духу его в Средиземье не стало, и минули

несчетные века, прежде чем тень его вновь сгустилась в Лихолесье.

А Кольцо пропало. Оно кануло в воды Великой Реки Андуина. Ибо Исилдур

возвращался с войны по восточному берегу реки, и возле Ирисной Низины его

подстерегли орки с Мглистых гор и перебили почти всю его дружину. Он хотел

невидимкой спастись вплавь, но Кольцо соскользнуло с его пальца, орки

увидели его и поразили стрелами.

Гэндальф помолчал.

- И там, в темных заводях у Ирисной Низины, - продолжал он, - Кольцо

исчезло из легенд и былей; то, что узнал ты сейчас от меня, неведомо почти

никому, и даже Совет Мудрых пребывает в неведении о дальнейшей судьбе

Кольца. Ну вот, а теперь пойдет совсем другой рассказ.

Через несколько тысячелетий, и все же опять-таки давным-давно, в

Глухоманье, на берегу Великой Реки Андуина жил искусный и тихий народец,

похожий на брендидуимских хоббитов. Они плели тростниковые челны и плавали

по Реке, ибо любили ее. Была среди них почтенная семья, большая и

зажиточная; а главенствовала в ней суровая и приверженная древним обычаям

бабушка. Самый ловкий и пытливой из этой семьи звался Смеагорлом. Все ему

надо было знать: он нырял в омуты, подкапывался под зеленые холмы, добирался

до корней деревьев, но не подымал глаз к вершинам гор, древесным кронам и

цветам, раскрытым в небеса, - взгляд его был прикован к земле.

Был у него приятель по имени Деагорл, такой же остроглазый, но не такой

сильный, хитрый и шустрый. Однажды они отправились на лодке вниз к Ирисной

Низине и заплыли в заросли лиловых ирисов да пышных камышей. Смеагорл

выпрыгнул на берег и пошел рыскать по лугу, а Деагорл удил, оставшись в

лодке. Вдруг клюнула большая рыба и рывком стащила его за собою под воду.

Заметив на дне что-то блестящее, он выпустил леску, набрал в грудь побольше

воздуху, нырнул и черпнул горстью.

...





Читайте также:
Пример оформления методической разработки: Методическая разработка - разновидность учебно-методического издания в помощь...
Что входит в перечень работ по подготовке дома к зиме: При подготовке дома к зиме проводят следующие мероприятия...
Примеры решений задач по астрономии: Фокусное расстояние объектива телескопа составляет 900 мм, а фокусное ...
Зачем изучать экономику?: Большинство людей работают, чтобы заработать себе на жизнь...

Поиск по сайту

©2015-2022 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2017-11-19 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту:


Мы поможем в написании ваших работ!
Обратная связь
0.121 с.