Новаторство социально-психологической прозы Дж. Сэлинджера («Над пропастью во ржи»).




Селинджер вошел в американскую литературу в период, когда некоронованным королем былХэмингуей, и перевернул все представления о герое, о жизненных ценностях и о поэтике романа.

Роман «Над пропастью во ржи» Селтнджер писал, по собственному признанию, 10 лет, не расставаясь с работой даже на войне. Роман относится к числу немногих в литературе ХХ в. произведений, сочетающих художественное новаторство с коммерческим успехом. Главным открытием С. стал неоднозанчный образ главного героя – ХолденаКолфилда.

ХолденКолфилд – 16-летний подросток, исключенный за академическую неуспеваемость из школы Пенси, сбегает в Нью-Йорк, слоняется по городу, строит планы на будущее. Возраст героя выбран С. неслучайно: Холден находится на границе двух миров – детства и взрослой жизни, в состоянии своеобразной пограничной ситуации. В образе героя причудливо переплетаются жизненная мудрость и инфантилизм.Окружающую действительность он воспринимает через соотнесение с идеалом, которым для героя является свобода. Причем свобода осмысляется не как вседозволенность, распущенность, а как право оставаться самим собой, быть естественным. Холден постоянно ощущает разлад между идеалом и действительностью. Невозможность примирить желаемое и действительное вызывает у Холдена смятение. Болезненная восприимчивость героя объясняется не только тем, что он переживает острый нравственный кризис, но и началом заболевания. В день, когда начинается повествование, злость Колфилда можно объяснить конкретными причинами: он, будучи «важной шишкой», капитаном команды фехтовальщиков, забыл в метро экипировку, когда команда направлялась на соревнования. Именно поэтому, кажется на первый взгляд, он и рассержен. Но затем становится ясно, что раздражение героя долго накапливалось. Заболевающий подросток смотрит на мир трезво, он видит многое, что скрыто от других привычкой, приспособлением, корыстью. Негодование героя вызывает прежде всего «кривлянье» - будь то поведение девчонок или директора школы, который устраивает «показуху» для родителей и делит учеников по социальному статусу. Идеалом гражданина, совершенным продуктом, который производит Пэнси, является богатый делец Оссенбергер, бывший воспитанник школы, именем которого назван один из корпусов. Оссенбергер разбогател, создав сеть дешевых похоронных бюро. Таким образом, неприятие героем окружающей действительности постепенно затрагивает и другие стороны жизни. Символом общественного лицемерия становятся реклама и кино, именно потому, что они не похожи на реальность. Двойственность образа Холдена проявляется в том, что в его характере сочетается отрицание, нигилизм и стремление к идеалу, протест против пошлости и лицемерия. Ему свойственны глубокие, искренние чувства. Перед отъездом он навещает старого учителя истории Спенсера, с любовью и пониманием относится к матерям, своей и матери однокашника, когда хвалит ее сына, «последнего гада, который, выходя из душа, стремится побольнее ударить мокрым полотенцем всех, кого встречает в коридоре». Важной характеристикой героя становится и его отношение к любви. Он дерется со своим соседом по комнате, Стредлейтером, хотя тот явно превосходит его физически, только потому, что тот с неуважением относится к девочке, в которую Холфилд даже не влюблен.

Герой удивительно целомудрен. Ему страшно и стыдно, что прекрасное человеческое тело может быть объектом купли-продажи. Желание Колфилда узнать, как и почему девушка стала проституткой, наталкивается на непонимание и агрессию. Будучи одиноким, непонятым, он стремится к общению. Своеобразным лейтмотивом романа становится образ телефонных звонков. Холден звонит разным людям, даже малознакомым, только чтобы услышать голос человеческий. Но отзвука нет.

Как и герой Сервантеса, Холден воспринимается людьми как чудак: он борется с ветряными мельницами. Он представляет себе, как мстит врагам, избивает лифтера Мориса, бьет неизвестных пошляков, которые испещрили похабными надписями школьные и музейные стены. ХолденКолфилд – это тот Дон Кихот, которого заслуживает современность. Герой С. противопоставляет себя обществу. Однако он не стремится изменить это общество, он лишь ищет убежище, где можно от него скрыться. Аллюзии с диккенсовским героем возникают даже на уровне имени: ХолденКолфилд – Дэвид Копперфилд (Коп-филд). Уже в начале романа герой упоминает Копперфильда как своего антипода: «Если вам на самом деле хочется услышать эту историю, вы, наверное, прежде всего захотите узнать, где я родился, как провел свое дурацкое детство…». Герой Диккенса воплощает иное состояние мира – мировую гармонию, нарушенную социальной несправедливостью. В то время как Колфилд живет в мире, лишенном смысла, в мире абсурда. Но между героями есть и точки соприкосновения: романы Диккенса и Сэлинджера представляют собой вариант романа-воспитания, смысл которого сводится к истории становления молодого человека. Сближает их и манера Таким образом, можно предположить, что «Над пропастью во ржи» тяготеет к экзистенциальной поэтике (одинокий герой, переживающий процесс отчуждения от мира, восприятие действительности как абсурда, пограничная ситуация жизни – смерти, в данном случае здоровья – болезни, которая открывает герою бессмысленность его существования). Экзистенциальная природа романа углубляется традициями дзэн-буддизма, которые проявляются прежде всего в двойственной природе образа главного героя, основу характера которого составляет парадокс: одновременно он стремиться к общению, открытости и, разочаровываясь в мире, хочет изолировать себя от людей.

Билет № 9

XVIII

НЕМЕЦКАЯ ЛИТЕРАТУРА ПОСЛЕ 1945 ГОДА

Развитие экспрессионистской традиции. «Левый экспрессионизм» и драма Борхерта «На улице перед дверью». — «Группа 47». Творчество Бёлля: нравственная проблематика («жизнь не по лжи»), «поэтика сопричастности»; романы «Бильярд в половине десятого», «Глазами клоуна», «Групповой портрет с дамой».

Социальный критицизм литературы 1960-х годов. — «Магический реализм» и роман Казака «Город за рекой»; творчество Юнгера. — Осмысление истории в литературе ФРГ (Закс) и ГДР (Бобровский, Фюман); психологизм прозы Вольф (романы «Размышления о Кристе Т.», «Образы детства», повести «Кассандра», «Что остается»). — Грасс: очерк творческой биографии; данцигская тема; «эффект очуждения», «игра» (роман «Жестяной барабан»), кризис языка (повесть «Встреча в Тельгте»), соотношение конформизма и нонконформизма (роман «Под местным наркозом»). — Тщета истории в драматургии Хайна, альтернативной литературе ГДР. — Немецкий постмодернизм в прозе (романы Микеля, Зюскинда, Хайна) и драматургии (Мюллер).

Пожалуй, самым мощным литературно-художественным движением в Германии XX века стал экспрессионизм, после некоторого перерыва (он пришелся на вторую половину XIX века) выведший немецкую (и австрийскую) литературу на авансцену европейской литературной жизни. Поэтому и обзор немецкой литера, туры после 1945 г. (попробуем взглянуть на нее в единстве литератур ФРГ и ГДР — в единстве самых главных их художественных достижений) целесообразно начать с анализа модификаций позднего экспрессионизма.

Как известно, в 1910-е — начале 1920-х годов произошла дифференциация экспрессионизма. Левая, «активистская» группа связала свои утопические искания «нового человека» с верой в возможность радикального обновления мира на основе коммунистических идей. Эти писатели (то есть те из них, кому удалось пережить национал-социализм, эмиграцию или заключение) составили после Второй мировой войны костяк литературы ГДР (Йоганнес Р. Бехер, 1892—1958; Бертольт Брехт, 1898—1956; Анна Зегерс, 1900—1983; Фридрих Вольф, 1886— 1953). К ним можно добавить и более молодых авторов, сохранивших верность экспрессионистической традиции (Петер Хухель, 1903— 1981; Эрих Арендт, 1907—1984; Стефан Хермлин, 1915-1997). В ФРГ завершил свое творчество Леонгард Франк (1882—1961), давший своему последнему роману весьма характерное название «Слева, где сердце» (Links, wodasHerzist, 1952).

Экспрессионизм получил свое развитие и в Западной Германии. Его наиболее ярким представителем стал Вольфганг Борхерт (WolfgangBorchert, 1921 — 1947). В его творчестве, хотя и причудливо, но достаточно органично опыт нового «потерянного поколения» (Борхерт воевал) и самостоятельно выработанная антифашистская позиция (в годы Третьего рейха он неоднократно подвергался арестам и гонениям) соединились с активным освоением экспрессионистского опыта (Э. Толлер, Б. Брехт). Основное в творческом наследии В. Борхерта — драма «На улице перед дверью» (DraußenvorderTür, 1947) и два'сборника рассказов и эссе (всего около семидесяти) — создано им за два с половиной послевоенных года, когда писатель был уже смертельно болен. Но именно эта драма и эти рассказы дали некоторым критикам основание говорить о «часе нуль», когда и страна, и литература должны были все начинать заново. Голос Борхерта оказался одним из тех немногих, что были не только услышаны и восприняты, но и долгое время сохраняли роль некоего камертона: «Нам не нужны поэты с хорошей грамматикой... Нам нужны поэты, чтобы писали жарко и хрипло, навзрыд. Чтоб называли дерево деревом, бабу бабой, чтобы говорили "да", говорили "нет": громко и внятно, дважды и трижды, и без сослагательных форм... Мертвые мертвы не для того, чтоб живые жили, как прежде, в уютных своих квартирах... не для того, чтобы их детей дурачили те же гнусавые штудиенраты, которые так ловко обработали для войны их отцов» (из эссе «Вот — наш манифест», 1945, пер. А. Карельского).

На почве нравственного осмысления «немецкой вины» в Западной Германии в 1947 году возникла «Группа 47» (Gruppe 47) — объединение писателей, не желавших возрождения милитаризма и национализма. У ее истоков — деятельность журнала «Призыв» (DerRuf, 1946—1947). Основоположники «Группы 47», Ганс Вернер Рихтер (HansWernerRichter, 1908—1993), Альфред Андерш (AlfredAndersch, 1914— 1980), Вальтер Кольбенхоф (WalterKolbenhoff, 1908—1993), — при всем различии их жизненного опыта — тяготели к конкретному анализу общественных отношений в Германии (на Андерша, автора романов «Занзибар, или Последняя причина», SansibaroderDerletzteGrund, 1957; «Эфраим», Efraim, 1967; «Винтерспельт», Winterspelt, 1974; автобиографической книги «Вишни свободы», DieKirschenderFreiheit, 1952, значительное влияние оказал также экзистенциализм). Социально-критическая, антимилитаристская и даже порой пацифистски окрашенная литература была востребована той частью немецкого общества, которую в «эпоху Аденауэра» (Конрад Аденауэр, KonradAdenauer, 1876—1967, был федеральным канцлером ФРГ в 1949—1963 гг. и председателем партии Христианских демократов в 1946—1966 гг.) настораживал взятый правительством курс на поддержку «холодной войны», ремилитаризации ФРГ. Кроме того, «Группа 47» своевременно вписалась в издательскую политику и книжный рынок ФРГ, искавших после разгрома национал-социализма новые ориентиры. Присуждаемые с 1950 года премии «Группы 47» были одними из самых престижных в ФРГ. Их получили Гюнтер Айх (1950), Генрих Бёлль (1951), ИльзеАйхингер (1952), Ингеборг Бахманн (1953), Мартин Вальзер (1955), Гюнтер Грасс (1958), Йоханнес Бобровский (1962) и некоторые другие известные литераторы.

Наиболее творчески последовательным из этой группы писателей был Генрих Бёлль (HeinrichBoll, 1917— 1985). Он не только приобрел всемирную известность, но и стал своеобразной «совестью нации», возрождению и сбережению которой неустанно способствовал как художественным творчеством, так и многочисленными публицистическими выступлениями. Свой трагический жизненный опыт, во многом схожий с опытом миллионов немцев фронтового поколения (родившись в Кёльне в большой и благополучной семье столяра-краснодеревщика, убежденного католика, Бёлль стал свидетелем разорения семейного дела во второй половине двадцатых годов, успел проучиться семестр в Кёльнском университете, изучая германистику и классическую филологию, шесть лет был солдатом на разных фронтах, пережил все тяготы войны, четыре ранения, американский плен и послевоенную разруху), он сумел удержать в памяти и возвысить до искусства. Немецкие боль, стыд, вина наряду с глубоко личным переживанием «заброшенности в историю» сделались сквозными лейтмотивами его творчества, претендовавшего на роль своего рода нравственного камертона. Казалось, он способен выявить малейшую фальшь в состоянии западногерманского общества. Национальное возрождение немцев, «жизнь не по лжи» возможны лишь при условии их постоянного обращения к исторической памяти, вобравшей (особенно в XX веке) в себя все взлеты и падения немецкого духа, — таков основной лейтмотив творчества и общественной деятельности Бёлля.

«Франкфуртских лекциях» (FrankfurterVorlesungen, 1966), где идейно-эстетическое кредо писателя представлено в наиболее продуманной и систематизированной форме, Бёлль утверждает: «Слишком много убийц открыто и нагло разгуливают по этой стране, и никто не докажет, что они убийцы. Вина, раскаянгіе, покаяние, прозрение так и не стали категориями общественными, уж тем более — политическими. На этом фоне образовалось и существует нечто, что сейчас — через двадцать лет и с некоторыми оговорками — можно назвать послевоенной немецкой литературой» (пер. А. Карельского).

Наиболее значительные из последующих романов Бёлля — «Глазами клоуна» (AnsichteneinesClowns, 1963) и «Групповой портрет с дамой». Они по-новому развивают привычную для Бёлля тему нонконформизма. При анализе романа «Глазами клоуна» нельзя не вспомнить «Жестяной барабан» (1959) Г. Грасса. Бёлль словно заимствует тематику и проблематику скандального романа своего младшего современника, но при этом освобождает повествование от модернистских «кунштюков» Грасса, переводя его тем самым в русло общего правдоподобия. Ганс Шнир, безусловно, своеобразный двойник Оскара Мацерата. Оба — художники (артисты), аутсайдеры. Оба добиваются успеха и любви в презираемом ими обществе и добровольно отказываются от своего успеха, устав тянуть лямку неизбежного при успехе конформизма... К обоим романам, думается, приложимо наблюдение А. В. Карельского, сделанное, правда, по поводу одного только Ганса Шнира: «Тема непреодоленного прошлого вступает в многозначительное соприкосновение с темой "шута": здесь не только последовательно отсекаются какие бы то ни было возможности индивидуального счастья в мире социального неблагополучия, но и сам бунт против этого мира осознается как трагическая клоунада» (на наш взгляд, правда, не столько трагическая, сколько трагикомическая).

В 1940— 1950-е годы наряду с социально-критической прозой, тяготевшей то к натурализму, то к экзистенциалистскому осмыслению мира, а также с авангардистской поэзией (самый яркий ее представитель — Г. М. Энценсбергер, автор поэтических книг «защита волков», Verteidigungderwölfe, 1957; «языкстраны», landessprache, 1960; «шрифт слепых», blindenschrift, 1964) в западногерманской литературе активно развивался и «магический реализм». Термин был предложен искусствоведом Ф. Роо еще в 1923 г. по аналогии с формулой Новалиса «магический идеализм» (1798). Он обозначал одну из версий позднего экспрессионизма, а позже стал распространиться не только на немецкую, но и на латиноамериканскую литературу. В первые послевоенные годы «магический реализм», переживший Веймарскую республику и Третий рейх, успешно конкурировал с «Группой 47». Критики сопоставляли и противопоставляли оба явления, хотя сами писатели все же редко вступали в полемику: их объединяла антитоталитаристская позиция. Вместе с тем они различались в понимании смысла творчества. «Магические реалисты» крайне редко обращались к проблемам текущей общественно-политической жизни. Они полагали что общественное бытие в конечном итоге подчиняется космическим законам, а не человеческому своеволию, и человек никогда не сможет рационализовать Жизнь и преобразить ее по своему разумению. Отсюда и «магическая» («внерациональная», по определению Г. Казака) поэтика их произведений, отражающих хаотическую суету и бессмысленность большинства человеческих деяний и в то же время стремящихся уловить в этом Хаосе проявление непостижимой для обычного разума вселенской необходимости. Разумеется, философия и поэтика этих писателей была обусловлена социальным опытом XX века — все они представляют так называемую «внутреннюю эмиграцию» (отсюда активное, а зачастую и безапелляционное неприятие их «внешними» эмигрантами, например, Т. Манном).

«Магические реалисты», поодиночке пережившие немецкий позор в годы нацизма, не составили единой группы и после войны. Наиболее яркими представителями «магического реализма» в послевоенной Германии были Эрнст Кройдер (ErnstKreuder, 1903 — 1972), автор романа «Неуловимые» (DieUnauffindbaren, 1948), вызывающего в памяти читателя «Замок» Ф. Кафки; Элизабет Ланггессер (ElisabethLanggässer, 1899—1950) с ее поэзией, романом «Неизгладимая печать» (DasunauslöschlicheSiegel, 1939—1944, опубл. 1946), сборником новелл «Лабиринт» (DasLabyrinth, 1949), а также Герман Казак (HermannKasack, 1896—1966), из послевоенных произведений которого наибольшую известность получил роман «Город за рекой» (DieStadthinterdemStrom, 1947).

Особняком и от «магического реализма» и от социально-критического творчества писателей «Группы 47» стоит Эрнст Юнгер (ErnstJünger, 1895—1997), убежденный антикоммунист, автор романа-антиутопии «Гелиополис» (Heliopolis, 1949), многочисленных и весьма оригинальных эссе («Прогулка по лесу», 1951; «У порога времени», 1959; «Боги и числа», 1974), многотомного «Дневника». Еще в молодости этот кадровый военный, проявив исключительную храбрость во время Первой мировой войны, стал кавалером высших немецких военных наград и опубликовал нашумевшую книгу «В стальных грозах» (InStahlgewittern, 1920). По-ницшевски прославив войну как форму существования сильной личности, Юнгер не поддержал затем нацистов (хотя и служил в армии, воевал на Восточном фронте), противопоставив их «вульгарности» «аристократичность» своего стиля жизни и письма. В 1950-е годы героика и проповедь национальной идеи у Юнгера уступают место критике цивилизации (здесь чувствуется его зависимость от Ф. Ницше, О. Шпенглера), осмыслению мифологем «земли» и «космоса», разработке того, что можно было бы назвать оригинально юнгеровской вариацией атеистического экзистенциализма (она имеет точки пересечения с поздней эссеистикой М. Хайдеггера).



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2025 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2017-06-11 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: