Центральная Гренландия. Зима, 1100 год.




Небо было черным, когда Даниэль ступил. Позади него портал вздымался в ветре подобно изодранному занавесу, налетая на корягу и разрывая себя на частицы, прежде чем упасть на ночно-синий снег.

Холод пополз по его телу. На первый взгляд, казалось, что здесь ничего нет вообще. Ничего, кроме арктических ночей, которые казались вечными, предлагая только тонкий проблеск дня в конце.

Он вспомнил теперь: Эти фьорды были местом, где он и его товарищи падшие ангелы проводили свои заседания: мрачно тусклые и сурово холодные два дня похода к северу от смертного урегулирования Батальоном. Но он не найдет её здесь. Эта земля никогда не была частью прошлого Люсинды, так что нет ничего для её Предвестников, чтобы привести ее сюда и сейчас.

Только Даниэль. И другие.

Он вздрогнул и двинулся по снегу в сторону фьорда к теплому свечению на горизонте. Семь из них собрались вокруг ярко-оранжевого огня. Издали круг их крыльев был похож на гигантский ореол на снегу. Даниэлю не нужно считать их блестящие очертания чтобы знать, что они все были там.

Никто из них не заметил его передвижение по снегу к их собранию. Они всегда держали одну звездую стрелу под рукой на всякий случай, но идея незваного посетителя, пришедшего на их совет, была настолько неправдоподобной, она не была даже реальной угрозой. Кроме того, они были слишком заняты грызней между собой, чтобы обнаружить Анахронизма(слово значит: что то не относящееся к этому времени) присевшего на замороженный валун, подслушивая.

— Это было пустой тратой времени. — Голос Габби было первым, что Даниэль смог разобрать. — Мы не собираемся никуда уходить.

Терпение Габби могло быть коротким. В начале войны ее восстание продлилось долю секунды по сравнению с Даниэлем. С тех пор его приверженность к ней была глубокой. Она вернулась в Изящество Небес, и колебавшийся Даниэль пошел против всего, во что он верил. Поскольку она шагала по периметру огня, кончики ее огромных белых крыльев тянулись по снегу позади нее.

— Ты нас позвала на эту встречу, — напомнил ей тихий голос. — Теперь ты хочешь её отложить? — Роланд сидел на коротком черном бревне в нескольких футах впереди, где Даниэль присел за валуном. Волосы Роланда были длинные и нечесаные. Его темный профиль и его отделанные золотисто-черным крылья блестели как угли в сумерках, объятые пламенем.

Это было все, что помнил Даниэль.

— Встречу я назначила для них. — Габби остановилась и вскинула свое крыло, чтобы указать на двух ангелов сидящих, рядом друг с другом за огнём от Роланда.

Тонкие переливающиеся крылья Аррианы все еще высоко возвышались над ее лопатками. Их мерцание было почти фосфоресцирующим в темной ночи, но все остальное в Арриане, от ее короткого черного боба до ее бледных, очерченных губ, выглядело мучительно мрачным и уравновешенным.

Ангел около Аррианы тоже был более тихим, чем обычно. Аннабель смотрела безучастно в далекие пределы ночи. Ее крылья были темным серебром, почти цвета олова. Они были широкими и мускульными, простираясь вокруг нее и Аррианы широкой, защитной дугой. Прошло много времени с тех пор, как Даниэль видел ее.

Габби остановилась позади Аррианы и Аннабель, и стояла перед другой стороной: Роландом, Молли, и Кэмом, которые совместно делили грубое шерстяное одеяло. Оно было накинуто на их крылья. В отличие от ангелов с другой стороны огня, демоны дрожали.

— Мы не ожидали вашу сторону сегодня вечером, — сказала им Габби, — и мы не рады видеть вас.

— Мы также заинтересованы в этом, — грубо сказала Молли.

— Не таким же образом, как мы, — сказала Арриана. — Даниэль никогда не присоединится к вам.

Если бы Даниэль не помнил, где он сидел на этой встрече за более чем тысячу лет до этого, то он, возможно, вообще не заметил бы свое прежнее я. Это раньшее я сидел один, в центре группы, непосредственно с другой стороны валуна. Позади скалы Даниэль сдвинулся, чтобы получить лучшее обозрение.

Крылья его прежнего я распустились позади него, большие белые паруса, тихие, как ночью. Поскольку другие говорили о нем так, будто его вообще там не было, Даниэль вел себя будто бы он был одним в мире. Он бросал горсти снега в огонь, наблюдая, как замороженные глыбы шипели и превращались в пар.

— О, правда? — сказала Молли. — Потрудись объяснить, почему он медленно двигается ближе к нашей стороне всю свою жизнь? Почему он проклинает того маленького Бога всякий раз, когда Люси взрывается? Я сомневаюсь, что он перейдет на вашу сторону.

— Он в агонии! — Аннабель кричала на Молли. — Ты не поймешь, потому что ты не знаешь как это — любить. — Она стремглав приблизилась к Даниэлю, кончики её крыльев волочились по снегу, и она обратилась к нему напрямую. — Это лишь временный всплеск. Мы все знаем, что твоя душа чиста. Если ты хочешь выбрать сторону, выбери нас, Даниэль — если в любой момент…

— Нет.

Чистая законченность слова оттолкнула Анабель так быстро, будто бы Даниэль достал оружие. Более ранний Даниэль не мог посмотреть ни на одного из них. И позади валуна, наблюдая за ними, Даниэль не забыл, что случилось в течение этого совета, и содрогнулся от ужаса воспоминаний.

— Если ты не присоединишься к ним, — сказал Роланд Даниэлю, — почему тогда не к нам? Из того, что я могу сказать, нет хуже ада, чем тот, через который ты проходишь каждый раз, когда теряешь её.

— О, дешевый трюк, Роланд! — сказала Аррианна. — Ты даже не это имел в виду. Ты не можешь поверить, — Она заломила руки. — Ты говоришь только для того, чтобы спровоцировать меня.

Вставая за Аррианой, Габби положила руку ей на плечо. Их крылья коснулись, сверкнула яркая вспышка серебра между ними. — Аррианна имела в виду, что Ад никогда не лучшая альтернатива. Независимо от того, как страшна может быть боль Даниэля. Существует только одно место для Даниэля. Существует только одно место для всех нас. Вы видите, как каются Изгои.

— Избавь нас от проповедей, а? — сказала Молли. — Там есть хор, которому может быть интересно твое промывание мозгов, но не мне, и я думаю не Даниэлю, также.

Ангелы и демоны все повернулись и уставились на него вместе, как если бы они были все еще одним. Семь пар крыльев? бросающих светящуюся ауру серебряно-золотым светом. Семь душ? которые он знал так же хорошо, как свою собственную.

Даже из за валуна, Даниэль почувствовал, что задыхается. Он вспомнил этот момент: Они требовали слишком много от него. Когда он был настолько слаб из за его разбитого сердца. Он чувствовал, как Габби нападала с доводами присоединиться к Небесам снова. Роланд, также, присоединиться к Аду. Даниэль снова почувствовал состояние, когда говорил на встрече одно слово, как будто странный призрак во рту: Нет.

Медленно, с больным чувством содрогающим его, Даниэль вспомнил еще одну вещь: Что нет? Он не хотел этого. В тот момент, Даниэль был на грани сказать" да".

Это была ночь, когда он почти сдался.

Теперь его плечи горели. Внезапное желание освободить его крылья почти заставило его упасть на колени. Его внутренности мутило и заполняло позором и ужасом. Оно росло в нем, искушение, с которым он боролся так долго, чтобы подавить.

В кругу вокруг костра, прошлое я Даниэля посмотрела на Кэма. — Ты необычно тих сегодня вечером.

Кэм ответил не сразу. — Что ты хочешь мне сказать?

— Однажды ты сталкивался перед этой проблемой. Ты знаешь…

— И что бы ты хотел сказать мне?

Даниэль втянул в себя воздух. — Что-нибудь очаровательное и убедительное.

Аннабель фыркнула. — Или что-нибудь тайное и абсолютно злое.

Все ждали. Даниэль хотел вырваться из-за валуна и вырвать свое прошлое я отсюда. Но он не мог. Его Предвестник привел его сюда не просто так. Он должен пройти через это все снова.

— Ты в ловушке, — сказал наконец Кэм. — Ты думаешь, потому, что был однажды в начале, и потому, что ты где-то посередине сейчас, и что будет конец. Но наш мир не уходит корнями в телеологию. Это хаос.

— Наш мир не тот же, что у вас, — начала говорить Габби.

— Нет выхода из этого цикла, Даниэль, — продолжал Кэм. — Она не может разорвать его, и ты не можешь. Выбрать Небеса, выбрать Ад, мне действительно все равно, и тебе тоже. Это не имеет никакого значения…

— Достаточно. — голос Габби сломался. — Это будет иметь значение. Если Даниэль придет домой, в место, которому он принадлежит, тогда Люсинда… тогда Люсинда…

Но она не могла продолжить. Слова были кощунственны, чтобы их произнести, и Габби не стала этого делать. Она упала коленями в снег.

За скалой Даниэль наблюдал, как его прежнее я протягивает руку Габби и поднимает её с земли. Он увидел, как это выглядило в его прежних глазах сейчас, он будто вспомнил:

Он вглядывался в ее душу и видел, как ярко она горела. Он оглянулся и увидел других, Кэма и Роланда, Арриану и Аннабель, даже Молли, и он думал, как долго он тянул всех их через его эпическую трагедию.

И для чего?

Люсинда. И выбор двух из них был сделан давно, и снова и снова: определять их любовь превыше всего.

Той ночью на фьордах, ее душа была между воплощениями, недавно очищенная от ее последнего тела. Что, если бы он прекратил искать ее? Даниэль устал до своего основания. Он не знал, была ли все еще в нем эта усталость.

Наблюдая его более раннюю борьбу, ощущая неизбежное прибытие абсолютного расстройства, Даниэль вспоминал то, что он должен был сделать. Это было опасно. Запрещено. Но это было абсолютно необходимо. Теперь, по крайней мере, он понял, почему его будущее само не тронуло его той ночью — чтобы предоставить ему силу, держать его чистым. Он слабел в этот ключевой момент в его прошлом. И будущее, Даниэль не мог позволить той слабости быть увеличенной через промежуток истории, не мог позволить этому развращать возможности его и Люсинды.

Таким образом он повторил то, что случилось с ним девять сотен лет тому назад. Он покрыл бы причиненный ущерб сегодня ночью ни к кому не присоединяясь, отвергая свое прошлое.

Раскол.

Это был единственный путь.

Он опустил свои плечи до прежнего уровня, раскрывая его дрожащие крылья в темноте. Он мог чувствовать, как они поймали ветер. Победа света осветила небо на сто футов выше него. Это было достаточно ярко, чтобы ослепить смертных, достаточно ярко, чтобы привлечь внимание семи ссорящихся ангелов.

Волнение от другой стороны валуна. Крик и удушье, удар крыльев наступал ближе.

Даниэль начал движение от земли, летя быстро и сильно так, что он взлетел на валун вместе с Кэмом, летящим позади. Они пропустили друг друга взмахом крыла, но Даниэль, намеревающийся переместиться, напал на его прошлое со скоростью, с которой он мог влюбиться в Люси.

Его прошлое я отодвинулось назад и схватило его руки, удерживая Дэниэля.

Все ангелы знали риски раскола. После того, как соединение произойдет, будет почти невозможно освободить себя от прошлого «я», отделить две жизни, которые были расколоты вместе. Но Даниэль знал, что он был расколот в прошлом и выжил. Таким образом он должен был сделать это.

Он делал это, чтобы помочь Люси.

Он сложил свои крылья вместе, и нырнул вниз в его прошлое я, ударяясь столь сильно, что он должен был быть разбитым — если бы он не был поглощен. Он дрожал, и его прошлое я дрожало, Даниэль зажмурил глаза и стиснул зубы, чтобы противостоять странной, острой боли, которая затопляла его тело. Он чувствовал, как будто он падал с холма: опрометчивый и неостанавленный. Никакого пути назад, вплоть до того, как он достигнет низшей точки.

Затем все внезапно прекратилось.

Даниэль открыл глаза и мог слышать только свое дыхание. Он чувствовал себя усталым, но настороженным. Остальные смотрели на него. Он не мог быть уверен, что они имели представление, что случилось. Все они, похоже, боялись подойти к нему, даже говорить с ним.

Он развел крыльями, сделал полный круг и наклонил голову к небу. — Я выбираю любовь к Люсинде, — он призвал к Небу и Земле, ко всем ангелам вокруг него, и к тем, кого там не было. Для души одна правда, что он любит больше всего, где бы она ни была. — Теперь я вновь подтверждаю свой выбор: Я ставлю Люсинду превыше всего. И я буду ставить до конца.

Глава 15 Жертва





©2015-2017 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.

Обратная связь

ТОП 5 активных страниц!