Тема № 14. УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС РСФСР 1922 ГОДА





инициатором создания первого уголовного кодекса советского государства был В.И. Ленин . По его указанию в декабре 1917 года в системе НК РСФСР был организован специальный отдел законодательных предложений и классификаций, на который была возложена задача создания «полного свода законов Русской Революции».

Однако, развитие уголовного законодательство началось не с разработки каких-либо крупных кодифицированных актов, а с принятия отдельных декретов, устанавливающих уголовную ответственность за наиболее опасные преступления. По мере накопления этого законодательного материала и обогащения практики трибуналов и судов, все более неотложной становилась задача упорядочения уголовного законодательства.

Начало работ по подготовке советского УК относится к середине 1918 года. Именно в это время Ленин в своей работе «Очередные задачи Советской власти» выдвинул задачу фактической реализации актов советского правительства, которая , по его мнению, не могла быть осуществлена без создания УК. 15 апреля 1918 года он обратился в НК юстиции со спец запиской, в которой просил членов Коллегии НКЮ посетить его для беседы по вопросу кодификации. На следующий день 16 апреля 1918 года в газете Известия была опубликована статья наркома юстиции Стучки, в которой особо указывалось о необходимости создания УК.

 

1. Начало кодификации и ее инициаторы:

а) работы 1918 года;

Идея создания советского уголовного кодекса, предусматривающего преступные и наказуемые деяния, возникла в первые же дни Великой Октябрьской социалистической революции. В первые месяцы советской власти в Народном комиссариате юстиции РСФСР велись подготовительные работы по созданию Уголовного кодекса. При этом в тот недолгий период, когда руководство Народного комиссариата юстиции РСФСР принадлежало левым эсерам, последние попытались протащить дореволюционное.

Уголовное уложение 1903 Г. с незначительными модификациями. Эта попытка не удалась; несколько экземпляров «нового» Уложения осталось как доказательство совершенной невозможности рецепции дореволюционных уголовных законов - для строящегося социалистического общества.

 

После изгнания левых эсеров из Народного комиссариата юстиции в первой половине 1918 г. велись значительные работы по подготовке к изданию Уголовного кодекса или свода советских уголовных законов.

Выступая на заседании II Всероссийского съезда областных и губернских комиссаров юстиции 2 июля 1918 г., заместитель Народного комиссара юстиции РСФСР Д. И. Курский указал, что перед Народным комиссариатом юстиции стоит задача нормирования ряда явлений в области уголовного права. Далее Д. И. Курский отметил, что эта работа началась с частных вопросов, с регламентации уголовной ответственности за отдельные деяния—взяточничество/ спекуляцию, но вместе с тем встала во всю ширь и другая задача. Комиссариат юстиции, заявил Д. И. Курский, уже, теперь имеет определенную работу, находящуюся еще в стадии обсуждения, которая вообще систематизирует уголовное право социалистической республики, предполагая зафиксировать нормы в точные, определенные формы. Д. И. Курский говорил, далее, что «. . .для нас в центре стало ясно, что необходимо создать нормы... судам... нужно, чтобы у суда были нормы, которыми он мог бы руководствоваться...»[1].

Из выступления Д. И. Курского можно сделать выводы: 1) что в Народном комиссариате юстиции был уже подготовлен проект Уголовного кодекса или свода уголовного права, и 2) что при составлении проекта руководители Народного комиссариата юстиции имели в виду прежде всего «определить и точно зафиксировать те явления в области уголовной, которые подтачивают и могут свести на нет весь тот колоссальный сдвиг, который произвела пролетарская революция.

Таким образом, наметился иной, несомненно правильный путь создания советских уголовных кодексов — на базе множества отдельных законодательных актов, запрещавших и каравших различные деяния, преимущественно такие, которые стали общественно-опасными, а в силу этого преступными и наказуемыми уже при советской власти.

 

б) «Руководящие начала по уголовному праву РСФСР» 1919 г.;

Руководящие начала по уголовному праву РСФСР были приняты в 1919 году. Они являлись результатом обобщения сложившейся с 1917 года практики нормотворчества в области уголовного права. Они имели обязательную силу. Начала не содержали норм, предусматривающих ответственность за конкретные преступления и, таким образом, являлись прообразом Общей части будущего уголовного кодекса.

В «Руководящих началах по уголовному праву РСФСР» издавший их 12 декабря 1919 г. Народный комиссариат юстиции РСФСР указывал, что «без особых правил, без кодексов вооруженный народ справился и справляется со своими угнетателями»[4]. Однако «Руководящие начала» отметили вместе с тем, что подобное положение отнюдь не рассматривается как нормальное в будущем. Указав на необходимость выработки общей системы правил, «Руководящие начала» подчеркнули, что «прежде всего это должно относиться к уголовному праву, которое имеет своей задачей борьбу с нарушителями складывающихся новых условий в переходный период диктатуры пролетариата».

Как нормативный акт, определяющий основы уголовной политики нового большевистского государства, Начала носили резко выраженный классовый характер.

Согласно п. 3 Начал, «советское уголовное право имеет задачей посредством репрессий охранять систему общественных отношений, соответствующую интересам трудящихся масс, организовавшихся в господствующий класс в переходный от капитализма к коммунизму период диктатуры пролетариата». Указывалось, что совершение преступлений в классовом обществе является следствием уклада общественных отношений, в котором живет преступник.

Отягчающими ответственность обстоятельствами признавались совершение преступления лицом, принадлежащим к имущему классу, с целью восстановления, сохранения или приобретения какой-либо привилегии, связанной с правом собственности, а также совершение деяния в интересах восстановления власти угнетающего класса. Напротив, совершение деяния неимущим, в состоянии голода или нужды считалось смягчающим обстоятельством.

В то же время, учёными отмечается, что Начала не имели выраженно репрессивного характера. Напротив, суды ориентировались на расширение сферы примененияусловного наказания, были введены такие меры наказания как общественное порицание, исправительно-трудовые работы, созданы товарищеские суды[1].

Наказание, согласно Началам, представляло собой не возмездие за «вину», не искупление вины, а меру строго оборонительную и целесообразную. Провозглашался принцип гуманизма наказания: оно должно было быть лишено признаков мучительства, и не связано с причинением преступнику бесполезных и лишних страданий.

 

в) споры при разработке проектов кодекса;

Статья 49 УК о высылке социально опасных лиц сослужила в последующих репрессиях крайне негативную службу. Не случайно по этой норме при обсуждении проектов УК шли горячие споры, надо ли ее оставлять в УК или передать административному законодательству, правильно ли наряду с наказанием иметь меры социальной защиты, следует ли в ст. 5 УК помимо задачи правовой защиты государства трудящихся от преступлений включать указание на борьбу с общественно опасными элементами. Правда, в ст. 7 говорилось, что "опасность лица обнаруживается совершением действий, вредных для общества, или деятельностью, свидетельствующей о серьезной угрозе общественному правопорядку". Однако возможность наказания по аналогии и высылка до трех лет за связь с преступной средой и прошлые судимости могли привести (и приводили) на практике к нарушениям законности.

Столь серьезные просчеты в УК, как двойственность оснований уголовной ответственности: и преступление, и социально опасные элементы; раздвоение последствий совершения преступлений на наказания и меры социальной защиты с неопределенной природой высылки за "связь со средой" и прошлые судимости, сыграли в последующем роковую роль. И не только в 30-х гг., но еще и до вступления УК в силу. Так, в 1921 г. Центроугрозыск объявил "неделю воров". Арестовывались все, кто когда-либо имел судимость за имущественные преступления. Лишь срочное вмешательство Наркомюста устранило результаты такой "недели".

Введение в ст. 49 понятия "социально опасные элементы" в виде их высылки находилось в кричащем противоречии с советским законодательством 1917-1922 гг., с декретами, где подобные термины не употреблялись, говорилось исключительно о наказании и неизменно "по степени вины"*(37).

Установив минимальный возраст уголовной ответственности в 14 лет, УК 1922 г. в том же году претерпел дальнейшие изменения в сторону гуманизации. Наказание несовершеннолетним в возрасте от 14 до 16 лет судом смягчалось наполовину, от 16 до 18 - на одну треть против высшего размера санкции, установленной соответствующими статьями УК. Смертная казнь к несовершеннолетним не применялась, равно как и к беременным женщинам.

 

Г) принятие кодекса.

В марте 1922 года проект УК был рассмотрен специальной комиссией при Малом Совнаркоме. Работавелась крайне интенсивно, было принято более 100 поправок. В дальнейшем кодекс обсуждался на майской сессии ВЦИК IX созыва, где также дорабатывался, после чегона пленарном заседании 26 мая 1922 года был одобрен окончательно. Первый уголовный кодекс РСФСР вступил в силу 1 июня 1922 года.

 

2. Общая часть:

 

а) Общее понятие преступления:

Определение понятия «преступление» давалось в пунктах 5 и 6 Начал. Преступлением признавалось нарушение порядка общественных отношений, охраняемогоуголовным правом. Преступление могло выражаться как в форме действия, так и в форме бездействия, и должно было представлять опасность для данной системы общественных отношений. Таким образом, определение преступления носило материальный характер. Наступление ответственности также связывалось с совершением действия или бездействия; нахождение в опасном состоянии не признавалось условием уголовной ответственности[2].

 

- общественная опасность деяния и лица (ст. 5, 6, 7, 49),

5. Уголовный кодекс РСФСР имеет своей задачей правовую защиту

государства трудящихся от преступлений и от общественно опасных

элементов и осуществляет эту защиту путем применения к нарушителям

революционного правопорядка наказания или других мер социальный

защиты.

6. Преступлением признается всякое общественно опасное действие

или бездействие, угрожающее основам советского строя и правопорядку,

установленному рабоче-крестьянской властью на переходный к

коммунистическому строю период времени.

6. Преступлением признается всякое общественно опасное действие

или бездействие, угрожающее основам советского строя и правопорядку,

установленному рабоче-крестьянской властью на переходный к

коммунистическому строю период времени.

- противоправность с признанием аналогии (ст. 10),

10. В случае отсутствия в Уголовном кодексе прямых указаний на

отдельные виды преступлений, наказания или меры социальной защиты

применяются согласно статей Уголовного Кодекса, предусматривающих

наиболее сходные по важности и роду преступления, с соблюдением

правил общей части сего Кодекса.

 

- вина (ст. 11),

11. Наказанию подлежат лишь те, которые:

 

а) действовали умышленно, т.е. предвидели последствия своего

деяния и их желали или же сознательно допускали их наступление;

 

или

 

б) действовали неосторожно, т.е. легкомысленно надеялись

предотвратить последствия своих действий или же не предвидели их,

хотя и должны были их предвидеть.

 

- наказуемость (меры социальной защиты) (ст. 32 и сл.).

32. Наказания, налагаемые по Уголовному кодексу, суть:

 

а) изгнание из пределов РСФСР на срок или бессрочно;

 

б) лишение свободы со строгой изоляцией или без таковой;

 

в) принудительные работы без содержания под стражей;

 

г) условное осуждение;

 

д) конфискация имущества - полная или частичная;

 

е) штраф;

 

ж) поражение прав;

 

з) увольнение от должности;

 

и) общественное порицание;

 

к) возложение обязанности загладить вред.

 

б) Состав преступления:

- субъект (вменяемость — ст. 17, равенство перед законом — ст. 7, социальный подход — ст. 49),

- субъективная сторона (ст. 11),

- объективная сторона (ст. 12, 13 и др.),

- объект.

 

3. Особенная часть, особенности системы преступлений:

Большое число изменений было внесено в 1922—1925 гг. в нормы Особенной части.

Многие статьи Уголовного кодекса подвергались существенному изменению, причем менялось как место данного состава преступления в кодексе, так и элементы состава преступления. Еще в большей степени менялись санкции по отдельным видам преступления.

В последующие после издания Уголовного кодекса годы периода перехода на мирную работу по восстановлению народного хозяйства круг преступных деяний существенно изменяется. . Рядом законодательных актов признаются преступными деяния: а) которые посягают на мероприятия социалистического государства, вытекающие из задач восстановительного периода, и б) деяния, которые становятся нетерпимыми и общественно опасными с, дальнейшими успехами социалистического строительства и ростом на их основе социалистического правосознания.

к числу контрреволюционных преступлений относят деяния, направленные как к свержению, так и подрыву или ослаблению советской власти и рабоче-крестьянского правительства, существующего на основании Конституции РСФСР. закон признает контрреволюционным и такое деяние, которое,.- не будучи непосредственно направлено на свержение, подрыв или ослабление советской власти, «тем не менее, заведомо для совершившего деяние, содержит в себе покушение на основные политические или хозяйственные завоевания пролетарской революции» (ч. 2 ст. 57 УК РСФСР.).

Контрреволюционное преступление, совершаемое с эвентуальным контрреволюционным умыслом и выражающееся преимущественно в форме экономической контрреволюции — такова была одна из основных форм сопротивления классово-враждебных элементов в годы восстановительного периода. С более широким определением субъективной стороны состава контрреволюционного преступления связано и существенное изменение ст. 63, в ее новой редакции, карающей экономическую контрреволюцию.

Разумеется, действия, караемые начиная с 1923 г. по ст. 63 Уголовного кодекса, были наказуемы и ранее, но не в качестве контрреволюционных преступлений. В составы некоторых других контрреволюционных преступлений также были внесены существенные изменения, отвечавшие задачам борьбы с новыми формами этих преступлений. Так, 11 ноября 1922 г. были внесены изменения в ст. 64, каравшую террористические акты, 10 июля 1923 г. включена ч. 2 ст. 63, предусматривавшая саботаж, и изменена ст. 67, каравшая активную борьбу против рабочего класса при царизме[49].

Довольно многочисленные уголовные законы признавали преступными различные попытки капиталистических элементов, пользуясь обстановкой первого периода нэпа, усилить роль частного капитала за счет ослабления социалистического сектора.

Заключение убыточных для государства договоров лицом, действующим от имени государственного учреждения или предприятия (ст. 128~а Уголовного кодекса РСФСР 1922 г., введенная законом 10 июля 1923 г.), признано тяжким преступлением, причем заключение такого договора путем стачки с контрагентом казны или с намеренным предпочтением их выгоды выгоде государства каралось наравне с экономической контрреволюцией.

Этим же законом 10 июля 1923 г. установлены суровейшие наказания за всякие другие попытки расхищения или расточения государственного имущества (ч. 2 ст. 113, ст. 110, ст. 128, ст. 180а УК РСФСР). Решительное повышение наказуемости всех видов хищения социалистической собственности должно было служить одной из мер предотвращения преступного перекачивания государственного имущества в руки частников.

Законом 10 июля 1923 г. установлена наказуемость наравне со спекуляцией сговора с целью снижения цен на публичных торгах путем намеренного опорочивания вещи и иным способом. Частные предприниматели и торговцы практиковали такой сговор, когда государственное имущество

продавалось и сдавалось в аренду с торгов; путем стачки частники старались получить это имущество за бесценок.

Против капиталистических же элементов была направлена новая ст. 226б УК РСФСР 1922 г., каравшая сообщение ложных сведений при регистрации торгово-промышленных предприятий.

Новые налоговые деликты были связаны с введением косвенного обложения, которое, как более легко осуществимое, составляло в первые годы восстановительного периода центр тяжести налоговой системы[50]. Законом И ноября 1922 г. в УК РСФСР вводится новая ст. 139а, предусматривающая акцизные нарушения, 10 июля 1923 г. — ст.ст. 190а и 190б, карающие нарушение пробирных правил, затем ст. 22ба, предусматривающая нарушение правил гербового сбора.

Издание закона 22 мая 1922 г. «Об основных имущественных правах граждан», устанавливавшего, в частности, право наследования, потребовало включения статьи, предусматривающей в качестве уголовного преступления сокрытие наследственного имущества.

Реорганизация Красной Армии вызвала необходимость точного определения в законе преступных деяний против воинской службы и военно-транспортной повинности, что было осуществлено введением статей 81а—81Ж. Дальнейшее укрепление революционной законности, выразившееся, в частности, в издании Уголовно-процессуального кодекса, потребовало установления наказуемости деяний, препятствующих осуществлению социалистического правосудия. Таковы: 1) уклонение свидетеля и эксперта от явки (ст. 104а, введенная 10 июля 1923 г.), 2) незаконное оглашение данных предварительного следствия или дознания (ст. 104б, введенная тем же законом), 3) уклонение от обязанностей народного заседателя (ст. 104а в ред. 25 августа 1924 г.), 4) побег с места высылки (ст. 95 в ред. 11 ноября 1922 г.).

Развитие советского торгового мореплавания вызвало необходимость определения трех видов преступных деяний: 1) подъем на морском судне советского флага без права на этот флаг, 2) незаконная покупка и продажа плавающего ,под советским флагом судна и 3) несвоевременное возвращение

с берега лица из экипажа советского торгового судна, стоящего в иностранном порту.

Отдельные законодательные акты признают преступными посягательства на личность, ранее не являвшиеся наказуемыми. Таковы: 1) понуждение к половой связи женщины, находящейся в материальной или иной зависимости (ст. 169а, введенная 10 июля 1923 г.), 2) неплатеж алиментов и оставление без поддержки детей (ст. 165а, введенная законом 16 октября 1924 г.), 3) изготовление, хранение и сбыт одурманивающих веществ (ст. 104д, введенная 22 декабря 1924 г.). Последнее преступление отнесено в законе к числу преступлений против порядка управления, но оно объектом своим имеет, в первую очередь, здоровье людей.

Особо важное значение имело признание неплатежа алиментов уголовным преступлением. В этом выразилось отношение Советского государства к родительской обязанности как одной из важнейших обязанностей советского гражданина; злостное ее невыполнение отныне закон стал считать не только антиморальным поступком и гражданским правонарушением, но и общественно опасным деянием. По мысли закона, преступлением является злостный неплатеж алиментов на содержание детей всеми лицами, которые обязаны уплачивать их в силу ст.ст. 107, 141, 143, 161, 163, 172, 173 Кодекса законов об актах гражданского состояния 1918 г., а не только родителями, как и всякое «сложение с себя забот об их (т. е. детей. — Н. Д.) воспитании и подготовлении к полезной деятельности»[51].

В 1923 г. в Азербайджанской ССР ив 1924 г, в РСФСР (законом 16 октября 1924 г.) вводится наказуемость общественно опасных деяний, составляющих пережитки родового быта (браки с малолетними, принуждение женщин к браку, похищение женщин, калым и др.). В УК РСФСР нормы, карающие эти преступления, образовали новую, IX главу «Бытовые преступления»[52], включенную в УК в каждой автономной республике или автономной области РСФСР в особой редакции.

Вместе с общим уточнением понятия преступления советское законодательство описываемого периода многие

деяния, подпадавшие ранее под признаки статей Особенной части, признало не преступными, т. е. стало считать уже не уголовным, а административным или гражданским деликтом или дисциплинарным проступком.

Введение упомянутой выше статьи 4-а УПК существенно сокращало круг преступных деяний.

Конкретные же деяния, исключенные из числа преступных, таковы:

1) Маловажные виды злоупотребления властью, превышения власти, бездействия власти и должностной халатности (закон 10 июля 1923 г.).

2) Мелкая кража на производстве.

3) Маловажные виды хулиганства.

4) Хранение огнестрельного оружия.

5) Побег из места лишения свободы.

6) Маловажные виды лесных нарушений.

7) Незаконная рыбная ловля, охота.

8) Проживание по чужому документу.

9) Самовольное оставление определенного судом или административным органом места пребывания.

10) Нарушение правил об открытии типографий.

11) Самогоноварение для личного потребления.

12) Неизвещение о заразных заболеваниях.

13) Нарушение правил об установке механических, двигателей.

14) Незаконное занятие горным промыслом.

Остановимся на нескольких из этих деяний, исключенных законом из числа преступлений.

Постановлением 2-й сессии ВЦИК X созыва 10 июля 1923 г. значительно сужена область основных должностных преступлений — злоупотребления, превышения и бездействия власти и должностной халатности.

По редакции УК 1 июня 1922 г. злоупотребление властью (ст. 105) являлось уголовным преступлением во всех случаях, когда действия, совершенные должностным лицом благодаря его служебному положению и не вызывавшиеся соображениями служебной необходимости, «повлекли за собой нарушение правильной работы учреждения или предприятия, или общественного порядка, или частных интересов отдельных граждан». Совершение тех же действий из личных видов или наступление в результате их тяжелых последствий образовывало тяжкий вид злоупотребления властью. По редакции 10 июля 1923 г. те признаки, которые ранее образовывали квалифицированный вид злоупотребления, стали конститутивным элементом самого состава злоупотребления властью. Следовательно, злоупотребление властью, совершенное без этих отягчающих обстоятельств,

после закона 10 июля 1923 г. рассматривалось лишь в качестве служебного проступка, влекущего дисциплинарное взыскание (ч. 2 ст. 105).

Аналогично были изложены статьи о превышении и бездействии власти и должностной халатности. Таким образом, значительная часть должностных проступков перестала быть уголовно наказуемым деянием.

Важное изменение коснулось статьи о хулиганстве (ст. 176). Сессия ВЦИК разграничила хулиганство как административный деликт и хулиганство как уголовное преступление, причем сузила само понятие хулиганства, исключив, в частности, в определении этого преступления произнесение грубой брани как признак хулиганства[53].

Не менее важное значение имело разделение лесных нарушений на: 1) являющиеся уголовным преступлением и 2) не являющиеся такими.

Народный комиссариат юстиции в своем проекте, утвержденном Президиумом ВЦИК, предлагал провести разграничение по признаку однократности (административный деликт) или повторности (уголовное преступление) совершения нарушения[54].

Сессия после долгого обсуждения вполне основательно не согласилась с установлением такого критерия, так как и при первичном нарушении (точнее, при обнаружении лесонарушителя в первый раз) лесному хозяйству может 'быть причинен весьма значительный ущерб. Сессия приняла количественный критерий[55]: лесонарушение ни сумму до 15 рублей признано административным деликтом. Этот критерий сохранился и во всех действующих советских уголовных кодексах (чч. 1 и 2 ст. 85 УК РСФСР).

Сессия исключила ответственность за побег из места заключения, совершенный при отягчающих обстоятельствах (подкоп, взлом). Объяснительная записка к проекту изменений Уголовного кодекса отмену наказуемости «побегов

из мест лишения свободы, совершаемых хотя бы и со взломом материальных преград, но без насилия», мотивировала тем, что кара за побег — это фактически «кара за дурное состояние мест лишения свободы и плохой надзор тюремной стражи». По мнению авторов записки, «побег невозможен, если места лишения свободы отвечают своему назначению»[56].

Эту мотивировку нельзя признать удовлетворительной. Ошибочность решения об исключении уголовной ответственности за побег путем подкопа, взлома или повреждения стен и запоров видна хотя бы из того, что менее чем через год в проекте Уголовного кодекса 1925 г. Народный комиссариат юстиции восстановил ответственность за это деяние[57].

Нет необходимости подробно останавливаться на каждом из других перечисленных выше деяний, уголовная наказуемость которых была исключена сессией ВЦИК 16 октября 1924 г. Заметим лишь, что в некоторых выступлениях на сессии и в статьях, посвященных этим изменениям уголовного Законодательства, зачастую давалось непринципиальное объяснение этих мероприятий: они мотивировались необходимостью разгрузки судебных органов. Разумеется, одни эти соображения никогда не привели бы к исключению из советского Уголовного кодекса деяний; являющихся по существу своему в данное время общественно опасными.

Если деяние является общественно опасным и в силу этого борьба с ним должна вестись мерами уголовного наказания, эти меры применялись бы независимо от того, что преследование этого деяния увеличит работу суда. Обязанность суда — бороться с преступлениями, а не устраняться от борьбы с ними..

Изменение степени опасности многих деяний приводило к существенным изменениям в санкциях статей Уголовного кодекса. Так, например, законом 11 ноября 1922 г. была значительно усилена наказуемость самогоноварения и связанных с ним преступлений.

Усиление ответственности за умышленное истребление или повреждение имущества, принадлежащего государственным и общественным учреждениям, предприятиям и организациям, осуществленное декретом ВЦИК и СНК РСФСР от

24 августа 1925 г.[58], характерно тем, что закон, не ограничившись простым усилением санкций, разделил нормы, карающие истребление и повреждение названного имущества и имущества отдельных лиц, отнеся при этом первые к числу преступлений против порядка управления (новая ст. 92а). По тому же пути пошло законодательство, усиливая наказуемость хищений и растрат имущества государственных и общественных учреждений, предприятий и организаций. Особенно примечательно введение новой ст. 180а УК, предусматривающей наиболее тяжкие виды хищения государственного и общественного имущества, в какой бы форме это хищение ни, осуществлялось (кража, растрата и др.).

Другое обстоятельство, которое должно быть отмечено при упоминании ст. 92а,— это включение в качестве отягчающих обстоятельств тех последствий, которые вызвало истребление или повреждение имущества, каковы, например, приостановка и перерыв производства. Закон учитывал не только непосредственный вред, выразившийся в истреблении некоторого количества материальных ценностей, но последствия, которые вызваны этим истреблением. Таким образом, незначительный сам по себе ущерб, например перерыв провода, дает основание для признания деяния квалифицированным видом преступления, караемым лишением свободы на срок до трех лет с факультативной конфискацией имущества, если это деяние вызвало вредные последствия.

Взяточничество было весьма опасным явлением с первых дней Великой Октябрьской социалистической революции. В. И. Ленин не раз указывал на необходимость неуклонной борьбы с этим преступлением. По инициативе Ленина бил издан лично им отредактированный декрет 8 мая 1918 г. о борьбе со взяточничеством. В 1921 г., когда опасность взяточничества чрезвычайно усилилась в связи с попытками капиталистических элементов путем подкупа завладеть государственными ценностями и обеспечить условия развертывания частнокапиталистических форм хозяйства в ущерб Советскому государству и социалистическому хозяйству, В. И. Ленин отнес взятку к числу трех главных врагов, с которыми надо было бороться в тот период[59].

В Уголовном кодексе 1922 г. за взяточничество были

установлены суровые наказания вплоть до высшей меры наказания (ст. 114 УК).

Однако к осени 1922 г. обнаружилось, что опасность взяточничества не искоренена, что необходимо усиление всех форм борьбы с ней, в частности и уголовно-правовой борьбы. Опасность взяточничества в этот период замечательно охарактеризовал в беседе с корреспондентом «Известий ВЦИК» Ф. Э. Дзержинский, тогда помимо поста Председателя ГПУ занимавший и пост Народного комиссара путей сообщения. Ф. Э. Дзержинский отметил, что, «. . .к сожалению, взяточничество на железных дорогах стало бытовым явлением... Известная всем поговорка «не подмажешь — не поедешь» в применении к транспорту, увы, является сугубой правдой». Далее Ф. Э. Дзержинский указал, что существует дикое и невероятное явление — «подкуп одними советскими органами служащих другого, в данном случае НКПС», с целью незаконного протаскивания грузов, и что «различные частные транспортные общества, выскочившие на поверхность Нэпа, основой своей работы избрали путь подкупа — взятки». В заключение Ф. Э. Дзержинский сообщил о разоблачении целой компании нэпманов-взяточников, организовавшихся в так называемое общество «Трансунион», и, заклеймив малодушных людей, отчаявшихся в успехе борьбы со взяткой, выразил твердую уверенность, что общими усилиями безусловно удастся покончить с этим злом[60].

В циркулярном письме Ф. Э. Дзержинского, как Народного комиссара путей сообщения, от 11 сентября 1922 г. весьма глубоко вскрыт классовый характер взяточничества и его особая опасность в период перехода на мирную работу по восстановлению народного хозяйства. Ф. Э. Дзержинский писал: «Мы должны отдать себе ясный отчет в том, что взятка имеет глубоко классовый характер, что она есть проявление мелкобуржуазной, частнокапиталистической стихии, направленное против самых основ ныне существующего строя. Роль и значение взятки в пролетарском государстве и при царизме далеко не одинаковы. Если раньше она была общепризнанным и неизбежным явлением, одним из видов налога в пользу царского чиновничества, необходимым дополнением к установленному окладу жалования, вытекала из самой природы помещичьего государства, которое

рое приличия ради прикрывалось лишь видимостью «законов» против взятки, то теперь, наоборот, взятка противна всей сущности пролетарского государства, целиком направлена против него, является средством полнейшей дезорганизации государственного хозяйственного аппарата, переводом весьма солидных материальных ресурсов рабоче-крестьянской казны в «честный» карман спекулянтов.

В самом деле, разве не «кормлением» паразитов является, например, тот факт, что некоторые государственные тресты отпускают крупные суммы на проталкивание своих грузов на путях сообщения, тем самым развращая железнодорожников, и разве эти средства не могли бы быть израсходованы на прямые производительные нужды самих этих трестов или в крайнем случае переданы НКПС на предмет скорейшего упорядочения дела перевозок».

Далее, в письме приводится ряд случаев крупнейшего взяточничества, результатом которого было нанесение тяжкого ущерба государству и огромная выгода для частнокапиталистических элементов. В заключение, отметив, что «Партия и Советская власть заняты сейчас вопросом о мобилизации всех сил и средств для преодоления взяточничества во всех областях хозяйственной жизни Республики», письмо призывает работников транспорта к борьбе со взяткой и причинами, ее вызывающими, и дает конкретные указания о видах и формах этой борьбы[61].

Коммунистическая партия и Советское государство провели осенью же 1922 г. комплекс разносторонних энергичных мероприятий по борьбе со взяточничеством, учитывая повышенную опасность этого преступления. В числе этих мероприятий было осуществлено проведение специальной кампании по борьбе со взяточничеством и дальнейшее усиление кары за взяточничество и связанные с ним преступления. Декретом ВЦИК от 9 октября 1922 г.[62], изменившим ст. 114 и введшим новую ст. 114а, наказание за неквалифицированный вид взяточничества было установлено в виде лишения свободы на срок не ниже одного года с факультативной конфискацией имущества. За квалифицированные виды взяточничества наказание- — лишение свободы на срок не ниже трех лет, а при особо отягчающих обстоятельствах -

расстрел с конфискацией имущества. За дачу взятки и посредничество во взяточничестве установлены были в принципе те же наказания, что и за получение взятки.

- приоритет общественного начала (гл. 1, 2 и др.);

- отражение особенностей нэпа в уголовном законе (ст. 129, 130, 137 и др.).

Перечень преступных деяний, предусмотренных УК РСФСР 1922 года, в целом был основан на системе преступлений, предусматриваемых декретами 1917—1921 годов; из перечня преступлений были исключены деяния, утратившие преступный характер в связи со сворачиванием политики военного коммунизма, и добавлены составы хозяйственно-экономических преступлений, ставших актуальными вследствие введения НЭПа[30].

129. Расточение арендатором предоставленного ему по договору

государственного достояния в виде средств производства карается -

 

лишением свободы на срок не ниже одного года с расторжением

договора и конфискацией всего или части имущества.

 

130. Неисполнение обязательств по договору, заключенному с

государственным учреждением или предприятием, если доказан заведомо

злонамеренный характер неисполнения договора или иные заведомо

недобросовестные по отношению к государству действия, даже если эти

действия выразились в возвращении авансов до срока и отказе от

дальнейшего исполнения договора, но с использованием предоставленных

государством средств на цели, не относящиеся к исполнению

обязательств по договору, карается -

 

лишением свободы на срок не ниже двух лет с конфискацией части

имущества.

 

Если же будет доказан явно злостный характер этих деяний и они

сопровождались предварительным соглашением между агентами казны и

контрагентами ее -

 

наказание может быть повышено до высшей меры наказания с

конфискацией всего имущества.

137. Искусственное повышение цен на товары путем сговора или

стачки торговцев между собой, или путем злостного невыпуска товаpa

на рынок карается -

 

лишением свободы на срок не ниже шести месяцев и конфискацией

части имущества с запрещением права торговли.

 





Читайте также:
Пример художественного стиля речи: Жанры публицистического стиля имеют такие типы...
Фразеологизмы и их происхождение: В Древней Греции жил царь Авгий. Он был...
Тест мотивационная готовность к школьному обучению Л.А. Венгера: Выявление уровня сформированности внутренней...
Продление сроков использования СИЗ: Согласно пункта 22 приказа Минздравсоцразвития России от...

Рекомендуемые страницы:


Поиск по сайту

©2015-2020 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2016-08-08 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту:

Обратная связь
0.059 с.