Книга третья. ОКО ЗА ОКО 18 глава





Вскоре произошло важное событие: евреи Второй алии торжественно поклялись трудиться на благо строительства родины, забыв про личную выгоду. Эта клятва открывала путь к созданию коллективных хозяйств. Сельскохозяйственная коммуна родилась не из общественных или политических идеалов. Она была необходима в условиях ежедневной борьбы за жизнь; другого пути не существовало.

Так возникли предпосылки для драматического эксперимента. Шел 1909 год. Поселенческое общество купило четыре тысячи дунамов земли к югу от Тивериады, там, где река Иордан вливалась в Тивериадское озеро. Это было сплошное болото. Общество снабдило двадцать молодых парней и девушек инвентарем, продовольствием и деньгами на год, поставив перед ними задачу освоить эту землю.

Иося отправился с ними, чтобы помочь ставить палатки на краю болота. Они назвали это место Шошана — по имени дикой розы, которая растет в окрестностях Тивериадского озера.

Опыт работ на общественной земле в Шошане мог и должен был послужить основой для будущего заселения страны. Это был самый важный шаг, предпринятый евреями с начала второго Исхода.

Построили три барака из неструганых досок. В одном устроили столовую и место для собраний, в другом — сарай и склад для инструментов, в третьем жилье для шестнадцати мужчин и женщин.

В первую зиму бараки обрушивались раз десять под натиском ветра и воды. Дороги стали непроходимы, и колонисты оказались оторваны от остального мира. В конце концов им пришлось перебраться в соседнюю арабскую деревню, где они и дождались весны.

Весной Иося снова навестил Шошану. Нужно было шаг за шагом отвоевывать землю у болота. Посадили сотни австралийских эвкалиптов, высасывающих влагу из почвы, выкопали вручную дренажные канавы, работали от зари до зари, причем треть людей все время болела малярией. У них было только одно средство против малярии — старое, арабское: надрезать мочки ушей и пустить кровь. Все лето они работали в адской жаре по пояс в болоте.

Иося убедился, что стремление построить себе родину у этих двух десятков человек настолько сильно, что они готовы изнемогать безвозмездно на неблагодарной изнурительной работе. В Тель-Авиве он продолжал упорно добиваться поддержки эксперимента.

Трудности в Шошане не кончались, но по истечении двух лет здесь освоили достаточно земли, чтобы приступить к севу. Это был критический момент, так как никто не знал, как обрабатывать землю. Поселенцы действовали наобум, и, конечно, результаты оказались плачевными. Они не умели пахать и сеять, не умели выращивать, доить коров и с трудом отличали курицу от петуха. Сельское хозяйство было для них сплошной тайной.

И все же молодые люди не теряли упорства. Землю нужно было орошать, и воду сначала возили на ослах в бочках. Потом применили первобытное подъемное колесо и попробовали рыть колодцы, пока наконец не выкопали оросительные каналы и не построили систему плотин, чтобы задерживать дождевые воды зимой.

Мало-помалу земля стала поддаваться. У Иоси дух захватывало, когда он видел, как работают жители Шошаны. У них не было личных вещей кроме того, что они носили на себе, да и то принадлежало не лично им, а всему коллективу. Они питались скудно в общей столовой, у них были общие душевые и уборные, и все спали под одной крышей. Арабы с удивлением следили, как крепнет Шошана. Увидев, что засеяно уже несколько сот акров, они решили прогнать евреев.

Вдобавок к болезням и изнурительному труду у поселенцев появилась новая проблема — угроза постоянного нападения. Полевые работы пришлось вести под вооруженной охраной. После нечеловечески тяжелого дня люди, валившиеся с ног от усталости, поочередно дежурили ночами. Однако ни оторванность от мира, ни окружавшая их жестокость, ни угрозы, ни болота, ни убийственный зной, ни малярия, ни множество других трудностей не смогли запугать этих людей, поклявшихся и упорно выполнявших свою клятву.

Яков Рабинский тоже решил попытать счастья в Шошане. Одновременно туда приехал Иосиф Трумпельдор. Он служил когда-то офицером в царской армии, храбро воевал во время русско-японской войны, на которой потерял руку. Увлеченный идеями сионизма, Иосиф приехал в Палестину и сразу подался в Шошану. Трумпельдор и Яков взялись за организацию безопасности работников, и вскоре набеги бедуинов прекратились.

Совместное ведение хозяйства поставило перед людьми гораздо больше проблем, чем они могли предвидеть. Прежде всего — как управлять таким коллективом? Почти никогда не бывает, чтобы два еврея придерживались одного мнения по какому-нибудь вопросу, и существовала опасность, что и тут управление превратится в бесконечные митинги и препирательства.

Все, что касается здравоохранения, социальных дел и воспитания, решалось коллективом. Но как быть, если кто-нибудь не может или не хочет работать, как все? Как быть с теми, кто недоволен порученным делом? С теми, кому не нравится еда или жилье? Как разбирать личные ссоры?

Каждый житель Шошаны всем сердцем ненавидел то, что делало его похожим на еврея гетто. Они были полны решимости построить страну заново. Это объединяло их и помогало преодолевать трудности. В Шошане существовал свой кодекс чести, свои общественные законы. Даже в брак здесь вступали или, наоборот, разводились только с общего согласия. Они полностью порвали со старыми традициями, покончили с прошлым раз и навсегда.

После долгих веков гонений в Шошане сбылась вековая мечта: родилось подлинно свободное еврейское крестьянство. Они одевались, как крестьяне, и плясали хору при свете костра. Возделывание земли и строительство страны становились самыми почетными делами в жизни.

Время шло. В селении везде разбили цветники, посадили деревья и построили новые красивые здания. Для семейных пар соорудили небольшие коттеджи, начали строить библиотеку, в селе работал врач, получавший содержание из общих денег.

А затем случился женский бунт. Одну из четырех девушек, приехавших в Шошану, звали Руфью. Именно эта невысокая, некрасивая девушка возглавила бунт. Руфь доказывала, что женщины не для того покинули черту оседлости и, конечно же, не для того приехали в Шошану, чтобы стать здесь домохозяйками. Она требовала полного равенства не только дома, но и на работе. Женщины Шошаны опрокинули общепринятые традиции и даже в поле вышли вместе с мужчинами. Они обнаружили ничуть не меньше способностей и выносливости, чем мужья и братья. Они научились обращаться с оружием и несли вахту по ночам наравне со всеми.

Руфь поставила перед собой цель — возглавить животноводческую ферму, но мужчины на это ни за что не соглашались. Яков, самый опытный оратор, ринулся в словесную перепалку с Руфью. Как же она не понимает, что коровы — это слишком опасно для женщин! Кроме того, эти пять коров — самое ценное достояние Шошаны, которое надо беречь как зеницу ока.

Ко всеобщему изумлению Руфь замолчала и подчинилась. Это было так на нее не похоже! Целый месяц она не вспоминала о коровах, но при малейшей возможности убегала украдкой в соседнее арабское село и училась доить. В редкие свободные от работы часы Руфь от корки до корки изучила все книжки по животноводству, какие только ей удалось достать.

Однажды рано утром Яков вошел в коровник и застал там Руфь! Она доила Иезавель, их лучшую корову.

Немедленно был созван митинг, чтобы вынести Руфи общественное порицание за недисциплинированность. Однако эта неугомонная девица привела цифры, которые убеждали, что при правильном уходе за коровами можно увеличить надои. Она упрекнула мужчин в невежестве и нетерпимости. Чтобы доказать вздорность утверждений Руфи, собрание решило временно поручить ей стадо.

Дело кончилось тем, что Руфь все-таки добилась своего. Со временем ее стадо увеличилось в двадцать пять раз, а она стала одним из лучших животноводов во всей Палестине.

Яков и Руфь поженились. Говорили, что иного быть не могло, потому что Руфь — единственный на свете человек, способный переспорить Якова Рабинского. Они любили друг друга и были счастливы.

Новый кризис наступил в Шошане с рождением первых детей. Должна ли женщина после родов оставлять работу и заниматься только домашним хозяйством? Нельзя ли найти другой выход? Жители Шошаны пришли к выводу, что коль скоро они ведут необычный образ жизни, то и в воспитании детей должны искать свой собственный путь.

Так возникли детские дома. Нескольким поселенцам было поручено ухаживать за детьми и воспитывать их в рабочее время. Это освободило женщин для работы в хозяйстве. По вечерам дети возвращались в семьи. За пределами Шошаны многие подняли крик, что такой образ жизни разрушит семью, в которой евреи всегда находили единственное спасение. Однако семейные связи в Шошане остались такими же крепкими, как и в любом другом селении.

Наконец-то Яков Рабинский обрел свое счастье. Шошана все растет, около ста ее жителей возделывают свыше тысячи дуланов земли. У Якова нет никакого личного имущества; даже одежда ему не принадлежит. Но зато есть жена, которая не лезет за словом в карман и слывет одним из лучших скотоводов Галилеи. По вечерам, после работы, он гуляет с ней, на людях — такой языкатой, но наедине — такой ласковой, по ухоженным газонам и цветникам, поднимается на холмы и любуется зеленеющими полями. Яков был счастлив.

Шошана, первый кибуц в Палестине, стал долгожданным ответом на самый трудный вопрос, стоявший перед сионистским движением.

ГЛАВА 10

Однажды вечером Иося вернулся домой с совещания в комитете по делам языка «Ваад Галашон», погруженный в глубокие раздумья. К нему, занимавшему видное положение в стране, обратились с неожиданным предложением.

У Сары всегда был готов чай. Они сидели на веранде своей трехкомнатной квартиры на улице Гаяркон, откуда открывался прекрасный вид на Средиземное море. Была хорошо видна излучина побережья, переходящая из Тель-Авива в Яффу.

— Сара, — сказал он после долгого молчания, — я принял решение. Сегодня в «Ваад Галашоне» меня попросили взять новую фамилию и разговаривать только на иврите. Выступал сам Бен Иегуда. Он проделал огромную работу по модернизации иврита.

— Чепуха какая! — ответила Сара. — Ты мне как-то сам сказал, что ни разу во всей человеческой истории не удавалось воскресить язык.

— Правильно. Но ведь и ни один народ еще не пытался воскресить нацию, а мы воскрешаем. Когда я смотрю на все, что сделано в Шошане и в других кибуцах…

— Вот-вот, хорошо, что ты сам заговорил о Шошане. Ты хочешь переменить фамилию только потому, что так поступил твой брат?

— Глупости.

— Кстати, как его теперь зовут, твоего бывшего Якова?

— Акивой. Он назвался именем человека, которого боготворил с детства.

— А ты назовешь себя Иисусом Христом, которым тоже восхищался в детстве?

— Ты невозможна, — рассердился Иося и ушел с веранды.

— Если бы ты хоть изредка посещал синагогу, — продолжала как ни в чем не бывало Сара, пойдя за ним, — то знал бы, что древнееврейский существует только для того, чтобы общаться с Богом.

— Сара! Порой я думаю — зачем ты, собственно, приехала сюда из Силезии? Если мы хотим думать и жить как нация, то и говорить должны как единая нация.

— А мы и говорим. Идиш — вот наш язык.

— Идиш — язык диаспоры. Идиш — язык гетто. Иврит — вот общий язык всех евреев.

Она погрозила мужу пальцем.

— Брось эту сионистскую пропаганду. Меня, Иося, агитировать нечего. Для меня ты до самой смерти останешься Иосей Рабинским.

— Ну, как знаешь. А я твердо решил, Сара. Советую тебе тоже заняться ивритом: с этого дня мы будем говорить дома только на этом языке.

— Сплошная чушь это твое твердое решение!

Иося и сам не сразу согласился с Бен Иегудой, но потом понял, что тот прав. Пора воскрешать язык. Если их стремление к национальной самобытности действительно неодолимо, то, значит, воскресится и язык. Однако Сара была упряма. Она всю жизнь говорила на идише, на том же языке говорила ее мать, и ей вовсе не хотелось приниматься за учебу.

Целую неделю Иосе пришлось спать на диване, но не сдавался и разговаривал на иврите. Жена отвечала на идише.

— Иося, — позвала Сара однажды вечером. — Иося, поди сюда, помоги мне.

— Прошу извинить, — ответил он, — но в этом доме нет никакого Иоси. Если ты имеешь в виду меня, то, да будет тебе известно, меня зовут Бараком. Барак Бен Канаан.

— Барак Бен Канаан?!

— Да, я долго выбирал имя и фамилию. Арабы звали мой кнут молнией, а Барак и есть молния на иврите. Так звали полководца легендарной Деворы. А фамилию Бен Канаан я выбрал потому, что люблю, как ты знаешь, гору Канаан.

Сара хлопнула дверью.

Иося повысил голос:

— Да, я был счастлив на горе Канаан! Тогда моя жена еще не была такая упрямая! Привыкай, привыкай, Сара Бен Канаан!

Иося, теперь Барак, снова перебрался спать на диван. Целую неделю воюющие стороны не проронили ни слова.

Однажды ночью, через месяц после начала семейной баталии, Барак вернулся из Иерусалима с утомительного трехдневного совещания. Он приехал усталый, и ему очень хотелось поделиться новостями с Сарой за чашкой чая. Однако дверь в спальню была заперта. Он вздохнул, снял ботинки и лег. При своем росте Барак не помещался на диване, и ноги свисали. Он мечтал отдохнуть в кровати и уже жалел, что затеял перевоспитание этой упрямой женщины. Он уже засыпал, как вдруг заметил через щель под дверью, что в спальне зажегся свет. Дверь открылась, Сара подошла к нему на цыпочках, опустилась на колени перед диваном и положила голову на его широкую грудь.

— Я тебя люблю, Барак Бен Канаан, — прошептала она на иврите.

У Барака была масса дел в новом городе Тель-Авиве. С ростом еврейского населения Палестины — ишува, как оно называло себя, — иврит становился разговорным. Бен Канаан занимал теперь очень высокое положение среди сионистов и в поселенческом обществе. Его жизнь превратилась в сплошную череду заседаний, совещаний, переговоров с турками и арабами. Он писал политические доклады, не раз ездил с Сарой в Лондон, где находился генеральный штаб сионистов, и в Швейцарию — на съезды. И все же у Барака не было того полного счастья, какое нашел его брат Акива в Шошане. Сердце Барака осталось в долине Хулы, что к северу от горы Канаан. Сара, умная, преданная жена, мечтала стать матерью, но у нее пять раз подряд случались преждевременные роды. Она очень страдала из-за этого, понимая, что их годы уходят: Бараку было уже за сорок.

В начале 1908 года произошло восстание младотурок, которое отстранило от власти старого деспота Абдул-Хамида. Сионистское движение воспряло духом, когда турецким султаном и духовным вождем мусульманского мира стал Мохаммед V. Вскоре, однако, выяснилось, что восстание никак не повлияло на дело о предоставлении евреям мандата на Палестину. Мохаммед V получил в наследство империю, готовую вот-вот развалиться, — ее так и называли во всем мире: больной на Босфоре.

Англичане с самого начала постоянно демонстрировали симпатии к сионизму. Барак чувствовал, что если британские и еврейские интересы можно как-то согласовать, то сотрудничать с турками невозможно. Англичане предлагали в свое время евреям и Синай, и Уганду, многие британские деятели открыто поддерживали идею создания еврейского государства. Англия была центром сионистского движения, там жил доктор Хаим Вейцман, уроженец России, впоследствии это движение возглавивший.

По мере того как на Ближнем Востоке росло британское влияние и падало турецкое, сионисты, а за ними весь ишув открыто заняли пробританскую позицию.

Мохаммед V проиграл ряд дорогостоящих войн на Балканах. Его положение тени Аллаха, духовного вождя ислама, пошатнулось. Пятисотлетняя империя едва не рухнула, когда в стране разразился острейший финансовый кризис.

Четыре столетия русские цари мечтали о незамерзающих портах на Средиземном море. Теперь, когда Оттоманская империя шла к развалу, был разработан хитрый план, чтобы наконец добиться этой цели. Россия провоцировала Турцию и подталкивала ее к союзу с немцами. Стремясь к войне с Турцией на стороне англичан и французов, она требовала, чтобы после победы Константинополь стал русским. Мохаммед хорошо понимал, чего добивается Россия, и тщательно избегал конфликта. Он знал, что не только русским, но и англичанам, французам, итальянцам не терпится разделить между собой его империю.

И все же Первая мировая война разразилась.

Мохаммед не собирался терять престол в угоду русским или англичанам. Его солдаты сражались с такой храбростью и решимостью, какой никто от них не ожидал. Русские войска, пытавшиеся в самом начале войны пересечь границу были остановлены, а на Ближнем Востоке турки одним рынком заняли Синайский полуостров и добрались до главной артерии Британской империи — Суэцкого канала.

Макмагон, британский представитель в Египте, пообещал арабам независимость, если только они восстанут против турок. Англичане в отчаянных попытках поднять восстание арабов обратились к Ибн-Сауду, могущественному вахабиту Аравийского полуострова, но тот решил подождать, пока не станет ясно, на чьей стороне сила. Тем временем Мохаммед V призывал правоверных подняться на священную войну против англичан, но его призывы были встречены молчанием.

Англичане в конце концов поняли, что есть только один способ заручиться поддержкой арабов — подкупить их, и пустили в ход огромные суммы.

Правитель Мекки традиционно пользовался в Оттоманской империи некоторой независимостью, ибо числился настоятелем святых мест в Мекке и Медине. Эта должность передавалась по наследству прямым потомкам Магомета. Он не пользовался большим влиянием в арабском мире, но был смертельным врагом Ибн-Сауда. Когда англичане установили с ним контакт, он понял, что перед ним открывается возможность захватить власть над арабским миром, когда Мохаммед V, а с ним и вся империя рухнут. Правитель Мекки переметнулся на сторону англичан, получив в награду несколько сот тысяч фунтов стерлингов. Его сын Фейсал, который — величайшая редкость среди арабов — обладал чем-то вроде политического сознания, согласился поддержать отца и попытался поднять восстание среди арабов.

Еврейское население Палестины не требовалось ни подкупать, ни уговаривать — оно решительно стояло на стороне англичан. Когда началась война, это стало весьма опасным.

Кемаль-Паша, будущий Ататюрк, молниеносным выпадом оккупировал всю провинцию, и над евреями Палестины навис террор.

Барака Бен Канаана предупредили: через шесть часов необходимо покинуть Палестину. Он и его брат Акива значились в турецком списке среди тех, кто подлежал немедленному расстрелу. Сионистскому поселенческому обществу пришлось закрыть все свои учреждения, и еврейская деятельность в Палестине прекратилась.

— Сколько нам еще осталось, дорогой? — спросила Сара.

— На рассвете мы должны уйти. Возьми с собой только маленький чемодан. Остальное придется бросить.

Сара прислонилась к стене и погладила свой живот. Она была на шестом месяце, и на этот раз чувствовала себя гораздо лучше, чем в предыдущие пять беременностей.

— Я не могу ехать. Не могу.

Барак резко обернулся к ней, его глаза сузились.

— Давай, Сара, пошли, сейчас не время для капризов.

Она кинулась в его объятия:

— Барак! Я лишусь и этого ребенка. Я не могу этого допустить. Не могу!

Он глубоко вздохнул.

— Ты должна ехать со мной. Один Бог знает, что сделают турки, если попадешь к ним в руки.

— Я не могу отказаться от этого ребенка.

Барак медленно сложил чемодан и запер его.

— Тогда отправляйся в Шошану, — сказал он наконец. — Руфь позаботится о тебе… Ты только поосторожнее там с коровами.

Он нежно поцеловал жену, и она, поднявшись на цыпочки, крепко его обняла.

— Шалом, Сара, любовь моя! — Он повернулся и быстро вышел.

Сара без приключений доехала на ослах до Шошаны и там, окруженная заботой Руфи, стала ждать родов.

Акива и Барак бежали в Каир, где встретили старого друга, однорукого Иосифа Трумпельдора. Трумпельдор был занят организацией воинской части из палестинских евреев, чтобы сражаться на стороне англичан.

Соединение Трумпельдора, Еврейский корпус погонщиков мулов, участвовало в операции, имевшей целью напасть на Константинополь с юга. В ней приняли участие и Барак с Акивой. Они высадились вместе с британскими частями на полуострове Галлиполи, но турки отразили нападение. При отступлении Акиву ранили в грудь.

После разгрома англичан на Галлиполи Еврейский корпус расформировали. Акива и Барак подались в Англию, где Зеев Жаботинский, прославленный сионистский деятель, создавал другое боевое соединение, так называемую Еврейскую бригаду, включающую 38-й, 39-й и 40-й полки королевских стрелков.

Акива еще не совсем поправился после ранения. Его послали в Соединенные Штаты для агитации в пользу еврейского государства среди тамошних евреев. Американских сионистов тогда возглавлял верховный судья Брандейс.

Когда стало известно, что среди стрелков Еврейской бригады находится Барак Бен Канаан, его немедленно отозвали. Доктор Вейцман, руководитель мирового сионизма, считал, что для такого человека найдется дело поважнее.

Едва Барака зачислили на новую должность, как поступили сведения о новом поражении англичан на Ближнем Востоке. Генерал Мод развернул наступление на восточном фланге турецкой армии. Воспользовавшись Междуречьем как трамплином, он намеревался прорваться в Палестину с севера. Предполагалось, что англичане дойдут до Багдада, а оттуда, повернув на запад, пробьются к морю. Пока войска Мода воевали с арабскими частями, все шло хорошо. Операцию даже называли блестящей. Но потом у Кута англичане натолкнулись на турецкую дивизию, потерпели поражение и оказались в трудном положении. Турки засели на берегу Суэцкого канала. Теперь попытки англичан поднять арабское восстание ни к чему не могли привести.

Доктор Вейцман и сионисты чувствовали, что настало время добиваться принципиальных уступок в деле создания еврейского государства. Ведь Англия нуждалась в сочувствии и помощи.

Когда переговоры между сионистами и англичанами подошли к концу, лорд Бальфур, министр иностранных дел Великобритании, написал письмо лорду Ротшильду, в котором говорилось:

«Правительство Его Величества относится благосклонно к созданию в Палестине национального очага для еврейского народа и приложит все усилия, чтобы облегчить достижение этой цели».

Так родилась Бальфурская декларация, Великая Хартия еврейского народа.

ГЛАВА 11

Руфь и другие жители Шошаны бережно ухаживали за Сарой, стараясь, чтобы она чувствовала себя спокойно перед родами. Полиция Кемаль-Паши была не столь предупредительна. Сару отыскали за две недели до родов, бросили среди ночи в закрытый грузовик и повезли по разбитой, тряской дороге в Тивериаду к черному базальтовому зданию полиции.

Там ее беспрерывно допрашивали целые сутки.

Где муж? Как ему удалось скрыться? Как поддерживаете связь? Ты передаешь ему информацию, мы это точно знаем. Шпионишь по заданию англичан. Вот посмотри эти бумаги, они написаны твоим мужем; этого ты не станешь отрицать? С какими еще евреями в Палестине поддерживаешь связь?

Сара четко, без тени смущения отвечала на все вопросы. Она не отрицала, что Барак бежал из-за своих симпатий к англичанам — об этом знали все. Все остальные обвинения она решительно отвергала. К исходу суток Сара осталась самым спокойным человеком в кабинете следователя.

Ей угрожали, но Сара хранила невозмутимость. Наконец ее схватили и бросили в одиночную камеру без окон. Над деревянным столом горела тусклая лампочка. Пятеро полицейских опрокинули Сару на спину, разули и стали бить палками по пяткам, повторяя все те же вопросы; она упорно не соглашалась с обвинениями.

— Шпионка! Как передаешь информацию Бараку Бен Канаану? Признавайся! Ты поддерживаешь связь с британскими агентами! Назови их!

Боль была невыносима. Сара стиснула зубы, пот лился с нее градом. Мужество маленькой женщины еще больше обозлило турок.

От ударов лопнула кожа и брызнула кровь.

— Говори! — орали они. — Признавайся!

Сара только дрожала, извиваясь от боли.

— Жидовка! Шпионка!

Она потеряла сознание,

Ей вылили на голову ведро воды и возобновили побои. Она еще раз лишилась сознания, и ее опять привели в чувство:

— Говори! Говори!

Три дня и три ночи пытали Сару Бен Канаан. Полицейские были поражены выносливостью этой женщины, которая так мужественно переносила пытки. Наконец Сару отпустили. Руфь, проведшая все это время в приемной полиции, увезла ее на повозке, запряженной ослом, в Шошану

И только когда начались родовые схватки, Сара позволила себе роскошь покричать вволю. Она откричалась за все дни, когда турки тщетно пытались выжать из нее крик боли. Судороги сотрясали ее избитое тело. Крики становились все слабее. Никто уже не верил, что она перенесет роды. Однако Сара Бен Канаан родила сына и выжила.

Две недели ее жизнь висела на волоске. Руфь и все жители Шошаны окружили ее самой нежной заботой. Сила духа, благодаря которой маленькая черноглазая женщина выдержала турецкие пытки, помогла ей справиться и на этот раз. Желание снова увидеться с Бараком оказалось сильнее смерти.

Выздоровление было медленным и мучительным. Прошли месяцы, прежде чем Сара смогла встать на изуродованные пыткой ноги и сделать первые шаги. Небольшая хромота осталась на всю жизнь.

Ребенок тем не менее родился крепким и сильным. Говорили, что он вырастет вторым Бараком; от Сары мальчик унаследовал только смуглый цвет лица. Теперь, когда худшее было позади, Сара и Руфь ждали своих мужей.

А братья в своих скитаниях тем временем попали в Америку, Ни на день их не покидала тревога за жизнь Сары и Руфи: беженцы из Палестины рассказывали страшные истории о терроре Кемаль-Паши.

В начале 1917 года британская армия двинулась в наступление из Египта и отогнала турецкие войска через Синайский полуостров до границ Палестины. В Газе наступление захлебнулось. Командование британскими силами принял генерал Алленби, и под его руководством англичане снова пошли вперед. К концу 1917 года они ворвались в Палестину, захватили Беер-Шеву. Вслед за этой победой англичане предприняли атаку на древние врата Газы, и Газа пала. Затем они двинулись вдоль берега и захватили Яффу.

Одновременно с наступлением началось сильно запоздавшее и обошедшееся очень дорого восстание арабов, на которое когда-то возлагались большие надежды. Когда стало совсем ясно, что турки терпят поражение, Фейсал, сын правителя Мекки, собрал в пустыне несколько племен. Арабские повстанцы ни разу не приняли участия в настоящем сражении — большом или малом, но нападали на отступающих турок, чтобы быть первыми при дележе добычи.

Между тем на подступах к древнему городу Мегиддо произошел решающий бой между войсками Алленби и турками. На месте, где впоследствии были найдены конюшни царя Соломона и где, по преданию, должно состояться второе пришествие Христа, в течение тысячелетий решались судьбы сотен завоевателей и их армий. На север от Мегиддо идет глубокое ущелье, по нему двигались завоеватели с незапамятных времен.

Алленби завладел Мегиддо. Перед Рождеством, менее чем через год после своего назначения, он ввел британские войска в Иерусалим.

Англичане продолжали наступать на Дамаск, нанося туркам сокрушительные удары один за другим. Падение Дамаска решило участь Оттоманской империи.

Русский царь, хотевший в начале войны захватить Константинополь, так и не сумел осуществить свое намерение. Русские подняли восстание, царь был свергнут, а потом расстрелян со всей семьей.

Барак Бен Канаан и его брат Акива вернулись домой. Цвели розы, вся страна утопала в зелени, а воды Иордана мирно текли в Тивериадское озеро. Братья въехали в Шошану.

В рыжей бороде Барака появилась седина, седина серебрилась и в черных волосах Сары. Они встретились у калитки своего дома. Барак нежно обнял жену, и в эту минуту было забыто все, что выпало им в последние годы. Затем Сара взяла мужа за руку и, слегка прихрамывая, повела в дом. Крепкий светловолосый трехлетний карапуз с любопытством уставился на незнакомого бородатого великана. Барак осторожно поднял мальчика под потолок.

— Мой сын, — прошептал он, — мой сын!

— Твой сын Ари, — сказала Сара.

ГЛАВА 12

Пятьдесят государств ратифицировали Бальфурскую декларацию.

Война вызвала новую волну погромов в Восточной Европе. Спасаясь от преследований, в Палестину хлынул новый поток иммигрантов, и Третья алия пополнила еврейское население, сильно поредевшее из-за турецкого террора.

Сионистское поселенческое общество годами присматривалось к Ездрелонской долине, расположенной на юге Галилеи. Большая ее часть была заболочена, здесь ютилось несколько совершенно обнищавших арабских деревушек. Почти вся Ездрелонская долина принадлежала роду Сурсуков, феодалов, которые жили в Бейруте. Турки не разрешали евреям покупать земельные участки, но после прихода англичан запреты были сняты. Барак Бен Канаан с двумя агентами съездил в Бейрут и сумел купить у Сурсуков полосу земли, которая тянулась от Хайфы до Назарета. Это была крупнейшая сделка; впервые покупку земли полностью финансировали из фонда мирового еврейства. Ездрелонская долина открыла широкие возможности для создания новых кибуцев,

Старые кибуцники бескорыстно покидали свои хозяйства, чтобы помочь созданию новых. Акива и Руфь вместе с недавно родившейся дочкой Шароной оставили насиженное место в Шошане, к которому привязались всей душой, и отправились в новый кибуц, создававшийся к северу от Рош-Пины. Он получил название Эйн-Ор — Источник света.





Читайте также:
Социальные науки, их классификация: Общество настолько сложный объект, что...
История русского литературного языка: Русский литературный язык прошел сложный путь развития...
Функции, которые должен выполнять администратор стоматологической клиники: На администратора стоматологического учреждения возлагается серьезная ...
Что такое филология и зачем ею занимаются?: Слово «филология» состоит из двух греческих корней...

Рекомендуемые страницы:



Вам нужно быстро и легко написать вашу работу? Тогда вам сюда...

Поиск по сайту

©2015-2021 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2016-03-24 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту:

Мы поможем в написании ваших работ! Мы поможем в написании ваших работ! Мы поможем в написании ваших работ!
Обратная связь
0.045 с.