ВНУТРЕННЕЕ ПОЛОЖЕНИЕ РОССИИ ПОСЛЕ РУССКО-ТУРЕЦКОЙ ВОИНЫ 1877—1878 гг.




 

Оживление либерального движения.

 

Русско-турецкая война вызвала подъем патриотических настроений в обществе. На этой волне оживилось либеральное движение. Ссылаясь на конституцию, разработанную для Болгарии, либералы задавали вопросы:

почему правительство отказывается ввести конституцию в России? Неужели оно считает, что русский народ менее готов к конституции, чем болгарский, только что вышедший из-под власти турок?

Правительство запрещало земским деятелям съезжаться на всероссийские совещания и даже по отдельным регионам. Поэтому земцы начали собираться на нелегальные съезды. Конспирирова­лись они не хуже революционеров, и о некоторых съездах полиция так и не узнала. В конце 70-х гг. возник нелегальный “Земский союз”.

В 1878 г. правительство, обеспокоенное усилением революци­онного движения, выпустило обращение к обществу, в котором призвало его помочь в борьбе с “шайкой злодеев”. Но в обращении не содержалось обещаний изменить внутреннюю политику и во­зобновить реформы, а потому оно не нашло поддержки либералов.

Земские деятели, собравшись на негласный съезд в Киеве, попытались договориться с революционерами о совместных действиях. Непременным условием они ставили приостановку террористических актов. Переговоры не имели успеха, и земцы разработали свой собственный план действий. Первым выступило Харьковское земство, заявившее, что без изменения внутренней политики правительства никакое ему содействие со стороны общества невозможно. Министр внутренних дел тотчас же разослал циркуляр с запрещением обсуждать и принимать на земских собраниях подобные заявления.

Поэтому гласный Черниговского земства И. И. Петрункевич, начавший читать проект адреса на высочайшее имя, был грубо перебит председателем. Петрункевич не подчинился и, поддержан­ный собранием и публикой на хорах, продолжал чтение. Тогда председатель вызвал жандармов и с их помощью закрыл собрание. Это было одно из первых политических выступлений Ивана Ильича Петрункевич а (1844—1928), впоследствии ставшего одним из видных деятелей либерального движения. После инцидента в земском собрании Петрункевич был выслан в Костромскую губернию.

С требованием введения конституционного строя выступили также Тверское, Полтавское и Самарское губернские земские собрания. Тверское земство прямо заявило, что русский народ должен пользоваться теми же благами конституционных свобод, какие получил болгарский народ.

В 1879 г. в Москве состоялся нелегальный земский съезд, на котором присутствовало около 30 представителей от 16 земств. Было решено начать широкую пропаганду в земствах и выпуск литературы за границей. Программа Земского союза включала три основных пункта: свобода слова и печати, гарантии неприкосно­венности личности и созыв Учредительного собрания.

 

Процесс Веры Засулич.

 

Летом 1877 г. петербургский градона­чальник Ф. Ф. Трепов во время посещения тюрьмы приказал высечь заключенного Боголюбова, участника демонстрации перед Казан­ским собором. 24 января 1878 г. народница Вера Засулич явилась к Трепову на прием и выстрелила в него из револьвера. Трепов был тяжело ранен, но остался жив. Засулич не принадлежала ни к какой революционной организации. Консервативные газеты изображали Трепова как жертву служебного долга. Правитель­ство, надеясь подогреть в обществе настроения против террора, направило дело Засулич на суд присяжных заседателей.

Суд состоялся 31 марта 1878 г. Сначала настроение зала было не в пользу обвиняемой, но по ходу разбирательства оно резко изменилось. Присяжные признали Засулич невиновной, и суд под председательством А. Ф. Кони вынес оправдательный приговор. Публика устроила овацию. С одной стороны, выстрел Засулич заострил внимание общества на том, что власти на каждом шагу совершают беззакония. Но с другой стороны, он поколебал существовавшее в обществе отрицательное отношение к террору. Крайние же революционеры, давно настаивавшие на терроре, решили, что общество всецело сочувствует подобным методам борьбы. Почувствовали они и нерешительность и слабость правительства.

 

Революционеры и власть.

 

В конце 70-х гг. напряженность в России возрастала. Волновалось студенчество. Все громче становился голос сторонников конституции. После выстрела В. За­сулич по стране прокатилась волна террора. Казни убийц усиливали общее напряжение и вызывали новые покушения. Историки не зря говорят, что в это время в России сложилась революционная ситуация.

Но деревня оставалась относительно спокойной. И это приводило в отчаяние “деревенщиков” из “Земли и воли”. Среди них росло разочарование в своей работе. Один из них, Александр Соловьев, в 1879 г. выследил царя во время прогулки на Дворцовой площади и бросился на него с револьвером. Александр не растерялся и побежал, делая зигзаги. Соловьев стрелял пять раз, но в царя не попал, а ранил подоспевшего полицейского.

“Земля и воля” быстро превращалась в террористическую организацию. Некоторые ее члены протестовали против этого, ссылаясь на программу. Сторонники террора поставили вопрос о ее пересмотре. Решили собраться на съезд в Воронеже, чтобы поискать компромисс. Но к этому времени “дезорганизаторская группа” настолько обособилась, что собралась на свой съезд в Липецке. Самой яркой фигурой на этом съезде был А. И. Желя­бов. Он говорил, что социально-революционная партия в принципе не должна требовать политических преобразований и гражданских свобод. Это дело либералов, но в России они дряблы и бессильны. Между тем отсутствие политических свобод мешает развернуть агитацию среди крестьян. Значит, революционеры должны взять на себя эту задачу — сломить деспотизм, чтобы затем вплотную заняться подготовкой социальной революции.

На воронежском съезде Желябов возглавил группу, оформив­шуюся в Липецке. Но ей не удалось взять верх, и был достигнут компромисс. Не пересматривая программу, решили усилить борьбу с правительством, отвечая террором на казни революционеров. Единственным участником съезда, решительно и последовательно протестовавшим против террора как метода борьбы, был Георгий Валентинович Плеханов (1856—1918).

Компромисс не оказался спасительным. Каждая сторона толковала его по-своему. В августе 1879 г. на петербургском съезде фракции окончательно разъединились. “Деревенщики” создали организацию “Черный передел”. Она пыталась наладить пропа­ганду среди крестьян и рабочих, но неудачно. В 1880 г. Плеханов, признанный руководитель “Черного передела”, уехал за границу.

Сторонники террора объединились в организацию “Народная воля”. Во главе ее стали Андрей Иванович Желябов (1851— 1881) и Софья Львовна Перовская (1853—1881). Это были смелые, решительные люди. Они чувствовали недовольство существо­вавшими в стране порядками, но не были приучены разбираться в средствах для достижения целей. “Народная воля” стала хорошо законспирированной, разветвленной и дисциплинированной орга­низацией. Возглавлял ее Исполнительный комитет, имевший почти неограниченные полномочия. Ему подчинялись местные кружки и группы. Партия сделала резкий крен в сторону ткачевских теорий. Главной своей задачей она считала политический переворот и захват власти. После этого предполагалось созвать Учредительное собрание и предложить ему программу мер по передаче земли крестьянам, а заводов и фабрик — рабочим. Вслед за политическим переворотом должна была прийти социалистиче­ская революция.

В случае осуществления этих планов России грозило все то, что она испытала через несколько десятилетий, включая кровавый хаос гражданской войны и социальные эксперименты с тяжелыми последствиями.

Тактика захвата власти народовольцев заключалась в запуги­вании и дезорганизации правительства путем индивидуального террора. Готовилось и восстание. Не надеясь более на крестьянские бунты, народовольцы старались организовать студентов, рабочих и проникнуть в армию. Попытки установить связи с офицерством неожиданно оказались успешными. Народовольческие офицерские кружки появились в Кронштадте, в некоторых военных академиях и училищах в Петербурге, в Поволжье и на Кавказе. Помимо идейной стороны, “Народная воля” привлекала молодых офицеров привычными для них дисциплиной и единоначалием.

После покушения Соловьева Александр II назначил в Пе­тербурге и ряде других крупных городов генерал-губернаторов с диктаторскими полномочиями. Полиция хватала всех подозри­тельных, часто упуская действительных заговорщиков.

С осени 1879 г. народовольцы начали настоящую охоту на царя. Их не смущало число невинных жертв. Дважды они подкла­дывали мины под рельсы, подкарауливая царский поезд. Один раз взрывной механизм не сработал, в другой раз по ошибке

был пущен под откос не тот поезд. Взрыв раздался и в Зимнем дворце под царской столовой. Вновь лишь случайность спасла императора.

 

“Диктатура сердца” М. Т. Лорис-Меликова.

 

К 1880 г. обста­новка в стране настолько переменилась, что П. А. Валуев вспомнил свой проект общегосударственного земского собрания. Подобные же мысли стал высказывать великий князь Константин Николае­вич. В январе 1880 г. Александр II обсуждал эти вопросы в узком кругу избранных лиц. Наследник престола великий князь Александр Александрович решительно возражал против предложений Валуе­ва и Константина Николаевича, и вопрос был снят. Наследник требовал учредить “верховную следственную комиссию” с обшир­ными полномочиями. Император несочувственно отнесся к этой идее. Но через несколько дней вдруг объявил о создании Верховной распорядительной комиссии. Во главе ее был поставлен харьков­ский генерал-губернатор граф М. Т. Лорис-Меликов.

Михаил Тариелович Лорис-Меликов (1825—1888) происходил из армянских дворян. Боевой генерал, герой русско-турецкой войны, на посту харьковского генерал-губернатора он вел решительную борьбу с революционерами. Но вместе с тем он пытался наладить отношения с мирной оппозицией.

Верховная распорядительная комиссия имела большие полно­мочия, но собиралась редко, фактически не действовала, а все ее полномочия были в руках Лорис-Меликова. Но ему казалось неудобным выступать в роли временщика, “великого визиря” на турецкий манер, и через несколько месяцев комиссия была распущена, а Лорис-Меликова царь назначил министром внутрен­них дел. Объем его полномочий почти не изменился.

Главной своей задачей Лорис-Меликов считал борьбу с терро­ризмом. В ней он был беспощаден. Всего через неделю после его назначения, в феврале 1880 г., в него стрелял террорист, а через два дня этот человек был повешен. Однако Лорис-Меликов добивался того, чтобы репрессии направлялись исключительно против революционеров и не затрагивали мирных обывателей. По его предложению было ликвидировано. Третье отделение импера­торской канцелярии,заслужившее дурную славу и показавшеесвою несостоятельность, когда дело приняло серьезный оборот. Вместо него был создан Департамент полиции в составе Министерства внутренних дел.

Д. А. Толстой был снят с постов министра народного просвеще­ния и обер-прокурора Синода. Было удалено еще несколько одиозных фигур. На освободившиеся места назначались более либеральные деятели. Именно тогда на посту обер-прокурора Синода оказался сенатор К. П. Победоносцев.

При Лорис-Меликове был ослаблен цензурный гнет, а земства смогли спокойно работать. Лорис-Меликов время от времени собирал на совещания редакторов столичных газет и земских деятелей, стараясь выяснить с ними отношения и узнать их мнение по разным вопросам. Либералы, не избалованные таким внимани­ем, назвали время правления Лорис-Меликова “диктатурой сердца”. Но революционеры и сочувствующие им сохраняли настороженность. Критик “Отечественных записок” Н. К. Михай­ловский считал, что это политика “пушистого лисьего хвоста” и “волчьей пасти”.

Под руководством Лорис-Меликова стала разрабатываться программа реформ на ближайшие годы. Предполагалось пони­зить выкупные платежи, отменить подушную подать, которую платили низшие сословия. Встал вопрос и о представительном собрании.

Лорис-Меликов понимал, что без решения этого вопроса он не сможет сблизиться с “благомыслящей частью общества” и изоли­ровать революционеров. Но он был против немедленного создания представительного органа по западному образцу, считая, что такое учреждение внесло бы в Россию “полную смуту”. В докладе Александру II он предложил воспользоваться опытом, полученным при разработке крестьянской реформы: созвать “временные подготовительные комиссии” и общую комиссию с участием представителей земств и некоторых крупных городов. Это был отдаленный прообраз представительного собрания.

Тем временем полиции удалось напасть на след “Народной воли” и нанести ей удар. 27 февраля 1881 г. был арестован Желябов. Но Перовская оставалась на свободе. Руководство организацией перешло в ее руки, и она настояла на немедленном исполнении разработанного во всех деталях плана. Народовольцы знали, что цареубийство не приведет к немедленному восстанию. Но они надеялись, что напряженность усилится, в верхах начнется паника. Шаг за шагом, удар за ударом, и правительство растеряет весь свой престиж и всю свою власть, которая падет к ногам “Народной воли”.

1 марта 1881 г. В последний год своего царствования Алек­сандр II чувствовал себя усталым и одиноким человеком. Неудачи во внешней и внутренней политике дополнялись семейными несчасть­ями и неурядицами. После смерти императрицы Марии Алек­сандровны он женился вторым, морганатическим браком на княгине Е. М. Юрьевской. Но наследник престола отказывался ее признавать. Между отцом и сыном сложились напряженные отношения.

В воскресенье 1 марта утром император принимал министра внутренних дел. Александру понравился план Лорис-Меликова, который как бы возвращал его в счастливые дни начала царствования. Он одобрил доклад министра и назначил на 4-ого марта заседание Совета министров — этот орган тогда собирался только в исключительных случаях и под председательством самого царя.

В 3 часа дня император ехал во дворец с развода. Выехали на Екатерининский канал — и тут словно кто-то выстрелил из пушки. Карету тряхнуло и окутало дымом. Кучер прибавил ходу, но Александр велел остановиться. Выбравшись из кареты, он увидел двух окровавленных казаков и кричащего от боли мальчика, случайно пробегавшего мимо. Поодаль молодой человек с длинны­ми волосами (Николай Рысаков) отбивался от наседавшей толпы:

“Не трогай меня, не бей меня, несчастный заблужденный народ!” Александр подошел к нему и спросил: “Что ты сделал, су­масшедший?” Подбежал полицмейстер: “Ваше величество не ранены?” “Слава Богу, нет”,— сказал царь, которому еще не верилось, что ему опять повезло. “Что? Слава Богу? — вдруг с вызовом переспросил Рысаков.— Смотрите, не ошиблись ли?”

Александр склонился над затихшим мальчиком, перекрестил его и пошел к отъехавшему экипажу. Вдруг — опять словно выстрел из пушки, густое облако дыма. Когда дым рассеялся, оставшиеся невредимыми увидели человек двадцать тяжело раненных, царя, прислонившегося к решетке канала, в разо­рванной шинели и без ног, а напротив него — в таком же состоянии — его убийцу Гриневицкого. “Во дворец... Там — умереть...” — еле слышно сказал Александр II. Через час с небольшим он скончался в своем кабинете в Зимнем дворце.

 



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2020-03-31 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: