По курсу истории религий 8 глава




 

 

Лекция II (XV)

 

Что такое образ ка?

Это один из самых центральных и наименее понятных образов всей египетской религии. Но если его правильно понять, то он объясняет и раскрывает очень многое.

Ка – суть человека, суть каждой вещи, то есть замысел Божий о каждой вещи. Но для египтянина принципиально важна ка человека, но не как абстрактная вещь. Мы как потомки греческой цивилизации привыкли к абстрактным категориям. А на самом деле идея всегда конкретная, личностная. И идея человека это личностная категория. Поэтому важно понять православную сущность идеи о каждом из нас. Она коренится в том, что Бог не просто замыслил человека как абстракцию, как род, как усию, но Он замыслил каждого человека как ипостась, и не в момент его зачатия, а предвечно. Но предвечно существуют не души. Речь идёт о предвечном существовании каждой идеи. Но идея это не абстракция, это не мысль о личности, а это и есть существование личности, но личности ещё потенциальной, ещё не актуализированной в свободе, свобода личности актуализируется в момент её прихода в тварное бытие. Христас Яннарас в своей книге «Вера Церкви» пишет: «В христианском богословии не сущность предшествует и предопределяет собой экзистенцию, точно создаёт саму возможность существования изначальную предпосылку бытия есть личность. (То есть не платоновская идея личности, а сама личность, лицо, ипостась.) Личность предшествует всему как сознание своей абсолютной инаковости, или абсолютной свободы от какого бы то ни было предопределения, какого бы то ни было принуждения, будь то принуждение ума, способа существования или же природы». То есть личность предшествует всему. И эта личность, которая существует в Боге, это и есть важнейшая интуиция человека, не в христианстве появляющаяся, это есть идея, которую египтяне называли ка.

Сам знак ка известен с первой династии, то есть с самого начала египетской государственности. Другие знаки, не иероглифические, но уже явно связанные с ка, находят ещё в конце пятого – начале четвёртого тысячелетия до Р. Х., в то время, когда ещё не сформировалось ни египетское государство, ни даже изобразительный канон.

Суммируя то, что можно сказать о ка, мы можем назвать пять основных определений. Потому что слово ка, кроме своего прямого смысла сути, присутствует ещё во многих египетских словах, то есть один из важных определителей для египтян. А. О. Большаков, суммируя все значения этого слова, даёт пять категорий слов, в которых употребляется понятие ка.

1. Это всё что связано с размножение, беременностью, зачатием, рождением, при чём как с женским так и мужским аспектами. В этом смысле одним из древнейших, ещё дописьменных знаков ка, является знак мужского полового члена, потому что он податель жизни.

2. Вторая категория это любая работа, деятельность. Потому что работа так же производит сущность, так же как и рождение.

3. Сельскохозяйственная деятельность, плодородие. Здесь соединяются оба предыдущих момента, и момент работы, и момент рождения из семени.

4. Пища – как то, что даёт нам жизнь, возрождает нас. Пища тоже связана с категорией рождения.

5. То что переводят на русский язык колдовство (хекау), но на самом деле это переводится как «способность действовать словом», творить сущности не руками, а словом. У нас всё это ассоциируется с колдовством, но на самом деле мы помним, что Слово творит мир. И человек как образ Божий тоже имеет силу творить словом.

Когда Египет поддерживал тесные связи с Передним Востоком и предневосточным царям надо было писать в Египет, то они желая употребить египетские категории при пожелании благоденствия, но не имея аналогичного слова, переводили слово ка как «дух», «хранитель», как личный бог.

Чтобы представить себе, что такое ка, нам стоит обратиться к одному изображению, которое является замечательным памятником древнеегипетской архитектуры, это гробница царицы Хатсепшут. Где на фоне храмов представлена вся жизнь царицы, коронационный ритуал. И многим вещам уделено особое внимание по той причине, что в Египте цариц как правительниц не было, царицы были как жёны царей, и это единственный случай чтобы женщина была фараоном. До этого такого никогда не было. Таким образом она стала первой правящей женщиной в Египте. Поэтому потребовалось это как-то обосновать, так как традиционно образ Бога-Творца связан с мужчиной, но тут Гором на земле стала женщина. И то что это вообще стало возможным говорит о том, что пол, при всей своей значимости, вторичен по отношению к человеческой сущности. Так вот, самым важным изображением является изображение зачатия Хатсепшут, на котором изображено, что предвечный Бог – Амон-Ра входит в образе (тутмаса) царя, на самом деле это и есть царь, но в этот момент о имеет полноту божественного в себе, он входит к своей жене – царице Яхнес, и подпись под этом изображение следующая: «Сет Хенемет Амон Хатсепшут – имя это дщери моей, которую вложил я в утробу твою». То есть Амон вкладывает в утробу царицы Яхнес божественное семя, из которого рождается царица, и вспоминается отрывок из поучения Мери-Кара, в котором говорится, что Бог-Творец от чрева матери создаёт царей для народа Своего.

А рядом с этим изображение есть ещё одно. Изображено нечто похожее на стол, перед которым сидит бараноголовый бог Хнум – «мастер», «горшечник» - как его называют. Баран – это образ креативной силы и связан с именем ка. Поэтому это образ Бога-Творца как именно сотворителя, подателя семени. Хнум-горшечник это именно тот, кто создаёт людей из «Глины и соломы». А перед ним стоят две фигурки, и обе изображают Хатсепшут, но одна изображает Хатсепшут-ка, а другая Хатсепшут-дитя. Разница между ними лишь в том, что Хатсепшут-ка изображена в священной позе, то есть руки вытянуты вдоль тела и кулаки сжаты, это классическая поза всех заупокойных статуй, и при этом это изображение движения. А вторая фигурка, точно такая же по размеру и как бы её копия, но отличная тем, что её правая рука поднесена ко рту и палец вложен в рот, что является знаком ребёнка. Обычно учёные объясняют это изображение как то, что Хнум на гончарном круге делает Хатсепшут и её ка. Но во-первых, на гончарном круге не делают статуй, во-вторых не делают двух статуй. В-третьих, это не гончарный круг, а точная копия жертвенного стола перед которым сидит ка умершего. Поэтому получается, что здесь изображено, что бог Хнум по модели ка ваяет младенца Хатсепшут.

Таким образом, человек делается по образцу своего ка. Не ка двойник человека, а человек двойник своего идеального образа. То есть ка – это образец, а человек это модель его ка.

Стоит обратить внимание на древнейшие египетские имена, которые были первым, что писалось в гробницах, поэтому это самое древнее египетское богословие. Какие же это имена в которых содержится слово ка? Вот как звучит их перевод: «Спасаемый ка своим», «Созданный ка своим», «Собственность ка, Удел ка», «Живущий своим ка», «Любимый свом ка», «приносящий радость своему ка», «Ка моя драгоценность», «Следую я за ка мои», «Вскормленный своим ка», «Превознесён ка мой божественный» и т.д. Всюду человек, тот кто носит имя, следует за своим ка, ка первично, человек вторичен. Ка даёт человеку жизнь и всё прочее, а от человека зависит удовлетворить своего ка, то есть сделать так чтобы ка был доволен человеком. Это означает, что человек должен соответствовать своему ка. Следовательно для египтянина земной человек понимался отображением, воплощением своего же личностного божественного первообраза, который есть Бог, это одна из божественных ипостасей.

Мы когда говорим о человеке как образе и подобии Божьем всегда понимаем, человека как личность, но божественность в нём одно, а личность другое. Образ и подобие Божье понимаются как некие качества, некие абстрактные свойства, и так оно и есть. Но при этом человек имеет не абстрактный образ Божий, а конкретный личностный образ Божий, и этот личностный, уникальный образ Божий в себе египтяне называли ка. Именно это позволяет обращаться к Богу как к Отцу, Он его рождает. Интересно, что есть точно такие же имена как приведённые выше, но на место ка ставится нечер (Бог) или личное имя какого-то бога (Амон, Ра, Птах, Нун и т.д.). То есть ка и божественная личность или Бог это одно и тоже. Но ка это Бог в его ипостасно уникальном проявлении каждого конкретного человека. Поэтому часто ка изображается как изображение божественное, а одним из знаков божества, кроме штандарта, является изображение помоста, превознесённости, поэтому сокол на помосте это Гор. Так же на таком помосте изображается знак ка.

Но надо вспомнить и само изображение ка. Хотя плодородие и размножение являются образами ка, и половой член был символом ка, когда египтяне изобретали письменность они ничего подобного не сделали знаком ка. Видно это произошло, потому что всё, что связано с плодородием, земным рождением это лишь икона. Египтяне же подчеркнули духовный, божественный характер этой сущности, и поэтому знаком ка стал образ молитвы, а именно образ воздеяния рук, то есть две руки поднятые вверх:

И сейчас во многих религиях, в том числе и в православии, люди молятся воздевая руки. То есть сутью ка является духовное, молитвенное общение, а не рождение в нашем земном мире, рождение это образ, икона ка, но не ка. Ка это небесная категория, и её небесный характер подчёркивает этот знак.

Для египтянина смерть была не концом бытия и не началом бытия, а была лишь возвращением к своему ка. Человек оказывался на земле, воплощался, получал автономию и дистанцировался от своего ка, потому что жизнь человека была не совершенна, не божественна, не абсолютна. Каждый из нас и каждый египтянин был лишь отчасти тождественен своему ка в земной жизни, но каждым своим действием не соответствующем Богу, не соответствующим божественной воли он отдалялся от своего ка. И мог удалиться совсем, разорвать эту связь, стать без-образным, и тогда его ждала гибель, потому что после смерти он не мог вернуться в божественное бытие, он его утратил при жизни, его идея осталась, а его свобода с ней не связалась вновь.

Для египтянина самым главным было возвращение к своему ка. «Он ушёл к ка своему» - это стандартный образ смерти. Это не значит, что все абсолютно уходили к своему ка. Однако всем умершим желали вернуться к своему ка, и лишь в редких случаях, когда человек был преступником основополагающих законов, тогда эта формула к нему не употреблялась, он лишался гробницы, и его имя не записывалось, и тогда он уходил не к Богу, а в небытие.

В Текстах Пирамид очень часто встречаются образы ухода к ка. «Некто уходит к сути своей. Осирис уходит к сути своей. Сет уходит к сути своей. Имеющий око впереди (Гор) уходит к сути своей. И ты уходишь к сути своей. Чистота твоя – чистота богов уходящих к сутям своим. Чистота твоя – чистота богов отшедших, дабы не испытывать страданий». Вот слова царя Нефер-Кара (Прекрасная суть Ра): «Буду пребывать я на восточном небосклоне. Буду я шествовать сопровождая божественное солнце в обитель богов, удалившихся к сутям своим, обитающих на холмах Гора, обитающих на холмах Сета. Се я шествую и гряду ибо достиг я высоты небосклона». Вот слова в гробнице другого царя: «Да будет дана тебе лестница богов. Да будет дана тебе лестница Сета, дабы мог Пепи сей взойти на небо по ней и пребывать близ Ра как бог, подобно тем кто ушёл к сутям своим». Очень характерно частое употребление здесь имени Сета. Дело в том, что первичное значение Сета это разрушитель ради созидания. И здесь Сет разрушает в человеке греховное, несоответствующее его ка, чтобы возшёл к своему ка умерший. В другом речении Текстов Пирамид обыгрывается знак ка, и мы понимаем, что это знак не просто молитвы, но ещё и знак божественного покрова, потому что эти же руки, это руки Бога простёртые около человека. Как родители, когда учат ребёнка ходить, держат так руки, чтобы ребёнок не упал, так же точно Бог сохраняет, оберегает человека. «О полнота (Атум), ты выплюнул Шу, ты изверг Тефнут, и ты простёр свои руки объемля их, подобно тому как знак сути простирает руки свои. Воистину суть твоя пребывает в ни. О полнота, простри руки твои объемля Нефер-Кара сего, объемля храм сей, объемля пирамиду сию. Подобно тому как простирает руки знак сути, дабы пребывала суть Нефер-Кара сего в них навеки». Мы видим, что Атум-Ра это отец Нефер-Кара, отец каждого человека, защищающий его и ведущий его в жизнь.

Но с категорией ка связана и дуальность. Человек может быть отображением своей сути, отображением Бога, а может и не быть. В поучении Птах-Хотепа, которое восходит от Древнего Царства, есть такие слова: «Если ты муж достойный, и родил ты сына по милости Божьей. Если прям он подобно тебе. Если имеет попечение об имуществах твоих. Являй ему во всём милость твою, ведь он сын твой, твой ка зачал его. Не удаляй сердца твоего от него. (То есть так же как человек – это ка божественное, так же и человек земной – это ка своего отца. Но только если он соответствует тебе в честности, прямоте, заботе, тогда не удаляй его от сути.) Но семя (сын) творит и вражду. Если сошёл он с пути, не брежет советом твоим, не повинуется повелениям твоим, творит срамное в имении твоём и восстаёт против всего, что ты говоришь ему, и уста его произносят хульное, забудь о происхождении его, не должен он быть наследником твоим, должен ты забыть о нём, он вовсе не сын тебе. Воистину не рождался он». И здесь говорится не только о воспитании детей, но и об отношениях между Богом и человеком. И в контексте этого поучения возникает два очень важных образа.

Первое – это категория имущества. Мы привыкли считать имущество чем-то неважным, египтянен же относился к нему в высшей степени серьёзно. И категория священной собственности не выдумка, собственность действительно священна, потому что она есть внешнее тело рода, подобно тому как вся земля это собственность Бога, переданная человеку как Его сыну. И так же как человек может злоупотребить в космосе, так же и сын может злоупотребить состоянием отца. Отбирание имущества это есть поползновение на само тело человека, только тело не физическое, а тело родовое, и поэтому по своей греховности приближается к убийству. Но имущество созданное незаконно, не трудами, не собой, а воровством, это имущество есть тело больное, это есть тело греховное, которое губит душу.

А второе, ещё более важное, это то, что отвергая волю Отца Небесного, отца земного человек теряет сродство с ним. И в этом контексте особенно значима притча о блудном сыне. Мы не имеем права на снисхождение Божье по той причине, что мы отвергли его, что мы потеряли родство с ним по своей воле. Но Бог принимает того, кто уже не Его сын. Когда мы были вне Христа мы были не Его сыновьями, но Бог принял нас. И эта притча приобретает особую глубину в контексте этого древнего знания. Бог прощает нас не по человеческой немощи, а потому что Он верит в нас, Он верит в то, что мы можем с его помощью захотеть стать иными. Вспомним как думает этот блудный сын что, «Я скажу отцу, что я согрешил на небо и пред тобою и больше не достоин называться сыном твоим, прими меня в число наёмников твоих». И когда отец идёт ему навстречу и обнимает его, сын не думает о том, что его простили и ничего не надо говорить. Нет, он начинает свою речь, но отец не даёт ему договорить положительную часть фразы «прими меня в число наёмников твоих», он тут же говорит на покаяние сына, что он достоин. Отец своему старшему сыну говорит: «Твой брат умер и воскрес». И в этом смысле отсечение от ка это смерть. Когда же человек следует за своим ка, тогда после смерти происходит то, что говорится в первой части заупокойного ритуала: «О Унас, посланцы твоей сути грядут к тебе, посланцы твоего отца грядут к тебе, посланца Ра грядут к тебе». То есть суть, отец и Бог одно и то же. Но суть это личностная ипостась предвечного Бога. Каждый из нас ипостазирован в Боге предвечно. Это речение завершается замечательной формулой: «О не погибающий, ты погибнешь и суть твоя не погибнет ибо ты и есть суть».

А уже в Позднем Египте на одном из саркофагов есть такая надпись, которая объясняет нам всё очень просто и ясно: «Твоя суть есть бог твой, и да не отойдёт он от тебя, и так да будет вечно жить дух твой». Протоирей Георгий Флоровский так говорил о личностном моменте человека в Боге: «Божественная идея твари не есть тварь, но есть субстанция твари, не есть носитель мирового процесса и переход от замысла к деянию, не есть процесс божественной идеи, но возникновение, созидание и новополагание множественности тварных субъектов. Божественная идея остаётся неизменяемой и неизменной, она остаётся всегда вне тварного мира, трансцендентной ему, мир творится по идее, согласно прообразу, есть его осуществление, но не этот прообраз есть субъект становления, прообраз есть норма и задание положенные в Боге, а задание обращено к другому вне Бога. Это различие и расстояние не снимается никогда, и потому вечность прообраза непреложного, никогда не вовлекаемого во временную смену совмещается со временной начальностью и становлением носителей предвечных определений. (То есть человек это носитель предвечных определений, а ка это его прообраз). «Вещи пока они не стали как бы не были», - говорит блаженный Августин, - «были в веденье Божьем и не были в их собственной природе».

Но египтянин бы здесь сказал, что их собственная природа это не природа твари. Их собственная природа это прообраз в Боге. А пребывание в твари это изшествие из их природы, некое нисхождение. Для христианина это бытие было постигаемой реальностью, а то бы бытие было ощущаемой умом сутью. А для египтянина было наоборот, то было главным, это было проявлением. То есть египтянин видел себя здесь на земле как проекцию себя из небесного.

Откуда мы это знаем? Причина этого знания это заупокойный храм и заупокойный культ. Всё что связано с заупокойным культом и гробницей, всё это связано с ка. Заупокойный жрец это жрец ка – это хемка («член тела ка»). Гробница – это хаутка («дом ка»). Гробницу часто строят задолго до смерти. До на самом деле они строят вовсе не гробницу, они строят храм сути. И жреца нанимают не в момент смерти, а возможно уже с момента рождения. Само наречение имени это соединение с сутью. То что мы называем заупокойный храм это не заупокойный храм, это храм человека, где человек поклоняется своей сути, и другие поклоняются его сути, приносят этой сути жертвенные дары. И в этом храме ещё при жизни человека создаются изображения этого человека. И всё это, и приношения это не для этого человека, потому что он ещё жив, это всё для его сути. Главная жертвенная формула в Египте «Эн кан (и имя человека)» - «Для сути (такого-то)». Например: «Дойка коровы для сути Изи» (при этом изображается это как доят корову, а Изи смотрит), «Доставка лучшего мяса и птицы для сути Нефер-Сешер-Птаха», или целая вереница даров с надписью «Это всё для сути Тиби», «Лучшее кедровое масло для Мери, для его сути каждый день», «Игра на арфе для сути Иби», «Праздничное умащение для сути Хенти-Ка», «Смотрение животных степи, уход добры за скотом для сути Иби», «Смотрение ловли птиц, доставки плодов, полевые работы весьма обширные для сути Иби». Что же это такое? Мы думаем это нужно сути Иби? Нет, это нужно Иби, это нужно или его друзьям, его родственникам. Потому что принося всё это для ка, человек соединяется с этим ка, живёт с ним, и после смерти обретает то, о чём говорится в одном из речений: «Воздвигни себя, о воскресший Пепи, садись и вкушай, да будет суть твоя восседать вкушая хлеб и пия пиво вместе с тобой всегда во веки веков». То есть заупокойный храм это храм где человек поклоняется своей сути, ради того чтобы соединиться с ней, ради того чтобы быть тождественной с ней, а так как его суть это ипостась Бога-Творца, то он поклонятся Богу-Творцу в своей ипостаси.

Когда человек умирает, его мумифицируют, кладут в этом храме и его покои замуровываются. И между погребальным покоем и храмом куда могут входить живые делается «ложная» дверь. Мумифицированное тело умершего это самый лучший образ, икона ка. Египтяне очень любили образы ка, и в храме ка ставили скульптуры человека, которые точно соответствовали росту мумии. Более того первые статуи это статуи ребёнка, то есть сделанные, когда человек ещё был маленьким, но не потому что думали что он может умереть, а потому что это была его ка на данный момент. Поэтому бывает пять и более таких статуй в храме, и все они портретные и идеализированы. А последней такой статуей ка является тело человека. Таким образом этот храм был не заупокойным, это не могила в нашем понимании, а это храм ка. И до тех пор пока жива память о человеке жрец ка и потомки будут в нём совершать службы, но не для ка этого человека, а для самих себя. Для того чтобы через укоренение умершего в божественном бытии соединиться с этим божественным бытием. Так же как Бог имеет через человека Своего агента на земле, так же и мы через соединившегося со своим ка в Боге имеем своего агента в Боге. И вознося молитвы к нему, совершая священнодействия, принося дары, мы соединяемся с ним. Почитание ка это соединение вечно живущей идеи с эмпирическим явлением этой идеи в мир вещей, то есть человеком во плоти и его потомков с ним самим после его смерти. Египетская фраза: «Полезнее жертва для живого нежели для ушедшего».

 

 

Лекция III (XVI)

 

Древнеегипетская антропология показывает нам ту глубину понимания человека, которая существовала в доисторической древности, которая привела к появлению египетской и других цивилизаций, и которая сейчас в большинстве своём утрачена. И даже мы, православные христиане, имея всё богатство понимания самого себя, ещё большее чем в Египте, часто не пользуемся этим богатством и очень плоско, почти по магически, воспринимаем себя в отношениях Бога и человека как «Хозяина и работника», по словам Л. Н. Толстого. Это вовсе не неправильно, но это лишь честь того понимания человека, которое даёт христианство, и которым в древности владело человечество.

Одной из важных категорий в египетской антропологии является категория имени – рэн. Сам иероглиф рэн составной, и фонетически он состоит из ро – уста:

…и эн – это Нун, водная бездна:

Хотя это и фонетический иероглиф, то есть соединение двух звуком, но он одновременно соединял в себе и фонетический смысловой элементы. В этом иероглифе уже заключено понимание имени египтянами, что это произнесённое устами Бога слово в первоначальной бездне, в Нуне, до создания мира. Так же как и ка, имя это предвечная сущность человека. Нередко под именем воспринимается только название, качество, наименование, которое по сути и не важно. Не важно как тебя зовут, главное какой ты есть. Но для египтянина имя говорит о судьбе человека. Поэтому имя это элемент сущности человека, причём элемент предвечный.

Наречение имени – маат-рен – не было наречением имени в нашем обыденном смысле слова. Наречение имени в Египте было узнаванием имени, которое этому человеку дано предвечно, и которое уже существует, и которое уже определяет качества личности. Родители, близкие, жрец должны были выяснить как звался человек у Бога, и дать ему соответствующее имя. В папирусе Весткар по сюжету женщина жена жреца бога Ра рождает тройню, которые должны стать царями пятой династии, хотя она совершенно простая женщина, то есть происходит династический переход. Этот текст и рассказывает как этот династический переход происходил. Но в данном случае важна не политическая составляющая этого текста, а иное. Когда это женщина мучается родами, в качестве повитухи к ней приходит сама Исида, которая, в сопровождении ещё одного женского божественного лица, предлагает услуги. Когда проходят эти трудные роды Исида говорит не родившемуся ещё ребёнку: «Не будь сильным во чреве её, из-за того что имя твоё Усерех (усер - сильный)». То есть Исида знает его божественное имя, чего не знают другие.

В египетском ритуале существует такая распространенная формула Эмренек (пер. «В имени твоём»). Это любимая ритуальная формула. «О Осирис, Нефер-Кара. Прими натр предназначенный тебе, дабы стал ты богом. Так как благодаря матери твоей Нут стал ты богом, в имени твоём этот бог». Или «Восходит Пепи по ней (небу), в имени её лестница». И эта формула встречается очень и очень часто. И обычно египтологи это так и переводят «в имени твоём», и эта часть остаётся непонятной. На самом деле не буквальный, а смысловой перевод этого слова является слово «ибо». «Ибо имя твоё лестница», «ибо имя твое бог», «ибо имя твоё сильный» и т.д. То есть человек или бог обретает свои качества ибо имя его такое-то, соответствующее этим качествам. В православии, когда человек крестится во имя какого-то святого, то он обретает качества этого святого, но поскольку мы существа свободные мы можем эти качества не реализовать. И подобно ка имя начинает расходиться с нами, что у египтян имело далеко идущие последствия.

У египтян встречается довольно распространенное действие по уничтожение имени. То есть начертанное имя просто стиралось в гробницах, что сопровождалось разрушением посмертных статуй умершего. А гробничная статуя человека обретает личностную привязку только благодаря подписи имени под ней, до этого эта статуя не имеет никакого священного значения и не соединяла личность с изображением. Эта традиция сохранилась и в нашей иконописи. Об уничтожении имени в Египте сохранились даже декреты. К числу имён подлежащих уничтожению относились имена государственных преступников. Иногда во времена смут и революция народ уничтожал статуи и мумии правителей и стирал их имена. Иногда люди стирали имена друг друга, но не понятно из-за чего, возможно это преследовало какие-то магические цели. Но то, что с именем поступали серьёзно и решительно это бесспорно. Смысл этого не в том чтобы люди забыли, а смысл заключался в том, что данный человек не соответствует своему имени. То есть имя например достойное, а сам человек государственный преступник, значит он не соответствует своему имени, он с ним кардинально разошёлся, поэтому имя должно быть уничтожено как несоответствующее личности. То что делает народ с именем, например, деспота-царя, тоже самое делает и Бог с этим человеком в инобытии, то есть подвергает его наказанию и разрушению. Соответственно имя – это, так же как и ка, это обозначение соответствия божественного замысла личности человека. То есть человек может ему соответствовать, а может и не соответствовать.

Так же как египтяне не мыслили себе воскресения вне своего тела, и идея воскресения тела, анастасис, это коренная идея египтян, так же египтяне не мыслили и воскресения без имени. В XXII – XXI веках до Р. Х. один из египетских князей на своём гробе писал: «Превознесена суть моя, и повторяет она имя моё. Не умру я, пока будет это совершаться». То есть пока суть умершего произносит его имя, он не умрёт. Необходимо обратить внимание на то, что это надпись надгробия, поэтому понятно что речь идёт не о физической смерти, а речь идёт об окончательной смерти, которая наступает из-за того, что человек не соответствует своему ка, не соответствует своему имена, а значит не обретает вечность. Таким образом, пока происходит то, что написано на саркофаге этого князя, он будет вечно жив.

Но имя уничтожалось не только потому что человек не соответствовал ему, а потому что он соответствовал чему-то иному, он соответствовал уже не Богу, а врагу. Поэтому он уже становится не созидательным, а разрушительным элементом мира, поэтому уничтожение его имени это избавление от зла, которое репрезентирует себя в мире.

Имя это то, что живёт в этом мире после физической смерти человека, что хорошо знакомо и христианству. Имя это то, что соединяло мир ушедших в божественное бытие людей и мир тех, кто живёт на земле. Произнесение имени умершего соединяло живого с ним, и в какой-то форме давало ему возможность действовать в этом мире, а произносящему соответственно соединяться с тем миром. Современный голландский египтолог Хент Миль пишет в связи с этим: «Упоминание имени, титулов и родственников умершего очень существенно, они увековечивают и личность. Вы не имеете имени, вы и есть имя, так же как вы и есть тело. Также как тело ваше должно быть тщательно бальзамировано, также и имя ваше следует сохранять со всей добросовестностью, иначе вы утратите самотождественность. Египтяне желали воскреснуть в своём собственном теле, так как они стремились сохранить свою личность и своё имя». В Текстах Пирамид этому находится явное подтверждение: «О Меренра, пребывает мощь твоя среди богов и воскресших, ибо исполнены страха сердца их пред тобою. О Меренра, взойди на престол твой во главе всех живых в инобытии, ибо исполнены ужаса сердца их пред тобою. Да живёт имя твоё на земле. Да сохраняется имя твоё на земле. Ибо не должен погибнуть ты, не должен разрушиться никогда». Так же и у нас, память это знание имени, знание сущности. То есть человек вспоминая имя даёт возможность отшедшему быть вместе с ним. Воспоминание имени важнее для живых чем для усопших, так понимали в Древнем Царстве. Имя твоё не разрушается на земле, память твоя вечна на земле, и соответственно ты вечно с живыми. Когда мы молимся Сергию Радонежскому это не для него важно, а важно для нас.





©2015-2018 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных

Обратная связь

ТОП 5 активных страниц!